Передовые для своего времени педагогические взгляды развивались в среде острожского литературно-научного кружка, в братских школах, среди писателей-полемистов, издателей. Для педагогической мысли этого периода характерно акцентирование внимания на роли образования и воспитания в жизни не только отдельных людей, по и всего общества. Анонимный автор уже упоминавшейся «Перестороги» считал, что для общества полезней строить «школы посполитые», нежели «церкви и монастыри». Недооценка значения школ, роли образования и знаний в обществе, писал составитель сборника «О воспитаніи чад» в стихотворном предисловии к нему, обрекает народ на гибель, ведет «ко всему злому». Поэтому во многих произведениях конца XVI — начала XVII в. отчетливо выражен призыв к развитию просвещения, организации и распространению школ. Культурно-просветительные деятели считали главным человеческим достоянием не богатство и знатное происхождение, а образование, моральные добродетели. Только «наука» (знание) делает человека человеком, утверждал автор сборника «О воспитаніи чад».
Таким образом, в основу критерия оценки достоинств человека брался уровень образованности и воспитанности. Так, Д. Наливайко — активный участник острожского кружка ученых и писателей, автор перевода на литературный украинский язык того времени памятника византийской литературы IX в. «Тестамент цезаря Василия сыну своему Льву» — писал в вирше-послесловии к переводу, помещенному в сборнике «Лѣкарство на оспалый умысл человѣчый», что о человеке необходимо судить не по происхождению, а по образованию. Такой критерий оценки личности зафиксирован и в уставе Львовской братской школы, где сказано, что на передних местах в классе должны садиться ученики «ведле науки; который болше умѣет, сидѣты будет выше, бы и барзо нищ был»[290].
Для педагогической мысли на Украине второй половины XVI — первой половины XVII в. характерен частичный отход от ортодоксально-христианских воззрений на воспитание и образование. Религия проповедовала пассивность человека перед жизненными обстоятельствами, познание путем веры, а не разума. Интересными с этой точки зрения являются мысли Герасима Смотрицкого, ректора Острожской школы, изложенные им в посвящении к полемическому произведению «Ключ царства небесного» (1587). Не отходя от установленного церковью постулата, что судьба человека «свыше спряженная колесница», т. е. предопределена богом, Герасим Смотрицкий видел в воспитании и образовании важнейший фактор, влияющий на жизнь людей. В жизни человека, утверждал он, многое зависит от того, как эта «колесница будет направлена с детских лет», поэтому воспитывать и обучать детей необходимо с раннего возраста, когда формируются как «духовные», так и «телесные силы» человека. В процессе обучения он делал упор на развитие элементов рационального мышления, призывал искать истину, не «озираючись на можность, зацность и телесную силу». Все это вполне созвучно гуманистическому пониманию роли образования и просвещения, творческих возможностей человека.
Педагогическая мысль конца XVI — начала XVII в. нашла наиболее полное воплощение в организации и деятельности братских школ, отразилась в уставе Львовской братской школы, который лег в основу деятельности всех братских школ на Украине. Как отмечалось, братские школы основывались на демократических началах доступности для всех. Дети зажиточных родителей не имели в школе никаких преимуществ по сравнению с бедными, выделялись «только самою наукою, плотию же равно все».
Основная роль в воспитании детей отводилась учителю. Устав устанавливал моральные качества, которыми он должен обладать: благочестие, разум, трезвость, бескорыстие и т. д. Отношение учителя к ученику определялось усердием в учебе, знаниями последнего, а не положением родителей. Ограничивалось применение телесных наказаний и их суровость: учитель мог наказать ученика «за непослушание», но «не тирански, а учительски». В вопросах обучения и воспитания детей братские школы действовали в контакте с родителями, но вместе с тем родители не имели права влиять на деятельность школы.
На школу возлагалась обязанность определять склонность ученика к изучению тех или иных предметов. Так, в уставе Луцкой братской школы сказано, что ученик при поступлении в школу на протяжении нескольких дней должен иметь возможность присмотреться, избрать с помощью учителей предметы, в изучении которых он мог бы преуспеть. Такой испытательный срок был необходим, «жебы скваплив почавши, прудко не раскаялся и пред ся взятья не покинул. Гдыж не на чверт, а ни на рок, але аж поки ся научит, каждой до школы приходити мает»[291].
Учителя братских школ стремились к прочному и систематическому усвоению материала учениками. В уставе Львовской братской школы отмечено, что занятия должны проводиться ежедневно, начиная с девяти часов. На уроках сначала проверялось выполнение домашних заданий, затем уже излагался новый материал.
