|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Началось все это, когда убили рену Ламарр. Я ее и нашла, и маленький клочок бумаги в ее руке. Ерунда, конечно, но я предположила, что убийство было совершено ради похищения дневников Штромберга. Но зачем они кому-то понадобились? Странно...
Я предположила, что Леон мог совершить еще какое-то открытие, о котором и написал. Для этого мы нанесли визит в усадьбу Ланнов, для проверки моей гипотезы. Я почти сразу поняла, что она оказалась несостоятельной, Леон не был ученым. Он был человеком, которому повезло. Даже Повезло с большой буквы, и всю жизнь он пользовался плодами этого везения. Сделать открытие он не мог, но что тогда? Я выслушала историю семьи Штромберга, и меня кое-что насторожило. Леон не вел себя, как маг. Он был магом, но вел себя, как обычный человек. Потом пожар в усадьбе Штромбергов, довернцы, который вылезли невесть откуда, пожар в столице, о котором поведал Дамиан, убийство Свелена — все складывалось один к одному. В деле были замешаны довернцы, они явно хотели что-то найти или скрыть, но довернцам же не нужна магия! Они к ней не способны! Вообще!
— И что вы предположили?
— Самое невероятное, — сделала еще один глоток чая Ларисия. И отправила в рот ложку меда, прикрыв глаза от удовольствия. — У нас есть маг, который ведет себя, как обычный человек, есть погибающие родные этого мага, есть пропадающие дневники и сильно заинтересованные довернцы. Так может быть, Леон и не был магом? Он просто обрел магию? Там, в горах?
— Это невозможно.
— Я тоже так думала, дядя Риберто, — с удовольствием воспользовалась разрешением Ларисия. А вот! — Но когда Дамиан попробовал допросить духов умерших... вот готова поспорить, если бы мы допросили учителя Леона, он бы сказал, что никакой магии у его ученика и рядом не было! И близко! Мы тогда не подумали, это уж потом я сообразила. Но если принять эту гипотезу, все остальное становилось допустимо. Именно ради магии довернцы пойдут на все.
— На убийство меня, королевы, возможно, Базиля... да, вполне вероятно, — согласился Риберто. — До Дамиана не добрались, тут сыграла против них его мобильность. Он сегодня тут, завтра там, поди, догони!
Ларисия кивнула.
— Вполне вероятно. Нет короля — и в государстве смута, и под шумок они откусывают кусок гор.
— Нет принца, и я впадаю в депрессию, и меня проще убить, — согласился Риберто. Элина прижалась к нему покрепче.
— Ну уж — нет! Никаких убийств!
— Обещаю, любимая.
— Я понимала, — вернулась к важному Ларисия, — мое предположение легко могло оказаться ошибочным, но... другие варианты были еще более неправдоподобны. Леон что-то нашел? И теперь это что-то ищут довернцы? Но если бы это было так, Леон бы рассказал. Или забрал свое найденное... про леоний-то он не утаил! Он хотел что-то оставить для себя и забрать потом? С женой и маленьким ребенком? Нет, вряд ли... я отметала предположения одно за другим. Коты рассказали мне, как довернцы обследуют старую шахту...
— Коты?
— Горные коты, дядя, — подтвердила Ларисия. — они вполне разумны — для ментального мага. Я как-нибудь расскажу о своем с ними знакомстве, это долгая история. Они не любят людей, и не считают нас особо разумными, но если решают с кем-то пообщаться — это знак большого доверия.
— И с вами они решили поговорить.
— Они мне рассказали, что довернцы обследуют старую заброшенную шахту, что они что-то ищут, что их старший читает старые бумаги. Да, это было кирпичиком для моей теории. Потом план, который мы нашли в могиле учителя Леона. Все укладывалось в мою теорию, и мне стало страшно.
— Мне уже тоже, — вздохнул Риберто.
— Ну да. Если открытие Леона позволяло сделать мага из обычного человека — чем это грозило нам? Начнет ли государство штамповать магов? К кому попадет в руки этот секрет? Если довернцы его ищут, и собираются вывезти к себе — что нас будет ждать?
— Катастрофа, — жестко приговорил Риберто.
— Да, я тоже так решила. И решила, что нам надо найти этот артефакт, или что это было, первыми. Ну... и личные причины у меня тоже были.
— Личные?
— Тетя Лина. Робин. Матео. Я не знала, можно ли вылечить смертельную болезнь, или восстановить потерянный дар, но я решила рискнуть. И они тоже — решили. Хотя вина, в основном, лежит на мне.
