|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
* * *
Алина обнаружилась в спальне дочери.
Сидела, смотрела в окно, и глаза у нее были красные. И тоскливые.
Борегар зашел внутрь, и она на него так посмотрела... Элисон как-то сразу и ясно стало, что тут все сложно. Когда обычная жизнь, когда люди собой владеют — это одно. А вот когда беда, тут чувства наружу и прорываются. И Борегару Вальдесу Алина очень нравится, а может, и больше.
И он ей...
Только вот честность ей мешает разобраться с мужем по-простому. А то, что рент Борг находится рядом, и ее поддерживает, и она всегда может рассчитывать на помощь... она все это знает. И вдвойне ей стыдно, что она ему не может отплатить взаимностью. Точнее, не так.
Может, она его и любит, уж чувства-то у нее точно есть. Но она слово мужу дала, и держать его будет, иначе сама себя еще вернее сожрет.
Злое дело — любовь.
— Здравствуйте, рента.
— Добрый вечер, — Элисон решительно шагнула вперед, присела рядом. Ну, не весь же ее талант блокируется, что-то она себе сейчас и может позволить. Вот, ключик только сдвинет так, чтобы он голой кожи не касался, и вперед! — Рена Алина, вы не можете сейчас распускаться, вы нужны своим дочерям.
— Дочери... я понимаю, почему сбежала Лиза. Но Мария?
— Вот! — надавила голосом Элисон. — Можно влюбиться и сбежать, дело житейское. Но зачем брать с собой младшую сестру? Несовершеннолетнюю, которую можно объявить в розыск?
— Альдо никогда не позволит...
— Полиция? В моем доме? Ах, зачем я не умер раньше? Как я мог дожить до подобного позора?!
Элисон развернулась к нему. Да так, что Альдо даже назад подался. Вроде и не вставала девушка, и ничего не менялось, только вот ощущение у него такое появилось... сейчас его сожрут.
Как? За что?
А неважно!
Возьмут — и сожрут! И костей не останется.
— Рент, вы всерьез не понимаете, что ваши дочери попали в беду?! Что их искать надо?!
— В беду?! Ах, в беду они попали раньше, с таким ужасным воспитанием... где были мои глаза, когда я согласился жениться на тебе, Алина? Что ты сделала с нашими девочками?
— Р-рент Боррррг! — Элисон рыкнула так, что и команды не потребовалось. Борегар Вальдес, который был массивнее Альдо раза в три, развернулся всем пузиком. Да так удачно, что портного вынесло на лестницу, дверь хлопнула, и оттуда послышалось что-то вроде 'ты у меня сейчас...'.
Дальше Элисон и не слышала. И слушать-то не хотелось.
Такова особенность любого менталиста, чувства многократно усиливают их воздействие. Хотя это и для остальных магов верно. Так что она развернулась к Алине.
— Ты правда не понимаешь? Ты же знаешь, что ничего хорошего этот гад девчонке не принесет! Но если пропала еще и младшая — дело намного хуже! Скажи правду — для влюбленных, которые собрались бежать вдвоем — она обуза. А вот если ее продать в тот же бордель... ты меня понимаешь?
Алина дернулась, поднесла руку к губам.
— Нет!!!
— Не здесь, возможно! Но в том же Дейрене такое есть! И в столице есть! Знаешь, сколько там дадут за девчонку? И ломать будет несложно, она ж жизни не знает, не привыкла к плохому... за одну младшую — или за обеих? На что они пойдут, чтобы друг друга защитить? Ну!?
Алина задрожала.
Промелькнули перед ней невнятные, но жутковатые картины того, что могут сделать с ее девочками... и что может сделать в этой ситуации она?!
— Сегодня тебя уже в полиции не примут. А завтра бежать туда надо, орать, в ногах валяться, пусть ищут девчонок везде! Пусть по стране розыск объявляют!
— Альдо... он не пойдет!
— А ты — мать! Тебя тоже и примут, и выслушают! У нас равноправие!
— Муж не простит.
— А ты его простишь — если девчонок погубишь?! Сможешь с ним жить? В глаза смотреть, обнимать, и понимать, что за его желание хорошим в чужих глазах остаться, жизнями твоих дочерей заплачено?
Может, кто-то поумнее и другие слова бы подобрал. Получше, поубедительнее, но Элисон и того хватило. А может, и дар еще помог...
Алина решительно встала.
— Идем вниз. Скажи мне, ты, как маг, сможешь что-то найти?
Элисон качнула головой.
— У меня другая специальность. Вот почуять что-то в комнате, на близком расстоянии, я могу. А на дальних... зачарую я камешек, а ты иди по горам, где нагреется, там и девочки рядом. Понимаешь? Сколько так обежать придется — всю землю? Проще искать обычными методами. А я еще завтра — послезавтра в библиотеку побегу, посмотрю, что там такого, полезного... в конспектах пороюсь. Некроманта бы нам!
— Они... — Алина аж за горло схватилась, словно петля его перехлестнула поперек...
— Уверена, что живы. Просто некромантам больше доступно, как раз в разделе поиска.
— А-а...
— Я пока посмотрю, что в комнатах... что с вещами? Ты сама что скажешь?
— Лизка кое-чего собрала. А Мария нет, все так и осталось, как было. То пропало, что на ней было.
— Ага, — сощурилась Элисон. — Зимнюю одежду Лиза взяла?
— Н-нет... пару платьев получше, побрякушки, немного денег...
— Понимаю. И это плохо.
— Плохо?
— Ну... на дворе осень. Зима скоро, она холодная. Если не взяла зимнюю одежду, значит, этот, Аарен, или как его, убедил девушку, что все ей купит. Что не понадобится. А вот купит — или не понадобится?
