Северо-западные русские земли стали в XIII в. объектом агрессии со стороны Швеции. В 1240 г. шведские рыцари на многих кораблях проникли в Неву и дошли до ее притока Ижоры. 15 июня 1240 г. Александр Ярославич, в спешном порядке прибывший из Новгорода со своей небольшой дружиной, полностью разгромил шведский лагерь. За эту блистательную победу князь получил свое прозвище — Невский.
Новгородской и Псковской республикам пришлось отражать и агрессию немецких духовно-рыцарских орденов, утвердившихся ранее на землях Прибалтики. Тевтонский и Ливонский ордена поделили ее территорию с князьями церкви (рижским архиепископом, дерптским-тартуским и др. епископами) и датским королем, овладевшим районами Харьюмаа и Вирумаа вопреки ожесточенному сопротивлению местного населения — ливов, земгалов, эстов. Особенно упорно отстаивали свою свободу жители острова Сааремаа (после восстания 1236 г. их подчинение растянулось на весь XIII в.). Тем не менее в Прибалтике установилась власть иноземных феодалов. Не удовлетворившись эксплуатацией прибалтийского населения (с которого завоеватели получали оброк и десятину), немецкие феодалы попытались захватить и соседние русские земли. На льду Чудского озера русские войска под предводительством Александра Невского 5 апреля 1242 г. нанесли сокрушительное поражение тяжеловооруженным орденским братьям-рыцарям. Было убито 400 рыцарей и 50 взято в плен. Хотя и позднее, в XIV—XV вв., делались новые попытки вторжения на Русскую землю с Запада, угроза ее завоевания и порабощения с этой стороны была снята.
РУСЬ В XIV В.
Решительных сдвигов в развитии производительных сил в XIV в. не произошло. Прежними оставались возделывавшиеся хлебные злаки (ячмень и пшеница), распространялись овес и единственная озимая культура — рожь. Активизировалась внутренняя колонизация, в том числе на землях, запустевших после Батыева нашествия. Особенно энергично осваивался центр Северо-Восточной Руси.
Ко второй половине XIV в. относятся первые признаки нового подъема городов и городского ремесла в Северо-Восточной Руси. Развиваются портняжное, сапожное, плотницкое дело, возрождается металлообработка и литейное дело, в частности литье колоколов. Начинается строительство водяных мельниц, в основном в хозяйствах крупных светских и церковных феодалов. Значительных успехов снова достигает ювелирное ремесло, сосредоточенное в городах. Развитие металлообрабатывающих ремесел тормозило отсутствие на Руси месторождений цветных и благородных металлов. Они поступали из-за границы через Новгород и Псков, которые поддерживали оживленные торговые связи с Ганзой и ливонскими городами. Переход в середине XIV в. от пергамента к бумаге позволил начать массовое изготовление книг.
Возобновляется строительство, в том числе оборонительных сооружений. Новые дубовые стены Кремля в Москве были возведены при князе Иване Калите (1315—1340). Возрождается и культовое строительство. Так, при том же Калите в Кремле было поставлено четыре храма, в их числе Успенский собор. Во второй половине XIV в. началась чеканка монет в Московском, Тверском, Нижегородском, Ростовском и Ярославском княжествах. Крепли торговые связи между княжествами. Значительно выросла внешняя торговля через северо-западные и западные города — Новгород и Псков, Смоленск, Полоцк, Витебск — с Прибалтикой, Северной и Западной Европой. Несмотря на то, что низовья Дона и Днепра находились в руках кочевнических орд, города Руси возобновили торговлю с итальянскими колониями в Крыму. В этих внешнеторговых связях Русь выступала поставщиком продукции промыслов — пушнины, воска, меда, получая в обмен сукна, соль, бумагу, благородные металлы.
С начала XIV в. возобновился рост частновотчинного землевладения за счет пустующих, вновь колонизуемых «черных» земель. Княжеские пожалования фиксировали вотчинный иммунитет. Еще шире распространилась сложившаяся в XIII в. практика «кормлений» (права на получение доходов с определенной территории за какие-либо службы. И «кормления», и иммунитетные пожалования в конечном итоге служили укреплению феодальных отношений и феодальной вотчины. Именно к XIV в. позднее возводили свою родословную большинство знатных родов Северо-Восточной Руси (за исключением Рюриковичей).
В XIV в. растет и церковное землевладение. Складывается земельный фонд митрополичьего дома. В качественно новый этап вступает развитие монастырей, которые из частновладельческих ктиторских становятся общежитийными. С середины XIV в. монастырские земельные владения увеличиваются за счет «черных» земель, сокращается численность свободного — «черносошного» крестьянства.
