-Прости, мой мальчик, что я заставил тебя ждать, но я должен был кое-что доделать, — скрипучим голосом произнес он. Кряхтя встал из-за стола и подошел к старомодному серванту в глубине кабинета. — Выпьешь со мной?
-Только полный идиот, откажется от Вашего домашнего виски, — позволил себе легкую улыбку сэр Генри, — я же пока еще не выжил из ума, я надеюсь.
-Я тоже на это надеюсь, — проворчал старик, бросил в хрустальный бокал чуть ли не викторианской эпохи, пару кубиков льда из скрытого за дубовой панелью холодильника, и протянул напиток собеседнику.
-Божественно, — выдохнул тот, ничуть при этом не лукавя. Некоторое время они молча смаковали виски двадцатилетней выдержки из подвалов поместья старого лорда. Но вот хозяин кабинета, решительно отставил бокал в сторону и буквально впился взглядом в глаза собеседника.
-Рассказывай, — требовательно произнес он.
-У меня все идет по плану, — ровным голосом произнес сэр Генри, — сегодня вечером я вылетаю в Москву, где планирую встретиться с этим удивительным молодым человеком. Говорят, что он вплотную подошел к доказательству Великой теоремы Ферма. Но я думаю, что это только самая верхушка айсберга. И этот год будет для нас годом открытий, как приятных, так и не очень.
-И какую цель ты перед собой ставишь, в этой поездке? — улыбка старика стала похожа на оскал.
-Посмотреть на парня в привычной для него среде, познакомиться с его родителями, по возможности, тем более его отец неоднократно бывал в зарубежных командировках. Он психолог, по профессии, как и я, — тонко улыбнулся мужчина.
-Жалко, — резко произнес старый лорд, — очень жалко, что среди нынешнего поколения руководителей, людей с таким как у Вас аналитическим складом ума, становится всё меньше и меньше. Привыкли напролом переть. И нарываться. Вы же в курсе этой дурацкой истории с нашими дипломатами? Которые, попытались через внешнюю разведку русских устроить у нас здесь очередную провокацию? И чем это закончилось, тоже знаете.
-Как я могу быть не в курсе, если я сам в ней участвовал? — ухмыльнулся его, — правда, меня в ней тоже, как и этого русского мальчика умудрились сыграть в тёмную.
-Вот-вот, — кивнул старик, — именно, что в тёмную. Больше такого я постараюсь не допустить.
Он ненадолго замолчал, в один большой глоток допил остаток виски из стакана, — я должен Вас предупредить. Ни в коем случае не предлагайте этому Соколову денег. Русские тут одну аферу недавно умудрились провернуть. Я об этом узнал всего пару дней назад. Когда, что-то предпринимать уже было поздно. Они подали заявку на патентование этого алгоритма решения задач, Канторовича — Соколова. В Швейцарии и Штатах. И повода для отказа им в этом нет. Тем более, что мы сами раструбили на весь мир об этом открытии русских. Их приоритет теперь всем очевиден. И они договорились с одной не очень крупной, но весьма известной швейцарской фирмой, которая теперь будет заниматься лицензированием этой и других научных разработок.
-Понятно, — пробормотал сэр Генри, — всё-таки жадность, это очень плохое чувство. А я болван, простите меня милорд.
-Объясниться не желаете? — поднял брови старик.
-Да что тут объяснять, — вздохнул мужчина, — когда мы обсуждали подарок этому парню, он выдал фразу, что Роллс-Ройс мы ему точно не подарим. Я тогда посчитал это наглостью и глупостью с его стороны. Похоже, я сильно ошибался. Теперь я понимаю, что, скорее всего, это была проверка.
-Почему я об этом узнаю только сейчас? — в обманчиво спокойном голосе старого лорда зазвенела сталь.
-Я посчитал это неважным, — понурив голову произнес сэр Генри.
-На будущее, запомните, мой мальчик, решать что важно, а что нет, — тоном, исключающим любые возражения, произнес хозяин кабинета, — в делах, подобных этому, это исключительно моя компетенция. Поэтому я очень надеюсь, что вы больше не будете в своих следующих докладах мне пропускать любые, даже самые малозначительные с вашей точки зрения детали.