Таким образом, в педагогической мысли на Украине второй половины XVI — первой половины XVII в. четко определилась гуманистическая идея веры в разум человека, усовершенствования его путем просвещения и воспитания. Культурно-просветительные деятели ясно осознавали, что передать в наследство грядущим поколениям духовные ценности народа можно лишь тогда, когда молодежь будет воспитываться в духе любви к своему народу, его языку, культуре, традициям. Именно это и являлось основной целью в деятельности Острожской и братских школ, сыгравших важную роль в борьбе против окатоличивания и ополячивания украинского народа, за сохранение самобытности его культуры, языка и укрепление связей с братскими русским и белорусским народами, в подготовке преданных своему народу образованных людей.
Школьные учебники и учебные пособия. На протяжении длительного времени основным пособием для обучения чтению и письму служили псалтыри и часословы. Но они не могли дать знаний грамматического строя церковнославянского языка. С развитием школьного дела на Украине во второй половине XVI — первой половине XVII в. возникает необходимость создания учебников, в первую очередь специальных пособий для изучения церковнославянского языка, занимавшего главенствующее место среди школьных предметов.
Первым издателем учебной литературы стал Иван Федоров. В 1574 г. из его львовской типографии вышла небольшая по объему книга, в послесловии к которой Федоров писал, что она издана «ради скораго младеньческаго научешя». В учебнике были помещены кириллический алфавит, двухбуквенные и трехбуквенные слоги, излагались элементы грамматики, имелись тексты для чтения. Таким образом, книга представляла собой элементарный учебник — букварь. В послесловии Ивап Федоров писал также о намерении «потрудитися и о иных писаніих». Эти слова свидетельствуют о намерении первопечатника продолжать издание учебной литературы, что и было осуществлено им в Остроге.
Из острожской типографии в 1578 г. вышло новое издание букваря, отличавшееся от львовского. На первых страницах помещен греческий алфавит и параллельные греко-славянские тексты, в остальном учебник идентичен львовскому букварю. В конце его напечатано произведение болгарского писателя IX в. черноризца Храбра «Сказаниє како состави Кирил философ азбуку по языку словеньску». Буквари Ивана Федорова служили целям обучения детей началам чтения и письма и предназначались для школ Украины и Белоруссии. Учебником для первоначального обучения грамоте была также книга Лаврентия Зизания «Наука ку читаню и разуменю письма словенского» (Вильно, 1596). Она включает алфавит, слоги, тексты для чтения, а поэтому также может быть отнесена к букварям.
Буквари использовались только на начальном этапе изучения церковно-славянского языка. Дальнейшее овладение им происходило с помощью грамматики. Первые печатные грамматики появились в конце XVI — начале XVII в. В 1586 г. в Вильно из типографии Мамоничей вышла первая грамматика, подготовленная в Остроге деятелями местной школы и типографии. Она содержала традиционное для того времени изложение «восьми частей слова», объясняла правила склонения глаголов и имен существительных, временные формы. Изложение материала в ней очень усложнено, что ограничивало возможность использования книги в школьном обучении.
С возникновением и распространением братских школ необходимость издания популярных грамматических пособий становилась все более настоятельной. Некоторое время в братских школах Украины и Белоруссии учебником для изучения не только церковнославянского, но и греческого языков была «Грамматіка доброглаголиваго еллинославенскаго языка», подготовленная преподавателями и учениками Львовской братской школы (1591). По существу, эта книга представляла собой перевод греческой грамматики, переработанной применительно к нормам церковнославянского языка.
Определенная искусственность львовской грамматики, привязанность норм церковнославянского языка к греческому не соответствовала грамматическому строю того литературного языка, который складывался на Украине и в Белоруссии в XVI — первой половине XVII в. Вследствие влияния украинского и белорусского разговорных языков на книжный церковнославянский сформировался литературный язык, называемый в источниках того времени славянорусским. Стремление учесть эти тенденции в развитии литературного языка нашло отражение в учебнике «Грамматіка словенска», составленной Лаврентием Зизанием и изданной в Вильно (1596).
Основным пособием в изучении церковнославянского языка на длительное время стала «Грамматіки славенския правилноє синтагма» Мелетия Смотрицкого, изданная в 1619 г. типографией Виленского братства в Евье. В предисловии к ней Смотрицкий писал, что цель грамматики научить «в реченіи розознаня розличности грамматічных… імен склоненія, а глаголов спряженія… порядку слов…». Оц давал также и методические наставления, в частности, рекомендовал начинать изучение языка с букваря з «тоиж грамматіки вычерпненый», далее — учить читать по псалтыри и часослову, и только затем приступать к изучению грамматики. В школе с целью лучшего овладения литературным языком ученикам строго предписывалось не употреблять разговорную речь. Подобные наставления содержит, в частности, устав Луцкой братской школы.
