Победа на Куликовом поле стала провозвестницей конца ордынского ига. Она показала, что созрели силы для отпора врагу, дала новый толчок формированию самосознания русской народности, противопоставив разлагающему воздействию ига пример единства Руси в героической и самоотверженной борьбе с захватчиками. Важным политическим последствием Куликовской битвы было то, что Дмитрию Донскому удалось окончательно закрепить главенство Московского княжества над Владимирским княжением, присоединить Белоозеро. Началась эпоха быстрого роста Московского княжества, признанного центра борьбы против Орды.
В конце XIV в. были созданы условия для последующего освоения русским населением «Поля» — нейтральной полосы между русскими и ордынскими владениями на правобережье Оки и в верховьях Дона, где раньше кочевали лишь одни ордынцы. Велик и международный, хотя и значительно более поздний резонанс победы на Куликовом поле. В течение столетий она была примером для освободительного движения других народов, страдавших от монголо-татарских набегов. Результатами победы на Дону воспользовалась и церковь — не только для того, чтобы поднять свой авторитет на северо-востоке Руси, но и для того, чтобы усилить влияние во всех русских землях. Если накануне Куликовской битвы существовали две православные митрополии — «московская» и «литовская», то митрополиту Киприану, прибывшему в Москву в мае 1381 г., удалось объединить их, вернув титулу митрополита «киевского и всея Руси» реальное значение.
Однако ни до политического объединения всей Руси, ни до ее освобождения в конце XIV в. дело еще не дошло. Воспользовавшись поражением и гибелью в Крыму Мамая, новый хан Золотой Орды энергичный и предприимчивый Тохтамыш быстро восстановил ее единство. В 1382 г., мобилизовав все силы, он совершил новый поход на Москву. Князь Дмитрий, спасая свое малочисленное войско поредевшее в 1380 г., счел возможным покинуть столицу. Оборону города на этот раз взяли в свои руки рядовые жители. Началось противоборство двух лагерей. Один состоял из «коромольников и мятежников» (по терминологии Ермолинской летописи), которые вслед за князем хотели оставить город. Представители второго настаивали на обороне Москвы. Защитники города не выпускали беглецов из него, задержали и грабили митрополичьих слуг и великокняжеских бояр. Столица была взята Тохтамышем лишь обманом. В событиях 1382 г. важен не только факт роста политической (а также гражданской и социальной) активности горожан в момент временного ослабления княжеской власти, но и то, что в конце XIV в. народно-освободительная антиордынская борьба горожан и на северо-востоке Руси уже сочеталась с социальной борьбой против городских верхов.
Золотая Орда, хотя и ослабленная походами Тимура (1395—1396 гг.), и в XV в. продолжала оказывать еще немалое воздействие на развитие Руси. Поход хана Едигея 1409 г. и осада им Москвы снова затормозили объединительные процессы.
Подъем освободительной борьбы Руси против иноземных захватчиков нашел отражение в литературе и фольклоре. Повесть о Шевкале, как и историческая песня о Щелкане Дудентьевиче, прославляла мужество тверичей, восставших против ордынского наместника Чолхана, а повесть о Михаиле Ярославиче Тверском воспевала подвиг князя, пожертвовавшего жизнью ради предотвращения ордынского нападения на свой город.
О зрелости общественной мысли свидетельствует появление ереси стригольников в Новгороде в конце XIV в., Пскове — в 20-е годы XV в. Происхождение названия точно не установлено. По мнению одних, оно происходит от ремесленной специальности (стрижки сукон), по мнению других, связано с обрядом «пострига» в низший духовный сан. Главными приверженцами ереси были представители низшего духовенства, городские ремесленники, возможно, и мелкие торговцы. Стригольники оспаривали божественное происхождение таинств священства, причащения, покаяния, крещения, отвергали иерархию церкви, попытались возродить некоторые языческие культы. В Новгороде церковь сурово с ними расправилась в 1375 г., казнив руководителей движения. В 1427 г. подверглись преследованиям псковские стригольники.
В отличие от Северо-Восточной Руси ситуация для других регионов Восточной Европы складывалась менее благоприятно. По-прежнему под гнетом иноземных захватчиков оставались народы Поволжья и Прибалтики. Грандиозное восстание Юрьевой ночи 1343 г. в Харьюмаа и Вирумаа, Ляанемаа и Сааремаа привело лишь к перемене власти: датские феодалы должны были передать две первые земли Ливонскому ордену (1346 г.). Лишь на самом юго-западе Восточной Европы в 1365 г. образовалось Молдавское княжество, ставшее вскоре прочным оплотом в защите поствизантийского мира от османов.
