С начала XV в. все более заметной становится тенденция к унификации различных категорий сельских тружеников (в том числе и «черных» крестьян) в единую массу феодально-зависимого крестьянства, что характерно для последних этапов феодализации. Однако этот процесс полностью завершился лишь несколькими столетиями спустя. Господствующей формой феодальной ренты оставался натуральный оброк при небольшой барщине и денежной ренте (у черносошных крестьян денежная рента преобладала). В Новгородской земле доля барщины была несколько ниже, чем в Северо-Восточной Руси, а доля денежной ренты, напротив, выше. В целом до конца XV в. размеры господского домена были невелики, и основные рабочие руки для него доставляли холопы. До середины XV в. крестьяне-держатели, не являвшиеся холопами, имели право свободной смены господина при условии, если они выполнили все требуемые за год повинности. В конце 50-х — начале 60-х годов XV в. вводятся запрещения феодалам «перезывать» великокняжеских крестьян. Разрешалось «перезывать» крестьян из других княжеств. Однако по мере их поглощения Московским княжеством крупные феодалы перешли к ограничению срока перехода крестьян и от одного владельца к другому. Переходы крестьян из одного владения в другое в неустановленные сроки начинают расцениваться как побеги. Подобные самовольные выходы становятся выражением социального протеста крестьян. Его причины лежат в увеличении феодальной эксплуатации крестьянства и росте ренты. Фиксация последней в форме уставных грамот была в XV в. одной из главных целей классовой борьбы крестьянства. Не менее важна была и борьба за землю, которую крестьянство вело против духовных и светских феодалов в разных формах — путем захвата земель уничтожения изгородей, обращения в великокняжеский суд.
Незавершенность феодализации в масштабах всей страны, возможность отлива эксплуатируемого крестьянства на север и северо-восток, несомненно, сглаживала противоречия между сословием феодалов и крестьянами. Так же, как и «открытость» границ, действовало наличие холопства.
На первую половину XV в. приходится сравнительно быстрое развитие русского средневекового города. Появляется много новых торгово-ремесленный поселений — «рядков» в Новгородской земле, «слобод» — в Северо-Восточной Руси. Жители этих поселений, как правило, возникавших у окраин княжеств, были освобождены от большинства феодальных повинностей. Развитие товарно-денежных отношений происходило неравномерно. Раньше всего они распространились на специализированные отрасли сельского хозяйства (льноводство, хмелеводство), а также промыслы (железорудные и др.). Быстро росли волжские города — Ярославль, Нижний Новгород, богатевшие на торговле с Востоком. Возрождение и дальнейшее развитие ремесел сопровождалось упрочением торговых связей внутри страны, возобновлением активной внешней торговли как на северо-западе при посредничестве Новгорода и Пскова, так и на юге при участии городов центра — Москвы, Дмитрова и др.
Большинство русских городов средневековья формировалось и развивалось как центры пересечения торговых дорог. Однако пределы их связей были ограничены Европой. Внешняя торговля по северным морям находилась в руках Риги и Ревеля (Таллинна), на Черном море — итальянских городов Сурожа (Судака), Кафы (Феодосии) и др. В прибалтийских городах сложилось мощное, крепко организованное в гильдии немецкое купечество. Развитие городов Причерноморья было задержано после захвата их турками-османами в 1485 г. Однако и в тех и в других развивались специфические отрасли ремесла на базе транзита, складывались особые слои населения, специализировавшиеся на транспортировке товаров. В них почти отсутствовали функции центров феодального властвования, поскольку тянувшие к ним территории были крайне незначительными.
Русские же города играли важную роль административных центров, центров власти феодалов, а также центров ремесла и торговли. Многофункциональности города соответствовала и пестрота его населения. Для Руси XIV—XV вв. характерны стертые формы внутригородских объединений — по сотням, улицам, вокруг патрональных церквей и т.д. Существование, наряду со свободным, вотчинного ремесла сдерживало более четкое цеховое оформление ремесленных объединений в городах. Можно говорить лишь о территориальном выделении ремесленников одной профессии, например кузнецов, или связанных местом торговли, например рядовичей — ремесленников, занимавших особое место на городском торгу. Крупные купцы, в том числе новгородские, были одновременно и землевладельцами. Их хозяйство носило ярко выраженный потребительский характер. Известны и факты прямого участия боярства в торговле, в том числе и внешней, — пушниной и воском.
В городах существовали купеческие объединения как временного, так и постоянного характера. К первым принадлежало так называемое «складничество», товарищество для торговли вне родины. Из постоянных купеческих компаний известны три: «гостей-сурожан», ведших торговлю на юге, «прасолов», патрональными храмами которых были церкви Бориса и Глеба в Новгороде и Русе, и «Иванское сто» — в Новгороде. Члены этих организаций принадлежали к богатой купеческой верхушке и были политически полноправными гражданами города, владельцами городских усадеб. Богатейшее купечество вливалось в ряды бояр, пополняя кадры дворцовых администраторов — казначеев, должностных лиц посольской службы и таможенного ведомства.