В быстро развивавшейся Новгородской земле к середине XIV в. завершается складывание вотчинной системы как господствующего вида феодального землевладения. Огромные вотчины светских и духовных феодалов в это время принимают законченную форму. Фонд государственных земель, находившихся в распоряжении Софийского собора и владыки как хранителя государственной казны, сократился. Освоив основной фонд «черных» земель новгородских пятин к середине XIV в., вотчинники начали борьбу за перераспределение земельной собственности. В XIV в. в руки крупных феодальных землевладельцев — бояр полностью переходит должность тысяцкого. В 1354 г. была проведена реформа, вводившая принцип представительства от городских концов: от каждого конца избирался пожизненно один посадник (от нового быстро росшего Плотницкого — два). В реорганизации политического строя республики активно участвовали городские низы, оказывавшие постоянное давление на патрициат или непосредственно или через оппозиционные группировки бояр. Основной причиной городских волнений в Новгороде в это время стала внутрифеодальная рознь между отдельными боярскими группировками, боровшимися за власть и доходы. Причиной распрей был и передел земли. Так, в 1359 г., когда жители Славенского конца добились возведения в должность посадника Сильвестра Леонтьевича, не поддержанного жителями остальных концов, на городском вече на Ярославовом дворе произошли вооруженные стычки, во время которых «бояр многих побили и полупили». В итоге вместо Сильвестра был избран Микита Матвеевич, а села, принадлежавшие первому из них и другим земвладельцам Славенского конца, были конфискованы.
В начале XIV в. Северо-Восточная Русь вступила в новый этап подчинения Золотой Орде. Правление хана Узбека сопровождалось увеличением поборов с русского населения, в том числе с духовенства. В связи с этим в 1328—1359 гг. резко увеличивается число антиордынских выступлений на Руси. Наиболее значительным оказалось знаменитое восстание в Твери 15 августа 1327 г. против баскака Чолхана (Щелкана русских народных песен) и его слуг, потребовавших исполнения подводной повинности тверским духовенством. Баскак вместе со своими приспешниками был убит. Подобные движения, ведущей силой которых были не князья с боярами, а горожане, последовали и в других городах, после чего утвердилась новая, менее тяжкая форма зависимости русских князей от ордынских ханов или «царей» (как их стали титуловать по аналогии с византийскими императорами). Князья отныне должны были платить дань за получение права княжения в собственной земле, так называемый «выход».
Некоторая стабилизация русско-ордынских отношений и восстановление экономики в период правления в Москве Ивана Калиты создали предпосылки для возобновления борьбы за политическое объединение Северо-Восточной Руси. Главными соперниками в борьбе за великокняжеский владимиро-суздальский престол были московские и тверские князья, возглавлявшие два самых крупных центра Северо-Восточной Руси. Оба города, расположенные на удобных водных магистралях (Волга и Москва), складывались как транзитные центры: Тверь — между Новгородом, поволжскими и северо-восточными городами, Москва — между Киевом, Черниговом, Смоленском и Ростовом, Владимиром. В Москве оканчивался водный путь по Москве-реке. Князья получали большие доходы от торговых пошлин. Пожалуй, некоторое преимущество было все же у Москвы, поскольку ее округа была благоприятней для земледелия. Московские князья проводили более гибкую и дальновидную политику, они своевременно и правильно оценивали немалую роль православной церкви. Киевский и всея Руси митрополит, хотя и получал поставление от константинопольского патриарха, а потому до середины XIV в. обычно был греческим уроженцем, поневоле проводил политику в интересах объединения Руси. Он возглавлял разветвленную сеть церковной администрации епископий и архиепископий вне зависимости от их принадлежности к тому или иному княжеству или республике. Церковь выступала не только носительницей идеи единства страны, воплощенной в титуле митрополита, но и на практике как бы предваряла политическое воссоединение ее разрозненных частей. В княжение Калиты в 1362 г. центр митрополии, возглавляемой митрополитом Петром, из Владимира (он был перенесен туда из Киева еще в 1300 г.) передвинулся в Москву, что превратило ее в новый церковный центр Северо-Восточной Руси.
Идею единства Руси, уже созревшую к этому времени, стали воплощать в жизнь одновременно тверские и московские князья. Первым титул великого князя всея Руси принял Михаил Ярославич Тверской, который в начале XIV в. пытался подчинить себе оба Новгорода — Великий и Нижний, Кострому, Переславль. Его примеру последовал и Иван Калита — внук Александра Невского, глава сравнительно молодого и небольшого московского княжества, домогаясь этого титула и претендуя тем самым на главенство над всеми землями Северо-Восточной Руси. Борьба между ними велась и в ставке хана, который давал русским князьям «ярлык» (жалованную грамоту) на право занятия великокняжеского владимирского престола. Иван Калита воспользовался антиордынским восстанием в Твери 1327 г., выступив при его подавлении пособником хана. В награду за подавление Тверского восстания Иван Калита получил ярлык на великое княжение владимирское и право сбора ордынской дани, которое обеспечило великокняжескую казну дополнительными средствами. Это позволило Ивану Даниловичу (по прозвищу Калита, что значит «кошель») расширить территорию Московского княжества с помощью «купель», санкционированных Ордой. Так были присоединены к Московскому Галицкое и Угличское княжества. Переход в руки московских князей (носивших великокняжеский титул «владимирских») права сбора дани привел к сокращению сферы деятельности баскаков, временному прекращению ордынских набегов, что способствовало подъему экономики страны.