РУСЬ В XV СТОЛЕТИИ
В конце XIV и особенно в XV в. в Северо-Восточной Руси наблюдаются значительные успехи в экономике. Усовершенствовались орудия земледелия. Двузубая соха, более легкая и более производительная, чем однозубая, стала главным орудием обработки почвы. В густонаселенных районах на старопахотных землях двухполье все шире дополняется трехпольем, которое становится господствующим к концу XV в. Однако и в это время для Руси характерна неравномерность социально-экономического развития. Старые центры земледелия соседствовали с районами, где лядинное земледелие (перелог на пустошах) дополнялось подсекой. В восточных и северных районах ведущую роль по-прежнему сохраняли различные промыслы — охота, рыболовство, бортничество, соледобыча, а в земледелии господствовал перелог. Наряду с этим началась специализация отдельных отраслей сельского хозяйства — льноводства, хмелеводства и т.д. Шире стала распространяться механизированная переработка зерна на мельницах, хотя в крестьянских хозяйствах все еще преобладал ручной помол в ступах или с помощью жерновов.
Сформировались земледельческие поселения разных типов. На старопахотных землях располагались большие села — центры княжеской или вотчинной администрации, и одно— или двудворные деревни. К ним прилегали пашенные земли и различные угодья, — сенокосы, рыбные ловли, бортные леса и т.д. Часть подобных поселений, почему-либо запустевших, превращалась в селища и пустоши, рекультивировать которые не составляло особого труда. В ходе внутренней колонизации на землях, отвоеванных у леса или болот, появлялись новые починки и деревни.
Подъем земледелия с конца XIV в. сопровождался географическим разделением труда между отдельными районами и установлением экономических связей. Особенно интенсивной была соляная торговля. Соль из северных районов страны, из Русы под Новгородом поступала и в центральные земли. Постоянное экономическое общение, уплотнение сети дорог готовило условия для формирования внутреннего рынка и политического объединения страны в конце XV века.
Наметились новые явления и в развитии феодальной собственности на землю. В связи с повышением ценности земли как средства производства усиливалась борьба за нее в среде феодалов, активизировалась ее мобилизация разными способами — и официальным путем получения пожалований, и откровенными захватами «черных» государственных земель (что особенно характерно для монастырей). При сохранении формального верховного права главы государства на леса, воды, неосвоенные земельные угодья на практике все больше побеждал принцип: «нет земли без государя» (господина). К началу XV в. все больше уточнялись границы между отдельными владениями, зафиксированные в письменных актах, удостоверяющих права на землю, на доходы с нее и на лиц, ее обрабатывающих. Увеличивается число жалованных грамот — купчих, оформлявших обмен имущества, дарственных, духовных (завещаний).
Ускоряется развитие светского частновотчинного землевладения. Преобладающей формой этого вида собственности оставалась наследственная вотчина с правом свободного распоряжения ею. Но с середины XV в. все более распространяются условные земельные держания, сходные с западноевропейским леном или феодом. С конца XV в. они именовались поместьями. Князья, бояре, монастыри, стремясь повысить доходность владений, раздавали часть их своим военным и дворцовым слугам на условии заселения и обработки пустующих земель и выполнения различных служб (в том числе и военной) — на определенный срок, часто пожизненно. В качестве вотчинников выступали бояре, «слуги вольные» и «дети боярские» (мелкие феодальные держатели, термин известен с 1433 г.). Их вассальные отношения к князю определялись теперь поземельными связями. На большую сравнительно с другими европейскими странами зависимость русского феодала от князя указывает патронимический способ образования фамилий — от имен предков, а не от названия земли.
Условные феодальные держания возникали и путем самоотдачи мелкого вотчинника под покровительство крупному феодалу (наподобие западноевропейской коммендации) на условиях ограничения свободы и права распоряжаться своей землей. Нередко «коммендировавшийся» — и в этом особенность Руси — принимал на себя обязанности холопа. Из таких холопов, подобных рабам-министериалам на Западе, составлялась вотчинная администрация. Условные держатели, обычно мелкие феодалы, формировались или из отпущенных на волю холопов-министериалов, или — во второй половине века — из числа обедневших потомков князей и бояр.
Завоевания феодалов в социальной и политической сфере были особенно прочными на северо-западе. В Новгороде управление приняло законченные олигархические формы. В 1416—1417 гг. резко увеличилось число посадников, срок службы которых был сокращен до полугода. С начала XV в. приоритет в «сместном» суде князя и посадника принадлежал последнему. Консолидация боярства сопровождалась обострением классовой борьбы в Новгороде. Народное движение 1418 г. В.Л. Янин охарактеризовал как «последнее в истории Новгорода организованное движение черни». В ходе восстания вооруженные горожане с Торговой стороны, выступившие со своим знаменем, разграбили боярские дворы на Кузьмодемьянской, Чудинцевой, Людогощей и Прусских улицах, «Берег» (вероятно, складские помещения у пристани с судами) на Яновой улице, разорили житницы в монастыре Николы на Поле. В конфликт Софийской стороны с Торговой оказалась замешанной беднота Торговой стороны, участвовавшая в нападениях на владения бояр Неревского и Загородского концов.