Понедельник 21 августа. Москва. Ленинские горы. МГУ.
-Проходите, Андрей Владимирович, присаживайтесь, — Израиль Моисеевич пригласил Соколова в свой большой, довольно помпезно обставленный кабинет. — Чайку с дороги или может быть кофе?
-Лучше кофе и покрепче, — протер глаза Андрей, — а то меня поднять подняли, а разбудить забыли.
Помощница профессора, довольно молодая женщина, мило улыбнулась, и со словами, — сейчас всё сделаю, — вышла из кабинета, аккуратно притворив за собой дверь.
-Ну что, коллега, чем на этот раз порадуете? — внимательно посмотрел на парня Гельфанд.
-Да всё, то же самое, — пожал плечами Соколов, выкладывая на стол перед собеседником тонкую тетрадку в клеточку, — продолжаем тему плотной упаковки шаров в многомерных пространствах.
Профессор довольно бегло просмотрел записи парня, дождался, пока перед Андреем поставят чашечку с дымящимся кофе, и тихо покачал головой, — давайте поговорим начистоту, коллега. Это всё очень неплохо, даже хорошо, но на фоне того, с чем собираются выступить на симпозиуме ваши ленинградские товарищи, это как-то мелко, что ли! Да и с Леонидом Витальевичем у вас очень интересный доклад будет. Вы понимаете, о чём я?
-Вполне, — ответил Соколов, — и поэтому я сейчас сижу перед вами, а не отправил эти мои выкладки, скажем почтой.
Тут он сделал небольшой глоток, слегка зажмурился, — хорошо-то как. А теперь, если вы не возражаете, я подробно изложу вам, как я вижу наше дальнейшее с вами сотрудничество. В том, что в нём заинтересованы мы оба, у меня нет ни малейших сомнений.
Гельфанд с заметным интересом взглянул на парня.
-А вы сильно изменились Андрей, — улыбнулся он, — я бы даже сказал, что возмужали.
-Обычно к этому причастна женщина, — усмехнулся Соколов, — и мой случай, не исключение. Так я продолжу?
-Дерзайте, коллега, попробуйте меня убедить, — улыбнулся профессор.
-Так вот, в том, что Ленинградская школа готовит очень яркое выступление на этом семинаре, Вы абсолютно правы, — начал парень, — просто потому, что нам это очень нужно. В первую очередь мне. Я тут товарищу Романову кое-что наобещал, а как вы знаете, я привык свое слово держать.
Гельфанд слушал его очень внимательно, явно стараясь не пропустить ни единого слова парня.
А тот продолжал, — теперь по поводу того, что я привез именно Вам. Тема эта сейчас очень модная, особенно за бугром. И там есть куда двигаться. Так что Вы и Ваши ученики, к которым я отношу и себя, могут застолбить за собой это направление на несколько лет вперёд. А это весьма престижно.
Профессор чуть недоверчиво хмыкнул, но перебивать Андрея не стал.
-Ну и последнее, — произнёс парень, — по поводу, моего и только моего доклада. Здесь у меня соавторов не будет. Это мое окончательное и бесповоротное решение. Причина та же. Я должен показать Хозяину моего города, а также товарищу Шелепину, что я и один тоже что-то стою, а не только в компании с маститыми учёными.
-Я всё-таки вынужден перебить Вас Андрей, — обманчиво мягким голосом сказал учёный, — откуда в Вас такая уверенность, что товарищи из Политбюро вообще обратят хоть какое-нибудь внимание на наш семинар?
-Я уже сделал для этого всё возможное и даже невозможное, — усмехнулся Соколов, — так что будет внимание к нашему событию, это я точно знаю.
-Хорошо, это я всё понял и даже почти принял, — чуть нетерпеливо произнес Гельфанд, — но вы явно не все карты передо мной раскрыли. Я прав?
-Как всегда, — развел руками Андрей, — и мне, как всегда, нужна Ваша помощь.
