Все как в обезъяньей стае или волчьей. Где омеги и всякие там прочие фи, пи и сигмы для альфы-лидера не опасны. А опасны ему беты. Которые подчиняются поневоле, потому как слабее, но власти хотят отчаянно. Подпирают Вожака снизу.

И которые вполне могут временно объединиться для того, чтобы промахнувшегося Акеллу скинуть с трона, только дай повод. Потому как — власть для некоторых — слаще бабы. Так метко выразился лысый кукурузник Хрущев, благо его жена была хоть и хитрая, но не привлекательная баба. Он, к слову — хреновым альфой оказался. Был при альфе Сталине в бетах, так и не вырос, хотя трон хапнул. Но — не потянул. Скинули его другие беты. Которые оказались не лучше и в итоге страну угробили.

Не потянул чоткий пацанчик — исполнять чужие приказы он умел, а самому командовать с толком — ума не хватило. И с пятнистоголовым Горбачевым та же песня — попал на трон пустой человечишка. Поперли и его.

Тут как раз Пауль сам видел результаты — если Государь хреновый — то солоно приходится всем. Причем особенно простому народу. А уж если Главного меняют на куда более хреновую бету — так и совсем все прахом идет. Эх, помнить бы еще то, что тут в Смуту будет твориться. На секундочку в мыслях мелькнуло заманчивое — он, попаданец, ловкими маневрами и толковыми действиями спасает Русь от Смуты и вся история идет куда глаже и чище и всякое такое...

Но это все усохло мигом. Отменить извержение вулкана в Перу невозможно. А местные олигархи на Польшу и ее вольные порядки для князей-магнатов не надышатся.

И в гробу они государство это видали, российское. Им свои хотелки куда дороже. А народ — да хоть он весь передохни, высокородным до этих смердов дела мало. И опять же перекличка вышла с тем временем, которое фон Шпицберген так легкомысленно покинул. Там тоже олигархам было насрать на всех. И тоже рвались за рубеж, где считали, что у них вырастут крылья и будут развязаны руки.

Оказалось правда, что за рубежом на этих придурков плевать хотели и получалось с олигархами там печально. Словно в старом анекдоте про отрез ткани на костюм: 'Это ты там — Большой Человек, а тут ты — фигня мелкая. Кепку и пальто шить будем?'

Как ни верти — либо человек государственник — и работает на свою страну, видя такую цель. Даже и не забывая себя — но общий вектор сложения сил — польза стране. Либо он — барыга, для которого самое важное — его кошель, а на всех остальных он срать хотел. И срал. И потому 'обчеству', то есть государству со всей массой народа от него — вред и убытки.

Именно что.

Правда, не только от них самих это зависело, но и сами тоже хороши. Барыги всегда против государства. И старательно ему вредят. Своему, тык скыть, государству, то есть всей общности людей этой страны, они базовая структура государства, люди-то.

И им барыги именно вредят.

Но ведь история та же учит, что барыги в итоге и себя гробят.

Значит, они тупые. Значит, они помогальники внешним силам, которые стремятся ослабить государство. Самые сливки барыг мечтают, что они мировая элита, а которые попроще, — движимы тупостью и жадностью.

И ложным чувством превосходства.

Это важно, потому что с чувствами бороться почти бесполезно.

Чувства не доступны логике и прагматизму.

Это вшитая в подкорку программа. И разницы между удравшим за рубеж Курбским или таким же Ходорковским — практически нету. Оба — олигархи с претензиями, но которым Верхняя Власть недоступна по причине того, что нос не дорос. Потому как не Государи в душе, но Барыги. Уровень понимания миропорядка иной, низкий.

Удивило пару лет назад Паштета, когда прочитал, что редчайший случай был при Петре Первом, когда повешенного князя Гагарина оставили по царскому повелению на виселице болтаться, пока не развалится весь. Словно не в России это, а в дикой Англии такое творилось и словно не князь высокородный, а пират пойманный в петле болтается.

Полез любопытный Пауль разбираться — с чего это царь так освирипел. Удивился еще сильнее — вонючие останки, кости с недоеденным воронами гнилым мясом по приказу Петра еще долго возили по стране в назидание чиновникам.

А дальше совсем интересно оказалось. Украл покойный князь больше 500 000 рублей. Невиданная по тем временам сумма! Чудовищная!

Но наказания за это не понес — царь такими же деятелями был окружен и многое им прощал. Крали, заразы, но и дела делали великие. Потому Петр велел казнокраду деньги вернуть.

И все.

Ну и неодобрение выразил, хотя с должности не снял и в оковы не заковал.

Князь Гагарин вернул около 200 000. А дальше жаба задушила. И будучи Сибирским головой, губернатором, он решил, что вполне и сам царем-королем может быть. Стал набирать свое войско и вести дело к отделению Сибири под его властью. Со шведами связался, пленных шведских офицеров над новонабранными войсками начальниками принялся ставить... Пропаганду за отделение повел. Пиво 'Сибирская корона' короче.

