Out of the Night

Напряженная атмосфера в салоне нового служебного автомобиля Вернона Дурсля была бы для Гарри невыносима, если бы он не был полностью поглощен своими собственными мыслями. Все то время что Вернон прорывался через дорожное движение от вокзала Чаринг Кросс до Прайвет Драйв сжимая рулевое колесо с силой, от которой побелели пальцы, а губы Петуньи были сжаты в жесткую ровную полосу. Гарри, откинувшийся на просторное заднее сидение, ничего этого не замечал. Да и если бы заметил, то не испытал бы ни капли того страха что мучил его на протяжении всех предыдущих летних каникул при мыслях о гневе своего дяди. Гарри Поттер был объектом пророчества. Вдали от напряженных взглядов и ожиданий дружественных ему учеников он, наконец, начал понимать что это значит. От нижайшего сквиба до великого Альбуса Дамблдора, волшебники всего мира рассчитывали, что именно он спасет их от надвигающейся тьмы.

Мысли об этом еще не улеглись в голове, а эмоции не смогли пока справится с потрясениями, что ему приходилось испытывать на протяжении последних недель. Амбридж, пророчество, битва с Пожирателями Смерти, Сириус... Он испытывал сильнейшее ощущение, что он находится перед перепутьем своего жизненного пути, и принятое им в один из приближающихся дней решение изменит решительно все.

Как он с немалым удивлением понял, он был даже рад возвращению в дом Дурслей. Это было странное ощущение, одновременно хрупкое имощное, и ему было необходимо время вдали от давления волшебного мира, что бы понять для самого себя, что же он будет делать со всем узнанным за прошедший год. Это было первое лето в его жизни, когда Гарри желал одиночества.

Он знал, что эта жажда уединения удивит его друзей, но они не знают с чем ему пришлось иметь дело. Он не собирался ничего им рассказывать, по крайней мере, не в ближайшее время, даже если Дамблдор не упоминал, что бы он сохранил знание о пророчестве только для себя. Дамблдор. Гарри нахмурился. Большая часть его привязанности и верности к директору была уничтожена при открытии пророчества. Он всегда воспринимал мужчину с почтением но сам факт что он скрывал от Гарри столь важное знание касающееся его жизни явно показал что сам пожилой волшебник его отнюдь не уважал. И с точки зрения Гарри он не мог кого либо уважать кто воспринимает его как дитя что должно быть защищено для его же собственного благополучия (так по крайней мере утверждал Дамблдор) или как инструмент что будет использован во имя Большего Блага (что как думал Гарри было достаточно близко к правде).

Жизнь Гарри Поттера должна была стать еще более сложной чем в предыдущие года, и не важно что взрослые хотят что бы он делал, более он не намерен праздно позволять кому либо принимать решения за него. Машина заехала на подъездную дорожку к дому N4 и Гари впервые за все время что он провел с родственниками после отъезда с вокзала обратил внимание на их состояние. Петунья поспешила в дом, не сказав не слова. Гарри пронаблюдал за её суетливым бегом во внутрь и увидел мясистое лицо Дадли смотрящее через кухонное окно. Услышав звук открывшегося автомобильного багажника, он схватил пустую клетку Хедвиг с соседнего сиденья. Он выпустил сову на свободу еще до посадки в машину. Она вполне могла размять крылья и поохотится в полете к Прайвет Драйв.

Дядя Вернон застыл сзади багажника, руки скрещены на пухлой груди, маленькие глаза прищурены. Он явно не желал помогать его костлявому, ненормальному племяннику с его тяжеленным сундуком. Удерживал его от желания немедленно проследовать внутрь за женой страх того что за время его отсутствия новенькая машина каким либо образом может быть испачкана. Гари вздохнул, желая что бы единственные облегчающие чары что он знал, были достаточно сильны чтоб продержатся хотя бы немного подольше чем пару часов что заняла поездка с вокзала до дома Дурслей.

Пока он возился со своим сундуком он услышал как Вернон прочистил горло.

— Мальчишка — сказал дядя Вернон.

