Графиня Суровая - обновление

* * *

— Негодяйка!!! Мерзавка!!!

Его величество Людовик Шестнадцатый взирал на супругу с определенной иронией.

Любовь?

Помилуйте, какая может быть любовь в династическом браке? Но была привязанность, было понимание, были дети, а это уже и неплохо. Другим и того не доставалось.

— Присядьте, дорогая, нам надо поговорить.

— О чем тут можно говорить?! Я... я требую защиты!

— Вот, мы сейчас это и обсудим, — согласился его величество. — Это ведь касается всей нашей семьи!

Повод для гнева у Марии-Антуанетты был.

Негодяйка Жанна де Ламотт, удрав в Италию, быстро поняла, что и там (вот неожиданность-то!) ее не ждут золотые горы и влюбленные вельможи! И решила продать то единственное, что у нее было.

Воспоминания.

Кардинал, ожерелье, Мария-Антуанетта...

И вот это все должно было вскорости выйти в печать! Причем Жанна там представала только этакой вестницей, невинной белой голубицей, которая носила письма оттуда сюда и отсюда туда, кардинал был легковерным дураком, а Мария-Антуанетта представала исчадием ада.

Рогов только что не хватало!

Но конечно, это все именно она!

Кардинал — она! Ожерелье — она! И вообще, нет никакой от нее жизни честным людям!*

*— в реальности данные мемуары вышли в Англии. Прим. авт.

Вот кто бы сомневался, что весь остальной континент не упустит своего шанса прицельно плюнуть в сторону Франции?

И что делать?

Можно бы и направить в Рим кого-то симпатичного, чтобы попросту пристрелили мерзавку. Мария-Антуанетта очень хотела это сделать! И кто сказал, что Жанна — не заслужила?

Да каждой волосинкой — и два раза! Погань такая, во что хотела королеву втравить!

Что там!

Втравила!

Теперь песенки про влюбленного де Рогана (которому рога мешают думать), про королеву, которая не получила ни денег, ни ожерелья, и про дурака-ювелира, распевает весь Париж! В своей стране — и стать посмешищем!

Обидно, знаете ли!

А теперь — на всю Европу?

Но если Жанну убить... это придаст ее мемуарам популярность звезды и прочность гранита. Все, уже никто и ни о чем не будет думать, сомневаться, искать, правда это или нет. Если Жанна совершенно случайно умерла, подавившись подсвечником или упав на арбалетный болт, значит точно! Что-то знала! А если знала... ух, австриячка!

И тут добралась до безвинной страдалицы!

И попробуй ты, кому-то объясни!

По счастью, Людовику не надо было это объяснять ВСЕМ. Достаточно было одной королевы, а та, хоть и кипела от гнева, но дурой не была. Поверхностной, легкомысленной, но не дурой же!

— И что вы предлагаете, Луи?

— Пока я поговорил с Калонном. *

*— Шарль-Александер де Калонн, в те годы государственный министр Франции. Прим. авт.

— И что он предлагает?

Мария-Антуанетта вполне симпатизировала де Калонну. Именно он нашел деньги на исполнение ее желаний, именно благодаря ему Мария-Антуанетта смогла приобрести Сен-Клу...

Правда, ее совершенно не волновало, что кредиты придется отдавать, на это ума королевы уже не хватало. Прекрасная, как бабочка и такая же поверхностная, что ж! Зато прекрасно танцует, и родила трону наследников.

— Выкупить мемуары. Думаю, двести тысяч ливров хватит.

— Боже, такие деньги и этой подлой твари!

— Ущерб от ее мемуаров будет намного больше, дорогая мадам.

Мария Антуанетта топнула ногой, но — король был прав.

— Хорошо, Луи. Я подчиняюсь.

— Вот и прекрасно. Верьте, ваше величество, я желаю только разрешить эту отвратительную ситуацию. И надеюсь, — голос короля стал вкрадчивым, — впредь такого не повторится.

Мария-Антуанетта вспыхнула, но спорить не стала.

Что уж...

