Графиня Суровая - обновление

* * *

Делать или не делать?

Варя об этом думала вполне серьезно.

С одной стороны — хотелось.

С другой...

Это — капитал. Который за свои триста процентов прибыли пойдет на что угодно. Но... он и пошел, разве нет?

Есть сомнения, КТО кормит революционеров?

Увы — нет.

Англия, Франция, Россия... везде, если покопать, если приглядеться, можно найти неких толстосумов, которые доставали из карманов денежку на революционную подкормку. Зачем?

А вот затем.

Деньги у них есть, а с правами грустно. Не аристократия-с. И многое не могут купить, получить, продать, не могут пролезть... да, ты можешь давать взаймы деньги брату короля, и он тебе может быть должен, как земля — колхозу.

Но он — брат короля.

И завтра приедет, и повесит тебя на воротах.

А ты ничего не сделаешь.

Ты — быдло, из грязи, ты умнее и талантливее брата короля, да и короля тоже, ты поднялся со дна сам, но всегда будет кто-то выше тебя.

Справедливо?

Нет.

Обидно до слез и соплей.

Но кому-то обидно, а кто-то хочет больше! И начинает заигрывать с пуританами, санкюлотами или Володенькой Ульяновым. Не так важно, как называется партия, которая хочет все отнять и поделить, важно, что капитал всегда совершает одну и ту же ошибку.

Он почему-то верит, что прикормленный сырым мясом хищник не вцепится ему в горло.

Зря.

Только в двадцать первом веке финансисты нашли защиту от этой напасти, теперь они оплачивают революции в чужих странах. Заодно и от конкурентов избавляются.

Вот, сейчас я им дам денег, а когда дом загорится, я его потушу, и мне дадут прав побольше...

Размышления-то примерно одни и те же.

Но когда горит дом, ты уже не выскочишь.

Тут больше удивляет поведение всех этих 'либреттов' и 'эгалитов'. Интересно, какой процент прекраснодушных идиотов, орущих на площадях, верил, что им и правда что-то дадут? Вкусненькое и порулить? Просто — интересно.

Лично Варя еще по урокам истории знала. Орут — одни, оплачивают вторые, а выгоду получают третьи. Часто те, у кого сила оказывается.

Вот вам французская революция.

Орали либералы, или как их тут еще называют, все эти Мирабо и Лафайетты, скакал народ, оплачивали банкиры и фабриканты, а выгоду получил кто?

Правильно. Наполеон, который пришел с пушками и разогнал и тех, и этих.

Что получили либералы? Гильотину. Кто удрать не успел.

Что получил народ? Большую и красивую фигу.

Фабриканты? Пятьдесят на пятьдесят, кому повезло, хотя бы в живых остались.

Ну и? Стране это было выгодно? Да ни разу, ни два раза. Варя ни одной страны не знала, в которой после революции люди стали бы жить лучше.

Наоборот.

Любая революция отбрасывает страну назад, и если кто-то подталкивает вас бунтовать, срочно посмотрите, что этому самому типу надо. Может, он на врага работает?

И это она еще молчит про всех, кого убивают просто так. Вот потому что бегемот.

При чем тут бегемот?

А при чем тут был Лавуазье, которого определили на гильотину? Принцесса де Ламбаль? Еще куча аристократов, которые и не драли особенно ни с кого, а просто — были аристократами. И были до конца верны короне? При чем тут дети, наконец?

Да-да, Карлу Первому повезло больше всего. Он хотя бы семью спас.

Потом господа рэволюционэры таких ошибок уже не допускали. Вырезали всех и под корень. Вот и сейчас...

Варя вспомнила, ЧТО начнется на тихих улицах Парижа, и передернулась. Но ей-то это дает шанс!

Именно ей!

Именно здесь и сейчас!

Делать — или не делать?

Делать. Только поступить решительно. И Варя позвала к себе Митчелла, Тимофея, Григория и Игната.

* * *

Банк восемнадцатого века. То есть, простите, касса.

Хоттингеры. Малле. Ротшильды. Варя отметила на карте три точки. Подумала.

Можно.

Но выполнено все должно быть так, чтобы комар носа не подточил. И свидетелей оставлять нельзя. За свои деньги... это аристократ мог бы не добраться до ее горла. А вот купцы... финансисты... у Драйзера отлично описан такой 'финансист'. Мразь законченная. Да и не только у Драйзера.

