Бюро магической статистики - обновление

— Вы решили вернуться через пять лет? Отец про это не говорил.

— Аля уже сказала, что вы не родственники, — покачала головой Элина.

— Угощайтесь, ваше высочество, — рена Астрид поставила на стол поднос, и принялась перемещать с него здоровущий чайник, чашки, блюдца, корзинку с выпечкой, которая так пахла... вот схватить и сожрать! Ваниль, корица, какой-то крем... уммм!

Дамиан хоть и предпочитал мясо, но вот от такого тоже не откажешься!

— Благодарю вас, рена Шафф.

Астрид зарделась.

— Рена Шафф, составьте нам компанию? — предложила Элисон. — Разговор, я так полагаю, будет долгим.

— Элисон!

— Мам, что могла — я сделала. Но думаю, у королевской семьи возможностей побольше.

— Я тебе голову оторву, паршивка!

— Для этого тебе надо будет остаться в живых. Как минимум. А там — отрывай!

Выглядела Элисон очень решительно. И заговорила первой.

— Ваше высочество...

— Миан.

— Тогда Аля, меня мама так называет. Ну и с Лисёной не спутаем.

— С Лисёной...

— Я — Элисон, она — Ларисия. Я — Аля, а она Лисёнок, Лисси, хорошо?

— Да, конечно.

А что еще оставалось делать Дамиану?

Только соглашаться. Пока он ничего не понимал, оставалось смотреть и слушать. Так и разберется потихоньку. Чай был крепким, плюшки вкусными, так что... он весь внимание.

Элина вздохнула.

— Ладно. Я — ментальный маг.

— Серьезно? — удивился Дамиан.

— Да. У меня очень низкий уровень, примерно третий — четвертый, так, по основам, я воздушник, ну и ментал немного захватила.

— Поэтому вас и не могли найти?

Элина развела руками.

— Пару раз меня могли найти. Я постаралась, чтобы этого не произошло. Но так я не люблю пользоваться этой своей силой.

— Почему?

— Слишком велик риск превратиться в чудовище. Ментальная магия — упроститель. Не слушается тебя ребенок? Надави магией. Не делает так, как надо муж — не стесняйся, подправь его мнение. Не любит тебя мужчина? Тоже пожалуйста, и все становится легко и просто, и рано или поздно ты понимаешь, что стала хозяйкой кукольного театра. Только вот вокруг тебя живые люди. И они сорвутся с цепочек, или ты запутаешься, и все будет плохо, очень плохо...

— Все равно искушение велико.

— Да, — согласилась Элина. — Но я старалась держаться.

— Я понимаю, что вы сейчас можете кинуть в меня чашкой чая. Но с отцом — вы не давили?

— Конечно, нет, — фыркнула Элина. — С любимыми этого делать просто нельзя. И если тебе больше нравится другой довод — на Ри всегда была куча защит. Кстати, у твоего отца и амулет есть от ментальной магии, я и подарила. Старалась, душу вкладывала.

Дамиан напрягся, а потом вспомнил.

— Такой... замочек?

Отец действительно носил на шее, на длинной цепочке, достаточно простенькое украшение из золота. Даже мать не придиралась, кстати, отец кучу всего носил. Несколько перстней, два браслета, штук шесть кулонов, брошь... не всегда помогало, но все-таки!

— Да. И его проверяли, наверняка.

— Это обычная процедура.

— Вот. Я старалась, и я не хотела вмешаться в наши чувства. Ментат, который ценит свободу воли, забавная ирония.

Дамиан кивнул.

— Защиты, конечно, не всегда помогают, но я понял и принял.

Действительно, что такого? Человек и сам может полюбить, да так, что сорок лет пройдет — ничего в его чувствах не поменяется.

— Кстати, я тоже ментат, но тоже слабый. В мать пошла, — Элисон отломила кусочек от плюшки и сунула в рот. — только у меня другая связка, огонь-ментал. Огонь у меня сильнее, золото я по нему возьму, а вот по менталу больше пятого уровня не потяну.

— Почему об этом не знали в институте?

Вопрос был логичным.

