После этой победы Булавин, встречаемый всюду хлебом-солью, продолжал движение на Черкасск и 28 апреля подошел к нему. Город был хорошо укреплен, его обороняли полсотни пушек, он был окружен кольцом из нескольких станиц. Но брать город силой не пришлось. После трехдневных переговоров черкасские казаки перешли на сторону булавинцев и 1 мая сдали город. Войсковой атаман и шесть человек из казачьей старшины были арестованы и через несколько дней казнены, а их имущество и церковная казна разделены между восставшими. 9 мая на войсковом кругу Булавин был избран атаманом Войска Донского.
Обстановка в Черкасске была не простой. Между богатыми казаками и голытьбой шла как открытая, так и тайная борьба. Беднота требовала расправы над 20 арестованными знатными старшинами и раздела их имущества. Между тем тайные сторонники правительства вели определенную работу. Они сумели сделать помощниками Булавина своих ставленников Илью Зерщикова, Тимофея Соколова и Степана Ананьина. Последние не только спасли жизнь арестованным старшинам, но завели тайные сношения с командующим правительственными войсками В. В. Долгоруковым и азовским губернатором И. А. Толстым и уже в мае организовали против Булавина заговор. Спустя два месяца им удалось осуществить свой подлый замысел.
После избрания войсковым атаманом Булавин стремился, с одной стороны, договориться с правительством, получить от него признание своей власти и приостановить движение царских войск, с другой — расширять восстание, собирая под свои знамена всех недовольных крепостническими порядками. В грамотах, которые он посылал Петру и царским военачальникам, идущим на Черкасск, а также в обращениях к донским казакам он старался разъяснить происшедшие события, указывая, что войсковой атаман и некоторые старшины были казнены «по их вине», а другие смещены со своих постов за их «неправды и воровство». Тут же он заверял царя в своей верности. Однако в этих посланиях содержится и угроза: если царь не отзовет свои войска, то восставшие будут противиться ему и все Войско Донское уйдет к казакам, бежавшим на Кубань и признавшим здесь власть турецкого султана. Колебания Булавина продолжались недолго, суровая логика классовой борьбы быстро положила им конец, и уже вскоре он отдает приказ выступить против правительственных войск.
В середине мая из Черкасска вышло несколько крупных повстанческих отрядов. На запад, в сторону Слободской Украины направился отряд под командованием атамана Семена Драного. Вскоре он пополнился запорожскими казаками и 8 июня около Валуек разбил Сумской полк под командованием бригадира Шидловского. В том бою принимал участие и отряд Тихона Белогородца, состоявший из работных людей. Но в дальнейшем на своем пути повстанцы встретили многочисленную армию Долгорукова и 2 июля в бою в урочище Криная Лука под Тором были разбиты, погиб и их атаман Семен Драный. Несмотря на это поражение, восстанием был охвачен весь район вплоть до Днепра. Тут действовали многочисленные местные отряды повстанцев, они предлагали заготовить острые колья, на которые «сажать старшин да подъячих».
На Волгу ушел отряд Ивана Павлова, состоявший в основном из бурлаков, ярыжек и беглых, а спустя некоторое время сюда направилось и войско под командованием казака-старовера Игната Некрасова. 7 июня они овладели большей частью Царицына, осадив внутри его «малую крепость». Однако попытки взять Саратов окончились неудачей: трудно было выстоять перед 4-тысячной калмыцкой конницей, присланной сюда ханом Аюком. Но восстание распространилось на все Поволжье. В Нижнем Новгороде на кремлевской стене появилась надпись «Быть бунту».
В центре, а также в верховьях Дона и на Хопре действовало повстанческое войско под предводительством атамана Никиты Голого. В своих «прелестных письмах» он призывал к себе «нагих и босых»» чтобы идти на «бояр» и перебить их. Здесь движение распространилось и на ближайшие к Дону уезды — Воронежский» Тамбовский» Борисоглебский» Козловский» Пензенский и др.
В конце июня из Черкасска в Азов вышло походное 5-тысячное войско во главе с атаманом Хохлачем. 6 июля повстанцы вступили в Азов и заняли часть его. Однако затем в ходе боя они не выдержали мощного артиллерийского огня и наступления правительственных войск и вынуждены были отступить.
Поражение под Тором и Азовом ободрило заговорщиков. Собравшись на тайный совет, они решили немедленно воспользоваться ослаблением позиций Булавина, выступить против него и тем самым заслужить прощение властей. 7 июля они окружили дом Булавина в Черкасске, в котором он жил, и, несмотря на упорное сопротивление обороняющихся, ворвались в него и застрелили Булавина, а примерно 50 человек его товарищей арестовали. Тогда же И. Зерщиков был избран новым атаманом Войска Донского. На этом заканчивается второй этап крестьянской войны под руководством Булавина, когда она достигла своего наивысшего подъема.
Правительство, естественно, было весьма обрадовано вестью о гибели Булавина, считая, что тем самым покончено и с восстанием. По этому поводу в Москве хотели организовать даже «молебствие» и праздничную «пушечную пальбу», но, опасаясь народных волнений, не решились на это.