А ума и силенок самому Государем стать — не хватило. Хотя человек был неглупый, много разного полезного сделал и начальником был толковым. Только для руководства разного уровня — разные способности нужны. Не может сержант командовать полком, не потянет. Опять же воровать Государю — не с руки. Воровство в собственном же своем хозяйстве — глупость...

Провалился проект 'Сибирская корона'.

И возили потом по Руси зловонные останки князя-висельника три года!

В назидание!

Потому как предательство не делает Государем.

И очередной Мазепа не состоялся. К слову — тот гетман тоже не взлетел, хотя в общем-то с гетмана до Государя близенько было. Но — не хватило ни ума, ни сил, ни везения.

И сидя сейчас в сгоревшей Москве видел попаданец, что такое — государство — наглядно. Вспоминал жаркие споры в интернете, где частенько козыряли ленинским определением, в котором государство связывалось только с диктатурой правящего класса.

Только проверку временем этот постулат нихрена не выдержал — не было в позднем СССР диктатуры пролетариата и командовали страной, загоняя ее сознательно в гроб, разваливая и превращая в набор колоний для Белого Бваны, отнюдь не пролетарии. Видел своими глазами Пауль — государство — это единственный способ выжить для людей на определенной территории. Муравейник — вот что такое государство, самый простой пример. И больнее всего развал государственный бьет всегда именно по простым людям.

И подтверждающих примеров тому — в истории полно. И в нашей собственной — тем более. Но это не помогает.

Оказывается историю западной Европы знают наши люди куда лучше истории России. У русских как обычно плохой пиар. И это у всех нас так. Наша-то история — говно, а вот зарубежная — она интригующая, красивая и захватывающая.

И опять все упирается в то, что такое наши интеллегенты, которые только гадить умеют там, где жрут. А кормят их почему-то только в России. За то, что они тут гадят.

Чистейшей воды Барыги.

За рубежом они даром никому не нужны со своей гениальностью. И то, что на территории России выдается за перформансы и творческие акты — в той же Франции мигом оказывается злостным хулиганством и карается тюрьмой для художника-акциониста. 'Мы бегаем кругами и дрыгаем руками' — это в 'Рашке проклятой' Высокое искусство, недоступное быдлу, а в приличных странах — суд и тюрьма за такое.

С чего это в голову попаданцу пришло — сказать трудно — наверное потому, что вот как раз за крепостной стеной Кремля — пустырь, который уже называется пока Торг, а будет потом 'Красной площадью', где в далеком будущем эксгибиционист, героиновый наркоман и дегенерат совершит художество — приколотив свою мошонку к брусчатке, выразив этим протест против царящей несвободы. Правда перед этим в коже мошонки он сделает 'тоннель для пирсинга', так что не больно ему будет. Ну а так как он 'возглавлял список самых влиятельных фигур в российском искусстве' то для любого быдла за такое было бы административное наказание — а художник вне зоны действия закона.

Потому и за поджог полусотни покрышек на мосту в Петербурге — в виде поддержки Майдана — никакого наказания не было. И за другие такого же сорта выходки — тоже. Вот ужо когда двери в здании ФСБ поджег — тогда немножко зачесались и даже штрафанули вроде.

Ну хуедожник штраф не заплатил и выбрал свободу — во Франции борца с 'Рашкой проклятой' приняли с распростертыми объятиями и дали политическое убежище. А он им в благодарность поджег дверь и окна в Банке Франции.

Ну, свинья грязи найдет!

И оказался мигом в тюряге, потому что это в России наглое и паскудное хулиганство именуется искусством, а вот в цивилизованных странах за это карают, ага.

Немудрено, потому как такие Барыги, развалившие СССР и старательно разваливающие и Россию работают вроде как на себя — а на деле — выполняют чужую программу, которая этих Барыг определяет как корм для Белых Бван, джентльменов и господ по праву и месту их рождения.

Рассказы сотника со смешным именем Пятой про старые дела вызвали в который раз у Паштта странное ощущение — ранее не испытанное — пробоя времени. Он сам помнил Барыг, утверждавших, что России свободной не надо вообще ничего — ни армии, ни заводов, ни населения. Армия не нужна — вокруг одни друзья, заводы не нужны — мы все купим у других, а население — да тьфу на него, не впишутся в рынок десятки миллионов — пусть сдохнут.

И тут внезапно получалось, что свободолюбивые средневековые новгородцы до точки повторили все то, что вещали как откровение Барыги, валившие СССР. Им тоже не надо было ничего своего, они тоже все собирались купить. До разговоров с стрелецким офицером Паша думал в русле официальной исторической науки.