Если бы она не поощряла, хотя и незначительно, кардинала, если бы не приблизила к себе Жанну, ах, понятно, она не виновата, злые люди воспользовались ее добротой и наивностью, но кому это объяснишь?

Хорошо еще, Луи все понимает...

* * *

— Она так и не нашлась?

Мари покачала головой.

— Нет, маменька.

Да-да, речь шла именно о Наташе Суворовой.

В суматохе с крысами никто воспитанниц и не пересчитывал, понятно же, куда они денутся? Ворота закрыты, забор высокий, если кто где и спрятался, так сам прибежит, как проголодается. И вообще...

Не до того воспитательницам было!

Вообще!

Они тоже перенервничали, так что никто не смотрел внимательно.

Воспитанницы не все? Так кто где!

Кто-то в комнатах, потому что их успокоительным напоили и уложили, кто-то в лазарете, потому что переломы, травмы, сотрясения...

Не до того!

И Наташа была на особом положении. Ей чаще всего мадемуазель Мари занималась, а она-то как раз и была занята. И сама крепко пострадала, ее одна из воспитанниц с ног сшибла, еще и сверху прошлась.

Не нарочно, но увесисто.

И Софья Ивановна же! Мать, которая в обмороке, и лекаря срочно надо... и тут еще отвлекаться на вредную девчонку? Да наплевать на нее! Куда она денется?

А вот, делась!

И нигде ее нет.

Вещи все на месте, нет только того, в чем она вышла.

Сбежала?

Но куда? Как?! Почему ее никто не видел?

Вопросов было много, а с ответами не получалось никак. Не было у Наташи такой возможности! А она сбежала!

Отец ее уже уехал! Мать?

Мари навела справки, но оказалось, что Варвара Ивановна тоже не в Петербурге. А где?!

К кому еще могла сбежать девчонка?

И что с ней стало?

Хотя последнее ясно. Если не вернулась домой, то точно умерла. В городском доме Суворовых она не появлялась, у родственников тоже, значит...

Петербург — не самое уютное и безопасное место. Шансов выжить у Наташи просто нет.

— Что ж, продолжай пока переписку с ее отцом.

— Маменька?! — воззрилась Мари.

— Что такого? Он сюда еще долго не приедет, а и приедет... у нас еще есть время. Если вспыхнет какая-нибудь лихорадка, или эпидемия... ты понимаешь?

— Ты хочешь написать ему, что она умерла?

— Конечно. Только не сразу. Дам тебе шанс зацепить мужчину, ну а когда он будет горевать, еще и утешишь. И родить ему предложишь... даже если жениться не сможет, ребеночка от тебя признает, а это уже много!

— Маменька!

— Это если никого получше не найдем. Старайся, Мари, я все делаю, чтобы твою жизнь устроить!

— Я буду очень стараться, маменька.

Софья прикрыла глаза.

Решение далось ей легко. Подумаешь — девчонка? Одной больше, одной меньше, Софье Ивановне только родные дочери важны были. Уж никак не эта...

Была бы Наташа тихой и послушной, ласковой и доброй, дело другое, тогда ее можно... ладно, не любить, но по головке погладить. А она что тот еж, везде уколет. Смотрела зло, разговаривала гордо...

Дряная девчонка. Вся в мать!

Софья Ивановна о ней не жалела, но вот у дочери рыбка могла сорваться с крючка, а это плохо. И матушка-императрица такого не одобрит, и Иван Бецкой. Еще кого другого найдут на ее место, а это неправильно. Лишаться всего из-за маленькой спесивой дряни? Вот еще не хватало!

Пока они скроют пропажу.

А потом...

Потом — будет видно!

* * *

В этот раз путешественники не торопились. Погода пока стояла хорошая, дороги не развезло, и они ехали через Европу. Обратно, в Париж.

До границы Империи Варя еще боялась, что дочь будут искать, что их остановят на границе, что Наташу заберут...

За небольшую мзду таможенники закрывали глаза на все.

Вздумай она даже провести трех слонов, не то, что одну девочку!

