Графиня Суровая - обновление

* * *

Варя медленно переводила для него на французский письмо Григория. Потом второе, третье...

Юноша слушал — и за голову хватался.

— Боже! Но... получается — отца убили?

— Гриша считает, что да.

— Тогда мне надо домой!

— Надо? — сощурилась Варя.

— Вы не понимаете. Если отца убили, я должен мстить.

Варя схватилась за голову.

— Джузеппе уже пришлось запереть в сарае. Наполеоне, прости мне резкость, но... я согласна, надо мстить!

Наполеон, который уже приготовился отстаивать свою точку зрения, посмотрел удивленно.

Ну да! Надо!

А почему тогда не ехать?

— Прости пожалуйста... допустим, ты поедешь. Скольких ты сможешь убить, прежде, чем убьют тебя и Джузеппе? Других взрослых у вас нет, правильно?

— Мамин брат, но это другое...

— Вот. Тебя убьют. И твоя мать опять останется без защиты и помощи. А еще... убийство твоего отца уже не доказать, получится, что ты напал первым, а Корсика сейчас живет по французским законам. Так?

Наполеон сжал кулаки.

— Да. Но я не могу...

— Оставить это просто так? — медовым голосом подсказала Барбара.

— Да!

— А мы тебе и не предлагаем простить, — решительно кивнул Андрэ. — Мы тебе предлагаем отомстить, но иначе.

— Как?

— Давай разложим все по этапам, — нацелилась пером на бумагу Варя. — Мне так лучше думается, потому — прости. Первое. Дадут ли вам спокойно заниматься новым делом на Корсике?

Наполеон думал недолго. И покачал головой.

— Нет. Может, потому что отец поддержал Паоли, может, еще почему... не дадут. Я уверен.

— Есть ли у этого вашего синьора Кьеза враги? Соперники?

— Конечно.

— Тогда не стоит дожидаться, пока вас опять разорят. Надо продать им плантацию и остальное имущество, и может, даже уезжать. Если вам не дадут жить спокойно.

— Не дадут. После такого — точно. Но куда можно уехать?

— А вот тут я помогу, — согласилась Варя. — Ты хотел завербоваться к русским? Андрюша, ты знаешь, кто занимается наймом?

— Да.

— Можешь с ним поговорить, чтобы Наполеоне не потерял в чинах и деньгах?

— Конечно!

— Вот. Наполеоне, ты поедешь в Российскую империю, и с твоим умом и талантом, я верю, станешь генералом. А твоя семья приедет к тебе.

— Ко мне? Но куда?

— Для начала в Москву. У нас есть имение под Москвой, есть дом в городе... вот, сначала — туда. Прекрасно поживут у нас, я только рада буду, освоятся, язык выучат, к стране присмотрятся.

— Мы сейчас там не живем, сам видишь, а без людей и дому плохо, — поддержал Андрей. — Я лично отвезу, сопровожу, помогу устроиться, да и вернусь к сестре.

— А потом?

— Купишь для своих родных поместье там, где тепло. И будут они выращивать виноград или тутовник, что им захочется. Или еще что-то.

Наполеон серьезно задумался.

— Захочет ли мама переехать?

— Сам с ней поговори. Я не знаю.

— Обязательно поговорю.

— Я не знаю, что у вас в других странах, но тут мы с Андреем точно поможем.

Андрей кивнул.

Варя сказала — будем помогать, и не сомневайся!

— Что бы я без вас делал, — вздохнул Наполеон. — Мне надо будет съездить домой, поговорить с матерью и с дядей. А потом я буду решать.

Варя кивнула.

— Конечно. Но я надеюсь, не раньше завтрашнего дня? А лучше послезавтрашнего?

— У меня не слишком долгий отпуск, — засомневался корсиканец.

— Я понимаю. Но ты же не откажешься от хороших лошадей?

— Вы и так много делаете для меня. Андрэ, Барбара... я не знаю, когда смогу...

Варя подняла руку и погрозила юноше пальцем.

— Вот только скажи про долги! Наташу напущу! Даже не морочь мне голову! Ты стал для нас своим, а своим принято помогать. У вас на Корсике не так?

— Так.