Алина медленно кивнула.
Ну да. Где-то в борделе, к примеру, вообще никакая одежда не нужна.
— Идем.
Стоило открыть дверь, как до их слуха долетел возмущенный визг. Верещал явно Альдо. Элисон прислушалась...
— ...в моем доме... оскорбление... вон...!!!
Что отвечал рент Борг, она не слышала, но если оскорбление... авось, оно там и правда было! Девчонок, может, спасать надо, а этого идиота волнует, что о нем люди подумают! Тьфу, дурак!
Алина решительно направилась вниз. Лестница скрипнула, мужчины даже не обернулись, так что пришлось женщине брать дело в свои руки.
— Альдо, мы завтра же утром едем в полицию.
— Никогда! — возопил оскорбленный в лучших чувствах муж. — Никогда порог моего дома не переступит гнусный полицейский! Никогда не соглашусь я на этот позор!
— Ты понимаешь, что с девочками беда? — вкрадчиво уточнила Алина.
Рент Борг даже отступил на шаг. Уловил что-то... и ведь не менталист, а понял, что сейчас так может прилететь, что только ушки и тапочки от бедолаги останутся.
— С ними беда?! Да они ее полностью заслужили своим распутным поведением! И ты, жена моя, этому потакала и поддакивала! Даже не представляю, смогу ли я простить тебя!
— Ты — меня?!
— Как дальше мне терпеть в своем доме такое распущенное существо? О Боги, за что караете?!
Алина размахнулась.
Пощечина вышла крепкая, ручка у женщины тяжелая, так что Альдо отступил на шаг. Из носа его закапала кровь.
— А... э...
— Я тебя от этого избавляю! — рыкнула Алина. — Если поумнеешь и будешь завтра в восемь утра у входа в полицию, так и быть, я подумаю, стоит ли тебя прощать. Если девочки найдутся. А если не будешь... близко ко мне не подходи, поганец! Элисон!
— Да? — чуть ли не с восторгом отозвалась девушка.
— Там, где ты живешь, найдется свободная комната?
— Уверена, — кивнула Элисон, помня, что примерно половина комнат свободны.
— Отлично! Я сейчас возьму белье и расческу — и иду. Борг, ты нас подвезешь?
— Разумеется, Алина.
Женщина развернулась и вышла.
Альдо выпрямился.
— Ах, вот оно что! И давно ты... и она... как давно вы оскверняли своей похотью мой кров?!
Борегар Вальдес сделал один шаг вперед — и Элисон тихонько зааплодировала. Она бы и сама, с удовольствием...
Удар под ложечку вышел такой, словно рент Борг его регулярно практиковал. А может, и так было, на шахте-то! Народ там разный встречается, нежный цветочек с шахтерами не справится.
Альдо согнулся, и его унесло в угол гостиной. Элисон бы еще с ноги добавила, но рент Борг решил не добивать. Зря...
— Женщин благодари! Не то тебя бы и шакалы не нашли, понял?
Вышло так выразительно, что Элисон бы и с менталом лучше не выдала. Она-то могла напугать, а Борегар Вальдес всерьез говорил. И не просто собирался, он и МОГ это сделать. И вот эта уверенность пугала хлеще всякой магии.
Ругаться? Орать?
Да Альдо скорчился за диваном, и хрюкнуть оттуда боялся! И правильно, Элисон бы точно его приложила! Чтобы икал и писался! Кошмар уже был отработан на четверых паршивцах, ну и еще одному сгодится... злость брала!
Отец, мать его виверной драной! Да ты должен орать и бегать, всех на уши ставить, девчонок искать, а ты про какой-то позор?! Гррррррр!!!
Алина вышла ровно через пару минут, Альдо даже в себя прийти не успел, куда уж что-то говорить? И бессильно наблюдал из-за дивана, как все трое выходят из дома, как садятся в рамбиль, как тот удаляется прочь от дома...
Боги, за что?!
Где прогневил я вас?!
Какой позор на мою седую голову, какой ужасный, непредставимый позор!!!
* * *
— Рент Борг? Лисси?
Рена Шафф только брови подняла, глядя, как все трое входят в дом. Нет, двоих-то она и ждала, но Алину Эрмерих?
Узнала она ее сразу, чего там не узнать, все в храм ходят. А уж Алинин муж, считай, службы не пропускает, очень гордится тем, что ему доверяют полы в храме мыть, да подставки для свечей оттирать. Вот можно подумать, его это к Богу приблизит! Или к Богине!
Видела его Астрид, и для себя решила, что дрянь он, особо опасная. Потому как лицемерная! Обычная-то дрянь — что? Гадит и гадит, понятно, работа у нее такая, хоть прямо, хоть исподтишка. А вот этот подгадит, а сделает все с красивыми словами о богах, о вере, ты еще себя и виноватой почувствуешь. Хотя кое-что про него Астрид знала, могла сказать, ну да не в ее привычках в чужую семью лезть. Так, когда они один на один были, намекнула паршивцу, чтоб лишний раз при ней помалкивал, он аж задергался.
— Рена Эрмерих?
— Рена Шафф, простите, но мне некуда идти. Вы сможете меня приютить в своем доме ненадолго?
— Смогу, конечно. Так... Лисси, детка, поздно уже, гляди, темень какая на улице! Иди-ка ты спать!
— Рена Шафф...
— Чтобы постель постелить, ума не надо, это мы с реной Эрмерих сами справимся. Она мне заодно и расскажет, что случилось, почему она тут. А тебе с утра на работу!
Элисон развела руками. Мол, что есть, то есть.
