— Ты в этом уверен? — не мог поверить седоголовый.
— В принципе, да, — ответил я, хоть особой уверенности в моем голосе и не чувствовалось.
По крайней мере, не стал добавлять я, по словам Алвита "это" было съедобным. Пока зыкруд меня еще не разу не подводил, так что пришлось, откинув собственные сомнения, и в этот раз поверить ему на слово. Да и Олимпер заверил, что в прошлый раз мы "это" ели. Увы, магия позволяет многое, но заклинаний на съедобность я в своем рационе не имел.
Хотя в данном случае на стороне некроманта были не только Федя и Лера, а и мой собственный здравый смысл. "Это" — дичь, результат двухчасовой охоты, за время которой мы с Алвитом успели немало побродить по окружающему лесу. Который оказался на удивление пустынным — ни зайца тебе, ни тетерева. Я, конечно, не охотник, и даже не грибник, не говоря уже о том, что за ягодами ходить не привык, предпочитая все покупать в готовом виде на базаре, но таких пустых лесов я никогда не встречал. Ни белки, ни вороны, ни крокодильчика летающего, он же рекхтар. Даже Алвит за все это время лишь пару раз откапывал какие-то корешки, да один раз указал мне на куст кислюших ягод, по его словам съедобных. И все.
Можно, конечно, было этим и ограничиться — затянув пояса, но нам бы на первое время хватило. С голода не померли бы. Но я не оставлял надежды отыскать нечто более питательное — не может же быть такого, чтоб лес был совсем пуст. И мы это нечто таки нашли!
Хотя сначала я даже немного испугался — а вдруг Валайбойфр, Владыка Ада, нашел способ проникнуть за нами в прошлое и прислал одного из своих первых заместителей? Потому что вид "дичи" как раз был в том же стиле, что и у архидемонов Ада. Но Алвит меня, остолбеневшего и уже готового активизировать один из мощнейших артефактов витязя, "столп пламенный", "обрадовал" — по его словам мы наконец-то нашли подходящую и "вкусную-вкусную" добычу. Пришлось презреть собственный здравый смысл, перебороть отвращение, сразится с собственными глазами и поверить.
Это был великий подвиг! "Дичь" — существо, размером с крупного быка, по форме напоминающее медузу, мутного цвета, ползущее по траве и оставляющее за собой широкий след из бурой слизи. Из бесформенного тела время от времени вырастали отростки, хватающие листья с кустов и деревьев и затягивающие внутрь. Со всех четырех сторон торчали "кошачьи усы", дрожащие в такт малейшим колебаниям ветра, а спереди помимо всего был еще один ус, как у улитки, ощупывающий дорогу. Все это "нечто" постоянно меняло свой цвет — то оно было грязно-серым, то темно-бурым, то цвета детской неожиданности, а то и вообще цвета, по сравнению с которым даже серо-буро-малиновый покажется красивым.
Почему Алвит решил, что эта тварь съедобная — я не знаю. Он сам признался, что никогда с такими существами не встречался, а ее съедобность — просто неоспоримый факт, и до него даже не доходило, почему я этого не понимаю. В то же самое время убивать медузо-улитку Алвит поручил мне — обе его дубины оказались совершенно бесполезны. Они проходили сквозь тело, покрываясь слизью, но особого вреда при этом не нанося — "улитка" "попробовала" дубину Алвита и его самого на вкус, результат ей не понравился, так что она просто продолжала свой путь, начисто игнорируя все попытки зыкруда ее убить.
Пришлось вмешаться мне. Арбалеты тут были бесполезны — как и дубина Алвита, болты пробивали улитку насквозь, не причиняя той особого вреда. Пришлось обратиться к магии.