Хотя слоны обошлись бы намного дороже. А Наташа, считай, со скидкой.

Девочка, впрочем, Варе нравилась. Она не дичилась, практически не капризничала, ела, что дают и с удовольствием играла с маленьким Кешей. И с маленьким Ваней тоже.

Даша занималась со всеми французским, Роджер давал уроки английского, останавливались они то на постоялых дворах, то в чьих-то домах, дороговато, конечно, но деньги есть. На задуманное их должно хватить, а дальше...

О, дальше деньги еще будут.

Швейцария!

В этот раз Варя и в Альпы решила завернуть, и на водопад посмотреть, место же историческое! Здесь Артур Конан Дойл пытался угробить своего героя, но тот все равно выжил! А поди, не выживи, когда издатель требует?

Очаровательная деревушка Майринген приютила путешественников. *

*— в 13 веке она уже была, так что и в 18 не потерялась. Прим. авт.

Был снят симпатичный домик у вдовы Эльзы Шнайдер, конечно, для такой большой компании было чуточку тесновато, но у Вари были большие планы, так что компания постепенно уменьшалась. Конечно, они и отдохнули, и французский Варя еще подучила, и с детьми они всласть навозились. Но подготовка все равно шла.

Роджер в сопровождении Григория направился в Париж. Им были выданы деньги и четкие инструкции, что именно надо делать.

Варя всегда была ЗА рекламу. Не стоит ее недооценивать. Кажется, ты уже все знаешь, все уловки напросвет видишь? И тут ты попадаешься! Да так, что только "караул" кричать.

И потом смотришь на купленную коробочку, и печально вопрошаешь — как так-то? Я ж умный, я ж это слушал...

И купил?

Почему?

А вот потому что. Маркетологи тоже не даром свой хлеб получают. В девяностые неизбалованный и доверчивый народ хапал фффффсе! Именно так, с большой буквы "Фы"! А вот далее...

Варе, по счастью, было легче.

Люди сейчас были не глупее тех, что в двадцать первом веке, но чуточку доверчивее, что ли? Это ж надо? Они до сих пор печатают в газетах правду! Ну... почти!

И им верят!

И в Калиостро верили, и в гадалок, и в приметы... как тут не воспользоваться? Надо, определенно надо! Чтобы к их приезду поле чудес для страны дураков было уже подготовлено!

В деревушке должны были остаться кормилица с детьми, Игнат и Федот. Для охраны этого за глаза хватит, и случись что, мужчины детей вытащат.

Варя же собиралась в Париж. Даша от барыни отставать не хотела. ЕЁ барыня — и точка!

Матвей и Тимофей ее оставлять отказывались наотрез. Мы при барыне — и точка!

Нравится, не нравится... мнение лично барыни при этом не особенно учитывалось. Кажется, мужчины решили, что она без них пропадет, и вовсю опекали и Варвару, и Наташу. Матвей был признателен за свою семью и старался не за страх, а за совесть. А Тимофею просто нравилась маленькая Наташа.

Как он случайно проговорился, у него сестренка такая же была, боевая... кто ж знает, что с ней теперь?

Четверть века прошло!

Варя тогда его прилично отругала. Вот еще, и не стыдно ему скрытничать? Надо было все рассказать, да они бы и съездили в родную Тимофееву Хлебовку. Может, кто и остался, может, кому помочь надо... Тимофей обещал, что как в Россию вернутся, так обязательно. И с Игнатом поговорит, и с Гришей. А и то, денег хватает, чего ж не помочь?

Андрей Иванович просто был доволен жизнью. А что ему надо?

Рядом сестра, любимая племянница, новые впечатления, путешествие... он даже путевой дневник стал вести.

Варя ему очень посоветовала, и пообещала, что потом эти записки издадут. А если еще Роджера подговорить на гравюры и рисунки...

Оказалось, что у князя Прозоровского недурной слог и легкое перо, так что перед сном Андрей Иванович зачитывал всем свои очерки, а Варя даже набрасывала для него что-то вроде иллюстраций. Так, почеркушки в черно-белых тонах!