— Кушать хочешь?
— Нет уже.
— Тогда шагом марш! А мы тут посплетничаем, о своем, о женском.
Борегар Вальдес даже поежился чуточку, так это грозно прозвучало.
— Рена Шафф, я тогда пойду, наверное?
— Куда это, рент Вальдес?
— Ну...
— Вы что — сейчас поедете в горы? На свою шахту?
— Я завтра приеду, надо же Алину отвезти в полицию?
— Вы сейчас пойдете на кухню, там как раз щи доспели, вот, не стесняйтесь. Чесночок там рядом, на тарелочке, сметанка свежая, не стесняйтесь. Хлеб найдете?
— Да уж не промахнусь.
— Вот и отлично. Переночуете у меня, комнаты есть свободные, а уж завтра с утра, вдвоем и поедете отсюда. Алина захочет, так сюда и вернется.
— Спасибо, рена Шафф.
— Пошли, поможешь мне кровати застелить, — Астрид кивнула в сторону лестницы. — Заодно и расскажешь, чего у тебя там такое случилось.
Алина и не спорила. Расскажешь... да как о таком рассказать!
Ведь сколько лет они уж с Альдо вместе, ей семнадцать было, как она за него вышла. Уж почти тридцать лет... она думала, всегда может на мужа рассчитывать, положиться на него, ну зануда он, и своими поучениями кого хочешь уморит, но надежный ведь! И за девочек в огонь и в воду! И любит их... а сейчас осыпалась эта уверенность, трескалась, отваливалась по кусочкам...
Неужели ему правда важно, что соседи скажут? Речь же о девочках, об их дочках... ну, не родила она Альдо сына, но ведь это не ее вина, а богов...
— А ну, прекращай нос вешать, — рыкнула Астрид. — Рассказывай, давай!
Алина вздохнула, и тихо заговорила.
* * *
Бывает же паршивое утро!
Вот насколько вечер был хорош, настолько и утро плохое! Симон Слифт на службу пришел в состоянии 'крепко после вчерашнего'. Вроде и не столько пил чтобы похмельем мучиться по-лютому, но... но было! И по мозгам сейчас било.
А лечиться дома и нечем. Мама спиртного в рот не берет, и ему не дает... вот трубочку выкурить — дело другое, а чтобы вино...
Нельзя!
По дороге куда в кабак зайти? Так ведь и кабаки с утра закрыты. И не поправишься.
С вечера бы чего заначить, но в такой компании как-то и неудобно бутыль в карман совать, или просить у трактира остановиться, на утро пива взять... Веберы же!
А такие парни оказались приятные! Свойские!
Симон вспомнил вчерашний день, и расплылся в улыбке.
Хорошо посидели! Почаще бы!
И насчет этой Баррет они правы полностью, она, конечно, подозрительная, но за каждой женщиной просто обязан стоять мужчина. А вот кто именно?
Может, и правда поискать, что там с довернцами? Если первый раз контрабанда уходила в Доверн, может, и сейчас тоже что-то уходит? Симон-то наверняка все увидит! И преступление раскроет... прошлый раз он просто не успел! Некогда ему по горам шляться, а вот в этот раз он все равно в горы постоянно ездит, почему бы и не заняться полезным делом?
Приглядится он к шахтам, может, и правда, где довернцы, где еще чего...
А что — чего?!
Возле полицейского участка стоял рамбиль, и из него вылезала такая... гхм! Алина Эрдвейн даже в таком состоянии, растрепанная, заплаканная и невыспавшаяся, была великолепна. Другого слова и не подберешь! Такую фигуру надо на памятники или на корабельные фигуры употреблять. Ей как натурщице цены бы не было.
Только вот на душе у натурщицы было погано. Альдо и рядом не было. Алина прикусила губу, чтобы не разреветься, и оперлась на руку рента Борга. Хоть он рядом. А она дура?
Кажется, да...
— Я думала, он придет.
Борегар Вальдес так не думал. И... если честно, он ночью еще вышел, где шахтеров своих в городе найти, он знал, их и попросил. Двоих, как раз, чтобы хватило.
Если бы Альдо пошел с утра в участок, они б его задержали, заперли бы в доме и посидел бы он там. Только без рук и начищенной морды, аккуратно, чистенько.
Хотелось очень, но... нельзя! Алина его потом еще и пожалеть может! А так...
Да пусть потом орет, сколько ему влезет!
Только вот и шахтеры не понадобились, от одного из них недавно мальчишка с запиской прибежал, Альдо никуда не пошел, проснулся, позавтракал и сел заказ шить. И не собирался идти, и не думал даже. Ну и пусть его, Борегару грехом на душе меньше.
Сколько ж можно-то? Он же как Алину на свадьбе ее старшей дочери увидел, так и влюбился по уши, так и ходил рядом... почти на правах друга. А что? Анну за шахтера выдали, тот на его шахте работает, считай, родня.
Альдо и не задумывался над этим. Вот такое мнение у человека было, что все ему должны. Если ему что хорошее делают, так это правильно и так надо. Алина видела, наверное, но... верная жена, этим все сказано. А Борегар себя нарочно вел так, чтобы повода прогнать его не было.
Подло?
А что подлого — рядом с любимой женщиной быть? Выжидать своего момента, так и что ж? Он нарочно ничего не делал, он помочь старался, а вот сейчас, когда Альдо себе сам могилку выкопал, чего ж его туда и не столкнуть? Борегар его за язык не тянул! Сам наляпал столько, сколько и коровы не откладывают!
— Не пришел — и не надо. Не переживай, Алина, я рядом буду, и девочек мы найдем, и не брошу я вас. И не думай ни о чем.