Охота с помощью магии эффективна, но совершенно не спортивна. Никакого кайфа в этом нет — среди зверей иншие не встречаются, к магии они устойчивости не имеют, так что разделаться с ними можно десятком разных способов. Самый подходящий для высших млекопитающих, начиная от белок и заканчивая турами и бизонами — просто послать им мысль, что сейчас самое время умереть. Это для людей такие мысли привычны — любой человек хоть раз в жизни да задумывался о смысле жизни и о том, что ему когда-нибудь предстоит умереть. Для зверей все не так — для их примитивных мозгов чужда мысль о том, что когда-нибудь они умрут, и если их убедить в обратом, то они тут же и умрут. Хороший способ добывать беличьи шкурки, потом хвастаясь, что "в глаз попал".
Однако у данного способа есть свои ограничения. Основное из них — животное должно быть достаточно умным, чтоб до него дошла мысль о необходимости немедленно умереть. Часто не работает на больных бешенством, просто на безумных — а такие и среди зверей встречаются, ну и, конечно же, на тех биологических видах, у которых мозгов не хватает. Например, на многих птицах — если с вороной или попугаем способ подействует, то с курицей не всегда. Хотя, честно говоря, даже среди куриц встречаются гении — я с одной такой гениальной курицей даже был знаком, умнее многих собак была! Жаль, что не дожила она до тех времен, когда я научился свои способности иншого контролировать — любимая курица в супе, одна из первых трагедий в моей жизни.
И уж, конечно, такой метод охоты не действует на примитивные виды — насекомых там, или рыб. И на медузу-улитку, понятное дело, тоже не подействовал. Размера-то она большого, а мозгов меньше, чем у самого тупого муравья, это при том, что у муравьев мозгов вообще нет.
Были другие методы магической охоты — дичь можно поджарить магическим пламенем, заморозить магическим холодом, остановить магией сердце. Да вот только слизь не горит, морозов не боится и сердца не имеет! Разрезать — не выйдет, срастается быстрее, чем ее режут. Просто превратить в ничто — не сложно, но какой смысл в охоте, если в ее результате получаешь ничто? Вот и пришлось мне прямо на ходу изобретать нечто новое.
В конце концов придумал — убивать медузо-улитку мне же было не обязательно. Вот я ее и обездвижил — самым банальным образом, оторвав, отрезав и отрубив все усы и усики. То, что я получил в результате — живую, но неподвижную кучу слизи, по словам Алвита съедобную, безвольно лежащую посреди леса и рефлекторно дергающую вырастающими из тела отростками.
Это "нечто", предварительно создав защищающий от капающей слизи защитный щит, я и потащил к остальным. Дичь оказалась совершенно не тяжелой — если по размеру она была с крупную корову, то весила килограмм десять-пятнадцать, не больше. Я даже ее вес магически не облегчал — надо же иногда и телу своему давать физическую нагрузку.
И вот я, наконец, "медузу" донес. Обрадовав Бесса, что это теперь будет наш обед, ужин, да и вообще пища на ближайшее время, я скинул ее посреди поляны и присел отдыхать от трудов праведных.
* * *
— Это, есть? — никак не могла поверить Лерка.
— Ага, — подтвердил я, уплетая слизистую улитку за обе щеки.
— Вкусно, вкусно, Лер! — подтвердил Федя, не отстающий от меня.
— Но ведь... — Лерка бросила последний взгляд на своего жениха, но и Бесс только и смог, что пожать плечами, проглатывая очередную порцию медузо-улитки.
На Лерку страшно было смотреть. Голод у нее боролся с чувством брезгливости, и даже глядя на нас, закрывающих глаза от удовольствия, она не могла поверить, что ЭТО можно есть. А ведь еще пол часа назад даже я смотрел примерно таким же взглядом на Алвита! И не мог поверить, что смогу так же, как и он, отрывая от все еще живого существа куски бросать их себе в рот, облизывая покрытые слизью пальцы. Но делать было нечего — раз уж я притащил сюда такую добычу, то мне ее первым и дегустировать. По словам Алвита выходило, что ни жарить, ни варить ее не надо — мол, сырая даже лучше. Поверил. Переборол себя, вырвал кусок слизистой плоти, попробовал...