Он сделал небольшую театральную паузу и тихим шепотом спросил, — Израиль Моисеевич, а вы не хотите принять участие в доказательстве Великой Теоремы Ферма?
Учёный вздрогнул от неожиданности, а потом в голос рассмеялся, — Андрей, вы всё-таки, child terrible! Ну, нельзя же так шутить над пожилым человеком. У меня ведь сердце!
-Да все в порядке у Вас с сердцем, Вы ещё большинству молодых фору дадите, — усмехнулся Соколов, — и да, я именно ужасный ребёнок, это Вы правильно подметили! Но по поводу доказательства я не шучу. Как и насчёт моего приглашения. В итоге все сводится к необходимости доказательства гипотезы Таниямы, о том, что всякая эллиптическая кривая с рациональными коэффициентами является модулярной. На семинаре я это покажу. А вот дальше. Великий Ферма был абсолютно искренен, когда написал, что доказательство слишком громоздко, чтобы уместиться на полях книги. Оно и в общей тетради-то вряд ли уместится. Но мы с Леонидом Витальевичем нашли выход. Разбили это доказательство на логические фрагменты. И у нас всё получилось, точнее почти всё. Есть несколько недорешённых моментов, которые я и хочу предложить Вам. Уверен, что Вы, Израиль Моисеевич, с ними без труда справитесь.
-Так, я понял, что Вы хотите включить меня в список соавторов, — взгляд Гельфанда стал довольно колючим, — но Вы не озвучили, почему именно?
-Да все предельно просто, — вздохнул Андрей, — во-первых, я действительно искренне Вас уважаю и считаю своим учителем. Я же по Вашим учебникам математикой стал заниматься. Во-вторых, я прекрасно отдаю себе отчёт в том, насколько мне и моим соратникам в дальнейшем будет нужна именно Ваша поддержка. Ну а в третьих, доказательство теоремы надо будет опубликовать в очень сжатые сроки, не позднее первой декады октября. Для меня это исключительно важно.
-Коллега, вы говорите о невозможном, — эмоционально всплеснул руками профессор, — сентябрьский номер журнала будет посвящен нынешнему симпозиуму. Всунуть в него такое объемное доказательство просто физически невозможно!
-Доказательство Великой Теоремы Ферма заслуживает отдельного номера Вашего журнала, — буквально чеканя каждое слово, произнес Соколов, — и Вы не хуже меня понимаете, какой это даст эффект. И насколько поднимет престиж "Функционального анализа" во всём мире. Мне страшно себе даже представить, сколько с этого номера будет сделано публикаций в европейских и американских журналах. А это помимо славы ещё и очень серьёзные деньги. В валюте, между прочим. И я сильно надеюсь, что у Вас после всего этого все-таки появится возможность выезжать за рубеж.
Гельфанд на некоторое время серьёзно задумался. Его мозг явно включился на полную катушку. Андрей терпеливо ждал. Наконец, профессор вышел из своих раздумий, глаза его сверкнули озорным блеском. Он даже как будто помолодел.
-А Вы знаете, коллега, я думаю, что смогу Вам помочь в этом, практически безнадежном деле, — усмехнулся он, — точнее не так. Я абсолютно уверен, что сделаю это. И, кстати, Андрей, если Вы не смотрели фильм "Математик и Черт", то весьма рекомендую. Заезжайте завтра ко мне, я его специально для Вас найду. Очень уж Вы мне одного персонажа из этого фильма напоминаете!
Третий сон Кулакова. Ночь с понедельника на вторник.
Федор Давыдович снова сидел на вершине полого холма недалеко от величественной реки. Только сегодня рядом с ней никого не было. Внезапно, вдали, на узкой вьющейся между холмами тропинке появился чей-то смутно знакомый ему силуэт. Он быстро приближался, и внезапно Кулаков понял, что перед ним Андропов. Тот был необычно бледен, лицо его было искажено болезненной гримасой.
Увидев Фёдора Давыдовича, он остановился, и хриплым, похожим на карканье голосом спросил, — тебе тоже туда? — и он мотнул головой в сторону реки.
-Что у тебя с лицом? — тихо произнес Кулаков.