Маленьких ментатов выявляли еще до десяти лет, и приспосабливали для королевской службы. Впрочем, никто не жаловался. Платила корона щедро, на преференции не скупилась, а ментал — это дар опасный. Столько безумцев, как среди менталистов, нигде нет.

— Потому что я показывала только огонь. Мама научила.

— У меня ментал еще слабее, но тренировки, которые годились для меня, подошли и для дочери. Алечка научилась его контролировать, и жестко.

Элисон кивнула. Черные волосы метнулись вокруг лица, на миг темная прядь коснулась щеки, словно погладила, отпрянула назад.

— Понимаю. Скажите, а кто тогда отец вашей дочери? Если не Баррет, и если мы не родственники?

Элина вздохнула, потерла лицо руками.

— Не стану оправдываться, так получилось.

Дамиан поднял руки вверх, ладонями к Элине.

— Помилуйте, я и не думал, что вы уйдете в монастырь. Да и отец монашескую жизнь не вел.

Элина пожала плечами.

— Жену я ему простила заранее, а любовниц Риберто и не заводил.

— А...

— Настоящих, Миан. Понимаешь? Связи на одну-две ночи не считаются, это просто так, для разнообразия, для интереса, или от холода — неважно.

Дамиан кивнул. Это он как раз понимал. Любовница любовнице рознь, и есть те, кто остается рядом с королями долгие годы, а есть... вот, как нужду справить. Или мороженое скушать. Разово — и забыл. Правда, женщины часто и к такому ревнуют, хотя и непонятно, почему? Но если Элина понимает разницу, это приятно.

— Вернемся к предыдущей теме. Отец моей дочери — Август Эрдвейн.

— Тот самый?!

— Да.

— Но — как?

Элина вздохнула, развела руками.

— Мне понадобились кристаллы леония. Очень понадобились, Миан. Не ради себя, нет. Ингвар был болен, и ему требовались артефакты. Я знала, что могу ему помочь, не убрать болезнь, которая ме6дленно убивала его, но хотя бы как-то помочь, хоть обезболить, может, снять какие-то проявления. Можно было бы ничего не делать, но я решила рискнуть. Страшно оставаться одной... мне было страшно. Ингвар стал моей семьей, моей стеной, сам больной, почти беспомощный, он шутил, он учил детей, он старался отдать миру как можно больше. И я не выдержала. Купить я не смогла бы никогда.

Дамиан кивнул.

Не так уж много леония находится в частных руках. Есть черный рынок, куда ж без него, но цены там — дешевле самой поехать и в горах лопатой накопать.

— Я понимаю.

— У нас были и основы медицины, и конструирование, да и все учебники у меня были на кристаллах, я бы смогла сделать артефакт, но купить материалы было очень дорого! Слишком дорого для меня. И я решила украсть.

— Та-ак...

— Мой выбор пал на университет. Идлорцы получали кристаллы для опытов, тот же Август Эрдвейн имел к ним доступ. Что ж, я устроилась туда лаборанткой, и принялась подбираться к добыче.

Дамиан задумчиво кивнул.

— Получилось?

— Вполне. Правда, мне пришлось лечь с Августом в постель, но я решила, что это небольшая цена за несколько лет жизни Ингвара.

— Однако!

Элина нахохлилась в кресле, несчастная и словно съежившаяся под холодным дождем.

— Тогда мне было паршиво. Ри я люблю, и я предала нашу любовь. Но я уговаривала себя, что это ради человека, который стал мне другом, братом, который просто положил свою жизнь у моих ног... я не могла ему дать многое, но хотя бы что-то. И если ради него требуется перетерпеть такую мелочь? Ради Ри я бы умерла. Ради Ингвара — нет, но долг я свой отдала. Сполна.

— Ага. Ларисия и Элисон сестры?

— Отсюда и их сходство, — пожала плечами Элина. — Полагаю, зелень глаз дала ментальная магия, а в остальном... да, брюнетки, невысокого роста, стройные, ну так и Август телосложением не блистал. Даже странно, что у него были проблемы с сердцем.