— Договорились. Сегодня отдохнешь как следует, и завтра тоже, а послезавтра поедешь.

— Повинуюсь — и с радостью — рассмеялся Наполеон. — С вами невозможно спорить, мадам Барбара.

— И не надо со мной спорить, разве ты не знаешь, как говорят на востоке?

— Как? — предсказуемо попался корсиканец.

— Не спорь с женщиной, будь умнее.

Мужчины засмеялись. Варя воздела вверх указательный палец.

— А я добавлю — будешь и целее. Отдохни, отоспись, поиграй с Наташей в шахматы, в нарды... она тебе не показывала?

— Нет.

— А зря. Это очень старая игра, и именно для военных.

Наполеон невольно заинтересовался. Варя подмигнула ему.

— А я обещаю на ужин новый десерт.

— Тогда я точно остаюсь, — поднял руки Наполеон.

— Вот и отлично! Наташа!

Мелкая паршивка точно подслушивала, потому что явилась ровно через две секунды.

— Да, мам?

— Покажи пожалуйста нашему гостю, как играть в нарды. И не слишком мучай его своей болтовней, поняла?

— Да, мам.

За молодежью закрылась дверь.

— Что за десерт?

Андрею было ужасно любопытно. Готовила Варя не слишком часто, времени не было, но могла удивить необычным блюдом. Вот, как те же цыплята. Или мясо на палочках, поджаренное на углях.

Вроде и пустяк, но как вкусно!

— Торт. И я назову его в честь нашего гостя — Наполеон.

* * *

Торт пошел на УРА!

И кофе, и немного вина, и Наташина болтовня, и даже несколько проигранных партий в нарды Наполеона совершенно не огорчали. Подумаешь, какие мелочи!

Мужчина успокоился окончательно.

И то!

Во Франции ему приходилось тяжело, потом еще смерть отца к земле пригнула, легко ли мужчине понимать, что не может он семью обеспечить? А тут от него ничего не ждут, не требуют, ему радуются, и мужчина просто расслаблялся, как большой кот, пригревшийся на завалинке.

— Барбара, как мне жалко, что вы не можете поехать со мной на Корсику! Вы бы увидели, как там красиво! Прекрасные места, прекрасные женщины, море и солнце...

Юноша и не заметил, как перешел на итальянский.

Варя хохотнула.

— Мне бы хотелось. Но... как говорится — времени нет. Уно, уно, уно, ун моменто!

— Синьора?

Варя потерла лицо руками.

— Кажется, я зря себе вино позволила.

Вот ведь, и выпила всего-ничего, а уже развозить начало! Тьфу, дура!

— Мама, это же песня? — встрепенулась Наташа. — Спой, а?

— Ну...

— Мама, ну пожалуйста!

— Ната, это не песня, это так... набор слов на итальянском.

— Тогда тем более, прошу! — Наполеон смотрел с интересом. Музыка ему нравилась, всегда нравилась. А тут что-то... такое? Родное?

Варя вздохнула.

— Гитару бы.

— А у нас тут аккомпанемент есть, — показала Наташа глазами на клавесин. — Мам, давай, а я поддержу?

Чему-то ж ее учили, и неплохо!

Варя рассмеялась и махнула рукой.

— Ладно. Но только одну песню... я маленькая была, итальянского не знала, слова слышала, ну и собрала, что смогла.

Вранье, конечно, но одну песню на итальянском знают все. Все русские. Вне зависимости от возраста, пола и знания иностранных языков. Хотя если бы Варя не выпила, она бы промолчала. Нет, ни к чему. Но — сорвалось уж, чего теперь-то?

Наташа поспешно села к клавесину.

— Мам?

— Мелодию послушай, — Варя напела примерный мотив, Наташа нажала несколько клавиш. — Готова?

— Да.

— Mare bella donna,

Che un bel canzone,

Sai che ti amo sempre amo

Donna bella mare.

Credere cantare

Dammi il momento

Che mi piace piu'.*

*— Формула любви. Текст песни — А. Абдулов и С. Фарада. Музыка Г. Гладков.Фильм — огонь, прим. авт.

Наполеон слушал с широко распахнутыми глазами. Потом зажал рот ладонью, но непочтительное хрюканье все равно прорвалось наружу.

