В политическом спектре страны левее национал-либералов находилась партия прогрессистов, отстаивавшая политику свободной торговли и построения правового государства. Однако эта партия заняла резко отрицательную позицию в отношении рабочего движения и социалистов. На левом фланге буржуазных политических движений располагалась и Немецкая народная партия, действовавшая главным образом в Южной и Юго-Западной Германии. Она выступала за участие народа в управлении государством, за всеобщее благосостояние и справедливое распределение материальных благ.
Правый фланг политических сил Германии занимали консервативные партии, отстаивавшие сохранение юнкерских привилегий и монархической формы правления. В Партии свободных консерваторов, которую с 1871 г. стали называть также Немецкой имперской партией, ведущую роль играли крупные аграрии и владельцы предприятий тяжелой индустрии, главным образом из Вестфалии и Рейнской области. Среди них были такие промышленные магнаты, как Штумм и Крупп. Эта партия, не обладавшая массовой базой, безоговорочно поддерживала имперскую политику Бисмарка. В 70-е годы свободные консерваторы поставляли большую часть бисмарковских министров и являлись активными сторонниками протекционизма и создателями протекционистских союзов и объединений. Фракции национал-либералов и свободных консерваторов составляли то парламентское большинство в рейхстаге, на которое Бисмарк опирался в своей политике в первой половине 70-х годов.
В 1876 г. возникла Немецкая консервативная партия, представлявшая интересы юнкерства Восточной Пруссии, Бранденбурга, Померании, а также прусского офицерства, лютеранского духовенства и зажиточного крестьянства. В конце 70-х годов немецкие консерваторы вместе со свободными консерваторами образовали парламентское большинство, которое пришло на смену национал-либералам. Как и прежде, прусская аристократическая элита имела несоразмерно высокую долю участия во власти. Консерваторы, тесно связанные с династией Гогенцоллернов, занимали все важные посты при дворе, в армии, в суде, держали в своих руках не только прусский, но и общегерманский административный аппарат.
Для борьбы против прусской гегемонии католическая церковь, опасавшаяся за свои привилегии в руководимой протестантской Пруссией Германской империи, в 1870—1871 гг. создала политическую партию Центра, получившую название от существовавшей в 50-60-е годы католической фракции, занимавшей центральные места в зале заседаний прусской палаты депутатов. Центр решительно отстаивал свою партикуляристскую и федералистскую позицию. Эта партия объединяла католиков Западной и Южной Германии и пользовалась поддержкой польских католиков, а также католиков Эльзаса и Лотарингии. Опираясь на большинство дворянства мелких и средних государств Южной и Юго-Западной Германии, на часть средних и мелкобуржуазных слоев населения, Центр вел за собой широкие массы крестьянства, ремесленников и рабочих-католиков. Особую ненависть партия Центра испытывала к либералам и социалистам.
Пол у парламентское конституционное состояние Германской империи благоприятствовало правительству и ослабляло рейхстаг, возможности воздействия которого на исполнительную власть оставались незначительными. Бисмарк умело направлял общественное мнение против рейхстага и мастерски использовал оружие его возможного роспуска. Политическим маневрированием или экономическими уступками отдельным группам господствующих классов «железный канцлер» не раз раскалывал оппозицию, привлекая на свою сторону одну ее часть и изолируя другую.
При поддержке консерваторов и национал-либералов Бисмарк начал поход против католической церкви и партии Центра, получивший наименование «культуркампф» («борьба за культуру»). На деле это была борьба за утверждение прусской гегемонии в Германии, и определялась она в основном не религиозно-конфессиональными, а политическими соображениями. К тому же Бисмарк опасался международных осложнений, если клерикалы установят связи с соседними католическими странами — Францией и Австро-Венгрией. «Культуркампф», по замыслу Бисмарка, должен был также служить орудием в борьбе с «ополячиванием», а в действительности — средством германизации польских провинций Пруссии. «Культуркампф» с неизбежностью привел к усилению напряженности во взаимоотношениях Германии с папой римским.
Начавшись вскоре после создания партии Центра, «культуркампф», который Бисмарк характеризовал как «борьбу за власть между монархией и духовенством», достиг своего апогея в 1873 г., когда прусский ландтаг принял знаменитые «майские законы», за которыми последовали и другие законы против католической церкви. В соответствии с ними государство контролировало назначение на все церковные должности, католическое духовенство лишалось права надзора за начальными школами, священники не могли заниматься политической агитацией, запрещалась деятельность ордена иезуитов и близких к нему духовных орденов и конгрегаций. В 1874 г. был введен обязательный гражданский брак в Пруссии, а в последующие два года — по всей империи. В июле 1874 г. во время пребывания Бисмарка на курорте в Бад-Киссингене на него совершил покушение некий Кульман, подмастерье-бондарь, ранивший его выстрелом из пистолета в правую руку. Покушавшийся был католиком, чем Бисмарк воспользовался для яростных нападок в рейхстаге на партию Центра.