Дамиан, который тоже обладал зелеными глазами, задумчиво кивнул.

Девушки были похожи, это верно. Как троюродные кузины, если прикинуть. Родство многое объясняло.

— Кражу замяли тогда?

— Написали, что провели опыты, может, сфальсифицировали результаты. Не знаю. Август был женат на Лорене, она была племянницей ректора — тогда. Его, естественно, не тронули. А вот для меня беременность оказалась громадным сюрпризом.

— Ингвар... ваш муж был против?

— Что ты! Он был счастлив! Он принял меня, и так же безоговорочно полюбил мою дочь. Аля до сих пор помнит папу...

— Он был чудесный, я сейчас уже понимаю, что ему было больно, только он никогда этого не показывал, и играл со мной, и колыбельные пел, и сказки на ночь читал, — губы девушки тронула грустная улыбка, и Дамиан забыл выдохнуть. Красавица?

Да она просто восхитительна!

— Скорее, я оказалась плохой матерью, — криво улыбнулась Элина. — Мне пришлось обеспечивать семью, это было сложно.

— Хорошей, — отмахнулся Дамиан. — Вы оставили ребенка, и вырастили замечательную дочь.

Элина покачала головой.

— Аля меня поняла и простила, а вот я себя не прощу, наверное, никогда. Мне сложно об этом говорить, Миан, но так было. Я думала, предполагала избавиться от ребенка, но остановилась. После расставания с Риберто, я была просто никакая. Мне ничего не хотелось, я мечтала только заползти в глубокую нору и отлежаться там. У меня это получилось, и на пару-тройку лет меня хватило, но ведь нельзя страдать вечно! Постепенно я начала приходить в себя, в газете появлялись ваши фотографии, да, счастливой королевской семьи, и я... я поняла, что дальше так не могу. Если я лишу себя возможности стать матерью, я возненавижу за это Риберто. Но справедливо ли это?

— Странно, — честно сознался Дамиан. — Женская логика?

— Что-то вроде. Получается, я для Риберто приношу жертву, которая ему не нужна, и его же за это потом обвиню... я же ментат. Я смогла разобраться в себе, я поговорила с мужем. Ингвар меня понял, первые годы, самые тяжелые, он почти полностью взял на себя, а потом... если бы я могла кого-то любить, кроме Риберто, я бы его обязательно полюбила. Как мужа.

— Вам повезло, Элина. Очень повезло.

— Да.

Аля кивнула.

Она помнила их жизнь втроем, ей было восемь лет, когда ушел отец. Боги, как же она тогда плакала! Как она его любила! И мама плакала, и горевала по-настоящему, не напоказ, а потом... после похорон тот мальчишка в школе, как же его звали... Колли? Толли?

Он сказал, что теперь ее мамка сможет себе найти нормального мужика, и Аля его поколотила, а потом прибежала к маме. Тогда Элина ей все и рассказала. Восемь лет — уже не дура, Аля все поняла. А мальчишку она потом еще раз поколотила, просто для профилактики, чтобы о ее семье гадостей даже думать не смел!

— Эрдвейн так ничего и не узнал?

— Нет. Я благодарна ему за дочь, но ведь ему не нужны были ни я, ни Аля. Я и так создала ему проблемы, не стоило добавлять еще.

— Аля не похожа на отца, почти... да, никто бы не догадался, — чуточку невпопад ответил Дамиан.

Лорена принцу не понравилась, Дана тоже, Ларисию он не видел. Вспоминая внешность Августа...

Черные волосы, карие глаза, но черты лица словно смазанные, размытые... Элисон точно взяла все самое лучшее от обоих родителей.

— Согласна, — угадала Элина. — Элисон получилась красоткой.

— Получается, ваша дочь и Ларисия Эрдвейн — единокровные сестры? Потому у них и внешность, и силы схожие?

— Да, так и получается. А по возрасту они вообще одногодки. Время шло, Ингвар умер, а я заболела.

— Чем? — напрягся Дамиан.

— Это уже следующая часть истории, — развела руками Элина.

Дамиан посмотрел на ее руки, на длинные тонкие пальцы, на которых не было ни одного кольца, отметил их движения — и сообразил.

