XIII век был периодом относительного благосостояния за счет завершающегося освоения новых земель в Западной Европе. Произошел переход от обработки земли в речных долинах к менее плодородным массивам, расположенным на холмистых водоразделах, и к освоению под пашню пастбищ и лугов. Следствием этого было снижение поголовья скота (служившего помимо прочего основным источником удобрений), что в сочетании с истощением полей и ухудшением климата с начала XIV в. вело к сокращению производства злаковых культур. Образовавшийся избыток сельского населения, которое не находило занятости в деревне, перетекал в города. Здесь имелось больше возможностей прокормиться, в том числе за счет благотворительности. Значение городов заключалось не только в том, что они выступали центрами ремесла, торговли, культуры и политической жизни, но и в их роли рынков сбыта сельскохозяйственных продуктов, производимых окружающими крестьянскими хозяйствами. В связи с истощением традиционных природных ресурсов, в частности вследствие вырубки лесов, предпринимаются попытки перейти от использования древесного угля к каменному при производстве железа (одним из крупных европейских центров экспорта угля в XIII—XIV вв. был Ньюкасл в Англии).
Росту выплавки железа способствовало внедрение технологии получения чугуна в высоких доменных печах и изобретенного в XIV в. его передела в ковкое железо. Для дутья на железоделательных заводах использовался привод от водяных колес. Железо применялось в основном для изготовления оружия и орудий труда. Европейцы познакомились со свойствами пороха и начали производить огнестрельное оружие. В 20-е годы XIV в. появляются лесопилки, что содействует росту судостроения. Расширяется применение механических часов и происходит переход к делению суток на равномерные отрезки при счислении времени: 24 или 12.
К XIII—XIV вв. относится распространение очков, пуговиц для одежды, бумаги, в мореплавании применяются навигационные карты и компас. В этот период проявляются начатки торгового и промышленного предпринимательства, впоследствии выразившегося в развитии феномена, известного под названием «капитализм». Рост товарного производства и зарождение промышленности были связаны с деятельностью правителей (горное дело) и крупных феодалов, включая монастыри (сельскохозяйственные продукты и сырье), но прежде всего купцов и ремесленников. Раньше всего прототипы будущих мануфактур возникают в Италии, в частности во Флоренции, где в рамках средневековой цеховой организации создаются крупные сукнодельные предприятия, что дает стимул торговле и банковскому делу.
Основа хозяйства средневековой Европы была аграрной, большинство населения занималось земледелием, и общество имело соответствующую структуру; в представлениях того времени оно делилось на три сословия — военных, священников и землепашцев (о чем уже упоминалось выше — с. 424). При ближайшем рассмотрении средневековый социум оказывается гораздо более сложным и многомерным. Сознание средневекового человека тяготело к конкретности и к восприятию общего через многообразие его частных проявлений. Отсюда множество разных наименований похожих и, на первый взгляд, совершенно одинаковых вещей и функций. Наличие многочисленных градаций в положении отдельных категорий представителей знатного, или воюющего (или феодального, или землевладельческого) сословия, или крестьян, которые также в той или иной степени, даже находясь в поземельной или личной зависимости, обладали определенным правовым статусом, — все это отражало не просто многоступенчатость устройства общества, оно порождалось также особым образом мысли, духовной спецификой (можно было бы сказать ментальной, идеологической, виртуальной и прочей — но все эти эпитеты лишь частично отражают суть).
Устойчивость средневекового общества покоилась на сохранении и передаче социального статуса отдельных лиц из поколения в поколение, однако ему была присуща и определенная подвижность, как по горизонтали — связанная с перераспределением собственности, так и по вертикали — возможность изменения сословного положения. В частности, хотя к духовной карьере предназначались, в основном, дети знатных людей, путь к ней не был закрыт и для выходцев из крестьян, которые могли подняться и на самый верх церковной иерархии.
Все общество было пронизано узами личной зависимости/независимости, связанной с владением собственностью, главным образом землей. Владение землей предполагало наличие определенных властных полномочий, иначе говоря, определенной независимости, иммунитета от вмешательства вышестоящих правителей, в чем и заключается главный принцип феодализма. (Зависимые крестьяне тоже обладали определенными зафиксированными обычаем правами на размер надела и повинностей, переходившими по наследству.) В то же время каждая ячейка общества должна была находиться «под кем-то», как папа и император под Богом. В силу такого распределения власти и того факта, что член корпоративных сообществ располагал автономией и некоторым правом голоса, в средневековом обществе наряду с зависимостью существовала своего рода демократия.