Ладно!

Варя вздохнула еще раз — и решила рискнуть. Революция много чего спишет, особенно если потом все поджечь.

Она лично побывала во всех трех банках. Собственно, у Ротшильдов тут не совсем банк, они от Людовика получили во владение целый монетный двор. Но это Варе непринципиально. Главное — в другом.

У них есть, что взять.

И Варя принялась за разработку планов.

Она себе не льстила, у нее просто больше теоретического опыта. Она из того мира, где есть камеры, сканеры, рамки, огнестрельное оружие, где накоплен большой опыт по борьбе с такими гоп-стопниками, как она. Уж будем честны, гангстер из нее — никакой. Просто она знает больше.

И разработка началась.

Варя могла посещать что угодно, не вызывая подозрений. Баба — и баба. Пришла с мужчиной, уронила на пол сумочку, случайно что-то разбила, тут же извинилась, или оплатила ущерб, или готова извиниться и все убрать...

Подозрений она ни у кого не вызвала.

Когда начать акции?

Это Варя тоже знала.

В самом начале июля.

* * *

Когда до Ибрахима-паши дошла новость о разгроме Якуба-паши, он сначала хотел удрать.

Но... Галац!

Ты-то удерешь от врага!

А куда удрать от султана? Вот он такого точно не одобрит.

И Ибрахим-паша принялся укреплять позиции.

Спереди позиции турок прикрывал глубокий овраг. На правом и левом флангах — батареи. Причем, батареи были окружены тремя рядами окопов, были возведены редуты, центр обороны находился под самым Галацем.

В городе тоже можно было отбиваться, силы турок составляли до пятнадцати тысяч.

*— в реальности до 20— тысяч, но кое-кого уже разбили. Не добежал, прим. авт.

В лоб не атакуешь, можно обойти с фланга. Зато — что приятно, рядом прекрасная река Дунай! Так что...

Сирет — судоходен. Есть там пара неудобных мест, но по ним галеры можно и на волоках перетащить. А потом... впадает речка Сирет в реку Дунай аккурат чуть пониже Галаца по течению. Неужели нельзя сначала пройти, а потом чуточку подняться? И атаковать?

В назначенное время?

Капитанов обычно на совет к генералам не приглашают, но Дерфельден подозревал, что Наполеон в капитанах не задержится, да и мысли у него дельные. И князь Шаховский, который получил уже орден, и о котором Дерфельден в самых лестных выражениях отписал Светлейшему, за изобретателя стоял головой.

Письмо, кстати, Дерфельден дал прочитать князю, при нем запечатал и отослал. Так что... воздух в шатре аж слипался от меда.

Понятно, пока не победили. Но ведь — можем!

Мужчины наклонились над картой.

— Вот... если сюда пройти, реку они не перегородят?

Мужчины дружно хохотнули.

Дунай?

— Могут у них там корабли стоять, — задумался Николай Леонтьевич. — Но это-то понятно.

— Военные?

— Нет, вряд ли. Но если что — тебе никто не мешает применить свои снаряды по военному кораблю.

— Будет интересный опыт, — пожал плечами изобретатель. — Это же будет турецкий корабль.

Дерфельден кивнул.

Ему тоже жалость к врагу была несвойственна.

— Плохо, что время точно не рассчитаем, — задумался князь. — То есть, когда пойдете — ясно, но вестового оттуда не отправишь, а на реке могут быть самые разные ситуации.

— Примерно мы будем знать, сколько идет судно, — махнул рукой Виллим Христофорович, а остальное — не столь важно. Все равно сначала капитан должен обстрелять позиции противника, а уж потом мы начнем.

Наполеон задумался.

— Следует ли мне обстреливать город?

— Нет, — четко ответил Шаховский. — Там женщины, дети...

Мужчины переглянулись. Наполеону тоже стало легче.

— Если турки побегут туда, я буду стрелять. Но тогда уж мирных жителей на улицах не окажется.

И это верно.

Какие там мирные, когда война? Когда канонада разрывает воздух на части? Просто это — турки. И они могут тащить с собой и рабов, и рабынь...

Это — война.