Статистических данных о соотношении светского частновладельческого и государственого землевладения на Руси нет, за исключением ретроспективных данных о Новгороде самого конца XV — начала XVI в. В Новгороде же государственные земли, принадлежавшие сословию феодалов как корпорации, оставались только на севере — в Обонежье и Заволочье в Деревской пятине. На протяжении XIII—XV вв. образовались огромные вотчины духовных и светских феодалов. Светское землевладение достигло высокой концентрации: 68 крупным землевладельцам принадлежало больше половины всех вотчин. В Северо-Восточной Руси продолжало расти церковное землевладение. Наряду с уделом митрополита, владевшего землями и под Владимиром, и под Москвой, и в других местах, в качестве крупных землевладельцев выступали архиепископы и епископы — ростовский, новгородский и др. Новгородскому владыке, в частности, в различных пятинах принадлежало от 5,3% до 12,9% земли. Софийский собор в Новгороде владел в конце XV в. 2 тыс. поселений с 7 тыс. крестьян. Незначительным было землевладение приходских церквей. Его многократно превзошли монастырские земли, в особенности таких крупнейших монастырей, как Троице-Сергиева, Симонова, Пафнутьева-Боровского. Скопление в стенах монастырей крупных денежных средств за счет получения десятины, отчислений от торговли и непосредственного участия самих монастырей в торговле, а также вкладов феодалов и княжеских пожалований создало предпосылки для превращения перечисленных монастырей в крупных вотчинников, втягивавших в свою орбиту «черных» крестьян. В процессе христианизации северо-востока и севера Восточной Европы возникли монастыри и в Новгородской и Ростовской епархиях. В последней наиболее известен Кирилло-Белозерский. В Деревской пятине монастырям принадлежало от 20 до 30% земли, в Шелонской — до 28%.
Во всей Восточной Европе уже к концу XIV в. сложились свойственные развитому феодализму сеньориальное право, включавшее суд и управление зависимым населением, условные держания, судебный и податной иммунитет, которым в широкой степени пользовались вотчины светских и духовных феодалов.
С развитием феодальных отношений изменялись формы эксплуатации крестьян, общее название которых (от слова «христиане») появилось в годы ордынского ига. Крестьянство делилось на две большие группы: это лично свободные общинники («черносошные»), феодально-зависимые от государства и частновладельческие, в разной степени зависевшие от вотчинников — князей, бояр, монастырей, позднее помещиков. «Черные» крестьяне жили на земле, находившейся в феодальной собственности государства, платили ему налоги (бывшие видом феодальной ренты) с земледельческого хозяйства или с дохода от промыслов. Для «черных» земель было характерно сохранение общинного землевладения крестьян в форме территориальной общины, регулировавшей совместное пользование лесами, сенокосными угодьями, пашнями, выделявшей пахотные наделы крестьянам. Выборное крестьянское самоуправление находилось в центре волости — стольце, где решались мелкие судебно-административные дела, производилась под контролем княжеской администрации раскладка государственных повинностей.
Наиболее многочисленным среди владельческих крестьян был слой «старожильцев», наследственных или многолетних держателей одних и тех же участков — «мест». Их обязанности заключались в выполнении повинностей в пользу владельца земли. «Старожильцы» противопоставлялись «пришлым» или «перезванным» (из других княжений). О процессах обнищания и обезземеливания крестьянства свидетельствует появление «серебренников» — задолжавших крестьян, обязанных расплатиться с землевладельцем, бобылей (непашенных и нетяглых людей), половников, потерявших свою землю и бравших надел у вотчинника за половину или иную часть урожая. «Серебренник», выплачивавший подать деньгами вместо выполнения трудовой непашенной повинности, возложенной на него, был лишен возможности порвать с господином-заимодавцем.
Наряду с крестьянами сельским трудом занимались и «страдные люди» — холопы, обрабатывавшие барскую запашку. Их ряды пополнялись за счет пленников, в особенности в западных и юго-западных районах.
Об этом неопровержимо свидетельствует топонимический материал. Разновидностью холопов была «челядь». Документы середины XV в. фиксируют факты наделения холопов землей и постепенного превращения их в несвободных держателей. Длительное сохранение холопства, в том числе и в сельском хозяйстве, ограничивало возможности развития производительных сил. Условная пожизненность холопства (до смерти господина) облегчала части холопов переход на положение надельных крестьян. Холопы и крестьяне совместно участвовали в таких актах классовой борьбы, как убийства господ, поджоги, грабежи вотчин. В борьбе господствующего класса против социального протеста зрели предпосылки для организации более действенных форм властвования на территории всей Руси.