Отношения регулировались так называемым обычным правом, т. е. правом, установившимся в результате давности обычая, положения которого, как правило, относились к конкретным казусам. Соответственно, правовое устройство западноевропейского средневекового общества отличалось большой пестротой. Кроме сеньоров, имевших право судоговорения и взимания повинностей на подвластных им территориях, существовали чиновники центральной власти — королей и императора, которому формально (а в XIII в. и фактически) подчинялась значительная часть европейских земель. Духовенство имело свой собственный суд и юрисдикцию. Одним из существенных социальных различий было разделение на свободных людей, как правило, обладающих собственностью, и зависимых, несущих те или иные повинности, хотя это разграничение во многих случаях провести сложно, поскольку прямой связи между имущественным и социальным статусом не существовало.
Правовой статус был связан также с принадлежностью к той или иной корпорации, которые охватывали практически всех представителей средневекового общества (существовали, например, корпорации нищих или воров). Если в X—XI вв. власть и верховное право распоряжения землями на западноевропейских территориях сконцентрировались преимущественно в руках более или менее крупных землевладельцев, сеньоров, владевших замками и собственными военными отрядами, то к началу XIII в. важную роль, особенно в Северной Италии и Южной Франции, стали играть новые центры самостоятельной власти — города, которые, будучи центрами торговли и ремесла, накопили немало сил и богатств и освободились от своих прежних патронов, чаще всего имперских наместников и епископов, и вступили с ними в борьбу за обладание окружающими областями.
XIII—XIV вв. явились временем расцвета городских коммун, в состав которых входили как ремесленные и торговые корпорации (цехи и гильдии), так и отдельные горожане, часто представители средней и мелкой знати, рыцари (milites). Богатых аристократов города также притягивали, а тех, кто питал враждебность к горожанам, нередко переселяли в город насильственно. Именно в контексте борьбы городов за независимость следует понимать акты освобождения крестьян на подвластных им территориях, ослаблявшие мощь враждебной знати и одновременно облегчавшие снабжение городов сельскохозяйственными продуктами. Города стали главными источниками социальной и хозяйственной динамики; богатейшая верхушка горожан образовывала патрициат, прибиравший к рукам власть: уже на протяжении XIII—XIV вв. развернулась борьба между социальными и политическими группами внутри коммун: сначала внутри знати, затем между знатью и «народом», наконец, между прослойками самого народа.
Рынок, обмен, товарное производство пока играли в жизни европейских народов подчиненную роль. В основном земля питала своими плодами тех, кто на ней работал, и тех, кто ею владел. Возможность покупки земли в принципе существовала, но поскольку для владения ею требовались определенные права, главными способами перераспределения оставались так называемые «внеэкономические»: завоевание, пожалование и дарение.
В то же время предметом купли-продажи, залога и прочих операций могли быть целые и относительно автономные политические образования — парадоксальное следствие тесной привязки публичной власти к личным, семейным и сословным прерогативам. Система хозяйства тяготела к устойчивости и закреплению отношений, родовые имения должны были сохраняться, поэтому для приобретения новых владений обделенными членами знатных семей оставалось участие в войнах (в частности, против «неверных»).
Имущество угасавших семей переходило в руки центральной власти, которая вообще позиционировала себя верховной распорядительницей земель и главным источником феномена условного держания — пожалования владений на условиях предоставления службы. Много земли накапливалось в руках церкви, прежде всего монастырей, получавших дарения и наследовавших земли благочестивых верующих — настолько много, что в XIV в. этот процесс стал вызывать протесты как внутри самой церковной организации, так и со стороны властей, и это выразилось в критике стяжания и движениях за церковные реформы. Примерно те же рамки ограничивали возможности роста крестьянских хозяйств, по отношению к которым распорядителями выступали землевладельцы. Существовала возможность освоения новых земель в ходе колонизации или, например, Реконкисты в Испании, но к середине XIV в. возможности такого экстенсивного развития оказались, в основном, исчерпаны.
Динамика развития европейской цивилизации в XIII—XIV вв
Количественные оценки населения Европы в рассматриваемый период разнятся, но сходятся в том, что с начала XIII до середины XIV в. оно выросло примерно в 1,5 раза. Однако эпидемия чумы вернула этот показатель к исходной величине. Подавляющая часть населения (до 90 %) проживала в сельской местности, но существовали и города, где насчитывалось несколько десятков тысяч жителей. Численность горожан Флоренции, Милана и Венеции приближалась к 100 тыс. Население Парижа в начале XIII в. составляло, по разным оценкам, от 25 до 80 тыс. чел., а в начале XIV в. выросло до 200 тыс. Большую часть населенной территории Европы покрывали деревни, насчитывавшие до нескольких сотен человек (в некоторых странах — небольшие хутора), и замки, строившиеся из дерева, а в рассматриваемый период как и городские стены, все чаще из камня. В богатых городах возводились огромные соборы, в которых не только проходили религиозные службы и совершались обряды, но и устраивались собрания горожан и магистратов, церкви служили центрами культурной жизни. Монастыри также представляли собой важные ячейки не только хозяйственной и духовной, но и политической структуры.