— Не бери на себя слишком много, — Робин приобнял свою невесту и поцеловал в висок. — Я не ребенок, я осознавал риски, и отлично понимал, что ты все равно в это ввяжешься. Лучше я буду тебя сопровождать, так мне будет спокойнее.
— Мне тоже. Я не знала, как это должно выглядеть, могла только предполагать. Леон Штромберг получил силу, прожил спокойно больше ста лет, был и оставался магом. А вот его первая жена погибла. Вторая тоже, ребенок... это действует только на мужчин? Но ребенок был сыном? На взрослых? Но и тут... я терялась в догадках. Но искала, — Ларисия вкратце рассказала, как они шли к неизвестному, как нашли проход, как она пролезла внутрь. — Первый раз я не смогла все рассмотреть как следует. Уже потом, когда довернцы, поняв, что я никуда не денусь, оставили меня внутри, у меня было время оглядеться, обойти пещеру.
— И?
— Я исходила из характера самого Штромберга. Он не смог уничтожить чудо, не смог изолировать его от людей, не смог даже сохранить тайну... он обязан был оставить весточку! Ну хоть какую. Человек, который настолько любит изливать душу — и тут промолчит?
Риберто позволил себе улыбку.
— Вы правильно угадали?
— Абсолютно. Вот смотрите, это было заткнуто над дверью мегалита.
Ларисия извлекла из кармана, и положила на стол небольшой пергаментный конверт.
— Штромберг! — ахнул Матео.
— Будем считать — неизвестный доселе документ его авторства, — фыркнула Ларисия, и нацелилась на пирог с черникой. Вкусно...
Риберто достал небольшой лист бумаги.
Тому, кто найдет это письмо!
Будь осторожен, мой неизвестный последователь! Я открыл это страшное место первым, и умоляю тебя уйти отсюда. Или хотя бы не проливать кровь в хижине.
Когда я пришел сюда, я был пьян, я просто вполз в хижину, и упал, разбил нос о каменный круг. А потом обрел силу, о которой и не мечтал. Но потом это чудовище погубило троих близких мне людей. Во имя всего, что тебе дорого, не трогай это проклятие, не буди уснувшее. Уходи отсюда, пока ты еще можешь. Не приводи сюда своих близких!
Это место — убивает...
Уходи отсюда!
Здесь смерть!
Леон Штромберг.
— Негусто, — подвел итог его величество.
— Я и так, и этак прикидывала, почему Леон получил силу, а его жена погибла. И первая, и вторая... почему погиб его сын! Они не были пьяны? Вряд ли это так действует. По алкогольному признаку... меня осенило именно там, в пещере, когда я смотрела на мегалит. Там был рисунок...
— Рисунок?
— В основном там были какие-то странные письмена, я их даже не видела никогда — таких. Но там был и рисунок. На нем был показан человек без руки, или без ноги... и он — исцелялся! Это был целительский артефакт, ваше величество. А магия была побочным эффектом.
— То есть? — насторожился Риберто.
— До получения магии Леон был калекой. А маги калеками не бывают.
Робин и Матео переглянулись — и кивнули. Магия действительно правила физические недостатки. Горбатый, или слепой маг — сказки. Они оба знали, что их физические недостатки теперь обязательно пройдут. Потребуется время, но рано или поздно магия исправит недостатки. Разве что руки или ноги отрастить будет сложно, а вот шрамы, зрение — это все будет постепенно возвращаться к исходным показателям. И шрамы рассосутся, и глаза будут видеть, как в детстве.
— Если я правильно поняла, артефакт возвращал здоровье. Если человек мог справиться со своей болезнью без магии — ему магию и не дали бы. Я не могу пока все это сформулировать, Леон имел физический недостаток, и артефакт пошел самым простым путем — дал ему магию. При таком раскладе я могла быть спокойна за Робина, Матео, за тетю Лину. Практически им ничего не угрожало. За себя и Алю... я точно не знала, но если Леон, будучи УЖЕ магом, и без недостатков, вышел из артефакта целым и невредимым? Значит, его не тронуло? Но он уже бывал там... может, потому? Я предполагала, что с нами все будет хорошо, но... Аль, прости. До конца я не была уверена. Мы могли перестать быть магами, могли просто умереть, нас могло использовать на подпитку и вытянуть досуха... я допускала все. Но поделиться времени не было.
— Я понимаю, — Элисон кивнула сестре. Да, сестре. — Я поступила бы точно так же. Ты полностью права.
— Ну и я надеялась, что тут был предусмотрен какой-то механизм для лекарей. Кто-то должен был приглядывать за больным, корректировать состояние, может, управлять работой артефакта? Не знаю, как лучше сформулировать!
