|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Глава 2
Элисон едва не мурчала от удовольствия, расправляясь с омлетом. Рена Астрид только что ее по голове не гладила.
— Бедная девочка! Кошмар какой...
— Да, не хотелось бы еще раз увидеть, — Лисси поежилась, но взяла себя в руки, и рене все рассказала. И как вошла, и как увидела, и как упала.
Астрид внимательно слушала.
— И ты никого-никого не видела?
— Вообще никого. Надо бы сегодня сходить в библиотеку еще раз.
— Зачем?
— Книги-то я там оставила свои! А они за мной числятся, и в карточке записаны, мне потом за них платить придется?
Рена Астрид задумалась.
— Это нехорошо. Слушай, а зачем тебе ходить? Я Розанну попрошу, она их просто тебе принесет.
— Розанну?
— Да, это моя подруга, она в библиотеке убирает. Подрабатывает так по вечерам, там дел-то, тряпкой махнуть пару раз.
Элисон навострила уши.
— Ой, а можно? Я лучше ей чуток доплачу, а она мне книги принесет. Или хотя бы их из карточки вычеркнет, как лучше будет? Я не думаю, что быстро найдут нового библиотекаря? Но и потом — что мне? Платить за них? Денег жалко!
— Уверена, не найдут, — вздохнула рена Астрид. — Ты чем сегодня собиралась заниматься?
Элисон задумалась.
Ну... если так получилось, можно и к ребятам съездить, с ними посоветоваться. Или нельзя?
Спина болела. Ушибленный копчик недвусмысленно сообщал, что если некоторые безответственные девчонки взгромоздят его на велосипед, мало им не покажется. Тут и мазь с магическим компонентом не поможет.
— Я бы дома побыла, — решила Элисон. — Может, вам чем помогу? Сил нет двигаться, лежать хочется... конечно, шевелиться надо, чтобы синяки разошлись, но я лучше тут, на кухне пошевелюсь?
— Ну, давай так и поступим. Посиди сегодня дома, мы с тобой будем лечо делать и салаты в банках, а я мальчишку пошлю к Розе. Пусть приходит в гости, посплетничать о том, о сем...
— Вообще замечательно, — захлопала в ладоши Элисон.
— Вот и договорились. Устраивайся поудобнее, я тебе сейчас овощи выдам и покажу, как что чистить и резать, у тебя ручки ловкие, не то, что у меня. А сама банками займусь, их стерилизовать надо будет.
— Сделаю, — согласилась Элисон. И удобно устроилась в кресле.
А почему в кресле нельзя чистить овощи? И спина в нем почти не ноет...
* * *
Сара посмотрела на себя в зеркало.
Очаровательна.
Хоть справа, хоть слева, хоть кто смотри, хоть как! Золотые локоны падают на плечи, черный цвет оттеняет безупречную кожу, громадные глаза, словно слезами наполнены — кто посмеет ее не пожалеть? Сразу видно — прекрасная женщина в глубоком отчаянии и тоске. У нее траур.
Она потеряла мужа.
Нет-нет она его не любила, вот еще, но она была покорной отцу дочерью, она выполнила свой долг перед семьей, и теперь может быть счастлива. Хорошо звучит?
Идеально!
Вот так она Робину и скажет.
А он поверит, вот в этом Сара и не сомневалась. Неужели кто-то может не поверить — ЕЙ!?
Робин всегда ей верил, даже когда она врала уж вовсе нагло. Ладно...признаемся честно, из всех ее поклонников он был самым выгодным. И самым приятным тоже. Сара отлично знала, что замуж ее выдадут по желанию отца, да и сама по этому поводу особо не страдала. Это же отец! Он лучше знает, кто ей подойдет. То есть — кому можно продаться повыгоднее, и где попросить побольше.
Сара же никого не любила, она вообще не подозревала, что есть на свете такое чувство. Изображать могла, признаваться, говорить, но вот чувствовать? Она и сына-то не любила, и не только потому что он был копией отца! Артистично изображала все положенное, благо, пять минут в день — не труд, а потом деточку можно и нянькам отдать, пусть сами разбираются.
А любить мужчин? И вовсе смешно!
Сердце Сары было занято навеки — самой Сарой. Никому другому в нем места не нашлось бы. Никогда. Но сказать-то можно что угодно, главное, чтобы звучало убедительно.
Показал отец на Робина? Отлично, Сара занялась Робином. Правда, единственный раз она не сдержала отвращения, когда увидела, во что он превратился. Омерзительное зрелище! Вот чего он полез под эту лавину? Можно подумать, без него бы не справились.
И не справились бы — кому есть дело до жизней всякого быдла? Вслух Сара ничего подобного не скажет, конечно, да и ни к чему. Хватит истерики, которую она устроила в госпитале. Отец все же раздумывал выдать ее замуж за Робина, и Сара осталась бы богатой вдовой героического мага, могла бы остаться, но... тут уж физиология вмешалась. Когда Сара видела вот это все, обезображенное, искалеченное, ее просто начинало тошнить.
Какое уж тут изображение нежных чувств? *
*— не утрирую, у меня есть знакомая, которая хотела стать медиком, но в морге ее начинало тошнить, при виде внутренностей становилось плохо... не повезло. Прим. авт.