— Это... это...

Варя царственно пожала плечами.

— Это песня о бедном рыбаке, который попал из Неаполя в бурное море. А его бедная девушка ждала на берегу. Ждала-ждала, пока не дождалась. Тогда она сбросила с себя последнюю одежду и тоже бросилась в бурное море И сия пучина поглотила ее в один момент. В общем, все умерли. *

*— из того же фильма. Прим. авт.

Наполеон вдохнул, выдохнул — и захохотал так, что на конюшне кони откликнулись.

— Оххх! Умерли!!!

— Чего ему так понравилось? Что они померли? — Тимофей итальянского языка не знал, в песнях не разбирался, и вообще, что не так-то? Хорошая музыка, ему понравилась, а что все умерли, так это они регулярно. Нет?

— Наверное, — кивнула Варя. — Наташ, ты водички подай бедняге, а то задохнется. Вон как накрыло.

Когда спустя сутки молодой офицер выезжал из Парижа, он что-то мурлыкал себе под нос.

Прицепилось.

И на губах его играла совершенно детская улыбка. Ему еще предстояло разбираться со множеством проблем, принимать сложные решения, но это ничего, это он справится. А главное в другом. Хорошо, когда — свои. Когда есть кто-то за твоей спиной, и можно выдохнуть, расслабиться, и знать, что не обманут, что прикроют... как же хорошо!

Господи, благодарю тебя за эту милость!

* * *

— Говорят, гадалка была настоящая!

— Разве?

Две дамы шептались за колонной, шептались, потому что за разговоры о даме Изиде Марэ можно было надолго впасть в немилость равно как у короля, так и у королевы. А это придавало разговорам еще большую остроту и интерес!

Надо же!

Предсказать ТАКОЕ королеве! И ее подруге!

Что предсказали?

Ох, не говорите, дорогая! Кажется, смерть, кровь, что-то совершенно ужасное, вплоть до падения Бастилии! Вы не поверите... Но ведь ездила ее величество к гадалке, и вернулась оттуда белее мела! И кошмарами по сей день мучается!

А принцесса де Ламбаль отправилась в монастырь и усердно молится там. Замуж она не вышла, как ей советовала гадалка, решила до конца оставаться при королеве и разделить ее судьбу. Какой бы та ни была.

А когда король приказал арестовать негодяйку... Боже!

Говорят, что она прямо на глазах у стражи растаяла в воздухе!

Захохотала — и растаяла!

Или вообще ее не нашли... нет, точно — растаяла! Так интереснее!

И письмо королю прислала!

Какая наглость... а что там? В письме?

Неизвестно, но говорят, там страшное предсказание для короля. О море, и гладе, и Всадники пойдут по земле, и загорятся со всех сторон костры...

Сплетничали дамы вдохновенно. Благо, что ни содержания письма, ни предсказания не знали.

Князь Прозоровский, который по своему титулу и статусу как раз и мог посещать некоторые места, улыбнулся. Так, самую чуточку.

Варенька умудрилась таки поставить парижский свет с ног на голову! Не скоро они забудут мадам Изиду Марэ, хотя конечно, предсказывать королеве что-то плохое...

Варя ему честно созналась, что предсказала ее величеству беспорядки. После их второго предприятия они наверняка будут, хотя, по чести сказать...

Андрей дураком не был. И понимал, что настроения уж больно нехорошие.

Но свою ведь голову не приставишь? И королю не сильно-то посоветуешь.

Первое время еще сильнее шептались, а сейчас уже слухи постепенно утихают. Вот и пусть, им спокойнее будет!

* * *

— Александр, как твои дела?

Суворов неприязненно сощурился на старого знакомого. Николая Трегубова он знал давно, и ничего хорошего о нем сказать не мог. Сплетник, склочник, из тех, что задним числом всегда умнее всех. Еще и кляузы писать любит!

— Отлично, друг мой. А твои?

— Вполне, вполне. Я как раз из Петербурга, не слышал ты, какая там смешная история приключилась?

И не слышал, и слышать не хотел, но ведь не заткнешь паразита, пока не выговорится. А то и свой кусок мяса попытается урвать!

Как в воду глядел.