Упрочение светского и церковного феодального землевладения, нуждавшегося в крепкой государственной власти для защиты своих интересов, развитие внутренних экономических связей ставили во весь рост вопрос о централизации страны. Она была жизненно необходима для обороны и, самое главное, полного освобождения от иноземного ига.
Судьбы централизации в Северо-Восточной Руси, как и в остальных странах Европы, решались в ходе ожесточенных внутренних войн. Но расстановка сил была несколько различной. Если в Западной Европе верховной власти, опиравшейся на поддержку горожан, среднего и мелкого дворянства, противостояли сепаратистски настроенные круги крупных феодалов, то в Северо-Восточной Руси борьба за власть развертывалась в первой четверти XV в. между представителями одного и того же правящего дома — «гнезда Калиты». Предлогом для начала конфликта послужил вопрос о наследовании власти. Вопреки завещанию Дмитрия Донского в пользу его брата Юрия Галицкого, составленному тогда, когда у его старшего сына Василия Дмитриевича еще не было прямого наследника, престол при вмешательстве Орды перешел к родившемуся позднее внуку Дмитрия Донского Василию II (1425—1462), сыну Василия Дмитриевича. Смерть последнего в 1425 г. открыла полосу изнурительных для всей страны междоусобиц. Юрий Галицкий, а затем его сыновья Василий Косой и Дмитрий Шемяка вели при поддержке поволжских и подмосковных городов длительную борьбу с Василием II за московский престол. Пользуясь временным ослаблением Московского княжества, свои претензии на великокняжеский стол возобновил также тверской князь. Московского великого князя Василия II поддержали потомки героя Куликовской битвы Владимира Андреевича Донского (Храброго), князя серпуховского и боровского, горожане и гости-суконники (сурожане) Москвы. Жестокое ослепление Василия II (получившего поэтому прозвище «Темного») в Троице-Сергиевом монастыре князьями Дмитрием Шемякой и Иваном Можайским не обеспечило им победы. Вокруг Василия II сплотились большинство феодалов центра Северо-Восточной Руси, прочный клан московских землевладельцев — его двор, жаждавший получения новых земель, а также служилые люди из княжат, бояр и детей боярских, обеспечившие великому князю конечную победу в 1446 г.
Феодальная война 1425—1446 гг. затормозила экономическое развитие ряда княжеств. Враждующие рати оставляли после себя полосы обезлюдевшей земли, брали в плен и обращали в холопов своих соплеменников и единоверцев. Именно с этого времени распространилась раздача земли в держания на условиях заселить («ожилить») запустевшие земли. Разорение крестьянских хозяйств, рост числа холопов послужили одной из предпосылок страшного голода 1434—1436 гг. Мелкие феодалы, быстро разорявшиеся в условиях феодальной войны и стихийных бедствий, вынуждены были закладывать земли и, в случае неуплаты долга, теряли свои владения, что толкало их на путь коммендации или даже превращения в холопов. Массовыми были передачи монастырям значительных денежных вкладов и земельных пожалований в обмен на право жить при монастырях. За их высокими стенами мелкие и крупные вотчинники надеялись сохранить и жизнь, и имущество. Облегчалась и покупка земель, где располагались мелкие ктиторские монастыри, владельцы которых не надеялись удержать их в период столь длительной смуты. В связи с этим на 30—50-е годы XV в. приходится время быстрого роста крупного монастырского землевладения. Несмотря на сопротивление крестьян, монастыри захватывали много «черных» земель, внедрялись в районы промыслов, прежде всего солеварения.
Феодальная война понизила и международный авторитет княжеств, на время ослабила их обороноспособность. В 1438 г. хан Улуг-Мухаммед, ставка которого находилась в Белеве, совершил грабительский набег на Московское княжество. Казанское ханство, выделившееся из Золотой Орды, стало постоянной угрозой для Северо-Восточной Руси. Окончание феодальной войны облегчило дело обороны, и в 1454, 1455, 1459 гг. московским войскам удалось отразить нападения ордынцев.
Сложной была обстановка и на западных рубежах. Хотя со смертью Витовта литовская агрессия перестала быть столь опасной, но и в 40-е годы его преемник Казимир Ягеллон стремился продолжать его политику, хотя по договорам с Василием II и Борисом Тверским от 1449 г. формально признавал равноправие Литовского и Московского княжеств.