Отец вздохнул, и ткнул пальцем в Феликса Бахмана.
Нельзя сказать, что Саре понравился брак. Если уж честно — муж вызывал омерзение, супружеские обязанности — тошноту, от одного голоса супруга открывалась мигрень, но это Сара могла перетерпеть. Зная, что скоро она станет богатой вдовой, терпеть было вдвое легче.
И вот! Свершилось, наконец! Муж мертв, и Сара испытывает только чистую и искреннюю радость от этого факта! Кончилась ее каторга! Теперь ей надо заслушать завещание, а потом...
А потом она сможет пожить для себя. Сара искренне надеялась, что покойный супруг оставил ей достаточно денег.
Робин? Зачем ей нужен искалеченный маг?
Ну... сейчас он вроде, как и получше выглядит.
Да-да, Сара его видела в библиотеке. Точнее, когда он туда заходил. Конечно, Робин многое потерял со всеми этими противными шрамами, но он импозантный, богатый, и не маг, и умирать не собирается, так почему бы и нет? В таком виде она его потерпит... наверное. Надо еще при встрече проверить. Сара обязательно этим займется после оглашения завещания.
У Робина есть один громадный и неоспоримый плюс: он богатый. И ее любит. И вообще... почему она должна жить без мужа, если можно — с мужем? Сара была уверена, что создана для поклонения, почитания, восхищения, ну и вообще — ей самой, что ли, думать о всяких приземленных вещах вроде счетов из лавок?
У женщины должен быть муж. Или сын. Или еще кто-то, кто будет решать эти проблемы. А Сара взамен обязуется быть милой, приветливой и украшать жизнь 'везунчика'.
Сын слишком мал, так что надо еще раз выйти замуж. Робин подходит.
Сара бы и от более привлекательной добычи не отказалась, но... Бахман ей репутацию сильно подпортил. Вкусы у него были специфические, а самое печальное, что он любил обо всем, что у них в спальне происходит, приятелям рассказывать. Вот мерзотнее болтливого мужчины просто нет ничего! Но что могла сделать бедная Сара?
Когда муж, получив ночью свое, уходит в клуб, а там в подробностях делится с друзьями, так, со вкусом, с расстановочкой... кому нужна женщина, которую и вдоль, и поперек обсудили?
Проклятые лицемеры!
Ладно бы хоть молчал, негодяй, но...
Сара стиснула кулаки, и заставила себя расслабить мышцы лица. Вот еще морщинок ей не хватало!
Завещание.
И Робин. У которого есть и еще один плюс — он в клубы не ходит!
Зеркало с насмешкой смотрело на такую красивую и такую холодную женщину...
* * *
Спокойно порезать овощи на салатики Элисон не удалось. Для начала примчались Лернеры. Фабиана не было, его отец отправил долечиваться, но сам Рубиус приехал, и его супруга, и тут же бросились обнимать Элисон.
— Детка, ты как?
— Спасибо, — Лисси было откровенно неловко, но ладно уж, потерпит! — Все в порядке, так, спину ушибла.
— Я был в полиции, — Рубиус предпочитал конкретику, а не утешения, которыми занялась его супруга. — Мне сказали, что тебя ни в чем не подозревают. На твоем месте мог бы оказаться любой житель города, тебе даже повезло, что ты не столкнулась с убийцей. Но если что, немедленно сообщи мне. Понятно?
— Да, конечно. Но я просто оказалась не так и не в то время.
— Полиция у нас хорошая, разберутся. Я их простимулирую, — взмахнул тростью Рубиус.
— Я уверена, — улыбнулась Элисон. — как дела у Фабиана?
— Прогноз благоприятный, думаю, весной он уже будет дома.
— Это замечательно! — порадовалась Лисси.
Летиция пристально посмотрела на девушку, но нет. Элисон говорила ровно то, что думала. Она не питала никакого интереса к Фабиану, она не думала о нем, как о мужчине, просто — человек выздоравливает, это хорошо.
— Лисси, может, ты пока к нам переедешь? — предложила рена Летиция.
Рена Астрид уперла руки в бока.
— Зачем это? И вы ж, рена, за городом живете, как девочка оттуда будет на работу ездить?
— Рамбиль предоставлю, — взмахнул тростью Фабиан.
Элисон задумалась.
Потом уверенно покачала головой.
— Умоляю, рент Лейтнер, рента, не обижайтесь на меня. Я бы с радостью приняла ваше приглашение, но в силу некоторых обстоятельств, мне лучше оставаться здесь.
Рубиус пожал плечами.
— Ты уверена, детка? Все же у нас тебе будет безопаснее. Если убийца решит, что ты его видела, или слышала...
— Увы — не видела. Но если придет, не откажусь повидаться, — Элисон неловко повернулась, и поморщилась от боли в спине. Определенно, не откажется.
Голову оторвет негодяю! Прошлый раз она просто испугалась трупа, а вот самого убийцы... ладно! Сначала из него тоже можно сделать труп, а потом уже испугаться.
Рубиус кивнул.
— Ладно. Я не стану настаивать, но приглашение остается в силе. И сейчас мы с тобой еще раз съездим к лекарю.