— Может быть... а довернцы?
Ларисия потерла виски.
— Все равно это только мои предположения. Есть два варианта. Или довернцев пустили на подпитку, или артефакт просто не воспринимает здоровых людей адекватно. Как жену Штромберга... жен. Как его сына. Образно говоря, на капле крови такого не наработаешь, должен быть и механизм подзарядки. Жертва, как вариант?
— Штромберг обошёлся без нее?
— Мы не знаем, сколько там было энергии, что, как... это один из вариантов — и только.
— М-да, — подвел итог Риберто. — мне и надо бы вас поругать, но... все хорошо, что хорошо кончается. Я правильно понимаю, это не восстановить?
— Там не только мегалит, там вся пещера была артефактом. Возможно, с выводом наружу, — вздохнула Ларисия.
— Там так все просело — не откопаешь. Разве что гору снести, — покачал головой Робин. — но и тогда... откопать-то может и получится, лет за сто, а вот сам артефакт восстановить — вряд ли. Там даже ветерок межу камней не проползет, мы чудом выбрались.
— Плохо, конечно. Награды не получите за свое самовольство. Но... если бы вот это было в доступе у нас... нет, есть вещи, которые лучше не трогать. Виверну выпустить можно, а вот как ее загнать обратно?
Присутствующие были полностью солидарны с его величеством.
— Я не бессмертный, мои дети тоже, а что будет дальше — кто знает? — подвел итог Риберто. — Если бы речь шла только об исцелении, я бы приказал гору по камешку срыть и песок просеять. Но магия... нет, это слишком страшно, чтобы так рисковать. Поэтому слушайте мою королевскую волю.
Все послушно замолчали.
— Награждать вас не за что. Ругать тоже не стоит. Потому — все будет по-родственному. Начнем с вас. Матео? То есть Рент Эдер.
— Да, ваше величество.
— Дамиан уже предложил построить в Левенсберге исследовательский центр. Вот, вы будете там сотрудником, заодно и подопытным. Будем изучать и восстановление магии, и ваше восстановление... вопросы, возражения?
— Возражений нет, а зарплата какая будет?
Риберто фыркнул.
— Не обижу. Робин Лейтнер. То же самое. И я надеюсь, вы собираетесь пожениться с Ларисией?
— Разумеется, ваше величество, — кивнул Робин. — Лисси согласилась выйти за меня замуж, надеюсь, и сейчас не передумает.
— Не дождешься. — тихо прошипела девушка.
— Думаю, жену я обеспечить сумею.
— Не сомневаюсь, но приданое я за Ларисией дам. И не возражай, детка. За сделанное... будет вам дом в Левенсберге и дом в столице. Ну и так, денег немного, чтобы себя не ограничивать.
— Спасибо, дядя Риберто, — Ларисия смотрела внимательно, но уловить хоть малейшую неискренность от короля не могла. Не было ее.
И Элину он действительно любит, и рад до безумия, что они живы, и что так все сложилось... хотелось бы большего, но это ж дело такое. Мечтаешь о виверне, но и ящерица в дело сгодится. Все лучше, чем ничего.
— Дальше. Элисон?
— Я пока с мамой останусь, — посмотрела в глаза королю девушка. — Понимаю, ей не до того будет, но побуду рядом. Мешать не стану, не думайте, просто успокоюсь, ладно? А то почти десять лет страха за близкого человека...
Риберто кивнул.
Когда каждый день видишь родного и близкого человека больным, когда ничем не можешь помочь, когда отчаянно сражаешься не за выздоровление, а просто, чтобы подарить матери хоть один день... просто еще день. Еще вздох.
Еще немного времени вместе...
Риберто это отлично понимал. И сейчас, когда с плеч Элисон свалилась такая гора, когда можно не бояться за мать, можно выдохнуть, не таскать с собой лекарства и эликсиры, не прислушиваться ночами к ее дыханию, не ждать каждую секунду приступа...
Элисон хотела просто увериться до конца. Расслабиться, побыть рядом, успокоиться. А потом можно и дальше жить. Это не навязчивость, и в тягость она не будет. Не ревность, не возмущение, не протест против личной жизни матери. Это именно, что любовь.
— Детка моя, — Элина подошла к дочери, и от души обняла ее. Элисон ткнулась ей в плечо лицом, и замерла на долю секунды.
Каково это — знать, что в любую минуту можешь потерять близкого человека? И наблюдать разрушение, и прогрессирование болезни, и осознавать свою беспомощность...
Чудо свершилось. И Элисон сейчас наслаждалась своим немудреным счастьем. А что ей нужно-то?