Как бы так сказать... Если смешать сахарную вату, клубничный джем, бутерброд с черной икрой и арбуз в единое целое, причем так, чтоб сладкое с соленым друг другу не мешало, а дополняло, то примерно выйдет как раз вкус этой медузы. Легкий, сладко-солоноватый, тающий во рту — я уже давно не наслаждался таким вкусом. Следом за мной к трапезе приступил и Бесс, потом, закрыв глаза, Федя. Лишь Лерка держалась до последнего — смотрела на нас, сытых и довольных, но держалась. Не могла переступить через себя, пол часа еще боролась, но тоже не выдержала. Смелая девушка — рискнула, и не пожалела!
Еще как минимум час в лесу можно было наблюдать интересную картину — на небольшой полянке, прямо на траве, сидят четыре человека и один зыкруд, отрывают от мутно-слизистого существа куски, и едят, едят, едят...
Когда мы наелись, выяснилась еще одна интересная вещь. Оказывается, даже лишившись всех органов чувств и трети туловища существо чувствовало себя превосходно — стоило на тело бросить пару листиков, как они тут же поглощались, и с тем же самым темпом "корова" из клубничной сахарной ваты набирала вес. Это было прекрасно! Как оказалось, я добыл не просто один обед — я добыл походную кухню, фабрику по переработке веток и листвы во вкусную и калорийную пищу. Так что, покидая полянку, куда нас выбросило из портала, и направляясь на юг, в сторону обещанного Лимпом Темноводска, медузо-улитку мы прихватили с собой. Она хоть и большая, но легкая, так что нести я ее поручил, с его полного одобрения, Феде. Выглядело это красиво — улыбчивый карлик несет на себе огромную слизистую тушу и время от времени, думая, что мы не замечаем, прямо на ходу отрывает куски и бросает их себе в рот.
Темп нашей ходьбы оставлял желать лучшего. Делая два, три километра в час, за день мы проходили двадцать, в лучшем случае двадцать пять километров — почти ничто. Правда, мы и не особо спешили — некуда. Что бы нас не ждало, в запасе пару десятилетий есть, так что спешить смысла нет никакого. Да и Лимп, тот, который у меня, уверяет, что именно в таком темпе неделю до Темноводска и идти. А второй Лимп, который у Алвита, помалкивал — для него все это в первый раз было, вот и запоминал, чтоб потом, в будущем, все это мне слово в слово передать.
Лес совершенно не менялся — если обычно при приближении к цивилизации появляются следы деятельности человека, то тут было по-прежнему пусто. Лишь деревья, кусты, редкие ягодки, да еще два раза пересекли старый след сородичей нашей добычи. Никаких вырубок, других признаков приближения человека, ручьи кристально чистые, ничем не загаженные. Идеально дикий первобытный лес, если предположить, что в результате эволюции развивались лишь растения, а животные застыли на стадии медуз, вымахав до огромных размеров и перейдя на сухопутный образ жизни.
По дороге мы много говорили. Как-то так получилось, что хоть пол года, даже нет, больше, и провели рядом, познакомится толком так и не смогли. Все время куда-то спешили, бежали. То к дракону, то от крыланов, то в Ад, то за наследием титанов. Нервы все время были на взводе, все знали, что за нами идет охота, что смерть стоит за плечами и только и ждет подходящего момента, чтоб забрать с собой. Тут же поход был больше похож на прогулку, на легкий пикник — в этом месте и в этом времени никакой непосредственной угрозы для нас не было. Вот и познакомились, наконец, лучше! Сытые, довольные, летом, ночью, у костра, сидели и болтали. Лерка расслабилась, Федя расслабился. Даже Бесс стал не таким напряженным, шутить пробовал, даже удачно, с моей точки зрения. С точки зрения Леры он вообще был по жизни весельчаком. Алвит, непонятно зачем прихвативший с собой головы двух крыланов, "мячики", как он их называл, и тот уже не только со мной, а и с другими общаться начал.
Ну и я тоже расслабился. Понимая, что скоро такой возможности может уже и не быть, что события опять закипят в непонятном водовороте, куда меня втянул загадочным древний маг, я расслабился — при этом, конечно же, не забывая о собственной безопасности и регулярно активизируя нужные заклинания, выискивающие возможную опасность.