XIII—XIV вв. — это время процветания средневековой западноевропейской цивилизации, которое подготовило при этом и существенные перемены, приведшие в конечном счете к завершению миропорядка, получившего название Средних веков. В эту эпоху общественное и государственное устройство достигло определенной целостности и осмысленности, выразившейся во взглядах философов (Фомы Аквинского, Марсилия Падуанского). В мире и в обществе всякому бытию отводилось свое место, иерархически выстроенная картина мира не была лишена драматизма, но проникнута величественной и всеобъемлющей гармонией, отразившейся в готическом стиле искусства. Было достигнуто определенное равновесие светского и духовного начал, хотя во многом иллюзорное и уже тогда подверженное сильным потрясениям. Войны, ереси и народные движения заставляли официальную церковь прислушиваться к обновленческим тенденциям. Крестовые походы и торговля способствовали знакомству европейцев с иными обычаями и представлениями о мире, а также (через арабов) с некоторыми идеями античной философии.
Императоры и другие властители, как и крупные городские коммуны, затрачивали огромные средства на создание и украшение храмов, дворцов и общественных зданий, на содержание и оплату труда художников, архитекторов, поэтов, врачей и юристов. Вокруг княжеских и прочих курий группировались представители интеллектуальных профессий: секретари, литераторы, правоведы и медики, деятельность которых имела преимущественно светскую направленность, хотя образование и грамотность еще очень долго отождествлялись с духовным званием и были доступны почти исключительно на духовной стезе. Появились первые университеты, выпускавшие помимо богословов ученых медиков и юристов. Открытие памятников римской юриспруденции привело к выработке концепции jus commune (общего права). Она основывалась на представлении о наличии идеальных законодательных и юридических норм, сформулированных в римскую эпоху. Общее право дополнялось каноническим, утверждаемым церковными соборами и постановлениями пап. На местах действовало частное, или в более буквальном переводе, «собственное право» (jus proprium), имевшее источником обычай или решения светских властей.
Особый феномен развился в сфере сословной этики, где вырабатываются такие понятия, как куртуазность, рыцарственность и объединяющее их благородство. Общие для всех христиан церковные заповеди не вступали с ними в противоречие, но получали своеобразное перетолкование. Куртуазность, имевшая множество синонимов («вежливость», «любезность», «образованность» — в том числе civilitas, urbanitas), была прямо связана с развитием городской культуры, однако оказалась атрибутом рыцарской этики. Рыцарство изначально вытекало из принадлежности к военному сословию, но стало синонимом особого кодекса поведения, благородства в широком смысле. Современные хроники пестрят оценками поступков королей и других персонажей с точки зрения рыцарских идеалов. Расцвет любовной лирики, выросшей на почве рыцарского культа Прекрасной дамы, поэзии трубадуров и миннезингеров, «нового сладостного стиля», способствовал развитию утонченных вкусов и созданию таких грандиозных произведений, как «Божественная комедия» Данте, написанная на народном языке.
Совокупность культурных перемен, которая обретает определенные очертания в Италии в первой половине XIV в., получила название Возрождения, и хотя оно не знаменовало полного разрыва с предшествовавшей эпохой, это течение формировалось в противостоянии со средневековым дуалистическим взглядом на мир, и его первым внешним признаком стал возврат к наследию Античности. На своем «средневековом» этапе (по XV в. включительно) связанное с Возрождением обмирщение культуры не вызывало у церкви особых нареканий и широко использовалось самим папством.
В формировании понятия Европа (точнее Западная Европа) определяющую роль играли, очевидно, не только и не столько географические и чисто хозяйственные, сколько культурно-исторические предпосылки, основанные на преемственности самых разных структур, воспроизводившихся, часто под другими именами, на политическом, экономическом, духовном уровнях и имевших опору не только в коллективном сознании, но и в осознанных усилиях исторических деятелей и мыслителей (не только великих), творивших в данном культурном пространстве. Одной из структурообразующих европейских идей была идея «империи», причем не империи вообще (такое понятие стало самостоятельным только в Новое время), а конкретного государственного образования, империи Римской, к началу Средних веков соединившей в себе все представления о земном величии и на всем протяжении этого периода как бы постоянно возрождавшейся на христианской основе. Восточная империя являлась прямым продолжением античной, поэтому, видимо, ее мало заботило соответствие античным образцам, тем более что она подвергалась постоянным угрозам с Востока и с Запада. На Западе же империя проявилась как относительно искусственное и в меру призрачное образование, продукт определенной интеллектуальной энергии, поэтому имперскую идею в Средние века следует признать своего рода «знаменем» европейского единства.
