Это течение было осуждено в 1260 г. на генеральном капитуле в Нарбонне, возглавленном св. Бонавентурой. В принятой капитулом Нарбоннской конституции одобрялось создание больших монастырских общин, подчиняющихся не местным епископам, а непосредственно ордену; подчеркивалось значение науки и обучения и, соответственно, приветствовалось участие францисканцев в преподавании в школах и университетах. В деятельности нищенствующих орденов находили свое выражение в конечном счете та же тяга к идеалу и те же завышенные требования к социальной организации, что проявлялись и в ересях. Церковь одобряла деятельность орденов именно потому, что это давало возможность сглаживать противоречия, но в наиболее радикальных всплесках движения она усматривала скрытую угрозу для себя как института власти. Поэтому папы XIII—XIV вв. давали орденам привилегии, смягчающие аскетические строгости уставов и облегчающие их мирскую деятельность. После Нарбоннского капитула в среде францисканцев оформилось течение «спиритуалов», не признававших большинство таких привилегий. Деятельность спиритуалов не получила поддержки Рима, который даже отлучал их от церкви. Папа Иоанн XXII признал утверждение о том, что у Христа и его учеников не было имущества, ересью. На стороне спиритуалов стояли известные выходцы из Парижского университета Уильям Оккам и Марсилий Падуанский. Разносторонняя активность францисканцев в миру и ослабление дисциплины привели в первой половине XIV в. к кризису, ответом на который стало движение так называемых «обсервантов» (соблюдающих устав). Обсерванты создали собственные монастыри и провинции и стали самостоятельной ветвью ордена.
Почти одновременно с францисканским развивался другой нищенствующий орден братьев-проповедников, получивший название доминиканского по имени своего основателя. Кастильский каноник Доминик Гусман принимал участие в проповеднической кампании против альбигойцев в Тулузском диоцезе и пришел к выводу, что еретиков можно победить их же оружием — проповедью, опирающейся на глубокие знания, призывом к покаянию и примером жизни в соответствии с евангельскими заповедями. Поскольку IV Латеранский собор запретил создавать новые ордена, при учреждении в декабре 1216 г. организации проповедников, для которой было сделано исключение, взяли за основу устав августинцев, монахов, живущих среди мирян, но впоследствии, как и у францисканцев, он подвергся значительным изменениям, в первую очередь касавшихся обета бедности.
Принципы устройства нищенствующих орденов сочетали в себе элементы выборности на всех уровнях и строгого подчинения нижестоящих органов вышестоящим. Они стали одним из ярких проявлений своеобразной средневековой демократии, которая, вопреки распространенному взгляду, составляла неотъемлемую черту тогдашнего общества. Поскольку все оно делилось на автономные единицы, тенденция к централизации и единоначалию существовала наряду с дробностью и сменяемостью власти, что заметно не только в жизни городских республик, но и в церковной организации. Тем более что официальной идеологией последней были принципы нестяжательства, всеобщего равенства (перед Богом), любви и помощи ближнему.
Латеранский собор постановил, что при каждом епископстве должен находиться специальный проповедник, магистр, который мог бы обучать священников и монахов богословию. Доминиканский орден стал кузницей кадров для этой цели, поскольку в начале XIII в. они почти полностью отсутствовали. Доминиканцы изначально признавали ученость необходимым условием приближения к Богу. Их деятельность способствовала становлению системы образования в Европе. В остальном их история во многом сходна с историей францисканцев: у них также образовались женский орден и Третий орден для мирян; они много путешествовали и занимались миссионерской деятельностью; выполняли светские — дипломатические и миротворческие функции, по поручению не только церкви, но и светских государей, духовниками которых, как и францисканцы, часто становились.
По мере расширения деятельности ордена основывались крупные монастыри и накапливались богатства, которые были необходимым условием для занятий наукой; с историей ордена связано много памятников архитектуры и изобразительного искусства. В среде доминиканцев также наметились течения «конвентуалов» и «спиритуалов», а со второй половины XIV в. стали образовываться конгрегации обсервантов, более строго соблюдающих первоначальные заповеди ордена.
Университетские корпорации и университетские конфликты
Образовательные инициативы церкви имели одним из своих последствий интенсивное развитие университетов. В XIII в. всякая ученость связывалась почти исключительно с принадлежностью к духовному сословию, во всяком случае вершиной науки считалось постижение божественных истин.
Школы, в которых преподавали и обучались представители всех стран, или, как тогда говорили, «наций», назывались Studia generalia. Структура первых университетов складывалась во многом стихийно, вокруг обосновавшихся в том или ином городе преподавателей и стекающихся к ним студентов. Однако местные власти, император и папа проявляли заинтересованность в создании университетов и наделяли их всевозможными привилегиями. Университеты Болоньи, Парижа, Монпелье и Оксфорда завоевали в начале XIII в. автономию, добившись неподсудности местным властям как светским, так и церковным, имели собственные уставы, свой суд, свои доходы от церковных бенефициев, своих должностных лиц. Студенты образовывали землячества и «нации», которые избирали ректоров и прокураторов, а магистры — деканов. К середине XIV в. в Европе действовало около двух десятков университетов.
