-А с колхозами, что делать будем? — тихо спросил собеседник.
-А то, что Федор предлагал, — ответил Брежнев, — сделаем инвентаризацию сельхозугодий, это не сложно. И дальше будем принимать решения по их дальнейшему использованию. Только очень аккуратно и очень взвешенно. Без штурмовщины и волюнтаризма. Построим одно предприятие, другое и так далее. А вот фермерство, за что ратуют некоторые наши экономисты, мы точно возрождать не будем. Новые кулаки нам срвсем не нужны. А байки про то, что фермеры кормят Америку, они байки и есть. Государство им такие дотации каждый год выплачивает, что мама не горюй. Поэтому мы и зерно у Штатов по совершенно диким ценам покупаем, что они в себестоимость все включают. И ещё там точно присутствует некая коррупционная составляющая. Этим сейчас Ивашутин занимается.
-То есть Кулакова ты в обиду не дашь? — усмехнулся Пельше.
-Не дам, — резко ответил генсек, — он, так же как Романов, Машеров и некоторые другие, реальным делом занимается, а не пускает на самотёк, как многие. И у нас есть с кого спросить за существующие проблемы. Целое министерство сельского хозяйства имеется и в ЦК соответствующий отдел. Они, кстати, дружно против предложений Федора выступают, а вот своих обоснованных и могущих повлиять на ситуацию рекомендаций, почему-то не предлагают.
-Так за предложения же отвечать надо, — усмехнулся Арвид Янович, — а зачем чиновникам лишняя ответственность?
-Друг мой, а ты понял, что ты мне сейчас сказал? — тихо произнес Брежнев. — Ты же мне сейчас, открытым текстом сообщил, что мы, на шестидесятом году Советской власти вырастили и привели во власть людей, которые являются прямой угрозой этой самой народной власти. Да и получается, что она никакая не народная, а самая настоящая чиновничья. Мы что построили, ты об этом не задумывался, а?
Пельше в изумлении посмотрел на нахмурившегося собеседника, — ты Лёня, это брось. Передергивать-то не надо. Недочетов у нас, конечно хватает. Но не до такой же степени у нас всё плохо.
-Не до такой, говоришь, — зло усмехнулся генсек, — вот слушал ты меня, а самого главного не уловил. Я же тебе только что открытым текстом сказал, что Россия в будущем стала экспортером зерна. А теперь скажи мне, пожалуйста, а где в моем предложении Советский Союз или хотя бы Украина?
Арвид Янович вздрогнул, лоб его покрылся испариной. Он судорожно сглотнул и сдавленным шепотом произнес, — так, что, там у них, в будущем нет СССР?
-Боюсь я про это спрашивать, — честно признался Брежнев, — а он боится про это говорить. Открыто. И он прав, не дай бог будет утечка. Но тонкие намеки на толстые обстоятельства он делает. А я учусь читать между строк. Если что неясно, я переспрашиваю, но тоже иносказательно.
-Надо бы с ним тебе всё-таки встретиться и поговорить, начистоту, — решительно произнес Пельше.
-В октябре, — глухим голосом ответил генсек, — он почему-то попросил назначить встречу с ним в субботу 14 октября, на Покров Святой Богородицы. В Ленинграде, естественно. И обещал, что ни с Романовым, ни с кем другим из руководителей страны он до этого дня встречаться не будет.
-Значит, всё-таки он, а не она, — улыбка у Арвида Яновича вышла довольно-таки вымученной, — это хорошо. А вот то, что он может напрямую на других больших начальников выйти это очень любопытно. Хотя и неудивительно, учитывая некоторые недавно вскрывшиеся факты.
Он вытащил из кармана пиджака несколько фотографий и протянул верхнюю Брежневу, — это фото сделано на недавнем партактиве Ленинграда. Слева Едунов, в центре Федин, правая рука Романова, а вот товарища справа ты не узнаешь?
-Нет, — ответил генсек, — а кто это?
-Вот я тоже не сразу узнал, — ответил тот, и протянул следующую, выцветшую от времени фотографию, — это его раннее фото, ещё довоенное.