Алина качнула головой.
— Плохо это... ты о нас заботишься, а я... неприлично так, наверное.
— А ты — мать. Вот и думай сейчас не о глупостях, а о девочках, — отрезал Борегар. — И обо мне тоже не надо так плохо думать, я не свинья какая! Я бы любому в такой ситуации помог! Вот!
Алина медленно кивнула.
Борегар про себя ухмыльнулся.
Получить-то он любимую женщину хотел, но не потому, что она себя должницей считает, вот еще не хватало! Ему нужно, чтобы она сама пришла, по любви, а не в оплату. Он об этом и говорит.
А любовь...
А мы ее постараемся вырастить. Она и из таких зерен растет, когда женщине плохо, тот, кто ее поддержал, помог, даже слезы бескорыстно вытер может потом и другом стать, и братом, и мужем... это и от мужчины зависит. И Борегар распахнул дверь участка.
Рент Ноэль даже ахнул сдавленно.
— Рена? Рент?
— Рент Вальдес, — спокойно отрекомендовался Борегар. — Борегар Вальдес. Управляющий шахты 'Родниковая'.
— И рена Вальдес?
— К сожалению, нет. Рена Эрмерих. У нас серьезная беда, пропали две девушки. Лиза и Мария Эрмерих. Лизе семнадцать, Марии тринадцать.
— Да, — Алина все же не удержалась, вытерла слезинку.
— Да вы садитесь, — засуетился рент Ноэль. Даже на верных мужей Алина производила впечатление. — Садитесь, располагайтесь, сейчас дело заведем... расскажете подробнее?
— Конечно, — кивнула Алина.
— Слифт, пришел наконец? Ну, садись, будешь все записывать! Давай, чернильницу бери, да постарайся в протоколе клякс не насажать. Простите, рена, молодежь! Учишь их, учишь...
Симон слушал историю, а в голове у него складывалось совсем друге.
Всего-то он не знал, а из обрывков картина была совершенно непротиворечивой.
Если Алина и Борегар приехали вместе — они любовники.
Если Борегар принимает участие в дочках Алины, значит, можно их похитить, а его шантажировать.
Если это сделать... что у нас на шахте 'Родниковая' такого важного добывается? Леоний?
Ну, точно!
И все один к одному! Тут и довернцы, этот... Тьянху, тут и шантаж... а добыча леония не упала в последнее время?
Рент Борегар хоть и удивился вопросу, но ответил вполне честно.
— У нас — нет. Вот у соседей, на шахте 'Зеркальная', там жила в сторону ушла, пока не доберутся, пользы не будет, а у нас пока все хорошо.
Симон себе и это запомнил!
Значит до той шахты довернцы могли уже и добраться, а вот до этой — нет!
Потому и девчонок похитили!
Аарен Тьянху?
Он это имя запомнит! И справки наведет, тем более, что... ЧТО?!
— Рент Ноэль!!!
— Слифт, ты чего воешь?
— Какие горы!? Люди похищены!!!
— Какие похищения! Сбежала девка сама!
— Ага, как Миранда, — не удержался Симон.
Рент Ноэль пришлепнул ладонью по столу.
— Ты кузину свою не равняй. Тут вон, и письма, и вообще... рена Алина, как они вообще списывались, после того, как вы Лизу дома заперли? Ведь должны были как-то общаться, чтобы вот это все подготовить? Не платочками же цветными из окна махать, как в детской сказочке?
— Да увидела бы я платочки... вы считаете — Мария?
Ноэль развел руками.
— Извините, что так, просто больше и некому. Потому ее могли и с собой взять.
— Боги!!!
— Они тут точно не при чем. Слифт, протокол составлен?
— Так точно, рент Миттермайер.
— Вот и давай его сюда. И бегом на шахты! Догадываешься, что спросить надо? Что сделать? Не стесняйся, катись, у тебя еще работы полно!
— Я... — Симон раздулся, словно индюк, но... а что тут поделаешь? Если начальник сказал?
— Ты еще здесь?
Симон вылетел, хлопнув дверью. Рент Ноэль покачал головой.
— Рент Вальдес, рена Эрмерих, читайте протокол, проверяйте, потом вот здесь: с моих слов записано верно, подпись и дата.
— А...
— Я понимаю, вам хочется знать, что мы будем делать? Конечно, это тайна следствия, но... мы будем искать. Разошлем описания девушек, найдем этого Тьянху... сложа руки сидеть не будем. И я обязательно вам все расскажу. Куда подойти вечером, рена Эрмерих?
Борегар в упор посмотрел на неожиданного соперника.
Ишь ты! Губы раскатал, умник! Женат? Вот и сиди при жене, нечего на чужих женщин тут глаза раскладывать, а то не посмотрю, что полицейский!
— Мы приедем вечером, рент Миттермайер. Если что-то — можете сообщать мне на шахту, если срочно — мы прибудем практически сразу.
Ноэль понял и ухмыльнулся. Ну, попробовать-то надо было.
— А рент Эрмерих?
— Сами с ним разговаривайте, а то он зубов недосчитается, а у вас работы прибавится, — огрызнулся Борегар.
— Поговорю. А вы уж и правда, не прибавляйте нам работы. Рена, оно и к вам относится, а то начнете с мужем отношения выяснять, поди, одной сковородкой не обойдется.
— Хорошо, — согласилась Алина. — Благодарю вас, рент Миттермайер.
* * *
В мобиле она растерла лицо руками.
— Борг, я же с ума сейчас сойду!
— Вот еще! Не сойдешь! Смотри, у нас два варианта... даже три. Первый — едешь со мной, на шахту. Найду, чем тебя там занять. Второй — едешь к рене Шафф. Третий... ты уж прости, ты к мужу вернуться собираешься?