Для поступления в университет юноша должен был знать латынь, универсальный язык западноевропейской культуры в Средние века, облегчавший складывание единой системы образования. На подготовительном факультете изучались «семь свободных искусств» и философия, затем можно было приступать к медицине, правоведению и царице всех наук — теологии. Преподаватели читали лекции, в основном комментируя и истолковывая тексты; одной из основных форм обучения и экзаменов, и вообще научной жизни являлись диспуты. Сначала студенты получали степень бакалавра, затем, после прохождения длительной практики — лиценциата, имевшего права преподавания, и, наконец, звание магистра, или учителя, который мог читать лекции в любом университете. Синонимично ему еще более почетное звание доктора.
Преподаватели и студенты считались принадлежащими к духовному сословию, иногда они вступали в конфликты не только между собой как представители разных школ, но и с горожанами, и с приходскими священниками, для которых были конкурентами. Подобный конфликт, вызванный засильем доминиканцев и францисканцев в преподавании, возник в середине XIII в. в Парижском университете. Один из его профессоров, Вильгельм Сент-Амурский (Гийом де Сент-Амур, 1202—1272) написал направленную против нищенствующих орденов книгу «Об опасностях нынешних времен», где доказывал, что жизнь за счет подаяния не является евангельским образцом. Папа Александр IV принял сторону орденов, и труд Вильгельма был предан сожжению, а самому ему некоторое время пришлось провести в изгнании. На стороне францисканцев и доминиканцев выступили также светочи тогдашней науки, будущие святые и признанные учителя церкви, Бонавентура из Баньореджо (ок. 1217/21 — 1274) и Фома Аквинский (1225—1274).
На XIII—XIV вв. приходится расцвет схоластики — «школьной науки», опиравшейся на Писание и авторитеты и основной упор делавшей на комментирование и изощренное толкование текстов. Одним из главных авторитетов схоластики к XIV в. становится Аристотель, в раннее Средневековье известный лишь своими трудами по логике, но в XII—XIII вв. переведенный на латынь с арабского. Первоначально «новые» книги Аристотеля не получили признания церкви. Развернувшаяся к XIII в. дискуссия об авторитете Аристотеля и Платона была связана со спорами так называемых номиналистов и реалистов об универсалиях: общих идеях, определяющих сущность вещей. Первые (Иоанн Дунс Скот, Уильям Оккам) считали универсалии чистыми идеями, в действительности не существующими; вторые (св. Ансельм Кентерберийский, св. Бонавентура) утверждали, что они имеют реальное и единственно подлинное существование, как платоновские идеи. Аквинат и его учитель Альберт Великий (1193 или 1206—1280) развивали промежуточные концепции о том, что общие идеи существуют в человеческом разуме и в разуме Бога.
Фома Аквинский построил в своих «Суммах» универсальную философию, на основе некоторых положений Аристотеля обосновывая бытие Бога разумными доводами. Он доказывал, что Бог является первопричиной и перводвигателем всех вещей, а также высшим благом и целью всего сущего. Другой многолетний спор о примате воли или интеллекта, восходящий к XIII в., разделил философов по школьному принципу: «томисты», отдававшие в целом первенство разуму, большей частью принадлежали к доминиканцам; у францисканцев авторитетом пользовался опиравшийся на Августина Дунс Скот, который утверждал, что воля самостоятельна и определяет собой поведение независимо от разума. Приверженцы этого учения назывались «скоттистами». В сущности, это была средневековая форма постановки одной из основных проблем философии — о соотношении «практического» и «теоретического» разума; объекта и субъекта, описания и действия, рационального и этического начал. Учение Аквината о душе как личной субстанциальной форме человека было направлено против разделяемого аверроистами — сторонниками учения арабского мыслителя Ибн Рушда (Аверроэса) — утверждения о безликости разумной души и в 1314 г. стало официальной доктриной католицизма. Несмотря на то что в 1277 г. епископ Парижский осудил ряд тезисов Фомы, в 1323 г. при папе Иоанне XXII Фома Аквинский был канонизирован, а его учение, томизм, до сих пор лежит в основе философской теории католицизма.
Инквизиция и альбигойство
С IV Латеранским собором связывают иногда и становление инквизиции как учреждения, хотя собор только подчеркнул необходимость расследования случаев извращения еретиками «правильной веры» (inquisitio haereticae pravitatis) и поручил заниматься этим епископам и состоящим при них церковным судам. Однако опыт ближайшего времени показал, что необходим более универсальный и независимый орган, предназначенный для этой цели, и около 1233 г. папа Григорий IX создает его в лице инквизиторов, подчиняющихся только Святому престолу. Инквизиторы должны были быть людьми учеными, поэтому их рекрутировали первоначально из доминиканцев, а в середине XIII в. инквизиционные провинции (в основном они находились в Северной Италии и Южной Франции) были поделены между ними и францисканцами. К работе судов в качестве консультантов привлекались квалифицированные юристы. С 1252 г. к обвиняемым было разрешено применять пытки.