— А Долли Мерчанская, представь себе, видела в столице твою супругу. Вы же развод так и не получили?

— Нет, — скрипнул зубами Александр.

— Вот, Варвара как раз куда-то торопилась, Долли ее позвала, но твоя супруга сделала вид, что не видит бедную Мерчанскую. Та ужасно расстроилась.

— Неужели не нашлось, кому утешить бедняжку? — съязвил Александр. Неразборчивость в связях Долли Мерчанской была притчей во языцех всего высшего света. Если в столице и остались мужчины, которые ей не попались в хищные лапки, то только младенцы.*

*— низшие сословия Александр, понятно, не считает. В те времена они не считались в принципе, крепостной — это не мужчина, это даже не человек. Прим. авт.

— Конечно, нашлось. Но такое пренебрежение от подруги! Ты уж поругай свою супругу, ты же знаешь, что они с Долли были лучшими подругами!

В этом Александр тоже сильно сомневался. Но не давать же негодяю впиться в горло?

— При встрече — обязательно.

— Когда-то вы еще встретитесь? Говорят, Варвара куда-то уехала. И сына забрала.

— И что?

— Может, в имение?

— Не знаю.

Равнодушие было показным, ХХХ это видел, и впился с новой жаждой сплетен.

— Говорят, и Андрей Прозоровский уехал, даже на похоронах отца не был.

— Иван Андреевич умер? Какая жалость...

Забавно, но к старикам Суворов неприязни не питал, и за неудавшийся брак на них не обижался. Отец точно хотел как лучше. А Варварин отец... мог он знать, какая дочь у него растет?

Ну...

Александр не знал ответа. Мог знать, а мог и не знать. Помирить он их пытался всерьез, и расстраивался тоже всерьез, этого достаточно.

Да и что стариков винить?

Сами, все они сами с Варварой натворили. В основном, конечно, Варя, но и он тоже, когда первый раз мириться согласился. Тогда еще рвать надо было, рассечь как саблей, начисто, было б не так больно!

— Александр! Ты меня слышишь?

— Что? — отвлекся от своих мыслей Суворов.

— Может, они сейчас все в имении? И Андрей, и Варвара, поди, денег-то у них на столичную жизнь и нет?

— Может быть.

Но помогать Суворов не собирался, вот еще не хватало.

От кого Варя ребенка прижила, вот тому и помогать. А его — увольте.

Больно.

До сих пор — больно.

* * *

— Что мы будем делать, Наполеоне?

Летиция смотрела на сына, и Наполеон чувствовал себя так, словно ему на плечи гранитную плиту положили, и давит она, и плющит, и выбраться-то из-под нее нельзя никак...

А что бы он делал, если бы не его русские друзья? Что бы сказал матери?

Да что там!

Если бы не Андрэ и Барбара, он бы даже плантацию сохранить не смог, и дом бы пришлось продать, и вообще... уехать с Корсики, наверное. От греха.*

*— в реальной истории и уехали, кстати. Прим. авт.

Что бы еще придумали Къеза и Стронци?

Наполеон не хотел этого знать. Главное, сейчас он может действовать свободно, и знать, что его спина прикрыта. И стоят за ней друзья, и держат — крепко.

— Матушка, а что мы МОЖЕМ сделать? Джузеппе, дядя, давайте поговорим серьезно. Мы можем объявить кровную месть?

Дядя, кстати, тоже Джузеппе, нахмурил брови.

— Мы не сможем мстить, Наполеоне. Скажут — не за что. Мы не сможем ничего доказать.

— Именно, — прищелкнул пальцами Наполеон. — И вообще... то, что они сделали, подло это! Гадко и подло!

Кто бы с ним спорил?

И гадко, и мерзко, и вообще, какое ругательство ни возьми — оно сюда подойдет. Яд, вот так, через любовницу... мерзость!

— ты предлагаешь забыть?

— Нет, — мотнул головой Наполеон. — я предлагаю отплатить той же монетой. Если подумать, я могу объявить месть, но у Стронци три сына, у Къеза четыре, и все взрослые, и мы с Джузеппе закончимся быстрее, это уж точно. Мама, а потом им до вас с малышами доберутся, мне ли тебе рассказывать, КАК это бывает?