-Надо же! — удивился Леонид Ильич, — комбриг, судя по шевронам на рукаве. Но хоть убей, не припоминаю.
-Просто вы с ним тогда не пересекались, — тихо произнес Пельше, — ладно, не буду я тебя больше мучить. Эту фотографию ты точно узнаешь, были мы тогда с тобой на его похоронах.
Брежнев взял фото и замер, потом устало протер глаза и неверяще уставился сначала на собеседника, потом на первую фотокарточку, — ты что, хочешь сказать, что Иван Васильевич жив?
-Не просто жив, но еще и здоров, — ухмыльнулся Арвид Янович, — и очень похоже, что это именно с его подачи многие дела в Ленинграде творятся. С Романовым он наверняка общается, учитывая их многолетнее знакомство. Янис в этом абсолютно уверен.
-Кто ещё об этом знает? — сухо спросил генсек, — Михаил Андреевич в курсе?
-Нет, я его здоровье берегу, — ухмылка Пельше стала еще шире, — от подобной новости, его вообще кондрашка может хватить. Так что только ты, да я, ну и Янис в придачу.
-Значит, моя поездка в Ленинград в октябре обещает быть очень плодотворной, — довольно потер руки Брежнев, — тогда предупреди Яниса, чтобы он не вздумал туда сейчас лезть. Пока я сам не съезжу и не переговорю там со всеми. А вот компанию мне, ты и он должны составить обязательно. И пары дней для визита, нам явно будет недостаточно. Учти это в своем и его графике на начало октября.
Вечер того же дня.
Усталая, но безумно довольная Синтия наскоро приняла душ и тут же позвонила Фреду.
-Я вернулась, — сказала она, — с новостями.
-Хорошо, — лаконично ответил начальник, — сейчас предупрежу парней и жди нас в гости.
Минут через двадцать после её звонка, в квартиру девушки вошли Фред и сладкая парочка.
-Чай, кофе или что покрепче? — тут же предложила им культурную программу американка.
-Давай покрепче, только без экзотики, как в прошлый раз, — поморщился Карл, — а то у меня с непривычки голова болела.
-И это говорит один из наших лучших полевых агентов, — всплеснула руками Синтия, — который должен пить, всё что горит и ... — тут она не закончила фразу и чуть смущённо улыбнулась.
-Уела она тебя, — усмехнулся Рогофф, — долго нам наша шутка с репой икаться будет.
-Надо её усыпить и раскодировать, принудительно, — предложил Карл.
-Но, но, вот этого я вам точно не прощу, — попятились от них девушка.
-Так, быстро прекратили, — махнул рукой Фред, — а ты тащи виски, колу и рассказывай, как всё прошло.
-Слушаюсь, Шеф, — американка шутливо вытянулась в струнку и тут же повернулась к Рогоффу, — Джордж, не в службу, а в дружбу, достань бокалы из шкафа, а я пока на кухню за напитками сбегаю.
Вернулась она быстро, поставила на стол бутылку "Джека Даниэлса" и несколько маленьких бутылочек пепси. Закончила она сей натюрморт четырьмя батончиками "Марса". Полюбовались на получившуюся картину, и повернулась к парням, — можете разливать, или ждёте, когда я вас обслужу? Так это напрасно, у нас сегодня самообслуживание.
-Вс` как раньше было, еще в универе, — с улыбкой сказала она, глядя как Карл аккуратно смешивает напитки.
-Хорошо, — выдохнул Фред, с явным наслаждением отпивая из бокала, — и Синтия, прекращай испытывать наше терпение. Рассказывай, как прошла твоя прогулка. Мы, между прочим, переживали.
-Все прошло хорошо, нет просто замечательно, — девушка сделала маленький глоток, поставила бокал на стол и неожиданно для присутствующих сделала несколько танцевальных па.
-Все у нас получилось, все сошлось, — почти пропела она. Потом на ее лицо вернулось серьезное выражение, и она четким, ровным голосом произнесла, — интересующий нас Андрей Соколов действительно сын Владимира Соколова из Военно-медицинской академии. Вот так.