Однако власти поторопились праздновать победу. Начался третий этап крестьянской войны, и хотя он был этапом отступления и подавления движения, восставшие не сдавались без боя. Преследуемые и окруженные карателями, они храбро сражались и в отдельных случаях даже одерживали победы. Особенно упорную борьбу вели сподвижники Булавина Иван Павлов, Никита Голый и Игнат Некрасов.
Так, 17 июля повстанцы под командованием Павлова полностью овладели Царицыном, хотя через несколько дней под напором правительственных войск вынуждены были сдать его. Но, уходя от преследования вверх по Волге, Павлов через некоторое время сумел вновь организовать отряд из 3 тыс. человек. В районе Паншина городка действовал Некрасов. Он держался до конца августа и лишь поражения под Есауловым и Паншиным заставили его вместе с 2 тыс. повстанцев, в том числе с женщинами и детьми, бежать на Кубань. Здесь они хотя и оказались под властью турок, но основали вольную казацкую республику. Дольше всех держался Никита Голый. 27 сентября у Донецкого городка он одержал свою последнюю крупную победу, разбив полуторатысячный отряд полковника И. Бильса и захватив хлебный караван из 170 будар. Но в сражении у Решетовской станицы 5 ноября Голый был разбит войсками Долгорукова. С горсткой своих соратников ему удалось уйти, однако 2 февраля 1709 г. он был схвачен и вместе с другими отправлен в Воронеж для следствия. Восстание на Дону было в основном подавлено.
На третьем этапе движение происходило не только на Дону, но и в других районах. Всего в 1708 г. выступления крестьян происходили в 48 уездах, они продолжались и в 1709 г. Крестьянским движением были охвачены не только южные уезды и Поволжье, но и центр страны — Звенигородский, Тверской, Старицкий и Бежецкий уезды, запад — Смоленский, север — Костромской и другие уезды. Повстанческие отряды громили помещичьи усадьбы, а в городах приказные избы и дома местной администрации и богатеев, успешно сражались с правительственными войсками. Особенно активно действовали в 1708—1709 гг. в Костромском, Нижегородском, Кинешемском и Лухском уездах отряд атамана Гаврилы Огарченка, в Галичском уезде — атамана Сеченого, в Ярославском — атамана Боровиченка. Весной 1709 г. отряды крестьян и казаков вели бои в Поволжье под г. Петровском, а летом у Саратова и Бузулука. В верховьях Дона, на реках Хопре и Бузулук успешно сражались, захватывая городки и села, отряды булавинца Василия Булакина-Мельникова. В 1709 г. и позднее на Дон и Украину присылал своих агитаторов ушедший на Кубань Игнат Некрасов. Однако все эти многочисленные, но разрозненные и не связанные друг с другом выступления были к концу 1709 подавлены правительством.
Расправа с восставшими была жестокой. Были тысячи казненных, по Дону плыли плоты с повешенными, верховые казачьи городки сжигались, а их мужское население уничтожалось.
По своему размаху, основным движущим силам и антифеодальной направленности восстание под предводительством Кондратия Афанасьевича Булавина было такой же крестьянской войной, как и восстания Болотникова, Разина и Пугачева. Его особенностью по сравнению с ними было более широкое участие казачества в движении.
Несмотря на то, что в результате восстания донское казачество лишилось некоторых прежних вольностей и части своей территории (верховья Дона были включены в Воронежскую провинцию), в целом оно имело большое историческое значение. На территории Донской земли временно был прекращен сыск беглых крестьян и сняты некоторые ограничения на ведение земледелия. В известной степени восстание препятствовало росту эксплуатации крестьян. Кроме этих непосредственных результатов, движение имело и более глубокие последствия. Оно способствовало росту классового самосознания крестьян, выработке ими собственного политического идеала в виде вольной казацкой республики.
КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА 1773—1775 гг. ПОД РУКОВОДСТВОМ Е. И. ПУГАЧЕВА
Крестьянская война 1773—1775 гг. была последней, но по своему размаху и мощи самой крупной крестьянской войной в истории феодальной России. Все увеличивавшаяся эксплуатация крестьянства, усиление над ним власти помещиков, тяжелое положение заводских работных людей — вот основные причины, вызвавшие народное движение 1773—1775 гг. Особенно тяжелым было положение помещичьих крестьян. Зачастую им приходилось трудиться на барской пашне три-четыре, а иногда и шесть дней в неделю. Некоторую часть крестьян помещики вообще перевели на «месячину», т. е. они уже лишились и земельных наделов, и рабочего скота и, получая месячное содержание, все время работали на своего владельца. Увеличивался и денежный оброк, составляя 2—3 руб. с души мужского пола в год.
В 60-е годы XVIII в. принимаются один за другим указы, по которым помещикам разрешалось без суда ссылать крестьян на поселение и каторгу и одновременно запрещалось крестьянам жаловаться на своих господ. Яркую картину бедственного существования, которое влачили крестьяне, нарисовал А. Н. Радищев, писавший, что «бедность и рабство повсюду встречались со мною в образе крестьян». Сама императрица Екатерина II в своих записках вынуждена была признать, что нет такого помещичьего дома, в котором «не было бы железных ошейников, цепей и разных других инструментов для пытки при малейшей провинности тех, кого природа поместила в этот несчастный класс».