Шесть полных дней мы прошли без каких-либо приключений — а потом лес кончился. Так, как ни один нормальный лес никогда не кончается — от горизонта до горизонта, с запада на восток проходила идеально прямая граница. С одной ее стороны был загадочный лес, место обитания медузо-улиток, с другой — обширные просторы полей, золотящихся местным аналогом пшеницы.
И прямо вдоль границы шла дорога. Хорошая, выложенная камнем дорога, по которой не только кони да кареты, а и болиды первой формулы с радостью бы покатались.
* * *
Теория конфликта — одна из основополагающих теорий многих отраслей науки, начиная от психологии и заканчивая дипломатией. Хотя лично я бы, помимо теории конфликта, особое внимание уделил ее подразделу, который, как правило, нигде особо не выделяется как отдельный объект исследований. И назвал бы его "теория конфликта на пустом месте".
Суть проблемы примерно следующая. Берется группа людей, у которых вроде бы нет никаких глобальных разногласий, после чего группа ставится перед дилеммой — так поступать, или этак. После чего вдруг, непонятно откуда, возникает конфликт, да не просто разгорается, а вспыхивает! Все дружно перестают слушать чужие аргументы, и как упрутся рогом, так и стоят на своем до последнего! И хорошо, если находится некто, способный конфликт разрешить. А если нет?
Тут семейным психологам следует еще поработать! Берем, для примера, Лерку и Бесса. Вроде бы такие неразлучные голубки, две половинки одного целого, а стоит стать между ними медузоулитке — и все! В клочья рвать друг друга готовы! Впрочем, обо всем по порядку.
Конфликт у нас возник по поводу нашего живого источника халявной пищи. А именно — что с ним дальше делать? Вроде бы беды ничего не предвещало — я, воспользовавшись здравым смыслом, предложил медузу тут и бросить — вряд ли стоит в населенные края соваться с непонятной тварью, носимой на лопатках. Никогда не любил лишнего внимания, мы живем не ради славы, ради жизни на земле, да и вообще тут и сейчас о нашем существовании в этом мире еще никто не знает. Карлик Федя мне возразил — мол, раз тут улитки эти водятся, то местные жители к ним должны быть привычными, так что пугаться нас не будут, но зато с таким лакомством не придется расставаться. Бесс, едва ли не впервые, стал на мою сторону — и до него дошло, что с этим лесом не все в порядке, и местные жители вполне могут считать его чем-то вроде священного места, где вообще пребывать запрещено, не говоря уже о том, чтоб охотится. Но тут Лерка вмешалась — если обычно она принимала, причем безоговорочно, сторону своего любимого, то сейчас накричала на него, мол, "не смей моего брата обижать", да и вообще предложила "не глупить" и не бросать слизистую тварь, а взять ее едва ли не в качестве полноправного члена нашей команды. Тут уже я не выдержал, и объяснил, что это — не собачка, не кошка и не рекхтар, а клетка-переросток, мозгами не обремененная. А тут еще и Алвит вмешался! Впервые за все время путешествия он не поддержал своего "любимого Михаила", а поддержал Лерку и Федю, заявив, что "нехорошо бросать вкусный-вкусный еда"!
И началось! Обычно уступчивая Лерка, безразличный ко всему, кроме своей дубины, Алвит и Федя, которому топором против врагов помахать — единственное счастье, нежданно-негаданно проявили стальную волю в вопросе улитки, не пожелав лишаться лакомства! Я и Бесс, проявивший чудеса здравого мышления, продолжали настаивать на единственном верном решении — бросить медузу тут! Переходя с аргументированного спора не неаргументированный, с последнего — на крик, а с крика на обвинения друг друга во всех смертных грехах, между нами возник нехилый такой конфликт! Лерка уже заявила, что знать она не знает Бесса, что она ему ничего не должна и видеть больше не хочет — стандартный переход с продовольственного вопроса, типичный пример женской логики.