Расследования проводились втайне, на основании свидетельских показаний, причем имена свидетелей обвиняемому не сообщались. Задача суда состояла в том, чтобы заставить последнего раскаяться в своих заблуждениях. Тех, кто явился в суд сам, сознавая собственную вину, приговаривали к церковной епитимье, раскаявшихся во время процесса — к заключению, а упорствующих — к сожжению на костре. Сжечь могли и покойного, если его вина вскрылась посмертно. Для казни осужденного передавали в руки светских властей. Часть конфискованного имущества переходила к инквизиторам, часть — к светским властям. Деятельность инквизиторов, особенно массовые расследования, вызывала протест в обществе и приводила к беспорядкам, например, в 1242 г. был убит инквизитор Петр Веронский; кроме того, независимость этого института не очень устраивала как церковные, так и светские власти. В начале XIV в. папы стали ограничивать полномочия инквизиторов и подчинять их местным епископам; местные власти, особенно во Франции, успешно использовали их в собственных целях.
На юге Франции — в Лангедоке, Провансе и графстве Тулузском — к началу XIII в. деятельность еретиков-альбигойцев (названных по их центру г. Альби) приняла угрожающие для церкви масштабы. Альбигойцы создали ее упрощенное подобие в виде собственной организации, епископов и, по некоторым сведениям, соборов. Вступавшие в секту, которая называлась Церковью Любви, принимали духовное крещение в виде наложения рук. Истоки верований альбигойцев возводят к самым разным старинным дуалистическим течениям: манихеям, богомилам, катарам и другим. Критика разложившегося духовенства и призыв к подражанию евангельским образцам снискали поддержку как у знати, так и у простого народа; альбигойцев поддерживал, в частности, тулузский граф Раймонд VI, за потворство еретикам отлученный от церкви. В начале XIII в. борьба вступила в насильственную стадию; после убийства папского легата Петра Кастельно, вина за которое была возложена на графа Раймонда, папа Иннокентий III в 1209 г. организовал крестовый поход в Южную Францию, возглавленный легатами Святого престола и бароном Симоном де Монфором, V графом Лестером.
Со стороны альбигойцев предводителями войска выступали граф Тулузский и позднее его сюзерен и муж его сестры король Педро II Арагонский, победитель «мавров». Он погиб в битве с крестоносцами при Мюрё 12 сентября 1213 г., а владения графа Раймонда были переданы Монфору. Последний также был убит при осаде Тулузы в 1218 г. Войны и осады в ходе покорения альбигойцев продолжались несколько десятилетий и отличались исключительной жестокостью; например, после взятия города Безье, принадлежавшего племяннику графа Тулузского Рожеру, были перебиты тысячи его жителей, включая женщин и детей, причем, по слухам, папский легат Арнольд велел крестоносцам избивать всех подряд, утверждая, что «Господь узнает своих». Основное участие в завоевании южных провинций принял французский король Людовик VIII (1223—1226), взявший город Авиньон. В 1229 г. был заключен договор в Мо, по которому наследник Раймонда VI его сын Раймонд VII уступал Людовику IX город Нарбонну и другие земли. В результате религиозных войн были отвергнуты притязания арагонских королей на Южную Францию и усилилось влияние в ней северофранцузских королей. Однако ересь не удалось искоренить, и жестокую борьбу с ней, тянувшуюся еще более полутора столетий, продолжили инквизиторы.
Франция Капетингов
Во Франции, стране классического феодализма, происходил в это время столь же классический (с точки зрения образования исторических схем) переход к формированию единого, централизованного национального государства. Он характеризуется изменениями структуры управления и судебной и налоговой системы, борьбой королевской власти за расширение своего влияния внутри страны и присоединением новых территорий. Политика ограничения феодальных вольностей, проводившаяся Филиппом Августом (1180—1223), продолжилась при его внуке Людовике IX (он вступил на трон в двенадцатилетнем возрасте и сначала регентшей была его мать Бланка Кастильская). Упорядочение судебной организации выразилось в учреждении верховного суда, функции которого выполнял Парижский парламент, и издании свода законов. Были запрещены частные войны и отменены судебные поединки, ограничены полномочия сеньориальных судов, решения которых стало возможным обжаловать перед королем; важнейшие уголовные дела («королевские дела») изымались из их юрисдикции. Власть короля окончательно стала передаваться по наследству, сам он рассматривался как высший представитель интересов всей страны и ее подданных, на местах его распоряжения проводили в жизнь назначаемые им чиновники.