Новгород был свободным городом, демократическим, с Вечевым народным голосованием и колоколом, торговал себе, а злая Москва пришла и выпустила всем кишки. И Иван Грозный поубивал в городе — судя по старательно повторяемым немецким документам аж 700 000 человек! Всех поубивал!

А тут получалось все совсем не так и очень сильно. Новгородские олигархи как-то мигом перестали быть демократами и свободолюбами и черный люд держали в кулаке жестко. И друг с другом дрались за власть не менее свирепо. При этом вели себя ровно так же — как советские Барыги.

Новгородцы могли бы взять в руки всю торговлю на Балтике, но для этого пришлось бы строить флот и строить порт. А это — единоначалие, что противно разным группировкам. История отношений с Москвой была подлиннее, чем с Казанью, и вообще-то Новгород мог сам стать Москвой, но протабанил совершенно позорно из-за собственной дури купецкой, причем минима трижды.

Причем это было вовсе не такое мирное образование — про ушкуйников поминать не принято. Про них не написано вообще ни хера — толерантность и эта, как ее паскуду — но судя по ряду документов, они и татарам давали просраться в самое, что ни на есть татарское господство. Есть вполне параллель между викингами с франками да англами и кого они там еще грабили и потрошили, и ушкуйниками с остальными народами.

Чтоб понятнее было — викинги захватили Париж, а ушкуйники разграбили Сарай аль Махруса, что был севернее нынешней Астрахани. То есть столицу Орды. А это не мышь чихнул! Это в далеком будущем сарай — смешная хлипкая постройка, а тут и сейчас — полностью еще соответствует своему персидскому значению 'дворец'. Забыто многими уже, хотя Паша помнил и Бахчисарай и Сараево — как примеры.

Взять столицу Орды штурмом — надо иметь и силу и наглость. Татары не губошлепы и гарнизон в городе имелся. Так что были лихие вояки ушкуйники. Но Главным Городом Новгород так и не смог стать, хотя и была такая возможность.

И причина того простая. Не могли мыслить новгородские олигахи по -государственному. Барыга — он и есть барыга. Даже очень богатый. Деньжищ много, роскошь — куда там цыганскому барону с золотым унитазом, а умишко — узкий. И новгородцы так боялись, что сосед из другой тысячи рядом станет им командовать, что ловко удерживали силы великого, без сомнения, города в жидкой размазне. Сам не гам и другим не дам!

Разновекторность эта самая или как там это виляние жопом называется, когда кто куда попало тянет, и в целом единства в городе нет ни хрена. Одни демократические свободы. Они с демократией своей в итоге доигрались до польского варианта, когда кто в лес, кто по дрова и в итоге полное бессилие. Ну и губило их западничество — они все 'вна туда' смотрели, вместо того чтобы стать самостоятельными.

В общем — просрали верховенство, как те же тверяки.

Новгород — выродился в разбойничий притон.

Все такие купеческие города многовекторные в итоге таковы.

Вот хоть бы как Венеция. Так перемудрили с сдержками и противовесами в самой себе, так усиленно мешали друг другу верховодить, что из мощной 'почти империи', контролирующей все Средиземное море, 'Светлейшей Республики' прочно севшей на удобном и дешевом по доставке торговом пути с Востока на Запад превратились в заштатный итальянский городишко. А как красиво начинали — натравив орду крестоносцев на своего конкурента — Византию, построив на каждом более — менее приличном острове по венецианской крепости и отняв у русских торговый путь из варяг в греки.

А торговый путь — это невиданно прибыльная штука. Деньги — потоком, власть огромная. И все слили в разборках друг с другом. Барыга он и есть барыга, дальше носа не видит. И сосед ему кажется более опасным, чем все внешние враги. Паштет как-то случайно почитал про венецианцев — историки так толком и не могли сказать — что повлияло на падение Республики.

Сотник размеренно и точно говорил про новгородские дела — он был весьма осведомлен о тамошних событиях, а Паштет слушал вполуха, потому как по странной прихоти мозга нахлынули воспоминания о безмятежном отдыхе в Греции. Ездил туда любивший плавать с маской и трубкой Пауль каждый отпуск — в Таиланд-то долго и дорого было, потому удовольствовался в итоге ближним теплым морем.

Средиземным, усыпанным большими и малыми островами. И на каждом практически — была венецианская обязательная крепость и венецианская гавань, грамотно сделанная, защищающая корабли от любого шторма. И размах строительства удивлял и поражал — потому как в Венеции тоже фон Шпицберген был и странным казалось несоответствие этого застрявшего в средневековьи города — и мощи былого захвата. Точно так же и в Риме — непонятно было — как и почему широко размахнулись эти люди в прошлом?

И перед глазами так и встали серо-желтые стены и башни крепостей на фоне ярко-синего моря и голубого чистого неба. И жара. И треск цикад и запах пиний... И крылатые львы на воротах крепостей — с книгой в лапах, там где остров взят мирно, по договору — или с мечом, где — штурмом овладели венецианцы...