— Да все будет в порядке...
— Вот и хорошо. Но дай нам в этом убедиться, — отрезал Рубиус.
Рена Астрид кивнула.
— А вот это правильно. Неудачно так девочка упала, сразу видно! С магической мазью должно было все еще до утра пройти, а она, вон как, мучается. Сделайте милость, рент, свозите?
— А овощи?
— Подождут, не убегут. Нет у них ног.
Элисон скрипнула зубами, и встала из кресла. Кажется, отвертеться не удастся. Рена Летиция тут же подхватила ее под руку, и потянула к рамбилю.
— Пойдем, детка. Где твой плащ? Вот этот?
— Да.
— Вот и отлично. Лисси, я понимаю, вопрос может показаться несколько неуместным, но... тебе точно не нужна помощь?
Элисон вздохнула.
— Я справлюсь. Это очень неприятное происшествие, но я справлюсь.
— Если понадобится помощь — только скажи. За сына я тебе век обязана буду.
— Я обещаю не молчать. Но только если не справлюсь сама.
Что характерно, обе женщины говорили не про убийство библиотекарши. Но отлично друг друга поняли.
* * *
— Ваше высочество?
— Карла, мы сейчас едем в столицу — ненадолго, и возвращаемся в Левенсберг. Я возвращаюсь, вы — как сами решите.
Каролина Манангер задумалась. Впрочем, ненадолго.
— Ваше высочество, я пока не могу сказать ничего определенного, мое решение будет зависеть от приговора его величества.
Дамиан кивнул.
— Если он будет в вашу пользу?
— Мне надо будет срочно вернуться домой, и наводить там порядок. Чтобы отец не нанес лишнего вреда МОЕМУ имуществу.
— Если не в вашу? Хотя скажу сразу, я приложу все усилия, чтобы дело решилось в вашу пользу, Карла.
— Спасибо, ваше высочество. — Каролина уже понимала, что это не для ее успокоения, это не красивая фигура речи, Дамиан сказал ровно то, что думает. Она успела достаточно пообщаться с принцем. Правда, особой симпатии так и не возникло. Дружеские чувства — безусловно, им хорошо разговаривать, вместе пить чай, шутить над чем-то, да даже государственные дела обсуждать, которые можно. Но это именно отношения двух друзей. А вот так, чтобы пальчики поджимались, и теплые волны по позвоночнику расходились, такого не было. Зато все чаще Карла вспоминала одного симпатичного мага, потерявшего силу. Матео Эдер... было в нем что-то такое.
Каролина сама не знала, как это сформулировать, но... не красавец? Не маг? И все равно, рядом с ним просто хотелось быть. Если с Дамианом хотелось разговаривать, то рядом с Матео ей вдруг захотелось просто сесть рядом, прижаться, и молчать. И чтобы тишина — одна на двоих.
Много это или мало?
Она сама не могла ответить на этот вопрос.
— Не стоит благодарить, Карла. Я обещал помочь — я помогу. Тетушка, опять же, просила, да и вы мне нравитесь. Как друг, не думайте чего дурного.
Карла кивнула. И аккуратно положила первую дощечку на мостик взаимопонимания.
— Девушек может быть много. И мужчин тоже. Но верных друзей много не будет никогда.
— У королей не бывает друзей, у них есть просители — и служивые люди. Увы, Карла.
— Я надеюсь, что меня нельзя будет отнести к первым. А ко вторым... не знаю. Служить Короне я буду верно — всю свою жизнь.
— Карла, мне достаточно будет, что у вас все сложится хорошо. Вы умница, замечательная девушка, и я буду рад за вас.
Карла кивнула.
Да, и вот так бывает.
Два человека, пусть мужчина и женщина, но не хочется им друг с другом в кровать. Им просто хорошо вместе. Общаться, дружить... они это понимают, и не претендуют на большее. Она — точно не будет что-то просить. Не надо. Слишком легко потерять то, что ценнее любых денег — дружбу и симпатию.
Карла никак не могла увидеть мужчину, своего мужчину в Дамиане, а его совершенно не тянуло к Карле, как к женщине. И хоть ты лоб себе разбей, не получается! Красивая, привлекательная, да и Дамиан тоже на внешность не жалуется, а вот не совпадают две детальки. За косичку ее потаскать, как младшую сестренку — пожалуйста! Но что-то более серьезное — никак. Хорошо, что она это понимает, и не обижается.
— В столицу, ваше высочество?
— В столицу, Карла. И как друг — можете называть меня Дамиан.
— Хорошо, Дамиан, не стану отказываться. И заметим — я ни о чем не просила.
Дамиан не удержался, и все же дернул ее за длинный рыжий локон. Ох уж ему эти женщины! Невероятные создания!
* * *
Разговор с родственниками жертвы — это всегда тяжело. Даже если ты уже четверть века в полиции. Даже если и больше!
Все равно. Видишь эти глаза, видишь непонимание, боль, отчаяние — за что?! Почему жизнь оказалась так жестока? Почему отняла у нас близкого человека?
Невесело было в доме Ламарров.
Занимался организацией похорон муж, жались к бабушке дети. Во дворе мрачно рубил дрова дед. Вот, с него и начали разговор.