— Нет.
— Тогда тебе вещи понадобятся. По магазинам хочешь?
— Нет. У меня все есть, только вот забрать...
— А тогда все еще приятнее. Потерпи пять минут, я сейчас договорюсь, — рент Борегар выскочил из рамбиля, и исчез в дверях полиции.
Алина смотрела удивленно, но через пару минут и удивляться перестала. Когда Борегар вернулся довольный, словно кот, обгадивший хозяину тапки, и увернувшийся от заслуженного возмездия.
— Сейчас мы подождем рента Миттермайера, да и съездим к вам домой.
— А...
— Ему хорошо — мы его довезем туда-обратно. Нам хорошо, пока он будет осматривать место и с Альдо разговаривать, ты благополучно вещи соберешь. А заодно Альдо целее будет.
Алина впервые за два дня улыбнулась.
Робко, неуверенно, но ведь это уже улыбка! Настоящая!
Борегар едва не расцвел в ответ, но сдержался. Нет, не сейчас. Пусть она привыкнет, что ее проблемы будут решать, пусть привыкнет к нему... ну, не красавец он! Не дали Боги! А это обязательно? У него душа зато большая и широкая, вот! Борегар и Алину примет, и девчонок ее тоже, и замуж выдать постарается достойно, а не за абы кого, лишь бы в храм ходил!
Так-то!
* * *
— Элисон, нам срочно нужны вот эти кристаллы!
— Да что вы говорите? — Элисон сощурилась на Якоба Видрича. Постепенно прорывалось раздражение. — Я туда только добираться буду часа три, а то и четыре! Что за... спешка!?
Якоб скривился. Посмотрел выразительно на стол, за которым сейчас обретался рент Свелен.
Ага, все и так ясно. Свелена, кстати, еще и не было пока.
Элисон заскрипела зубами.
Небось, этого паразита попросили сделать, а он или забыл, или не о том подумал, или вообще... не королевское это дело — ручки белые работой осквернять! Вот и не снято ничего! И ей сейчас...
— Рент Свелен прислал с утра записочку. Он заболел и ничего не сделал.
— Воспаление лени? Обострение хитрости? Рецидив наглости? — перечислила Элисон самые популярные в студенческой среде болезни.
Якоб развел руками. Мол, все понимаю, а как ты его прищучишь?
— Я бы Лукаса попросил, но он уже уехал.
Элисон скрипнула зубами, и встала из-за стола.
— Надеюсь, к вечеру буду!
Если раньше Свелен хоть что-то делал, как начальник, то сейчас он полностью повис балластом на плечах подчиненных. А Даларвен?
Если Якоб уедет, эта зараза вообще работать перестанет! Миллионов ей не платят... да ты хоть на ржавый корель наработай! Пакость!
Элисон посмотрела на себя, и вздохнула.
— Мне еще и переодеться придется заехать. Это я к ночи вернусь...
— Рента Баррет, а вы рамбиль водить умеете?
— Умею. Как и многие маги, — Элисон и правда умела.
— Возьмите служебную машину и поезжайте. А мы тут с Леа пока посчитаем.
Рамбиль — дело другое. На это Элисон была согласна, прокатится она вдоль железной дороги. Нет, ну какая ж пакость этот Свелен! У него в трех местах земля, дом, мог бы и задницу растрясти, на лошадке прокатиться! А так ей ехать!
Ну... не любит она рамбиль! И имеет на то все основания!
Ладно... лучше так, чем на велосипеде. Элисон подхватила жакет, сумку, и направилась к Якобу за ключами. Будем проветриваться. А на обратном пути, кстати, можно и на рынок заехать. Рена Шафф все мечтает мешок картошки прикупить и мешок моркови.... Вот, Элисон сначала домой заедет, там как раз по пути, потом они на рынок доедут, все купят, опять домой... задержка?
Нет!
Непредвиденные обстоятельства! А заодно экономия на доставке!
* * *
Альдо открыл дверь с видом царствующей особы, которой цинично написали на мантию. И воззрился на Алину.
— Ты! Блудница!
— Рент Эрмерих? — Ноэлю и одного слова хватило, чтобы понять натуру склочника. Знал он таких мужиков... ах, не везет иногда полицейскому. Ты бы его с ноги, ан — нельзя! Приходится вежливо! — Рент Миттермайер! Полиция! Мне нужно с вами поговорить!
— Полиция! В моем доме! Какой позор!!!
— Можем поговорить на завалинке, — не стал спорить Ноэль. — Или на полянке, где захотите. Но протокол заполнять придется.
— Я... я не буду!
— Так и напишем. Отказывается от дачи показаний. Где вы были вчера днем?
— Я же сказал! Я вас не приглашал, не вызывал, и разговаривать с вами не буду.
— Рент Миттермайер, вас не затруднит проводить Алиночку к рамбилю, — медовым голосом уточнил Борегар. — Она там, кажется, что-то личное забыла...
Альдо аж взвыл от возмущения, но было поздно. Миттермайер, насмешливо улыбаясь, отвернулся, и Алину за собой потянул. А Борегар и думать долго не стал, еще раз приложил поганца под ложечку.
— Слушай сюда, козел! Если мы сейчас уйдем... тут мои люди рядом! Ты у себя целых костей потом не найдешь, понял?
— А...
— Или ты сейчас бодренько разговариваешь с полицейским, и все ему рассказываешь, что спросит, или... или мы уедем.