-Как это удалось выяснить? — с трудом сохраняя спокойствие, спросил Фред.
-На удивление просто, — усмехнулась Синтия, — у русских есть такая замечательная традиция, проставляться на работе после важных событий в семье. А тут такое. Сын выиграл Международную олимпиаду, да ещё и в журналах научных отметился. Владимира просто не поняли бы на работе, если он там это дело не отметил. А Полина пусть и не в его лаборатории трудится, но и до неё слухи о таком знаменательном событии дошли. А дальше она очень аккуратно выяснила некоторые подробности. Так что вот.
-А хвоста за тобой точно не было? — спросил Карл, — не хотелось бы такой ценный контакт засвечивать.
-Нет, всё нормально прошло, — девушка была предельно серьезна, — оторвалась я от наружки чисто, затем несколько раз проверялась. Когда они меня в парке около дома потом увидели, у них такие морды злые были, что я даже перепугались. Думала, все, отбегалась, сейчас меня брать будут.
-Чеки ты ей передала, всё как договаривались? — начальник, казалось бы, несколько успокоился, чему в немалой степени способствовало допитое им виски.
-Да, — подтвердила Синтия, — и чеки и рубли она взяла. От долларов отказалась наотрез.
-И какие у кого теперь будут предложения? — Фред окинул взглядом явно задумывшихся коллег.
-А что тут думать, надо Синтии в Москву ехать, и на парня взглянуть, воочию, так сказать, — заявил Рогофф.
-Включить ее в состав нашей делегации на это мероприятие? — деловито спросил начальник.
-Вот этого точно не надо, — поморщился Карл, — за ней сейчас наверняка очень внимательно смотреть будут. Поэтому, надо, чтобы она туда пораньше прилетела и по городу погуляла. Сопровождающего нормального ей дать, который город хорошо знает. На симпозиум ни ногой, до самого последнего дня. А вот в пятницу надо, чтобы она с ним столкнулась, с глазу на глаз. Всего на несколько секунд. И обязательно надо, чтобы кто-то был рядом и этот момент встречи отследил.
-Сам поеду, — решительно произнес Фред, — у меня там с прошлого раза контакт кое с кем из сотрудников посольства налажен. Уверен, что они мне помочь точно не откажутся. А вот если Синтия одна там будет, могут произойти накладки, учитывая очень непростой характер нашей девушки.
Понедельник 21 августа. Ленинград. Большой дом на Литейном проспекте. 10 утра.
-Ну что же товарищи, — обратился к собравшимся Носырев, — у нас вчера произошло ЧП. Вот товарищ полковник сейчас об этом более подробно расскажет.
Руководитель службы наружного наблюдения УКГБ по городу Ленинграду негромко откашлялся и начал свой рассказ.
-Вчера, в воскресенье 20 августа, в 12 часов дня внезапно резко возросла активность сотрудников консульства США в нашем городе. Мои сотрудники сразу же отреагировали на происходящее. Были подняты по тревоге резервные группы. Американцев тут же взяли под плотный контроль. В общем, всё проходило штатно. До определенного момента. Третий консул посольства Синтия Фолк к тому времени уже полчаса прогуливалась по Садовой улице, явно кого-то поджидая. Как доложил начальник группы, он даже подумал, что она ждёт своих знакомых, тем более, что один из них проживает именно на этой улице. Как вдруг она быстрым шагом, словно что-то увидев, прошла по улице, нырнула в переулок и скрылась в подворотне. Наши сотрудники спокойно направились за ней, так как понимали, что деваться ей некуда. Там тупик. И вот тут они просчитались. У американки оказался ключи от всегда запертого подвала, который ведёт в законсервированное бомбоубежище. А там целых пять выходов. В, общем, оторвалась она от наблюдения. И отсутствовала очень долго. У себя дома она появилась только через четыре часа. Исключительно довольная, это у нее на лице было написано.
-Вам бы романы писать, а не доклады докладывать, — проворчал Даниил Павлович, — а не могла она всё это время со своим приятелем провести? Помнится, она с ним также от нашей наружки бегала.