— Рент Ламарр, вы нам время не уделите?
— Уделю, отчего ж нет, — Этан Ламарр воткнул топор в колоду, и кивнул Ноэлю на удобно уложенные бревнышки. — Тут присядем, покурим? Моя в доме дымить не разрешает, ругается. Занавески ей воняют, понимаешь, и детям вредно.
— Так и правда, вредно же, — хмыкнул Ноэль.
— Потому и не спорю, но и отказаться не могу. Дымлю, вот, потихоньку, — Этан принялся набивать трубку. Высек огонек, умело прикурил, Ноэль вдохнул запах душистого табака.
— Хороший сорт.
— Сам смешиваю. Несколько покупаю, того поменьше, другого побольше, вкусно получается.
— Даже мне нравится, уж на что я не любитель.
— Тем лучше. Задавайте вопросы, рент. Я ж понимаю, что надо.
— Ну а раз так... что вы про невестку скажете, рент Этан?
Мужчина покривился.
— Дрянь баба. Чего про нее еще говорить... моя б воля, я бы со всеми поступил, как с выпускниками Королевского института, запретил жениться лет до двадцати пяти. Мужчинам так точно, а то и подольше. Бабам можно пораньше, лет с восемнадцати — двадцати, а мужикам рано хомут на себя надевать точно ни к чему.
Ноэль молча слушал. Ясно же, накипело. Пусть высказывается.
— Густаву еще двадцати не исполнилось, когда он эту шшшш... стерву в храм повел. Как я его уговаривал! Подожди, ничего страшного, ну хоть пару лет потерпи... нет! Уперся! Уведут у него Мелани! А кому эта шшшшшвабра нужна? Когда у ее родителей семеро по лавкам, папаша во все дни не просыхает, а мамаша прачкой работает? Просто — кому? И ее бы судьба белье стирать, да колотушки получать, но вот, наш дурачок ее увидел, а она, не будь дура, и вцепилась, что та гиена.
— Ну, может, любила?
— А чего ж кошелек-то с деньгами не любить? У нас семья не бедная, я хоть и дымлю, а капли в рот не беру, и все в дом, все себе, все для жены и детей. А эта зараза пролезла...
— У вас не один сын?
— Сын, две дочери. Сына женили, начали дочерей замуж выдавать, так эта холера сына накрутила, он размером приданого возмущаться начал. Хоть и было все давно определено, что кому достанется. Но вот же ж! Чего это девочкам так много выделять, пусть их мужья содержат... а если муж не ахти какой окажется? Свой капиталец всегда быть должен, и независимость тоже. Вот, тогда мне первый звоночек и прозвенел. Детей она родила, не поспоришь. Вокруг мужа — Гуся — Гуся. А вот пото-ом... Это Гуся... вот уж как назвала, так и получилось, этот дурачок был уверен, что Мелли белее лилии, а она ему такие рога наставила, хоть ты деревья в лесу бодай. Никем не брезговала!
— Даже так?
— Ничего не скажу, хитрая стерва, осторожная. Но не до конца паскудство свое продумала, она на работу устроилась, там любовников и принимала. Или сама в обед выскользнет, или к ней кто придет, а она дверь на замок... ну и так исхитрялась. Моя, кстати, знает. И одна из дочерей тоже. А вот Гуська даже не догадывался.
Ноэль нахмурился.
Второй раз уже? И так демонстративно это подчеркивать? Ну...
— Вы уверены? Доброхоты всегда найдутся, расскажут...
— Это-то да. И находились, и рассказывали, но вы сами с ним поговорите, сами и поймете.
— А с кем гуляла Мелани. Может, хоть имена знаете?
— Из последних, вроде у нее Марко Вебер отметился. А может, и еще кто. Я ж свечку не держал, к чему оно мне надо?
Ноэль выразительно посмотрел на Этана. К чему? Да хоть знать, откуда неприятностей ждать! Не?
Как хотите, рент Ламарр, не похожи вы на дурака, который голову в песок, а голым задом всем опасностям навстречу — вдруг пронесет? Сын, может, и хлопал ушами, а Этан знать был обязан. Рент Ламарр взгляд понял и покривился.
— Понимаешь, Ноэль... ничего, что я так, по возрасту-то мы примерно равны?
— Да хоть горшком назови, только в печку не ставь.
— Вот. Меня Этаном можно, если что. Не хотелось нам с сыном ссориться. Младшая наша, Далия, попробовала ему глаза открыть, и вусмерть разругались. Мы их, конечно, потом помирили, но осадочек остался. Если б и мы ему сказали... поверил бы? Не поверил? Не знаю, Мелли — хитрая гадина была, кому хочешь голову заморочит. Но так мы хоть рядом, и она нас чуток побаивается, все же я им деньгами помогаю, жена моя с внуками, а когда б поругались, Мелани без пригляда и вовсе бы вразнос пошла. Не Гуське ж за ней смотреть! Он хоть и муж, но в шорах!
И с этим спорить было сложно.