«Грамматика» Смотрицкого стала учебником церковнославянского языка во всех восточнославянских землях. С некоторыми изменениями она переиздавалась в Москве в 1648 г. и почти без изменений в 1721 г. Ею пользовались также южные славяне, известна она была в Молдавии и Валахии. Великий русский ученый М. В. Ломоносов называл «Грамматику» М. Смотрицкого «вратами своей учености», он руководствовался ею при составлении своей «Российской грамматики» (1755).
Наряду с букварями и грамматиками в школьном обучении использовались и словари — «лексиконы». Трудность понимания церковнославянского языка широкими массами вызвала необходимость создания словарей, где церковнославянские слова переводились разговорным языком. Первый такой словарь — «Лексис» — составил и издал в 1596 г. в Вильно Лаврентий Зизаний. Зизаний перевел свыше тысячи церковнославянских п иностранных слов. Его «Лексис» носит характер толкового и энциклопедического словаря. Для «пользы спудеям» в 1627 г. Памво Берында издал в Киеве «Лексікон славеноросскій». Его составитель преследовал цель объяснить «назвиска речій и имена власныи людей, гор, пагорков, лѣсов, рѣк и розных урочищ розмаитых діалектов и власного нашего славенского»[292].
Изучение латинского языка в братских школах и Киевском коллегиуме, растущий интерес к достижениям западноевропейской науки обусловливали необходимость создания славяно-латинских словарей. Киевский ученый Епифаний Славинецкий около середины XVII в. составил «Лексикон латинский». Совместно с Арсением Сатановским он подготовил «Лексикон славено-латинский». На протяжении XVII—XVIII вв. на Украине, в России и Белоруссии эти словари служили пособиями в изучении латинского и церковнославянского языков.
Последняя страница «Букваря», напечатанного И. Федоровым во Львове. 1574 г.
Наряду с печатными учебниками в большом количестве бытовали и рукописные, в частности записанные студентами курсы лекций по философии, риторике, поэтике.
Научные знания. Просвещение того времени носило преимущественно гуманитарный характер, что положительно отразилось на уровне филологической науки, литературы, философских и исторических знаний. Главным центром развития научных знаний стал Киевский коллегиум, вокруг которого сосредоточивались лучшие научные и литературные силы. Преподаватели коллегиума внесли значительный вклад в развитие философской и исторической мысли. Философы, преподававшие в коллегиуме, в трактовке некоторых вопросов вышли далеко за рамки теологического толкования происхождения мира. Идеалистически трактуя этот основополагающий вопрос, церковь в средние века опиралась на философскую систему Аристотеля, но заимствовала из нее только те положения, которые соответствовали религиозному мировоззрению. Преподаватели Киевского коллегиума воспринимали идеалистические взгляды Аристотеля, составлявшие основу их философских концепций. В своих попытках творчески осмыслить его наследие они часто обращались не к интерпретированным церковниками произведениям философа, а непосредственно к первоисточникам. В целом же философская мысль в коллегиуме не выходила за рамки идеалистического мировоззрения, ее основной целью было теоретическое обоснование догматов православной веры.
«Грамматіка словенска» Лаврентия Зизания. Львов. 1596 г.
Вместе с тем во взглядах некоторых преподавателей коллегиума проявлялись элементы материалистического мировосприятия. Так, философию в 30—40-х годах XVII в. в коллегиуме преподавал Иосиф Кононович-Горбацкий. Курс философии был трехгодичным и включал логику, физику и метафизику. Сохранилась рукопись курса «Логики» Кононовича-Горбацкого. Его философские воззрения базировались на стихийно-материалистическом восприятии мира. Он считал, что материя пребывает в постоянном движении и что именно движение является формой существования ее. Кононович-Горбацкий также утверждал, что мир познаваем и существует независимо от сознания человека. Эти материалистические и сенсуалистические идеи Кононовича-Горбацкого получили дальнейшее развитие в философских курсах, прочитанных в Киевском коллегиуме другими преподавателями. В 1645—1647 гг. философию в коллегиуме преподавал Иннокентий Гизель. Прочитанный им курс психологии свидетельствует о частичном отходе автора от средневековой схоластики, стремлении объяснить возможность познания человеческого разума с позиций материалистического сенсуализма.