Упрочение внутреннего положения Северо-Восточной Руси к третьей четверти XIV в. сделало возможным первые военные успехи в борьбе с Ордой, переживавшей двадцатилетний период усобиц. В ходе их беклярибеку (главному ханскому военачальнику) Мамаю удалось объединить всю территорию западнее Волги вплоть до Днепра. Орда Мамая стала в 70-е годы наиболее сильным политическим образованием в пределах Джучиева улуса и главным противником Руси. В 1374 г. Мамай предпринял поход на Рязань, затем — в 1376 г. за Оку, в 1377 г. — на Булгар. 12 августа 1377 г. объединенная русская рать была разбита Мамаевой ордой на реке Пьяне. В 70-е годы активную антиордынскую позицию заняла русская православная церковь. Идейным вдохновителем борьбы с Мамаем выступил настоятель Троице-Сергиева монастыря под Москвой, благословивший князя Дмитрия Ивановича (1359—1390) на эту борьбу, Сергий Радонежский. 11 августа 1378 г. русским удалось нанести поражение ордынским войскам во главе с Бегичем на реке Воже. Этот успех удалось закрепить лишь через два года в Куликовской битве. Борьба с ордой была задержана московско-тверскими междоусобицами (1371—1372 гг.) и вмешательством литовского князя Ольгерда на стороне Твери. В результате похода объединенного войска московского и верхнеокских князей, ставших подданными Дмитрия Ивановича, последнему в 1375 г. удалось добиться капитуляции тверского князя, его отказа от претензий на великое княжение владимирское и признания им московского князя «братом старейшим». В это время ясно выразилась тенденция поддержки московских князей горожанами: их противодействие Михаилу Александровичу Тверскому в 1371 и 1375 гг. сыграло свою роль в победе Москвы над Тверью. С конца 70-х годов авторитет Московского княжества усилился, так как оно стало организатором и центром борьбы с Ордой, что закрепило его превосходство над Тверью.
8 сентября 1380 г. произошло победное сражение русских войск под руководством московского князя Дмитрия, прозванного за эту победу «Донским». Само сражение в источниках XIV в. было названо Мамаевым побоищем, а Н.М. Карамзиным в начале XIX в. — Куликовской битвой. Для современников важен был факт, что битва произошла на Дону, верховья которого в то время не принадлежали к русским владениям, и князю Дмитрию нужно было немалое мужество, чтобы, покинув русские пределы, принять открытый бой с противником на контролируемой им территории, о чем подробно повествует созданное 100 лет спустя после битвы «Сказание о Мамаевом побоище». Наиболее же достоверные сведения о битве содержат почти современные битве летописи, а отдельные детали — поэтическая песня-плач «Задонщина».
Целью похода Мамая было восстановление зависимости Руси от Орды в том объеме, который был характерен для середины XIV в. и от которого отказался Дмитрий Донской: уплаты ордынского «выхода», в том числе и с церкви. Требования эти были неприемлемы для усилившейся Руси, столкновение стало неизбежным. Получив известие о походе Мамая в конце июля-августе, князь Дмитрий направил войска в Коломну, ключевую крепость на Оке, а затем к Лопасне. В русское войско, насчитывавшее по косвенным данным около 10 тыс. человек, входили отряды из Москвы, Владимира, Белоозера, Серпухова, Тарусы и других верхнеокских городов. Оно переправилось через Оку навстречу Мамаю, ожидавшему на правом берегу Дона обещанной помощи литовского князя Ягайлы. Местом кровопролитной битвы, где русское войско встретилось с равной по силе ратью ордынцев и подвластных Мамаю народов, стал левый берег реки Непрядвы, правого притока Верхнего Дона. Здесь в соответствии с военной тактикой того времени русские войска построились в две линии: впереди сторожевой полк во главе с Дмитрием, а в глубине — большой (главный), с полками «левой и правой руки» (на флангах), в лесу выше по Дону расположился засадный полк. Сражению, согласно «Сказанию о Мамаевом побоище», предшествовал поединок богатырей — слуги Троице-Сергиева монастыря Пересвета и ордынского воина Темир-мурзы (Челубея). Основной удар войско Мамая нанесло в центр русских войск и сначала потеснило их, создав угрозу большому полку. Тогда-то решающую роль сыграл засадный полк, состоявший из отборной конницы. Возглавлявшие его воеводы Дмитрий Боброк и князь Владимир Андреевич Серпуховской бросили в тыл ордынской конницы свои войска и привели ее в замешательство, она начала отступать. Большой полк «левой руки» завершил разгром мамаева войска, обратившегося в паническое бегство.