Да, такое тоже бывает, когда муж или жена узнают последними. И остается им эта горечь на всю жизнь, а то и ломаются от такого известия, спиваются, смерти ищут: по-разному бывает. Ноэль и не такого насмотрелся. И ведь криком кричи, не услышат такие 'любящие' нормальных слов, будут думать, что их 'невинность ходячую' кто-то оболгать решил, перессорятся со всеми... и воют потом на пепелище, волками воют.
— А подруги у Мелани были? Хоть какие?
— Сестра ее, вот ее подруга. Мелли ей поспособствовала, выдала замуж за одного из друзей Гуськи, но там то ли сестра поглупее, то ли родня поумнее... не слишком-то они ладно живут. То Эмма прибежит поплакаться, то Мелли к ней идет. Если кто чего и знает, то точно — сестричка.
— Эмма?
— Келлер. Эмма Келлер, да они тут неподалеку живут, в двух улицах.
— Понятно. Спасибо, рент Этан.
— Было б за что. Хоть и нехорошо так говорить, а только я бы убийце пива поставил. Такую он пакость с нашей шеи снял... Гуська поплачет, да и успокоится, знаю я сына, мать уж и девчонку ему приглядела хорошую, приучим помаленьку, детей воспитаем, в люди выведем.
— Нехорошо, — согласился рент Ноэль, не сильно осуждая старика. Кому-то не нравится? Ну, пусть вашему сыну рога наставляют, посмотрим тогда, как вы невестку обожать будете.
— Знаю. Но... какая ж она гадина... была! Хитрая, изворотливая...
— Видимо, не настолько.
— Да и ладно! Без нее всем лучше будет. И детям тоже. Знаю, что ты скажешь, нехорошо их матери лишать, а только что это за мать, которая ими и не занималась никогда? Моя все время с детьми, и после школы они к нам бегут, и ужином мы их кормим, и только после ужина они домой идут, и то с неохотой. Мелани их родила, чтобы мужа привязать, но не занималась никогда, и не любила, и настоящего тепла они от нее не видели. У старшего аппендицит случился, так кто, думаешь, обнаружил? Кто его в больницу вез, кто с ним в больнице лежал? Не мама, не папа...
Ноэль кивнул.
Ну, когда так, глупо от Ламарров сожалений ждать. Похоже, убивать они не убивали, но тому, что пиявка отвалилась, порадуются искренне.
— Дай Боги, чтобы второй раз вашему сыну больше повезло, чем в первый.
— Сам за это молиться буду.
— Может, вы мне супругу сюда позовете? С ней поговорю? А потом и с вашим сыном? Чтобы детей не тревожить?
— А и позову. Спасибо, рент.
— А сами потом приезжайте в участок. Оформлю протокол, почитаете, если все правильно — подпишете. Хорошо?
— Конечно, рент Миттермайер.
— Ноэль.
— Конечно, Ноэль.
* * *
Супруга Этана невестку тоже не любила. И даже половины того, что знал ее супруг, не знала. Оно и понятно, когда на тебе дети висят, да и муж следил, чтобы она в эту грязь не сильно лезла. Ни к чему. Это он мужчина, а женщины существа хрупкие, нервные, подерется его Мия с Мелани, поди потом, растащи. А ведь может и вцепиться в волосы, за сына-то еще как может.
Так что нового Мия Ламарр ничего не рассказала.
И настало время Густава Ламарра.
Пришел, сел на бревнышко, посмотрел зло.
— Ну, задавайте вопросы.
— Чего тут спрашивать? — философски пожал плечами рент Ноэль. — Вы жену не убивали?
Если бы и были у него раньше сомнения, то сейчас они точно отпали. Рент Густав аж с бревна навернулся.
— ЧЕГО?!
— Вот, уже проще. Не убивали, значит?
— Да я... да Мелли... я ее любил!!!
— А она вас?
— И она меня!
И так это уверено было сказано, что Этана Ламарра рент Ноэль понял аж до глубины души. Действительно... хоть говори, хоть не говори — не поверит. Попробовать разве?
— А могла ваша супруга быть вам неверна?
И опять удивленные глаза. Искренне, видывал рент Ноэль разное, потому и отличать научился. Этот — не врет, не играет, не сыграешь так-то. Не получится.
— Да вы что — рехнулись?
— Значит, вы к супруге в обед на работу заходили?
— Н-нет...
— Точно — нет?
Под строгим взглядом рента Ноэля Густав покраснел.
— Ну... я хотел, но не успел. У нас обеденное время совпадает, вот, я хотел с работы удрать, да ненароком ренту Финкель с ног сбил, пока на место ее вернул, пока то да се...
— Ренту Финкель?
— Элизабет Финкель. Бетти, ее все так зовут.
Рент Ноэль пометил себе новое имя в блокнотике.
— Бетти Финкель... она у вас кто?
— Секретарь директора.
— Ага. И кто с кем столкнулся?
— Я по лестнице бежал, ну и задел ее, — не понял Густав.
— Ага, ладно... тут как получилось, рент. У вашей супруги незадолго до смерти с кем-то БЫЛО, — выделил голосом Ноэль.
— Было? — не понял Густав.
Ноэль не стал церемониться, да и объяснил, и что было, и в какой позе.
Густав сжал кулаки, каждый, размером с голову ребенка.
— Вы... серьезно?! Эта мразь не только убила мою жену, но еще и изнасиловала?!