-А, ерунда, — снова мотнул головой Андропов, — теперь это уже не важно. Оказывается, умирать, Федор, это очень больно. Даже нестерпимо больно. А я ведь скольких на смерть послал, а про то, что это очень больно, даже и не думал. Чую, аукнется мне это, там, — он протянул руку в сторону реки.
И только он это сделал, как воды реки колыхнулись, и из расступившихся вод вышла Черная Дама.
-А вот и обещанный приз, — тихо мурлыкнула она. От её слов повеяло таким ледяным холодом, что мужчина невольно вздрогнул.
А вот Андропов, похоже, ничего не заметил, только обречённо вздохнул, — вот и всё, это за нами.
Кулаков грустно взглянул на него, — нет Юра, я туда не пойду. У меня среди живых ещё дела остались, недоделанные.
-Напрасно Вы отказываетесь, Федор, — серебристым колокольчиком зазвенел смех Черной Дамы, — у меня вас ждёт покой и забвение. А там у вас суета сует.
-Может, все же передумаете?— её взгляд впился в лицо мужчины, и он внезапно почувствовал, как его мозг обволакивает мутная пелена.
Кулаков почти потерял сознание, но тут рядом раздался возмущенный голос, — ты что творишь, совсем страх потеряла?
Наваждение моментально ушло, пелена рассеялась, и он увидел рядом с собой Светящийся Образ. Тот был вне себя от ярости, а вот Темная Леди только мило улыбалась. Впрочем, от этой улыбки мужчину снова бросило в дрожь.
-Я же обязана была попробовать, — продолжала улыбаться она, — двое это всегда лучше одного.
-Ненасытная тварь, — пробормотал Призрак, но Дама нисколько не обиделась. Только глаза ее засверкали, как у голодной кошки.
-Всё, — довольно грубо продолжил Образ, — забирай свой приз и проваливай! Больше сегодня тебе здесь не обломится!
Слушавший этот разговор Андропов повернулся к Кулакову, — так ты получается действительно живой! Тогда передай Лёнчику от меня привет, с того света. И скажи ему, что с этим своим Квинтом Линицием он ещё хлебнет горя. Зря меня не послушался. Всё было бы как прежде. Возможно, даже ещё лучше. А теперь он пытается маховик истории вспять повернуть. А это ещё никому не удавалось.
-Нам пора, — тихо сказала дама, и Юрий Владимирович покорно пошел за ней. Воды реки перед ними расступились, и они спокойно перешли на другой берег. Там Андропов неожиданно обернулся и до Кулакова донёсся его крик, — его зовут Сенатор! Это он во всем виноват!
-Интересный вы субъект, товарищ Фёдор, и неугомонный, — Призрак стоял рядом с мужчиной, — ведь в третий раз вы ей чуть не попались.
-Бог троицу любит, — хмуро ответил мужчина.
-Именно так, — неожиданно весело сказал Образ, — теперь она над вами не властна. И теперь вы можете безбоязненно приходить сюда. Кстати, а как это у вас получается?
-Сам не знаю, — честно признался Кулаков, — получается и всё. И зачем мне теперь сюда приходить? Я же судя по вашим словам, теперь умру нескоро.
-Грань между миром живых и миром мёртвых теперь будет вас постоянно тянуть к себе, — веселье исчезло из глаз Призрака, — так что теперь вольно или невольно вы будете довольно регулярно посещать это место. Но не пугайтесь, это не страшно, а даже полезно. Глядя на волны Великой Реки, вы сможете привести в порядок не только свои мысли, но и чувства. А вода из нее очень полезна для здоровья, она лечит не только не только телесные, но и душевные раны. Только запомните, что не больше пары небольших глотков за раз. А то отрастите крылья, да и не заметите, как перелетите на тот берег. А оттуда возврата нет.
-Почему вы это всё мне рассказываете? — спросил мужчина, — и, вообще, зачем я вам?
-А мне любопытно, что из этого всего получится! — глаза Призрака снова засверкали весельем, — мы, бессмертные, такие любопытные твари. Такими уж нас создал Создатель, извините за тавтологию.