— У вас нервная дрожь?

— И она постепенно разрушает меня, — согласилась Элина. — Это уже лет пять так...

— Не рано? — сощурился Дамиан.

— Нет.

— Обычно нервная дрожь поражает магов в возрасте к шестидесяти — семидесяти, а то и позднее?

Элина опустила голову.

— Я сама виновата. Глупо, конечно, но...

— Мам, давай я расскажу, — сверкнула глазами Аля. — А то ты так и не решишься. Это случилось, когда было покушение на вашего отца. То, с поездом.

— Брррррр, — передернулся Дамиан. — Поди, забудь такое!

Куда ж без террористов? Спецслужбы соседних государств их финансируют, а расхлебывать кому? Вот и получилось... Дамиану тогда как раз двенадцать лет было, какая-то сволочь решила подорвать поезд, на котором они ехали всей семьей. Повезло, бомбу заложили криво, с рельсов поезд сошел, но все остались живы. Хотя и все пострадали.

Дамиан тогда вывихнул плечо, у отца была рваная рана на голове и перелом, мать ногу сломала, у сестры сотрясение мозга, один Базиль уцелел, и то, потому что его не было в поезде... и это им еще повезло. Могло бы куда как хуже обойтись.

Или не повезло? Должно было быть две группы террористов. Одна заложила бомбу на железнодорожных путях. Вторая потом собиралась добить выживших. Еще несколько удачно брошенных бомб — и нет ни Риберто, ни его семьи...

Это потом узнали.

Дамиан сосредоточенно копался в памяти, отец ему кое-что рассказывал...

— Минутку! Первая группа сработала, а вторую нашли с выжженными мозгами?

Элина еще раз развела руками.

— Я запаниковала. Я продолжала наблюдать за Риберто, издали, конечно, я заметила неладное, подготовку-то никуда не денешь. Я не успела ничего сделать с бомбой, но вторую группу я перехватила. И с перепуга... я не выгорела, нет, но восстанавливаться пришлось долго, а через несколько лет я и заболела.

Дамиан кивнул.

Бывало такое явление.

Кто-то выгорал, как Робин Лейтнер, потом сходил с ума или кончал жизнь самоубийством. А кто-то заболевал. Платил здоровьем, годами жизни, вот, как Элина.

— Сколько их было? — спросил Дамиан. Этой информации не было в газетах.

— Шестеро, — пожала плечами Элина. — Описать? Нарисовать? У одного был шрам на подбородке, у второго волосы рыжие, имена назвать?

— Не надо.

Дамиан и так поверил. И глупо рассказывать о том, что можно легко проверить, и действительно, посторонние люди знали, что во второй группе было пятеро убийц. Шестой был в коме, и его никому не показали, там добили. Что их шесть мог знать только тот, кто непосредственно участвовал в этих событиях.

— Понятно. Я... спасибо.

— Пффффф, — отмахнулась Элина. — Не морочь мне голову. Я сделала свой выбор, понимаю, глупый, сейчас бы я постаралась убить всех так, чтобы не пострадать самой. Тогда — не сообразила, запаниковала, испугалась. И слегла через пару лет.

Элисон кашлянула.

— Я постепенно подросла, поступила в институт.

— Королевский?

— На другой у нас не было денег.

Когда после долгой болезни умер Ингвар Баррет, денег в семье практически не оставалось, Элина работала, но что ты можешь сделать на зарплату библиотекаря?

Аля училась. Королевский институт хорош тем, что за него хотя бы платить не надо. Отработать, безусловно, но тебе дадут жилье, еду, форму...

— А родственники? Неужели у вас никого не было?

Элина скривила губы.

— У Ингвара были родители. Они умерли. Хорошо еще, оставили кое-какое наследство, но более близкой родни у Ингвара не было. Отец сирота, мать с семьей поссорилась... нас там не рады были видеть.

— Допустим. А вы, Элина?

— Моя мать была сиротой. Денег у нас особо не было, жили, как могли.

— А как вы все же пересеклись с Ларисией Эрдвейн?