Рент Ноэль еще яснее понял Этана. Действительно... если такая первая мысль. Куда уж тут правду доносить, если разума давно не осталось! Он бы жену под мужиком увидел, и тогда оправдание придумал. Вот, уже сообразил!
— У нее на теле ни синяков, ни ссадин.
— Значит, ей ножом угрожали, — даже не засомневался Густав. — Найдите подонка, рент! Умоляю!!!
— Найдем, — согласился рент Ноэль.
Густав кровожадно засверкал глазами.
— Я хочу, чтобы он болтался на виселице!!!
— Мы все этого хотим, осталось его найти, — отмахнулся Ноэль. Задал еще несколько вопросов, и отправился к сестре убитой. Говорите, Эмма Келлер?
Вот и отлично, расспросим Эмму.
* * *
— Лидия!!!
Риберто искренне гневался. Ну что это такое?! Только-только от глупости своей пролечили супругу, и вот — опять?
Лежит, страдает, лицо в два раза опухло, даже говорить ей, бедной, сложно. И это при том, что королева! Ей-то самые лучшие лекари и маги доступны, но поди ж ты!
— Берто, не ругайся, пожалуйста. Я не знала, что так получится!
— Не знала она! Лидия, сколько можно гнаться за молодостью?! Ты пойми, моложе ты не станешь, и я тебя люблю такой, какая ты есть!
— Старой...
— Глупая! Я тоже не молодею!
— Берто... я правда больше не буду!
Риберто не верил.
— Еще раз такое повторится, я к тебе телохранителя приставлю. Поняла?
Лидия опустила ресницы.
Но кто ж мог подумать, что так получится? Ей просто рекомендовали совершенно замечательный крем с вытяжкой из яда зеленой агавы!*
*— животное придумано автором, но нечто подобное и у нас процветает. Прим. авт.
Вот, если им пользоваться, то лицо станет гладким, свежим, уйдут противные пигментные пятна, разгладятся морщины...
Идея-то была прекрасна. Подкачала или агава, или Лидия — кто ж их знает? Но у Лидии развилась такая аллергия, причем, мгновенно, что едва спасти успели. Удушье кое-как убрали, а вот лицо пока осталось. Распухшее и покрытое красными пятнами. *
*— анафилактический шок от супер-кремика, тоже бывает. Особенно когда инструкция на китайском, а мажут его по-русски. К примеру. Прим. авт.
Лидия страдала, Риберто ругался... вот ведь бабы! Совсем ума нет в погоне за красотой! Но что тут поделаешь? Оставалось только сидеть и утешать супругу, которой было и плохо, и больно, и дышать трудно... если б она еще в это время не думала, чем еще намазаться, чтобы помолодеть, вот бы здорово было! Но иллюзий Риберто давно уже не питал.
У каждого человека своя дурость. У супруги — вот, такая, главное, чтобы это плохо не кончилось.
* * *
Рену Ламарр Ноэль видел. Даже одобрял.
Чего уж там, красотка, вся такая видная, статная, есть, за что подержаться и на что полюбоваться. А вот ее сестру раньше не встречал, и увиденное его не обрадовало. Если рена Ламарр была хороша собой, то у Эммы Келлер все впечатление портила бугристая, прыщавая, воспаленная кожа. Явно она пыталась что-то сделать, привести лицо в порядок, но оставались и рытвины, и язвочки... то ли кожа не та, то ли средства плохие.
Жидковатые темные волосы, расплывшаяся после родов фигура... до сестры ей было, как до Империи на четвереньках. И если Эмма это понимает...
Рент Ноэль расплылся в самой ласковой улыбке, которую смог выдавить.
— Рена Келлер, примите мои соболезнования.
— Да, Мелли, — всхлипнула Эмма.
— Я полагаю, вы были достаточно близки с сестрой?
— Д-да...
— Потому я и решил навестить вас лично, выразить соболезнования. Уверен, для вас это был громадный удар.
— О, да!
— Сразу видно, что такая умная, тонко чувствующая рена, как вы, глубоко переживает потерю.
— Ах, рент! Если бы вы знали, как мне тяжело!
Все.
Не заткнешь.
Можно расслабиться и слушать, слушать, только поддакивай в нужных местах и сочувствуй. Если женщина начала тебе жаловаться на жизнь, ты все услышишь. Даже то, о чем и догадываться не захочется.
Эмма страдала, она размазывала слезы и сопли передником, при взгляде на который у Ноэля появлялось желание сжечь холеру... да у его жены отродясь таких грязных тряпок не было! Даже на пороге, ноги вытирать — и то почище половичок лежит! И жаловалась, жаловалась, жаловалась...
На ребенка, который попался Эмме под ноги, она просто шикнула — и продолжила сопливиться.
По словам Эммы, жизнь была УЖАСНО несправедлива! Поди еще, найди такое коварство!
Вон она! Очаровательная девушка, достойная всего самого лучшего! А Мелли ей почти даже не помогла! Себе взяла, что получше, а ей подсунула некондицию! Сама замуж вышла, так мужа под себя подмяла, и семейку его, а бедная Эмма живет в доме родителей мужа, и терпит от них каждый день притеснения и унижения, и на работу ее не пускают, и домашним хозяйством заставляют заниматься, и муж ее не любит...