К лету 1876 г. введение по стране законодательства «культуркампфа» было завершено. Католическое духовенство не подчинилось этим законам и бойкотировало их. В ответ Бисмарк производил аресты и высылку из Германии непокорных священников. Однако преследования католического клира задевали чувства миллионов верующих католиков. Это привело к росту политического влияния партии Центра, усилению ее представительства в рейхстаге.
«Железный канцлер» был вынужден отступить. В 1880—1887 гг. большинство антикатолических законов были отменены. Епископы заняли свои прежние места, был снят запрет на деятельность католических орденов, кроме ордена иезуитов. От периода «культуркампфа» сохранились лишь закон о гражданском браке и надзор правительства над школами.
Возрастание активности германского рабочего класса, когда большинство организованных рабочих пошли за социалистами, побудило Бисмарка к решительным действиям в целях подавления социалистического движения в стране.
Развитие рабочего движения осложнялось соперничеством двух политических партий — Социал-демократической рабочей партии (СДРП) (эйзенахцев) и Всеобщего германского рабочего союза (ВГРС) (лассальянцев). Руководители эйзенахцев В. Либкнехт и А. Бебель добивались преодоления раскола, сплочения всех сил рабочего класса. В 1875 г. на объединительном съезде в Готе СДРП и ВГРС слились в единую Социалистическую рабочую партию Германии (СРПГ), которая с 1890 г. стала называться Социал-демократической партией Германии (СДПГ).
При подготовке проекта программы СРПГ, получившей название Готской, эйзенахцы пошли на серьезные уступки лассальянцам. Средством перехода к социализму объявлялись создаваемые с помощью государства производственные ассоциации. Была воспроизведена лассальянская догма о «железном законе заработной платы», согласно которому при капитализме якобы существует предельный уровень заработной платы, что служило оправданием пренебрежения к экономической борьбе. Получив слишком поздно проект программы, К. Маркс в своей «Критике Готской программы» и Ф. Энгельс в обстоятельном письме Бебелю убедительно доказали несостоятельность лассальянских идей и других ошибочных положений этого документа. Но хотя основные недостатки проекта не были устранены, это не помешало СРПГ быстро расширить свое влияние среди трудящихся, особенно в промышленных центрах.
Правящие круги, напуганные успехами социалистического движения, вскоре нашли повод для репрессий. В мае и июне 1878 г. на Унтер-ден-Линден, в самом центре Берлина, на императора Вильгельма были совершены два покушения, причем в результате второго кайзер был ранен выстрелом из охотничьего ружья. И хотя оба террориста не имели никакого отношения к социалистам, 19 октября 1878 г. рейхстаг по предложению Бисмарка принял «Закон против общественно опасных стремлений социал-демократии», получивший название «исключительный». Этот закон неоднократно продлевался и действовал до 1890 г. «Исключительный закон» был направлен не только против социалистов. Репрессиям подвергались все рабочие организации, вплоть до спортивных обществ. Были закрыты рабочие газеты и журналы, производились аресты и высылка из страны членов социал-демократической партии.
Однако Социалистическая рабочая партия под руководством В. Либкнехта и А. Бебеля, сочетая легальные и нелегальные методы работы, выдержала это испытание. В Лейпциге был создан Комитет помощи, фактически взявший на себя функции Центрального комитета партии. Создавались подпольные типографии; в Цюрихе, а затем в Лондоне было налажено издание газеты «Der Sozialdemokrat», которая нелегально доставлялась в Германию «красной почтой». Несмотря на полицейские преследования, партия регулярно проводила свои съезды. При содействии социал-демократов окрепли профсоюзы. В 1891 г. число членов профсоюзов возросло до 278 тыс. Одним из самых крупных выступлений немецкого пролетариата стала забастовка 150 тыс. рурских горняков в мае 1889 г.
Властям не удалось сдержать развитие рабочего движения и с помощью законов о социальном страховании (1883, 1884, 1889 гг.). Их принятие способствовало некоторому улучшению положения рабочих и — вопреки надеждам правительства — их общественно-политической активизации. На состоявшихся в 1890 г. выборах в рейхстаг за социалистов проголосовало около полутора миллионов избирателей. Партия завоевала 35 мест в рейхстаге. Итоги выборов свидетельствовали о полном банкротстве «исключительного закона» против социалистов, о провале «рабочей» политики Бисмарка.
Однако угроза «красной опасности» сделала возможным «союз доменных печей и дворянских поместий», т. е. крупной буржуазии и крупного землевладения, на который и опирался Бисмарк.