Тяжелый труд и бесчеловечное отношение владельцев и администрации были уделом работных людей на заводах. На предприятиях Урала многие рабочие попадали в такую кабалу к своим хозяевам, что «никакого денежного расчета с ними уже не производилось, а только давали им пропитание и одежду».
В народе зрело глубокое недовольство, которое все чаще прорывалось вспышками активного протеста то в помещичьей вотчине, то на уральском заводе, то в казачьей станице. Только с 1762 по 1772 г. произошло более 160 восстаний помещичьих и государственных крестьян. В начале 60-х годов XVIII в. развернулось широкое движение монастырских крестьян, которое ускорило проведение секуляризации духовных имении и передачу их в руки государства. В то же время поднялись на борьбу заводские работные люди. Волнения среди них начались в центре страны, но особенно большого размаха и остроты они достигли на металлургических заводах Прикамья, Урала и Западной Сибири. Страна была накануне бурных событий. Сама Екатерина ожидала «грозящую беду» и предчувствовала, что «бунт всех крепостных воспоследует».
Великая крестьянская война 1773—1775 гг., как и предшествовавшие крестьянские войны, началась на окраине. На этот раз среди яицкого казачества, где было особенно неспокойно. Здесь только что, в начале 1772 г., было подавлено восстание казаков, направленное против засилья местной старшины и произвола царской администрации. Однако они не смирились с поражением и говорили: «То ли еще будет! Так ли мы тряхнем Москвой!». В такой напряженной обстановке на Яике и появляется под именем императора Петра III донской казак Емельян Пугачев.
По словам очевидцев, Пугачев был среднего роста, строен, имел продолговатое смуглое лицо, большие карие глаза, тонкий, с небольшой горбинкой нос, темно-русые, подстриженные по-казацки волосы, черную, с редкой проседью, бороду, имел привычку прищуривать один глаз. Одевался в яркое казачье платье и всегда носил желтые сафьяновые сапоги. Говорил он просто и образно, любил шутку, пересыпал речь пословицами и поговорками. Это был жизнерадостный и чрезвычайно смелый, решительный человек. Его отвагу признавали даже враги. Вместе с тем Пугачев действовал осмотрительно и не рисковал своей жизнью ради одной удали. Пройдя большую и суровую армейскую службу, он хорошо знал военное дело, особенно артиллерию.
Емельян Иванович Пугачев родился в 1742 г. в донской станице Зимовейской, где за сто лет до него родился другой крестьянский вождь — Степан Тимофеевич Разин. И дед и отец его были простыми рядовыми казаками. С детства он «боронил за отцом землю», а в 17 лет, женившись, сам пахал «свой казацкий участок земли». В составе казацкой команды он участвовал в Семилетней войне, с которой вернулся через три года. Спустя некоторое время был послан в Польшу для сыска и возвращения раскольников. В дальнейшем Пугачев участвовал в русско-турецкой войне, где за боевые заслуги получил первый казачий офицерский чин хорунжего, но по болезни был отпущен домой. За участие в подготовке побега донских казаков на Терек Пугачев был арестован, но бежал. Однако жить дома было опасно, и в декабре 1771 г. он уходит снова на Терек. Здесь Пугачев скоро завоевал уважение местных казаков, которые поручили ему ехать в Петербург с ходатайством о повышении им денежного жалованья. Но в пути, в Моздоке, он был задержан, снова бежал. Вернулся домой, здесь — новый арест, опять побег. Осенью 1772 г. Пугачев едет в Поволжье, где связывается с игуменом раскольничьих скитов на Иргизе Филаретом Семеновым. Последний рассказал ему о восстании яицких казаков и посоветовал пробираться в Яицкий городок. В ноябре 1772 г. Пугачев прибыл в Яицкий городок и остановился у казака-раскольника Дениса Пьянова. Назвавшись императором Петром III, Пугачев обещал помочь казакам бежать с Янка на Кубань. По доносу он был снова арестован и отправлен в Казань.
В мае 1773 г. Пугачев бежал из казанской тюрьмы и в августе уже опять был на Яике, остановившись на Таловом хуторе у своего старого знакомого отставного солдата Степана Оболяева. Он снова объявил себя Петром III и начал подготовку к восстанию. Это был уже не бунтарь-одиночка, искавший волю где-то за рубежом. Он понял, что его сила в поддержке народа, «черии». «Для нее-то, — говорил он, — я хочу теперь показаться, и она ко мне пристанет». Весть о появлении «царя-избавителя» широко распространилась среди казаков, которым он обещал дать все то, за что они боролись. Вокруг Пугачева образовалась активная группа казаков: Иван Никифорович Зарубин, по прозвищу Чика, Максим Шигаев, Иван Почиталин и др. Некоторые из них знали, что Пугачев не царь, а простой казак, но связывали с ним осуществление своих надежд и поэтому не выдавали его.