Чтобы ее родные и близкие были живы и здоровы. И рядом. Это она и получила, остальное вторично.
— Я не буду в тягость, мам. Просто успокоюсь...
— Родная моя, ну о чем ты говоришь? Какая тягость?
— Серьезная, — Риберто откровенно развлекался. — Моя дочь замужем, а представляешь, какая охота начнется за падчерицей?
Элисон сощурилась.
— Я — маг огня. Если что, ведь и пепла не найдут.
— Значит, и искать не будем. Но ты все равно готовься. Положение обязывает, Ларисию-то я замуж выдам, а вот ты... тебе Матео не нравится?
Шарахнулись оба.
Риберто пожал плечами.
— Была бы честь предложена. Но вы еще подумайте.
Он чувствовал себя немного пьяным от счастья. Найти женщину, которую потерял так давно, и не просто найти, а понимать, что она жива, здорова, что они еще долго смогут быть вместе... это ли не счастье?
А еще смотреть — и осознавать, что чувства не изменились. И Риберто любит, как прежде, и Элина, и безразличны им и морщинки, и седина, и обстоятельства — оба свои долги отдали, теперь можно и для себя пожить спокойно.
— Рена Шафф.
— А мне, ваше величество, ничего не нужно. Лисси меня не бросит, а там, глядишь, и внуки пойдут...
— И будут приходить к бабушке почаще. Понял, дом поищем поближе к вам, и так... не отказывайтесь от подарков, рена, я от чистого сердца.
— Хорошо, ваше величество. Просто у меня все и так есть, куда еще-то?
— Авось, найдется куда, поместится, — отмахнулся Риберто.
— Коты, ваше величество, — напомнила Ларисия. — Без них мы бы и не выбрались.
Риберто только рукой махнул.
— Для котиков — заповедник. С обязательной рыбной подкормкой. И назначу громадные штрафы, чтобы никто не смел на них охотиться, а там посмотрим.
— Спасибо, ваше величество.
— Мы же договорились, дядя Риберто. И, с вашего позволения, я буду откланиваться. Мы. Элисон, ты с нами — или тут переночуешь?
— Сегодня — точно тут, — отмахнулась Элисон. — Спать хочу зверски, а уж завтра — послезавтра, дядюшка Риберто, вы за мной рамбиль сюда пришлете. Хорошо?
Деликатность падчерицы Риберто оценил и кивнул.
— Обещаю.
— Надеюсь, рена Астрид и нас не откажется приютить до завтра? — Матео состроил глаза несчастного горного котика, и рена махнула рукой.
— Комнат хватит.
— А если так, предлагаю все остальное отложить до завтра и отправиться спать.
Аля и Лисси переглянулись с ехидным видом, но подшучивать над матерью и королем не стали. Любовь же... они завтра пошутят. Когда выспятся. А сегодня и голова болит, и сил нет, и день выдался ужасно тяжелым...
Спать!
И только спать!
Глава 12
— Умммммууууу!!! Мууууууумммууууууу!!!
Нет, это не коровы шли на пастбище. Это великий сыщик Слифт, проклиная свою судьбу, попытался как-то дать о себе знать проходящим мимо людям.
Увы.
Люди подтвердили свою репутацию порождения виверн. *
*— о женщины, порождение крокодилов, Шекспир. Но какие в горах крокодилы? И дискриминация тоже ни к чему. Прим. авт.
Народ останавливался, смотрел. Фыркали, тыкали пальцами в несчастный рамбиль и еще более несчастного сыщика, заливались смехом, со всех сторон сыпались ядовитые шуточки.
— Ишь ты, колбасу привезли!
— Это кого ж он так достал? Опять в бордель пошел, что ли?
— А чего он в борделе такого потребовал, что его, значитца, так увязали?
Симон взвыл бы, но проклятый кляп! И не менее проклятые маги!
Это все они, ОНИ!!!
— А воняет от него чего? Аж мухи дохнут!
И проклятые коты!!! Кругом враги!!!
Развлечение продолжалось аккурат до прихода рента Миттермайера, который осмотрел все это дело, и вздохнул.
— Ну, рамбиль на месте. А то шиш бы нам чего мэр выписал. А вот с тобой что случилось, а, Слифт?
— Рент Ноэль, вы ему кляп вытащите, а мы все и послушаем? — предложил кто-то ядовитый из толпы.
Ноэль мудрому совету последовал, но ничего интересного не услышал. Иные грузчики и поинтереснее выражаются. И плевался бы ядом Слифт еще долго, да помог рент Бабер, который как раз пришел на работу. Дошел он до работы, взял там кувшин с водой, донес до рамбиля и на Симона опрокинул. Вот тут-то Слифт и заткнулся.