Борегар угрожал не просто так. И откуда они взялись — двое крепких парней? Стоят, на изгородь опираются... пока они Ноэля ждали, а это минут двадцать, он еще в Алину успел пирожок впихнуть, он к своим людям и мальчишку послал с запиской. Попросил подождать его... вот, дождались.
Но если что — и кости переломают Эрмериху, тоже... нет проблем!
Альдо засверкал глазами.
— Ты и Алина... вы...
— А вот это уже не твое дело. Вообще.
И выглядел при этом Борегар так... словно сливок нализался.
Альдо даже и сник как-то... ну портной, ну, вершин он не достиг, то есть обшивает прислугу, но вот Алина... жена была предметом его гордости! Причем, неустанной!
Если такая женщина, и его, и верная, он-то знает, он за ней приглядывал, значит и он — ух! Еще и потому он старался задавить Алину грузом благочестия и добронравия, таскал семью в храм, хоть сам и не против был гульнуть на стороне. Когда у человека голова молитвами занята, дурные мысли в ней реже заводятся. И с собой он жену брал, и всякое...
А сейчас его лишали предмета гордости и радости.
И... это было больно! Считай, кованым сапогом да по самолюбию...
— Ненавижу!!!
Борегар улыбнулся еще шире.
Да хоть ты навидь, хоть ненавидь, это твое личное дело. Не Борегара.
Он-то своего не упустит!
— Рент Миттермайер! Он готов разговаривать! Алина, душа моя, ты не хочешь пока вещи собрать?
— ТЫ!!! Помни, если ты уйдешь сейчас, я тебя в свой дом более не пущу!!! Предательница!!!
Альдо вращал налитыми кровью глазами, но с места предусмотрительно не двигался и лишнего старался не ляпать языком поганым. А то ведь и еще раз приложат, при полном согласии присутствующих. Или Алина добавит. И все дружно так подтвердят, что он сам упал. Шесть раз. Зубами на полено.
Алина расправила плечи, но Борегар успокаивающе коснулся ее руки.
— Душа моя, ты и девчачьи вещи пока собери. А то найдем девочек, к чему им такое... смотреть?
Алина решительно кивнула, и пошла в дом.
Ноэль улыбнулся не хуже иного крокодила.
— Поговорим, рент Эрмерих?
А что еще Альдо оставалось? Только кивать и говорить. Уж очень выразительно рядом рент Борегар стоял, вроде и не двигался, но так смотрел... и те двое тоже...
Обложили, сволочи!!!
* * *
Когда в клетку втолкнули еще двоих девушек, Миранда даже шарахнулась.
Последнее время на нее охранник так задумчиво смотрел.
Не трогал пока, разве что мог шлепнуть или ущипнуть, не больше, но смотрел очень задумчиво.
Миранда не знала, но она уже почти была назначена в 'наглядные примеры'. Уже почти весь 'урожай' собрали негодяи, уже пора было их тащить через горы, а это лучше делать, если девчонки дергаться не будут.
Контрабандистские тропы — они такие, сложные. Если баба начнет дурака валять, шуметь или дергаться не в тот момент... не надо такого! Лучше пусть боится даже глаза поднять и беспрекословно слушается! Только так!
Опытный работорговец уже просчитал, что от Миранды прибытка будет не слишком много, а хлопоты она может доставить, ну и...
Выживет после урока? Сможет своими ногами идти? Кое-какая прибыль и с нее будет. Все одно, по случаю досталась.
Не выживет?
Значит, остальные будут еще больше бояться. Это можно устроить.
Две девушки упали на пол клетки... да они без сознания!
Все верно, и Марию, и Лизу, просто опоили сонным зельем. Даже и напрягаться не пришлось, никогда бы девочки не отказались попробовать довернские сладости, которых раньше и по праздникам-то не видели? Альдо был скуповат, дочек не баловал, а милый Аарен принес, да с улыбкой, да с уговорами — и вкусно же!
Скушали — и вот...
— Очнутся — водой их напоите, — лениво приказал охранник, — может, блевать будут. Норма, иди сюда. Без тебя справятся.
Норма хихикнула, и выбралась из клетки. Миранда поежилась. Потом посмотрела на лежащих.
— Девочки, давайте их хоть сюда, на тряпки подтащим? Им же холодно будет...
Кое-какое тряпье и правда у них было, и даже соломенные тюфяки. Не из человеколюбия, просто товар не стоит держать на голом камне, простынут — лечит потом! Сопливая баба — снижается в цене. Больная на это самое место, которое об камень застужено — тоже. Это работорговцы знали отлично.
Девушки кое-как подтащили и Лизу, и Марию... Миранда даже ахнула.
— Боги! Ну ребенок же!
— В Доверне и такие в цене. Да и они красивые, — жестко пояснила Анна.
Миранда пригляделась, и кивнула.
Да, в чем-то они даже красивее Миранды. Волосы золотые, в тугие косы затянуты, фигуры такие... девочка пока еще не оформилась, но глядя на старшую сестру, она точно обещает вырасти красавицей.
— Подонки...
Девушки промолчали.
Всем и так ясно, и подонки, и негодяи, и вообще... только смысл об этом говорить? Хоть сто раз повтори 'сахар' — во рту слаще не станет. Да и опасно, охранник и услышать может, и потом... бить он не будет, товар портить нельзя, но ведь и кроме этого можно много чего придумать. Анна, вон, один раз рот открыла, и весь день просидела голая, девочки хотели ей вещи отдать, да куда там! Охранник запретил, пригрозил, что вообще все у них отнимет...
Так что девушки молча потащили товарок по несчастью. Что им еще оставалось делать? Только вести себя по-человечески... Миранда и не знала, что сейчас она делает шаг к своему печальному концу.