Список претензий был длинен и обширен. Вплоть до того самого передника, который на днях порвался.
Рент Ноэль едва успел язык прикусить, так и хотелось уточнить — не поломалась ли несчастная тряпочка, заскорузнув до каменного состояния? Но в целом все было понятно.
Эмма страдала.
Страдания она свои активно вываливала сестре. И Мелани в ответ только издевалась. Вот ведь зараза какая! Все у нее хорошо, и дом, и работа, и дети, и муж, и любов... ой... ну, то есть и муж тоже. Да...
Увы — поздно. Рент Ноэль вцепился клещами.
— У вашей сестры был любовник? Кто?
Крысиная мордочка Эммы исказилась от злости.
— Любовник? Да их у нее штук... она их регулярно меняла! И ведь находились желающие! Зараза!!!
— А последние? — сощурился рент Ноэль.
— Я откуда знаю? — огрызнулась Эмма.
Рент Ноэль время зря терять не стал.
— А я вот дождусь сейчас вашу свекровь, да ей все и расскажу? Думаю, ей похождения вашей сестры интересны будут, она и вас проверит? Прикрывали вы сестру?
Эмма едва не завизжала со злости.
— Я!?
— Вы, рена. Ну?
Эмма опустила глаза.
А что там...
Прикрывала. И всякое бывало, и с детьми ее сидела, пока Мелани, ну... это самое, личную жизнь устраивала. Искала более выгодные варианты!
Рент Ноэль слушал очередную 'песню зависти'. А что поделать? Вот сестра, она такая, она же хуже Эммы, правда? Но повезло ей больше, это так несправедливо!!! И любовники у нее все такие, и подарки ей дарили хорошие...а с сестрой она не делилась! Так, мелочь какую могла подкинуть, вроде платочка, а зачем Эмме тот платочек? Ей бы денег, да побольше, побольше...
Денег Мелани не давала. А вот про любовников рассказывала, то ли похвалиться хотела, то ли сестру поддразнить, то ли просто с кем-то поделиться. Язык-то длинный, а все время молчать тяжко.
Правда, о последнем любовнике Эмма пока ничего не знала.
Мелани упоминала так, мимоходом, что мужчина горячий и страстный, что он ей предлагает большие деньги, но... за что? И с такими деньгами Мелани сможет даже в столицу уехать.
Рент Ноэль задумался.
Вот объясните пожалуйста, что такого есть ценного в библиотеке? За что там можно предлагать деньги? Это — Левенсберг! Захолустье, провинция, единственное, что тут интересного, что Леон Штромберг тут родился! Все остальное вообще чушь полнейшая... да и Штромберг! Почему тогда в его дом не наведаться, если тебе что-то о нем нужно? Какая библиотека?
Чушь собачья!
Все, что тут есть, давно и в других местах есть, да не в одной стране. А за что тогда рене Мелани предлагали денег? Может, она должна была что-то сделать?
А кто у нее предыдущий любовник был? Марко Вебер?
Хммм...
Может, тут есть что-то важное? Такое, что Ноэлю надо знать? Надо бы расспросить Вебера. И заодно зайти в библиотеку, посмотреть. Может, оттуда видно что-то важное и интересное. Может, слышно... хотя это уж точно по разряду бреда. Это — глухая провинция, чтобы спокойнее найти, еще постараться надо! Но работорговцы же тут завелись?
Но это как раз неудивительно, раз в год и палка — клинок. Еще вопрос — могла Мелани соврать сестре? О, вот тут Ноэль и не сомневался даже, еще как могла. И соврать, и глупостей наговорить, и что-то не так понять... бабы же, одна подлая и злая, а вторая тупая, злая и завистливая.
Мог любовник наобещать с три короба?
Пффффф, да почему бы нет? Бабы любят ушами, вот он в эти уши и лил сиропа от души! Но верить?
Рент Ноэль не знал, стоит верить или нет. Что любовник был, теперь понятно. Но вот что ни имени, ни прозвища, ничего... почему так стереглась рена Мелани? Хотя обычно любила посплетничать с сестрой? Боялась его потерять? Боялась, что бросят?
Но кто-то же должен был что-то видеть?
Определенно, надо наведаться в библиотеку.
* * *
Если бы рент Ноэль захватил с собой Симона, тот бы сразу же возопил: 'Я так и знал!!!'. Потому что в библиотеке обнаружилась Элисон Баррет. И какая-то тетка лет шестидесяти.
Стоят у полок с книгами, что-то обсуждают... а это, между прочим, место преступления! И рент Ноэль его сам вчера лично опечатывал!
— А что тут происходит?
Испугаться его даже и не подумали. Элисон повернулась — и расцвела в улыбке.
— Рент Ноэль! Спасибо вам огромное за выходные! Как ваши дела, как самочувствие?
Рент сдвинул брови.
— Рента Баррет, что тут происходит?
— Да ничего такого, просто я же в библиотеку пришла с книгами, — повинилась Элисон. — Вчера, да...
— И что? — не понял Ноэль Миттермайер.
— Рент Ноэль, а ГДЕ сейчас эти книги?