— Мне надо с тобой поговорить.

Гарри выдернул сундук из багажника и поставив его у ног обернулся к дяде. Для Вернона такое обращение было, можно сказать почти вежливым. После угроз членов Ордена Гари ожидал намного более худшего. Убедившись, что он находится вне досягаемости дядиных рук, он осторожно ответил:

­ -О чем? — Вернон смотрел на него довольно необычным взглядом. Он не был зол, скорее он выглядел напуганными... и кажется немного больным? Гари нервно переступил с ноги на ногу. Вернон еще несколько секунд смотрел на него, затем быстро осмотрелся что бы быть уверенным что ни кто из соседей ничего не услышит. Затем он сказал:

— Это не правильно парень. Все неправильно. Твой ... твой род ... Что дает право этим уродам шляться вокруг и угрожать достойным, честным, трудящимся в поте лица своего людям, таким как мы?

Гари пришлось напрячь всю свою выдержку, что бы не зафыркать когда Вернон описал себя как "достойного", но он был всерьез удивлен. Голос который использовал Вернон был не "самодовольным", это был его "деловой" образец вроде: я — сделал — важное — решение, тон который обычно использовался что бы выдавать Гарри новые задания по обиходу дома Дурслей в течении дня.

-Эээ..— Начал Гари не уверенный что вопрос его дяди вообще нуждается в ответе.

— Никакого! — Выпалил Вернон, видимо взбудораженный нерешительностью Гарри.

-Вот оно что, мальчишка. Нет у них никакого права что бы указывать как в моем же доме мне себя держать. Нет у них никаких причин виться вокруг меня, таким великим-и-могучим потому что они столь причудливые. Гарри уставился на дядю пытаясь понять как же с ним теперь управляться. Вернон видимо ожидал от него комментариев к своей тираде и может быть, согласия. Гарри же хотелось поскорее подняться в свою маленькую комнату и забыться сном от всех неприятностей. Поэтому надеясь что этого будет достаточно просто пару раз кивнул. Вернон шагнул ему навстречу, усы его были встопорщены, челюсти дрожали от какого то подавляемого чувства. Гарри отступил к багажнику с опаской глядя на дядю. Когда мужчина заговорил, голос его был спокоен и полон абсолютной убежденности.

-Я ненавижу тебя мальчишка — сказал он.

-Хотел бы я что бы ты был мертв. Ваш род недостоин мучить всех нас своим существованием. Но ты здесь. И был здесь почти пятнадцать лет. И с каждым новым днём я ненавижу тебя чуть-чуть сильнее. — В груди у Гарри сжалось. Он не понимал почему слова Вернона были столь болезненны после всего этого времени но это было так. Петунья смотрела через окно вместе с Дадли. Его единственная семья и для них фактически он более желанен мертвым чем стоящий на их чистой опрятной подъездной аллее.

-Я знаю, ты тоже нас ненавидишь, мальчишка.— Сказал Вернон.

И так оно и было.

Впервые он осознал что единственное что он чувствовал по отношению к Дурслям была чистая, беспримесная ненависть. Было непривычно, он подумал осознавать это. Несколько следующих фраз Вернона потонули в сиянии осознания. Когда он прекратил нуждаться — в какой то скрытой частичке своего сердца — в их признании, в их одобрении, их любви? Гарри не представлял, что он может испытывать подобный уровень ненависти к кому либо, за исключением может быть Беллатрикс Лейстриндж.

Слова Вернона доплыли до поверхности сознания Гарри и он сосредоточился на лице дяди.

— Итак, мальчишка,— сказал он — Почему ты не уйдешь?

— Что?— Гарри моргнул. Уйти? Куда он должен уйти? Вернон сделал еще один шаг ему навстречу и на сей раз Гарри не попятился.