— Успокоился? — уточнил рент Тимус. — Дай сюда руки, веревки перережу. И пошли внутрь, расскажешь, где тебя виверны носили, как ты смел взять для своих дел казенный рамбиль, и кто тебя обратно приволок?
Симон кое-как выбрался из рамбиля, и захромал в полицию. А что ему еще оставалось делать?
* * *
— Ри, мне надо так много тебе рассказать...
— У нас на это будут следующие сто лет. Или сколько нам Боги дадут, — отмахнулся Риберто.
Для короля и его любимой женщины утро началось куда как приятнее — с объятий. Не в том смысле, просто проснуться рядом, обнимая любимого человека, понимая, что твоя сбывшаяся мечта рядом, что это не сон — и лежать так. И наслаждаться ощущением полноты жизни.
Раньше было намного тяжелее, раньше они словно на две половинки были разорваны... что бы ни делал Риберто, иногда нет-нет, да и всплывала мыслишка про Элину. Где она?
Как она там?
Что бы ни делала Элина — она не могла существовать вдали от своего короля. Хоть иногда видеть, знать, что у него все в порядке, чем-то помочь, даже издали... мало?
Кому как. Если нельзя получить больше, пусть будет хотя бы это.
— У нас еще будет на это много времени, — лениво шевельнул ресницами Риберто. На его плече лежала головка любимой женщины, и королю не хотелось больше ничего.
Тишина, спокойствие, все живы, всё хорошо. Что еще надо?
— Ты на меня очень сердишься?
— За что?
— Ну... мое решение, и потом, и замуж я выходила... я хотела остаться верной тебе, но...
— Какие же глупости иногда заползают в женскую головку. Элина, я тебе все простил, еще когда Дамиан сказал, что ты жива. Вообще все, понимаешь? Ты могла убивать, воровать, проводить черные ритуалы... что угодно. Лишь бы ты была жива и счастлива.
— Жива. Но счастлива без тебя я быть не могла. У меня были хорошие моменты, но ты был каждым моим вздохом. Я жила только памятью о нашей любви.
— Вот и у меня так же. Я не скажу ничего плохого про Лидию, она была хорошей женщиной, но ты... она просто не была тобой. Надеюсь, ей было не слишком плохо со мной, но полюбить я ее не смог. Когда сын родился, стало полегче.
— Дамиан — замечательный мальчик.
— И у тебя дочка замечательная.
— ДочкИ. Ларисия — тоже моя, просто не по крови, а по душе, по разуму, я ее приняла родной.
— Хорошо, дочки. Я бы их обеих забрал в столицу, но Ларисия не поедет?
— Нет. Досталось моей Лисёне. Ее когда этот Ратель обидел, она ко мне примчалась, в истерике, потом мы уж уговорились. Для нее оставаться в столице, или видеть родных было хуже яда, а мою Элисон распределили в глушь, она же особых талантов не показывала. И девочки договорились поменяться. Только нам в Кловере спокойно жить не получилось, там соседи были любопытные, а еще, мне эликсиры требовались. И чем дальше, тем больше. Дочка поняла, что нам надо обратно в столицу, там есть возможность купить свежие и чуть подешевле, чем в провинции, а для нас деньги имели значение. Мы решили заехать к Лисёне, в Левенсберг, предупредить ее, а тут... вот все это.
— И ты полезла в пещеру!
— Чего удивительного? Нервная дрожь шансов не оставляет, так бы у нас было лет пять, максимум, со всеми королевскими возможностями, а сейчас — я здорова.
— Может, еще мне и ребенка родишь? — провокационно поинтересовался Риберто.
— Это предложение или намек?
— Это намек. А предложение... — его величество снял с шеи цепочку, и протянул женщине. На тонкой серебряной нити висело кольцо. Тонкий платиновый ободок, овальный изумруд, цветом точь в точь как глаза Элины. — Я надеюсь, не откажешься? Сколько уж лет с собой ношу, даже когда не надеялся...
Риберто почувствовал, как его плечо становится влажным.
— Ри... целая жизнь прошла, Ри...
И что тут скажешь? Что еще не прошла, а очень даже продолжается?
— Не плачь, родная моя. Мы вместе, все будет хорошо.
И обнять, притянуть плачущую женщину к себе покрепче, по волосам погладить, поцеловать и получить ответ на поцелуй... и все действительно было хорошо.
* * *
В участке Симона усадили на стул, подальше от коллег, поближе к окну, и не зря. Запах шел такой — мухи на подлете от окна разворачивались.
— Ну, рассказывай.