Введение в 1879 г. покровительственных пошлин на ввозимые из-за границы промышленные товары и сырье, зерно и скот, а также так называемых финансовых пошлин на вино, чай и кофе было поддержано консерваторами обоих направлений, Центром и частью правых национал-либералов. Сам Бисмарк в 1880 г. стал министром торговли и промышленности и занимал этот пост почти до самой отставки. Не только социал-демократы, но и либералы вместе со всеми «свободомыслящими» гражданами рассматривались теперь правящими кругами страны как враги империи.
Внешняя политика правительства Бисмарка. Главной ареной, где Бисмарк в полной мере мог проявить свою силу, была дипломатия, которая опиралась на милитаризм и должна была обеспечить Германской империи внешнеполитическое могущество и доминирующие позиции в Европе.
В 1873 г. Франция завершила выплату контрибуции, и немецкие войска должны были покинуть ее территорию. Бисмарк стремился к международной изоляции Франции, удивительно быстро оправлявшейся от понесенного ею поражения. Германия форсировала гонку вооружений.
Чтобы предотвратить угрозу войны на два фронта, Бисмарк добивался улучшения отношений с Россией. В 1873 г. между Германией и Россией была заключена секретная военная конвенция, в соответствии с которой в случае нападения на одну из них любой другой европейской державы обе стороны брали на себя обязательство направить на помощь союзнику 200-тысячную армию. Бисмарк, однако, заявил, что конвенция вступит в силу только после присоединения к ней Австро-Венгрии. Последовавшее затем подписание Веной и Петербургом консультативной конвенции и присоединение к ней Германии привели к созданию Союза трех императоров, опиравшегося на принцип монархической солидарности. Однако уже вскоре прочность этого союза подверглась серьезному испытанию.
Поведение Бисмарка в отношении Франции представляло собой непрерывную цепь провокаций. Чтобы не допустить восстановления французской армии, рейхсканцлер готов был прибегнуть к военной угрозе. С военной точки зрения война с Францией в 1874—1875 гг., несомненно, была бы выгодна Германии. Но могла ли она обеспечить при этом нейтралитет других великих держав? В германской прессе была развернута шумная кампания против Франции, которая якобы готовилась к реваншу. В апреле 1875 г. были опубликованы инспирированные Бисмарком статьи о военных приготовлениях Франции, одна из которых носила многозначительное название «Предвидится ли война?». Если Бисмарк в это время утверждал, что Франция намеревается напасть на Германию, то Мольтке развивал идею превентивной войны против западного соседа.
Однако «военная тревога» 1875 г. не привела к войне, так как в поддержку Франции выступили Россия и Великобритания. Во время визита в Берлин российского императора Александра II и канцлера А. М. Горчакова Бисмарк заявил, что и не собирался нападать на Францию, а Мольтке — «молокосос» в политике и его вообще не надо слушать. Возмущение Бисмарка вызвала телеграмма Горчакова российским дипломатическим представительствам, в которой будто бы говорилось, что «теперь (т. е. после визита царя в Берлин. — Авт.) мир обеспечен». «Военная тревога» 1875 г. завершилась серьезным дипломатическим поражением Германии и стала важным этапом в постепенном охлаждении германо-российских отношений.
Германский канцлер стремился подтолкнуть Россию, являвшуюся, по его мнению, самым сильным и опасным германским соседом, к «применению своих излишних сил на Востоке», чтобы ослабить ее позиции на Западе. Одновременно Германия всячески способствовала расширению влияния Австро-Венгрии на Балканах, где интересы монархии Габсбургов приходили в столкновение с интересами России. В 1876 г. Бисмарк на заседании рейхстага произнес свои ставшие знаменитыми слова о том, что на Ближнем Востоке у Германии нет каких-либо интересов, которые стоили хотя бы «крепких костей одного-единственного померанского мушкетера». Вместе с тем Восточный вопрос в целом служил для германского канцлера «объектом большой политики». Сохранение линии на «равноудаленность» от Австро-Венгрии и России не помешало Бисмарку оказать политическую поддержку Вене во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг. и при пересмотре условий Сан-Стефанского мирного договора между Россией и Османской империей на Берлинском конгрессе 1878 г., проходившем под его председательством.
«Лояльность» по отношению к пожеланиям Англии и Австро-Венгрии оборачивалась нелояльностью в отношении России. В результате принятия Берлинского трактата на Балканах не только сохранились запутанные узлы межнациональных противоречий, но и произошло обострение русско-австрийских и сербо-болгарских отношений. Австро-Венгрия получила право на оккупацию Боснии и Герцеговины. Бисмарк, игравший на конгрессе, по его словам, роль «честного маклера», признал позднее, что считал «триумфом государственного искусства… оставить открытым восточный нарыв и благодаря этому расстроить единство других великих держав и обеспечить наш (Германии. — Авт.) собственный мир».