— Мы ненавидим тебя. Ты ненавидишь нас. Ты больше не ребенок, да если бы и был я б тебя выпнул в приют. Вне зависимости от того что требовал тот старый урод с треснутым горошком вместо головы. Петунья говорит что мы не можем тебя выкинуть. Говорит что находясь здесь ты нас защищаешь. Я говорю. — Он наклонился, пока не оказался нос к носу с племянником. — Это дерьмо бычье. Я думаю, ты опасен и именно поэтому они выпихивают тебя к нам каждое лето. Я не собираюсь тебя выбрасывать на улицу, Мальчишка, потому что Пет и уроды мне не позволят. Но подобные обстоятельства это дорога с двух сторонним движением, не так ли? Почему ты просто не уйдешь? —

Казалось что весь воздух из легких высосали пылесосом. Гарри уставился прямо в пустоту за правым ухом Вернона. Что насчет Волдеморта, Пожирателей Смерти, его стражи из Ордена? Что насчет жертвы его матери и кровной защиты вокруг дома? Вернон был неправ. Они все будут в опасности если защита падет, а она падет если он уйдет. Гарри не мог просто уйти. Не мог?

Он посмотрел на лица Дадли и Петуньи в окне кухни и снова в водянистые глаза дяди. Это может подвергнуть опасности их всех. Но они ненавидели друг друга. Он сам будет в опасности но не намного больше чем в любой из предыдущих моментов его жизни. Орден будет в ярости. Он посмотрел на окружающие солнечные, превосходно обихоженные дома на Прайвет Драйв. Хозяйка дома за номером 9, Прайвет Драйв, поливала свои бегонии..., и не кому в Мире не было до него дела.

Гарри спросил:

— Я могу остаться еще на три, может быть четыре дня?— Его голос был на удивление спокоен. Он сам не мог поверить что собирается сделать это. — Примерно столько мне понадобится что бы все подготовить.

Лицо Вернона как будто раскололось в ужасающе огромной ухмылке. Он шлепнул Гарри по спине с такой силой что худощавому подростку пришлось сделать пару шагов вперед что бы устоять на ногах.

— Парень.— Радостно загремел он.

— Конечно ты можешь! Ты сделал верное решение, наилучшее для всех.— Гарри в потрясении смотрел как дядя наклоняется чтоб подобрать его сундук.

— Давай ка закинем это наверх. Три дня ты сказал? Самое большее четыре?

— Верно.— Подтвердил Гарри следуя за очень оживленным Верноном Дурслем в дом.

— Шедеврально!— Снова выпалил Вернон. Учитывая, как толст он был, по лестнице он поднимался практически вприпрыжку. — Парень, если ты покинешь нас к тому сроку что ты указал,— сказал он доставив тяжелый сундук в комнату — Я дам тебе пятьдесят фунтов что бы не видеть твоего ухода.

И Вернон прогромыхал вниз по лестнице прямиком в кухню. Откуда Гарри и услышал его ликующий клич к Тете Петуньи.

— Мальчишки не будет уже в четверг, Петунья любимая! В четверг! Я посмею сказать, что в пятницу мы уже и помнить не будем, что он был здесь!

Глава 2. Собирая вещи.

Позднее этим же вечером Гарри сидел на краю своей расшатанной кровати, уставившись в окно. Он уже приготовил воду и еду для Хедвиг но особых надежд на то что она вернется в ближайшую пару дней не питал. Он сказал ей не спешить в надежде, что гнев Вернона после инцидента на Чарринг Кросс успеет утихнуть до ее прибытия. Но откуда ему было знать, что этим летом он будет в таких отношениях со своим дядей? Хедвиг вернется во время, что бы доставить его письмо в Орден.

Сегодня был необычный день. Он согласился покинуть Дурслей и с каждым прошедшим часом он ощущал нарастающее чувство облегчения. Может быть, это и не лучшее решение, но он делает хоть что то. Рядом с ним на кровати лежат несколько листов пергамента, это список всего необходимого для уклонения от встреч с Орденом и возможности прожить на само обеспечении остаток лета. На самом деле он не думал что четырех дней хватит, что бы спланировать побег, но насколько Гарри понимал, Вернон просто взорвется если он захочет остаться хоть на немного дольше. Его дядя был все еще воодушевлен. Он провел все послеобеденное время, осматривая в подвале старый набор для упражнений, который будет перемещен в маленькую спальню "в то же мгновенье" как Гарри уйдет.