Симон выдохнул — и рассказал. Все как есть.
Как он понял, что главный преступник Циммерман, что у него есть сообщники, как следил, как почти поймал, только вот подлые негодяи натравили на него сначала довернцев, а потом горных котов (коты тоже были в сговоре, это точно), как негодяи его вот так, привезли связанным и бросили, как подорвали его здоровье и репутацию, а ведь это не просто так себе человека обидеть! Это пятно на Всей Полиции!
Ноэль и Тимус переглянулись.
Посмотрели на Слифта, потом опять друг на друга, и одновременно руками махнули.
— Иди-ка ты, Симон...
— А? — не понял бедолага.
— Прошение я мэру сам напишу, а ты подпиши листок, да и иди себе. Устройся куда-нибудь в коровник или на шахту, а в полиции тебе не бывать!
— ЧТО?! — взвыл рент Слифт, не хуже иного привидения.
— Ты же понимаешь, с такой... подорванной репутацией тебе служить нельзя. Ты всю полицию посмешищем сделаешь.
— Но я же...
Рент Ноэль покачал головой.
— Смирись. Есть люди, которые для нашего дела просто не предназначены, вот и ты из таких. Надеюсь, в чем другом тебе больше повезет.
У Симона аж слезы на глаза навернулись. Злые.
— Вы... да я все докажу! Да я...
И вылетел за дверь. Мужчины переглянулись, и рент Ноэль сел писать докладную на имя мэра. Полиция в его ведении.
Вот, убыток у нас, надо нового полицейского искать. Слифт — не подходит. Печально, но увы.
* * *
В приличных романах влюбленным никто не мешает. В трудной повседневной жизни, увы...
— Ваше величество, тут делегация...
— Какая? — Риберто жутко не хотелось выбираться из кровати. Вот так провести бы весь день, валяться, обнимать любимую женщину, да, и любовью заниматься тоже, но вот это чувство близости тоже приятно, просто разговаривать, дотрагиваться друг до друга, заново узнавать — и понимать, что все правильно, что они до сих пор любят друг друга, что это было не влечение тел, а сошлись, встретились две половинки одного целого. А что расставались...
И такое бывает. В жизни всего не предусмотришь...
— Мэр, ваше величество. И с ним тут еще...
— Еще — кто?
Оказалось, шесть человек из мэрии. Сам мэр, понятно, казначей, начальник гарнизона, трое почетных горожан Левенсберга — как же! Его величество приехал, и никуда, никого, ничего... а почему? Конечно, люди не выдержали неизвестности.
Риберто потянулся и встал. Выбора нет...
— Лина, ты со мной?
— С тобой?
— Надо и принять, выслушать, ну и в ответ им, речи, может, награждения, наказания... работа такая.
Элина тоже потянулась.
— С тобой, конечно. И так долго врозь были, теперь не хочу терять ни минуты. Только вот... а что мне надеть?
Риберто от души рассмеялся.
— Вечная женская проблема! Важнее нет!
За что в него и прилетела подушка.
— Тебе смешно! Вредный!
— На самом деле нет. Сейчас попрошу слугу принести, рена Шафф тебе собрала кое-что. Белье, кажется, ну и так, надеть...
— Замечательная женщина! — искренне сказала Элина.
Как оказалось, рена Шафф положила не только белье, но еще и самое лучшее платье, и туфли не забыла. Так что Элина себя чувствовала вполне уверенно.
А вот так. У короля не только права есть, у него еще и обязанности. Много. Не можешь принять этого мужчину таким, какой он есть? Не надо и начинать было! Риберто — король, этим все сказано. Привык он так, живет этим. Вот и пусть. А Элина... ее задача быть рядом. Помогать, оберегать, поддерживать, успокаивать, чтобы не поубивал всех — и будет все хорошо.
Риберто наблюдал, как собирается любимая женщина, и прикидывал, что говорить. Тут все тоже не так просто. Он Элину давно любит, и жить без нее больше не хочет. Но он король.
А это значит — еще и общественное мнение.
Лидию в стране не то, чтобы безумно любили, но ее приняли, ее считали своей. И вот, месяца не прошло, король себе нашел кого-то? Подобрал?
И ведь не объяснишь никому про любовь, не поймут просто... не захотят понять, кто из вредности напакостит, кто из зависти яду со змеиного языка капнет, и пойдет... королевский двор, даже самый демократический, остается гадюшником. Элину начнут травить, она, конечно, в долгу не останется, но Риберто хотелось спокойствия для себя и любимой. Так что...
Надо именно здесь и сейчас все представить, как романтическую историю.