Рабыне не позволено достоинство, человеколюбие, даже порядочность для нее непозволительная роскошь. И охранник еще раз получил подтверждение... ее надо будет сломать — жестоко. Так, чтобы не поднялась.
Но и знала бы?
Могла бы Миранда поступить иначе?
Наверное, нет...
Как писал один древний поэт: 'Кто стал человеком, не будет рабом...'. Сломать-то можно. Изуродовать, искалечить, убить... А вот подчинить, заставить жить на коленях — уже не получится, никак. Но Миранда об этом не думала. Просто тащила несчастную девчонку, чтобы та не простыла на ледяном камне. Просто... была человеком.
Была собой.
* * *
Элисон медленно ехала вдоль полотна железной дороги. Ей тут еще несколько километров проехать, потом сворачивать... рамбиль был не идеальный, но слушался неплохо. Машинка урчала, кушала топливо и тянула ее вперед. Элисон старалась торопиться.
Быстрее сделает — больше времени останется для себя. Так что...
Вот она сейчас еще две точки объедет — и домой. И побыстрее.
Поезд предупредительно загудел.
Машинист тоже видел рамбиль, и предупреждал, чтобы девушка не натворила глупостей. Водители — они ж разные бывают!
Да-да, пошла недавно мода среди лихачей — перелететь через рельсы прямо перед поездом. Считается, так это умнО, так лихо... нет, ну почему лихачи выбирают тот способ, который кому-то бьет по нервам? Вот хочешь ты показать свою лихость?
Иди и набей морду крокодилу! Приятно будет всем и сразу!
И шутничку, и крокодилу, и даже служителям зоопарка. А что? Им лишний раз деньги на питание животного тратить не придется. А они вместо этого на рельсы лезут! Зачем?
Но шутки-шутками, а вот есть такое поветрие, и пока оно не пройдет, машинистам приходится сторожиться. Кому ж охота... и душа человеческая, считай, из-за тебя на небо вспорхнула, и поезд поуродован, и рельсы, и отмывай потом это все, и рейс сорван...
Как ни крути — плохо!
Элисон дурью маяться не собиралась, так что ехала спокойно, отчего и машинист успокоился. А кто-то другой, видимо, нет. Поезд ехал мимо, когда на одной из площадок появилась некрупная человеческая фигурка, прыгнула, не задумываясь, покатилась по насыпи... дверь моталась недолго, на площадку выскочили еще двое, но сделать уже ничего не могли. Кинулись внутрь, но...
Даже останавливать поезд — бесполезно.
Пока они до машиниста добегут, знаете, сколько поезд пройдет. Осталось только место заметить и вернуться с ближайшей станции.
Элисон обругала себя идиоткой, и... и закономерно направила рамбиль к прыгуну. Интересно, он там себе ничего не сломал?
Ну, дура она, дура.
Но куда ж способности-то денешь? От него таким отчаянием шибало... от преследователей только азарт шел, а вот от парня... для него это было вопросом жизни и смерти. И как тут не помочь?
Ах да. Она дура. Но это она уже говорила.
* * *
Мужчине было не больше двадцати пяти лет.
Молодой, среднего роста, черноволосый и черноглазый, но не довернец, у тех черты лица достаточно характерные, одни носы чего стоят. Одет бедно и не слишком опрятно, хотя что там поймешь после прыжка с поезда.
Элисон остановила рамбиль рядом с ним.
— Помощь нужна?
— Нужна, — с некоторым замедлением отозвался парень. — Если я жив...
Элисон окинула взглядом его ауру.
— Жив. И даже ничего не сломано.
— Думаешь?
— Или пробуешь подняться — или сиди дальше, пока те двое не вернутся.
— Их четверо, — буркнул парень, но на ноги начал подниматься. — Спасибо тебе.
— Пока не за что. Садись. Тебя как зовут?
— Алан Юрлих. А ты?
— Элисон Баррет.
— Ты живешь в Левенсберге?
— Да. Я по работе ехала, — не стала скрывать Элисон.
— Скажи, а ты можешь потом привезти меня в Левенсберг и высадить... ну, хоть где? На окраине, к примеру? Дальше я и сам постараюсь дойти?
— Могу, — даже не задумалась Элисон. — Но, если ты мне откровенно расскажешь, что это было. Чего они за тобой гоняются?
Алан пожал плечами.
— Потому что отец моей девушки — старый козел, а ее жених — тоже козел, но молодой.
— А ты кто? Горный благородный баран? — не выдержала Элисон.
Алан надулся, но рамбиль подскочил на очередном камешке, и возмущенный вид куда-то делся. Парень аж от боли ойкнул.
— Ну...
— Рассказывай, давай. И врать не советую, я маг. Не самый сильный, но на тебя моих способностей хватит.
Нечестно?
Но очень любопытно! Женщина Элисон, или уже где? Как тут не сунуть нос в чужие дела?
Алан подулся еще с минуту, и сменил гнев на милость. Что ему еще оставалось?
— Я... я вообще не Боги знают что. Я по специальности пока подмастерье, сапоги делаю. Ботинки там, туфли, всякое прочее, но мастер меня хвалит, я могу и в гильдию вступить, и в первые ряды выйти.
— Да?
— Не веришь? Сама смотри!
И ведь вытащил ногу же, чтобы показать высокий ботинок на шнуровке. Элисон остановила рамбиль и пригляделась.
Она не знаток, конечно, но даже сейчас, через слой грязи, видна и аккуратная выкройка, и ровные швы, и тщательная проработка деталей, и выделка кожи...
— Пожалуй что. За это теперь преследуют?