-Мы сразу же связались со смежниками, как только американка от нас скрылась, — ответил полковник, — те ответили, что на воскресенье у них ничего подобного запланировано не было. Да и предупреждали они нас всегда, заранее. И последнее, Синтия Фолк и её начальник взяли сегодня авиабилет до Москвы. Вылет у нее в 14 00.
-Хорошо, хотя ничего хорошего в этом, безусловно, нет, — начальник УКГБ по Ленинграду покачал головой, — всё, можете быть свободны, — обратился он к подчинённому.
Носырев дождался, пока полковник покинул его кабинет и вопросительно посмотрел на своих коллег, — кто хочет высказаться, товарищи?
-А что тут говорить, — зло произнес Едунов, — рано или поздно такое должно было случиться. Они долго искали и, очень похоже, что-то нашли. И Синтия с напарником в Москву могли только с одной целью поехать. Если предположить, что она раньше встречалась с тем, кого они ищут, то поехала она на опознание. А начальник её для контроля. Как-то так.
-Это может быть Сенатор, как вы думаете? — тихо спросил Пуго.
-Сам он вряд ли, а вот его курьер, запросто, — ответил тот, — так что надо немедленно принимать самые жёсткие меры.
-Зачем так резко, — покачал головой Борис, — можно проследить за ними, аккуратно. Глядишь, они нас на след Сенатора и выведут.
-Я смотрю, вы совсем охренели, товарищ Пуго, — голос Едунова лязгнул сталью, — до Вас, что не доходит, что у нас с Вами стратегическая операция, по значимости не менее важная, чем атомный проект. А вы нам в бирюльки с американцами играть предлагаете!
-Согласен, — поддержал его Носырев, — время шуток прошло, действовать надлежит быстро и решительно. Какие Ваши предложения, товарищ генерал— лейтенант?
-Во-первых, надо срочно сообщить о произошедшем Ивашутину. Во-вторых, связаться со смежниками и обязательно всё с ними обсудить. В третьих, надо немного выиграть время, самолёт с американцами можно задержать или вообще отправить на другой аэродром. Потом ещё что-нибудь придумать, чтобы сорвать все их планы на сегодня. А завтра с госпожой Фолк должно что-нибудь произойти.
-Вы что на полном серьёзе предлагаете убить американского консула? — взъярился Пуго, — похоже, это именно вы охренели, пока ещё генерал Едунов, я немедленно сообщу об этом своему руководству.
Он резко вскочил с кресла и сделал шаг к двери кабинета.
-Стоять, — раздался властный голос Носырева, — если Вы попытаетесь покинуть кабинет без моего разрешения, я немедленно прикажу Вас арестовать. Такие полномочия у меня имеются. А Яков Афанасьевич свяжется с товарищем Генеральным секретарем. Так что не стоит накалять и без того сложную обстановку.
И как будто ничего не произошло, повернулся к Едунову, — продолжайте, пожалуйста.
-Спасибо, — кивнул тот, — убивать товарища консула никто и не собирается. Но это пока. А вот побеседовать с ней, наверное, уже пора. И с её начальником тоже. А то они ведут себя в нашей стране как хозяева. С подобным положением вещей пора заканчивать. А сейчас давайте действовать по порядку. Доложимся руководству, ограничим передвижение американцев. Договоримся со смежниками. И главное, никакой утечки информации от нас.
-Я вас понял, — ответил Носырев, и повернулся к Пуго, — извините, Борис Карлович, но несколько дней вам придется провести на работе. С руководством я этот вопрос согласую. Потом можете жаловаться, конечно, но пока будет так, как я решил.
Понедельник 21 августа. Лондон. Здание Форин-офис. Время полдень (по Гринвичу).
Сэр Генри сидел в уютном мягком кресле напротив пышущего жаром камина и терпеливо ждал, пока хозяин кабинета закончит заполнять какие-то бумаги. Но вот тот тяжело вздохнул, сложил документы в большой конверт и запечатал его сургучем. После чего нажал на кнопку рядом со столом. Через несколько мгновений в кабинете возник вышколенный клерк, который забрал конверт и пропал, так же беззвучно, как и появился.