И пусть ползут сплетни. И пусть Левенсберг станет городом возрожденной любви, а не предательства памяти королевы. Совесть Риберто и Элины чиста, теперь надо правильно расставить акценты.
— Лина, милая, когда будем разговаривать с мэром...
* * *
— Как — уволили?!
Арисса Слифт схватилась за объемную грудь. Потом вспомнила, что сердце слева и чуточку сдвинула руку. Все равно через такой объем до сердца не дотянуться.
В ее понимании Симочку не могли уволить.
Он мог уйти сам, разругавшись с начальством, горделиво хлопнуть дверью, его могли не понять, обидеть... но уволить?
Да за что!?
— Я всех нашел, я дело раскрыл! А они...
Симон жил в свеем виртуальном мире, в котором он был и умным, и безупречным, и его гипотезы всегда попадали в цель. Это же ЕГО предположения!
А тут такой афронт!
Ладно — не оценили! Уволили!
И конечно, Симон нашел этому объяснение!
— Наверняка отец этой Марины дал взятку, вот, Яника выпустили, а меня, чтобы никому не рассказал правду... так всегда! Мама, ты же меня понимаешь!
Кто ж еще Симочку мог понять, кроме мамочки.
Арисса запричитала, и закружилась вокруг сЫночки.
Мигом была нагрета вода для ванной, а в нее потихоньку вылито полбутылки ароматного масла. Помогло, правда, слабо, теперь запах стал, как будто кот обоссал лаванду, но Симочка не обратил на это внимания. Он слопал плотный завтрак из четырех яиц и четырех же кусков бекона, выкурил две трубки (к запаху кота и лаванды добавился еще и табак) и рухнул в кровать. Отсыпаться.
А что?
Мальчик сутки не спал, в пещере — там понятно, почему, а потом и в рамбиле тоже. Насекомые его стороной облетали, да и не замерз он сильно, но позор...
Арисса подумала какое-то время.
Сынок будет спать, и еще долго, а вот она... на отправится туда, где ее выслушают. В мэрию!
И пусть только попробуют ее не послушать!
Сыночку обидели!
Да она их... она сейчас всех, к ногтю и в жидкую грязь! Вообще всех!
Оскорбить, обвинить и уволить ее ребенка?
Да она на месте этой полиции воронку оставит! И мертвые позавидуют живым!
Женщина решительно надела новый жакет, щедро украшенную дарами осени шляпку, перчатки — и выплыла из дома, как неумолимое судно судьбы. К примеру, баржа с фруктами.
* * *
Робин и Матео проснулись рано. Да какое там спать — магия бурлила в крови, пела, звенела, переливалась... неудивительно, что с утра пораньше мужчины встретились на кухне. Рена Астрид, которая недавно встала, молча налила им по кружке парного молока, подвинула свежий хлеб и достала большую банку с вареньем.
— Пока — чем богаты. Или еще чего погреть?
— Нет-нет, тетушка, — тут же отозвался Робин. Чего мешать человеку? Она занята, завтрак готовит... — вы не против, если я вот так? Мы с Лисси поженимся, и тут останемся, конечно, свой дом у меня есть, но... когда бабушка рядом, лучше же будет?
— Бабушка? — не уловила рена Астрид.
— Дети же пойдут, — даже чуточку удивился Робин. — Теперь я спокоен, хоть шестерых заведем!
— Это ты с Лисёной решай, не со мной, — отмахнулась рена Астрид. — Я так только рада буду. Хоть шесть, хоть восемь.
— И я теперь смогу съездить к Каролине Манангер, — Матео мечтательно поглядел в потолок. — Понимаю, постоянно она тут жить не будет, но я уверен, работа для меня найдется. Библиотеки и хроники есть везде, да и так, я думаю, Ларисия найдет для меня дело.
— Или твоя Каролина откроет еще одну фабрику в Левенсберге. Мало ли? — пожал плечами Робин. — так или иначе, все устоится, теперь-то я в этом уверен.
— А я до конца поверить не могу. Откуда Ларисия это могла знать?
Робин развел руками.
Иногда лучше не допытываться. Случилось чудо?
Вот и будь благодарен. Об этом он и сказал. А еще...
— Мне хороший урок на будущее. Сколько ж лет я дурил, пил, голову туманил, мог вообще с собой покончить — и не было бы ни Лисёны, ни тебя, ни магии... всегда надо бороться до конца. Теперь я это точно знаю.
Матео согласно кивнул. Он-то как раз и боролся, сколько мог. И тоже чувствовал себя за все вознагражденным. Магия вернулась, и уходить не собирается. Остальное — решаемо.