Гарри думал, что все было бы намного проще если бы он знал куда ему идти. Он не может пойти ни на Площадь Гриммо ни в Дырявый котел. Это слишком очевидно и он понятия не имеет, использует ли еще Орден старый дом Сириуса как штаб квартиру. Он даже обдумывал Визжащую Хижину но это было слишком близко к Дамблдору для его же душевного спокойствия. Гарри знал, что ему необходимо оставаться в волшебном мире. Как бы соблазнительно это ни было, но в мире маглов он был слишком уязвим. К тому же он намерен выжать все возможное из оставшихся недель лета для работы над заклинаниями. Единственный путь позволяющий остаться не засеченным Министерством, это оставаться в высоко насыщенной магией области, такой как Косой Переулок. Но как он сможет скрыться в суматошном, ярком, заполненном волшебниками Косом Переулке? Он будет кишеть членами Ордена как только они поймут что он исчез и Гарри не знал никаких чар гламура. Вздохнув, Гарри со щелчком погасил лампу рядом с кроватью. Хоть и было рано, но он чувствовал себя изможденным. Сегодня, он будет просто спать. Он во всем разберется завтра утром, когда не будет настолько сбит с толку.

Он проснулся поздно утром в понедельник чувствуя себя намного более весёлым, такого он не испытывал уже достаточно давно. Сейчас лето, у него еще есть недели что бы понять что делать с пророчеством и он покидает Прайвет Драйв в течении ближайших дней. За завтраком он съел последний из волшебных кексов сбереженных из Хогвартс экспресса, затем он засел с шариковой ручкой над листами пергамента для планирования побега.

Покинуть дом Дурслей без того, что бы его не застал кто ни будь из членов Ордена что будет на страже должно быть не так уж и трудно. У него была его мантия невидимка, а шанс, что в назначенный день будет назначен дежурить Шизоглаз, очень незначителен. Да и если так и будет, подумал Гарри, что здесь такого? Цель Ордена заключается в том, что бы держать Пожирателей Смерти вдали от дома, а не держать его запертым внутри. В конце концов, они даже не ожидают, что он пустится в бега. К тому же пока он не показывает намерения уйти в серьез, они могут просто допустить, что он просто вышел для прогулки по Литл Уиннингу или послан с заданием от Петуньи.

Но куда Гарри идти потом? Осознав пришедший к нему, ответ, он сначала не мог поверить, что это зародилось в его собственной голове. Столь безрассудно и глупо, что Орден никогда не догадается. Никогда они не додумаются искать своего Спасителя там. Он не мог остаться в Косом переулке, потому что они будут этого ожидать, но... что насчет Лютного переулка? Он содрогнулся от последних воспоминаний об этом месте. Все столь зловещие и в плащах с головы до пят даже летом. Старые ведьмы с тарелками человеческих ногтей и еще более сомнительными ингредиентами.

Гарри был уверен, это была ужасная идея. Определенно маловероятно, что Орден сможет его там найти, но будет намного хуже, если местные завсегдатаи будут осведомлены о его присутствии. А с другой стороны он будет свободен практиковать магию всё лето. Министерство никоим способом не будет способно отследить работу его палочки посреди такого скопления волшебников. И, подумал Гарри тревожно, в Лютном переулке наверняка полно книг по темной магии. Может быть это неплохая идея наконец узнать какого типа заклинания будут использовать против него его враги?

Гарри стал задумываться об этом с тех пор как Амбридж начала проводить так называемые классы Защиты от темных исскуств. Ведь это Министерство определяет что такое темная магия, не так ли? Раз Министерсво само решает что называть темной магией а что нет, Гарри решил что ему необходимо самому глянуть на эту темную магию. Он даже не знал что это такое вообще, эта темная магия. За исключением тяжких проклятий на подобии Непростительных, у него не было возможности добраться до этой информации ни в Хогвартсе, ни Косом переулке. Он даже не мог представить ужас на лице Гермионы или любого из Уизли если он их об этом спросит.