Но тут же и того нет!

Интересно, будет ли пользоваться спросом?

А, неважно! Сначала издадим, а потом... вот откроет кто-то эту книгу лет через триста, и вздохнет. Ах, как люди жили! Как природу описывали, катались тут, по градам и весям...

Еще и в школах проходить будут. *

*— Карамзина проходим, Радищева, так чем Прозоровский хуже? Прим. авт.

Так что Варя наслаждалась отдыхом. В Швейцарии им пришлось прожить чуть ли не до середины лета, прежде, чем завершилась предварительная подготовка. Впереди очень серьезный рывок, и что с ней дальше будет?

Она попробует вызвать волну и оседлать ее, но удержится ли?

Но если не делать... денег ей хватит надолго, но только жить, на то, что ей нужно, чего она хочет добиться, это капля в море! Потемкин больше на своих любовниц тратит, чем она сейчас имеет!

А ведь ей правда на дело! Но кто ей даст такие суммы?

Дадут!

И никаких угрызений совести Варя не испытывала. Она историю знала.

Французы в Россию приперлись с Наполеоном? Правильно. Их сюда звали? Приглашали? Они тут вообще нужны были?

Ах, нет?

А между тем, заявились, и чтобы кто знал, ограбили не только Москву. Это вишенка на тортике. Мало кто задумывается, что Великую Армию надо было кормить, а как? Везти провизию и фураж из Франции? Ах, нет?

Правильно.

Грабежи на месте, вот и все. И думаете, французов интересовало, как ограбленные ими люди переживут зиму? Чем они детей кормить будут?

Потом всякая интеллигентствующая сволочь будет писать о народном сопротивлении. Вот, такое только в России, в нормальных-то странах такого нет! А если бы у этих "писюков" дети на руках от голода умирали? Они бы писали — или вилы в руки и на большую дорогу? То-то же.*

*— простите. Лично в девяностые такое читала, омерзение было редкостное. Прим. авт.

Так что держись, Франция! Для войны нужны деньги, деньги и еще раз деньги? Вот денег-то у тебя и не будет! И пусть как хотят, так и воюют!

Или воют! Второе предпочтительнее.

* * *

Два дела, которые затеяла Варя, требовали тщательной подготовки. Кое-что сделают посланные ей люди. Но кое-что...

Только она сама! Потому, как дороги просохли, отправилась в путь и остальная компания. В Париж въехали тихо, и принялись без шума ходить по лавкам старьевщиков, пока Варя не нашла то, что ей надо. Костюмы пошить — она сможет и сама. Но реквизит?

Без него — никуда!

И оформление! И внешность...

В Швейцарии так не извернешься!

Надо, надо, НАДО!!!

Хорошо еще, что подготовка требовала больше времени, сил и внимания, нежели денег. А вот все остальное... Варя рассчитывала, что управится быстрее, но это ж не двадцать первый век!

— Маменька, почему мне так нельзя?

Варя пожала плечами.

— Можно, если пожелаешь. Будет у меня помощница, если сможешь делать то, что я скажу.

— А ты попробуй!

Варя только головой покачала.

Девчонка вся в отца, иначе и не скажешь. Вижу цель, не вижу препятствий, не отступать и не сдаваться. Это хорошо?

Безусловно!

Если и все остальное соответствует, то есть гениальность и тщательная подготовка... почему нет?

Варя предложила порепетировать.

Наташа послушно выполняла все мамины требования. И даже не хихикала, где не надо.

Варя подумала.

— Ладно. Не всегда, но я могу тебя задействовать.

— Хорошо! А краситься научишь?

— Конечно.

Варя ухмыльнулась.

Кто бы мог подумать, насколько девочке не хватает приключений! Точно — вся в отца!

* * *

Милая моя Суворочка, здравствуй!

Как дела твои! Благополучна ли ты? В каком настроении пребываешь ныне?

У нас уж лето в разгаре, солнышко светит ярко-ярко, трава вовсю растет, кое-где выше пояса вымахала.