— Доброе утро, — Ларисия выглядела достаточно бледно, куталась в теплую шаль, но губы улыбались. Девушке было намного легче.
— Лисси, — Робин тут же встал, и принялся ухаживать за любимой. Подвинул стул, налил молока, выбрал самый поджаристый кусочек хлеба и лично намазал вареньем, Ларисия ответила благодарной улыбкой.
— Робин...
— Я, наверное, съезжу, обрадую Хьюго? — предложил Матео. — И телеграммы дам родителям?
— Отличная мысль, — согласился Робин. — Лисси, нам наверное придется чуточку сдвинуть свадьбу? Я и не знаю, со всем вот этим... происходящим.
Ларисия пожала плечами.
— Чем скорее, тем лучше.
— Через четыре дня, — утвердила рена Астрид, ставя на стол пирог с рыбой. — У нас как раз все готово будет, да и твои, Робин, родные приехать успеют.
Молодые люди переглянулись.
— Хорошо, — согласилась Ларисия. — Робин?
— Меня все устраивает.
Да и какая разница, когда жениться, и в каком платье выходить замуж? Для молодых людей главным было другое.
Они вместе. А остальное — это так, вроде украшений на пироге. Можно и с ними, но и без них тоже можно. И даже очень вкусно будет.
* * *
Дверь распахнулась с ноги. Грохнула об стену, едва не слетела с петель, но чудом удержалась. И Арисса Слифт, боевая и непобедимая, вплыла в кабинет.
— ВЫ!!! Как вы могли так оскорбить Симочку?! Рент Ноэль, я думала, вы порядочный и умный человек, а вы...вы растоптали веру мальчика в людей!
Рент Ноэль аж воздухом подавился. Раскашлялся аж до слез, и наконец, смог кое-как выдохнуть.
— Твою ... виверну!!!
Понятно, реликтовая зверушка Ариссу не успокоила, и с пути не свернула, ее бы и бронепоезд не остановил. Рент Ноэль это понял быстро, и сидел, слушал, иногда для себя помечая наиболее удачные выражения. Потом с коллегами поделится.
Наконец, Арисса начала повторяться, потом запинаться, а потом и вовсе замолчала. Но сорок две минуты без перерыва! Сильна, бабка!
Рент Ноэль молча протянул ей лист бумаги.
— Это что? — воззрилась Арисса.
— Ваше заявление.
— МОЁ!?
— Если вы недовольны — можете отправляться в мэрию. Берите, пишите, не стесняйтесь. Уволит меня мэр — так и ничего страшного. Примет вашего Симочку обратно — пусть так и будет. А ко мне с этим даже не подходите! Плевать мне, что я там у него растоптал!
— Рент да как вы можете!
Завестись по второму кругу рент Ноэль не позволил.
— Могу. И право имею! Еще раз появитесь тут — посажу за хулиганство и отправлю улицы мести. Вперед, в мэрию, а то и сейчас еще не поздно!
— РЕНТ!!!
— Пять секунд, время пошло!
Арисса посмотрела на рента возмущённым взглядом, поняла, что ему это, как виверне зеркальце, развернулась и дверью хлопнула.
Мэрия?!
Хорошо же, будет мэрия!
Но тут Ариссу ждало жестокое разочарование номер два.
В мэрию ее даже не пустили, мэра нет на месте, жалобу приняли, но судя по взгляду секретаря, ее тут же в мусор и определят.
А что делать?
Куда бежать, где искать для Симочки справедливости? Нельзя же позволить обижать мальчика?
Никак нельзя!
И Арисса тоскливо поплелась в подруге, в бюро. Пожаловаться на жизнь.
* * *
— Жозеф!
— Да, любимая?
В голосе Фелиции звучал такой искренний страх, что мужчина даже испугался. Что случилось-то?
— Робин женится!
— Да? И на ком?
Фелиция Лейтнер трагическим жестом протянула ему письмо, разумно не вставая с дивана.
— Не знаю!
— То есть?
— Он не написал имя! Жозеф, а если это... Сара?!
Мужчина уже не слушал супругу, он уже подзывал слугу.
— Живо на вокзал, берешь нам билеты в Левенсберг, чем скорее, тем лучше. Фели?
— Я уже бегу собираться, милый!
Любовь матери к сыну границ не знает! Ради Робина Фелиция готова была сорваться в другой город всего с одним — ОДНИМ! — чемоданом и маленьким дорожным несессером! Зато и в поезд удалось сесть всего через четыре часа. Потрясающий рекорд, но как допустить, чтобы мальчик женился на этой... этой мерзавке?
Никак нельзя!
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