К 1462 г. была ликвидирована большая часть уделов на территории Северо-Восточной Руси. Сохранились лишь уделы белозерско-верейского князя Михаила Андреевича и созданный в 1455 г. удел Юрия Васильевича. Упрочились позиции московского князя в Новгороде, с которым в 1456 г. был заключен Яжелбицкий договор, предусматривавший вмешательство великого князя в решение судебных дел в Новгороде. В 1462 г. под верховную власть московского князя перешла и Псковская республика. Пределы Московского княжества расширились на востоке, где была захвачена Вятка. Успехи централизации страны дали себя знать уже в 60-е годы. Хотя великокняжеское правительство по-прежнему предоставляло монастырям широкие податные льготы, Василий II и его сын Иван III (1462—1505) значительно ограничили их судебный иммунитет: из ведения монастырских властей были изъяты важнейшие дела о «душегубстве, разбое и татьбе с поличным» (т.е. об убийстве, разбое и грабеже). В начале княжения Ивана III дела об убийстве перешли в компетенцию центральной власти, что несомненно содействовало укреплению единовластия великого князя. В 60—70-е годы приостановилось интенсивное в годы феодальной войны возрастание монастырских владений.
Уже в середине XV в. возникли литературные произведения, идеологически обосновывавшие необходимость объединения страны: «Слово похвальное» инока Фомы возвеличивало тверского князя Бориса Александровича, которого автор сравнивал с византийским цесарем; «Слово о житии и преставлении Дмитрия Ивановича, царя русьского», написанное до 40-х годов XV в., поднимало авторитет Дмитрия Донского как величайшего государственного деятеля, достойного преемника киевских князей и первых русских святых Бориса и Глеба. Патриотическое историческое мышление формировало и «Сказание о Мамаевом побоище», созданное около 1480 г. Это сочинение оказывало воздействие на национальное сознание русского, украинского и белорусского народов вплоть до начала XIX в. «Вся Русь» в 70-е годы мыслилась обязательно с Новгородом, а в 90-е годы и с Киевом, центром древней и традиционной культуры, одним из наиболее почитаемых религиозных центров страны. Понятие Русской земли как единства сохранялось вопреки длительному разделению славянской территории Восточной Европы на различные государства.
Складывание единого Русского государства вступило в завершающую стадию в 60-е годы. При Иване III под сюзеренитет московского князя перешли на разных условиях княжества Ростовское, часть Белозерско-Верейского, Ярославское (где князья еще долго сохраняли часть суверенных прав в области суда).
Значительным событием в истории Восточной Европы было образование в 1471—1478 гг. единого Русского государства на базе Московского княжества и Новгородской республики. Это произошло в результате частично военных, частично мирных акций Ивана III. В 1471 г. Иван III совершил поход на Новгород, закончившийся поражением новгородских войск на Шелони и заключением Коростынского договора. Вырождение на протяжении XV в. феодальной демократии Новгорода в откровенную олигархию привело к тому, что городские низы не поддержали боярское правительство. Это и обусловило поражение республики. Походы Ивана III на Новгород «миром» в 1475 и 1477—1478 гг., которые не сопровождались военными действиями, завершили его присоединение. Новгородская республика перестала существовать, в знак чего вечевой колокол был снят и увезен в Москву. Псковская республика сохраняла независимость дольше — до 1510 г. В 1485 г. потеряла независимость Тверь. Возник новый государственный организм — по терминологии того времени Русь или Руссия. Глава государства именовался великим князем всея Руси и всех тех земель, которые в нее входили.
Новое государство имело огромную территорию — оно включало центр Восточной Европы и ее север, поскольку границы Новгородской земли на севере омывались водами Северного Ледовитого океана, а на востоке доходили до Уральского хребта. Если в начале правления Ивана III территория Московского княжества составляла примерно 430 тыс. кв. км., то при нем, по праву названном Великим уже его современниками, и при его сыне Василии III территория выросла более чем в 6 раз. Плотность населения была, однако, невелика — 5—6 человек на кв. км. В рамках единого Русского государства к концу XV в. складывалась новая великорусская народность, составлявшая в нем большинство населения. Однако с самого начала Русское государство формировалось как многонациональное, в него входили многочисленные угро-финские народности: мордва на юго-востоке, карелы, саамы, коми, ханты и манси на севере.
Создание Русского государства сделало возможным окончательное освобождение страны от монголо-татарского ига. Через несколько лет после прекращения Иваном III выплат в Большую Орду дочернее ханство, сложившееся на базе распавшейся Золотой Орды, предприняло грандиозный поход на Русь в надежде возродить даннические отношения, установленные после похода Батыя. При этом хан Ахмед рассчитывал на обещанную помощь короля польского и великого князя литовского Казимира IV. К началу похода Ивана III не было в Москве. Он находился в Новгороде, а затем организовывал псковско-московский поход против Ливонского ордена.