— А... э...
— Вот! А они за мной числятся. Я за них потом платить должна?
Рент Ноэль как стоял, так рот и открыл. Но ведь и правда же? Как-то они вчера об этом совершенно не подумали?
— Потому вы и пришли?
Элисон кивнула.
— Ну да. Знакомьтесь, рена Лейкман, Розалия Лейкман. Без нее бы эта библиотека давно утонула в грязи и пыли! Даже не представляю, как ей удается поддерживать тут такой потрясающий порядок?
Роза расцвела.
Ласковое слово — оно и кошке приятно...
— И то... рена Ламарр, не тем будь помянута, тряпку в руки взять не могла. Сама свинячит, а я убирай...
Рент Ноэль заинтересованно посмотрел на уборщицу. А ведь и правда... кажется, Элисон Баррет пора объявлять благодарность? Кто знает все?
Да вот они! Уборщицы, дворники, садовники, сотни и тысячи скромных и незаметных людей, которые всегда рядом. А мы так привыкли к визиту, например, мусорщика, что и внимания не обращаем.
Кто-то был? Да что вы, не было никого, только булочник приходил, молочник, мусорщик... но это ж так! Это ж не люди, правда? Словно барьер какой-то у всех в сознании стоит!
Впрочем, это сейчас неважно. А вот другое.
— Рена Лейкман, а часто Мелани Ламарр тут свинячила?
Элисон посмотрела на рену, которая жаждала поделиться информацией, на Ноэля... и мило улыбнулась.
— Я пойду, посмотрю, где книги? Можно? А вы пока побеседуйте!
Ноэль благодарно кивнул. А что Элисон маг — не сообразил. Может она подслушать, еще как может! Этим она заниматься и собиралась. А заодно и посмотреть кое-что.
Полки, книги, пыль, полки, пыль, паук, не так уж хорошо делает уборку Роза Лейкман. С другой стороны, делала бы она ее хорошо, разве бы Элисон вот это заметила? След на одной из полок.
Лежало там что-то, а потом лежать перестало.
А каталог где? Элисон, как девушка читающая, отлично знала, что в библиотеке всегда должен быть каталог. И в него внесены все книги.
Какой тут номер места? Эс — тринадцать — двадцать пять — семьдесят два эр?
Отлично, мы идем к каталогу.
Благо, рент Ноэль занят разговором, да и Роза тоже, Элисон подумала — и дунула на полку. Пыль взвилась в воздух, и полка стала почти чистой.
Не лежало тут ничего.
Не было, вот...
* * *
Ровно через три минуты, Элисон смотрела на каталожную карточку.
Если судить по тому, что было у нее в руке, с полки пропали личные дневники Леона Штромберга, переданные в дар библиотеке его внуком. Но личные дневники вроде бы должны быть в столице? В институте?
А, нет.
Вот, в углу дополнение.
Найдены аккурат через пятьдесят лет после смерти Штромберга. То есть в столицу уже не потащишь, никому до него дела нет, а дома хранить и пыль собирать... сдать ерунду в библиотеку — и забыть раз и навсегда. Наверное, как-то так?
Надо будет наведаться к Штромбергам. Или... ребят попросить?
Вот, наверное, так будет лучше всего.
О чем там говорят Ноэль и Розалия?
— Да водила она сюда мужиков... много кого водила... вот, рент Вебер, который Марко, к примеру, бывал...
— А после него кто?
— Не знаю. Вот с последним она сторожилась, да и не так давно он появился, может, недели две, — вздохнула Роза. — Конечно, со временем она бы расслабилась, но пока еще мало времени прошло. Вот я и не знаю. Только почему-то кажется мне, что это был довернец.
— Довернец?
— Ну... почему-то.
Кто бы выдержал на месте Элисон? Она поправила амулет так, чтобы тот не касался голой кожи, и вышла из-за полки.
— Рена Розалия, простите, я тут услышала. Довернец... не много ли их в наших краях? Скажите пожалуйста, а почему вы так подумали? Может, запах? Или волос какой где прилип? Или платок носовой, к примеру, кто-то потерял... с вышивкой?
И самую малость выпустила щупальца своей силы. Так, чтобы только помочь вспомнить, освежить воспоминания.
— Да, запах, — согласилась рена Розалия. — Я мимо лавки шла с довернскими благовониями, и оттуда вот точно так же пахнуло, как и в библиотеке... вот не сойти мне с этого места! Один в один! Вот я и подумала, что довернец!
— А что за лавка? Где она находится?
— Так 'Аромат желания', это буквально в паре кварталов отсюда, — пожала плечами рена Розалия.
— Знаю я эту лавку, — сориентировался рент Ноэль. — Рента Элисон, вы свои книги нашли? Давайте при мне все и отметим!
Лисси кивнула головой, указывая на конторку.
Вчера кто-то поднял их с пола и сложил стопкой. Хороший человек, книги так валяться не должны, это не дрянь какая...
Это — КНИГА!
Девушка погладила обложки, и решила, что в лавку она не пойдет. Наверное. Пару дней точно. Лучше она к ребятам съездит, поболтает, посоветуется... да, вот так ей захотелось! А лавка подождет!
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