— Нет. Мне еще с полгода до испытания, потом могу в Гильдию. С мастером уже договорено, он меня отпустит и рекомендацию даст, деньги на взнос есть, первое время я с мастером и буду работать. Он у меня уже старый, он просто мне хочет всю клиентуру передать...
— А, вот оно что.
Это бывает. Если мастер на покой уходит и выбирает того, кто его заменит. Дело житейское.
— Ну да. Со временем я у него и мастерскую выкуплю... в рассрочку, но им с тетушкой Фридой так и лучше будет. Я с ними и жить буду, наверное.
— Нормальная жизнь, — одобрила Элисон. — Где подвох?
— В Мире. То есть Миранде Цоффер.
Элисон сдвинула брови. Где-то она это имя слышала, но вспомнить сейчас не удавалось, и она решила послушать дальше.
— Миранда, она ко мне пришла туфельки заказывать. А потом ботинки. И тапочки...
— А на шестнадцатой паре обуви вы поняли, что друг другу понравились, — съязвила Элисон.
Алан пожал плечами.
— Примерно так. Я и не думал, что такая, как она... она дочка Дориана Цоффера, у нас это величина. Деньги у него есть, ну и...
— И для дочки он хочет самого лучшего? И точно не тебя?
— Ага. Он ее с Леоном Ройером сводил, а Леон этот, между нами, ей вообще не нужен.
— Почему? Косой, кривой, тупой?
— Нет. Просто он такой... папин-мамин сын. Что родители скажут, то он делать и будет.
— Хммм...
— Они с Мирандой дружили, но и только, а тут мы с ней встретились. И родители начали давить со свадьбой. И мы решили полгода подождать, а потом, как я членом гильдии стану, там мы с ними и поговорим.
Элисон кивнула.
— Понимаю. А вас раньше увидели? Или что?
— Нашлись доносчики. Ну и Цоффер взбесился, дочь отослал к своей сестре, она в Левенсберге живет, а меня в тюрьму.
— Даже так?
— Обвинил в краже, понятно, что все это вранье бессовестное, не нужен мне его кошелек. Там и дело-то не заводили! Мне полицейский сам сказал, мол, не надо на чужих невест зубки точить, Леон за ней сюда поехал, а я посижу, пока они не поженятся. А потом могу проваливать хоть куда, никому я не интересен.
Элисон только головой покачала. Парень не врал, это она чувствовала. Но подход-то откровенно свинский. Даже по отношению к родной дочери.
— Ну я и того... удрал. Зайцем, на поезд, и сюда, к Миранде. Полицейские за мной, я от них, им Дорик Цоффер денег отвалил, но я-то все равно увидел, и решил прыгать. Авось до Миранды доберусь и пешком. Она тут у тетки живет, может, слышала про такую? Арисса Слифт!
— КТО?! — ошалела Элисон.
Руль она бросила, и никуда не вписались они просто чудом, рамбиль завилял, и девушка едва успела перехватить управление до того, как они уехали на железную дорогу. Или в канаву.
Скрипнул зубами Алан Юрлих, его больно тряхнуло, и все недавние ссадины, ушибы и царапины снова заныли.
— Осторожнее!
— Извини. Просто... ты уверен?
— Да! А что не так?
— Просто я ее знаю. А вот племянницу... погоди-ка!? Миранда Цоффер?! — Элисон припомнила то, что рассказывала рена Астрид, и сощурилась. — А она не с тобой сбежала?
— Чего?!
— Того. Арисса Слифт и про племянницу рассказывала, и про ее побег! И вроде как, все считают, что она сбежала с тобой!
— Но нет же!
— Тогда с кем и куда она могла удрать?
— Да не могла она удрать! Она меня любит! Она ждать обещала!
— А про тюрьму она не знала?
— Откуда? Думаешь, папаша ей написал?
Элисон задумалась. Ну, так-то... она бы написала? Конечно, нет, зачем это ей творить из парня мученика и героя в застенках?
Надо полагать, этот Дориан Цоффер не глупее Элисон. Вот отправить сюда того парня Миранды, которого он наметил ей в мужья — логично, рассказывать о заточении Алана — НЕлогично.
— Или она сбежала сама, или попала в беду, — логично подвела итог размышлениям Элисон. — И, если с ней беда, ее и искать не будут. Сейчас папаша телеграфирует, что ты сбежал...
— Они решат, что мы вместе...
— И даже если ты сейчас пойдешь в полицию и заорешь, что это не так... лучше тебе не будет. У Ариссы Слифт сыночек — полицейский.
— Б....
— Эй, я тебе не девка из подворотни, придержи язык!
— Прости пожалуйста, — как-то очень легко Алан и Элисон перешли 'на ты'. Вообще, сложно соблюдать политес перед человеком, которого ты подобрала чуть ли не в канаве. Или перед тем, кто тебя спас. — Что же мне теперь делать?
Элисон вздохнула.
— Плакал мой выходной.
— П-почему?
— Потому что тебя надо пристроить. Подумай сам, привезу я тебя в Левенсберг, как скоро ты кажешься в тюрьме?
— Через пару дней. И Миру никто искать не будет!
— У всех своих забот хватает. И кстати, ты сам-то представляешь, как ее искать?
— Эмммм... нет?
Элисон закатила глаза.
— А КАК ты вообще себе это видишь? Ладно, поживи пару дней у ребят, а дальше будет видно, куда идти и что там делать. Может, тебе что-то в голову придет. У Миранды не могло быть тут подруг, приятелей... да хоть кого? Могла она просто от Ариссы Слифт сбежать?
— Она тут и не была ни разу.
— У меня еще две точки. Едем, снимаем кристаллы — и к ребятам.
Накрылась ее поездка на рынок.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