— Действуем, — подвел итог Дерфельден. — делайте ваши снаряды, капитан. И я надеюсь, что скоро смогу вас поздравить уже другим чином. Светлейшему я отписал, верьте, за ним награда не станет.

Наполеон кивнул.

— Раньше так никто не делал, — ухмыльнулся князь. — Наполеоне, если у тебя все получится, о наших битвах новичкам рассказывать будут! В историю войдем!

Действительно... Наполеон раньше об этом не думал, но... правда, а почему так не делали?

Не было таких снарядов?

Но ведь есть и еще много чего другого! К примеру, батарейный огонь. Не все сразу, а по очереди, и если рассматривать артиллерию, не только, как поддержку для основных сил. И перевозить пушки по мере надобности. Не кидаться самому в битву, а видеть всю картину, и реагировать на обстановку... *

*— если кто помнит, как Суворов в первых рядах бил врага. Тогда так было принято. Но может, если бы он не дрался, а командовал? Кто знает? Я — не отвечу. В любом случае, появление новинок ведет к изменению тактики. Прим. авт.

Наполеон и не задумывался, откуда такие идеи. А были они от одной маленькой девочки. И от ее мамы, которая решительно не знала ничего ни о стратегии, ни о тактике. Просто привыкла Варя к другим войнам. И контрбатарейная борьба, беглый огонь, окопы, активная оборона и прочее, по истории шесть раз пройденное, для нее были логичны. А для восемнадцатого века?

Понятно, окажись Варвара на поле боя, она бы и советов давать не стала. Чего уж там! Специалист! Диванный воин, интернетный боец! Герой подушечного фронта!

Не зная ничего о ситуации, не разбираясь, что-то говорить — это просто космическая глупость. Но сами идеи...

Она бы и снаряд не сделала никогда, она вообще не знала, где картечь взять. Просто для нее изобретение мистера Шрапнеля было привычным. Даже — устаревшим. Не дрон же на оптоволокне и не боевое отравляющее. Не ядрен-бидон. Ну, вроде так.

Может, и не совсем так, но КАК это сделать и приспособить — Варя не знала. А Наполеона-то учили! Он в своей академии не штаны просиживал, он же не француз, к нему изначально отношение было не слишком хорошим, ему все выгрызать зубами приходилось! Вот и выгрыз!

А снаряд пошел бонусом. И неплохим.

Наташа задала вопрос, играя в шахматы с Наполеоном, Варя просто сказала, о чем читала, о чем думала, а уж как это переварилось и в какую форму вылилось? На войне новинки хорошо принимают. Всегда. Это не мирное время, когда 'а оно нам точно надо'? Или можно: 'пуля — дура, штык — молодец'? А как ты в штыковую против шрапнели пойдешь? Точнее, а будет кому ходить? Вообще — кто дойдет?

— В историю попасть нетрудно. А выбраться — сложнее, — вспомнил Наполеон один из каламбуров синьоры.

Русские оценили.

— Готовимся, — подвел итог Дерфельден. Благо, у них теперь не две галеры, а пять. И несколько мелких суденышек, но эти в расчет не принимаем. Разве только разведчиками взять.

И кстати — казаков на них посадить. Кому привычно.

На том и порешили.

* * *

Двадцатого апреля генерал Дерфельден критически осматривал позиции врага.

Отлично укреплённые.

Позаботился Ибрахим-паша, чтоб ему гарем только ради декорации! Окопался. *

*— на карте Петрова, которую он приводит, позиции располагаются примерно между Галацем и Кости и отлично простреливаются с реки. Просто бить ядрами не было смысла, и картечь бы сильного ущерба им и правда не нанесла. Прим. авт.

Дерфельден атаковать в лоб не стал.

Встал напротив и приказал копать окопы, показывая, что будет готовиться к длительной осаде. А сам ждал.

Наполеон обещал двигаться, как можно быстрее.

Казаки, которым это дело тоже было по нраву, на реке не новички, нашлось несколько сотен сорвиголов по всем батальонам, в добровольцах недостатка не было.

Надо погрести?

Да ради такого дела!

Ждать и только ждать.

Но как же это... мучительно!

* * *

Наполеон примерился.

Он бы и с Серета с удовольствием обстрелял позиции врага, но... далековато. А как было бы приятно ударить им в тыл!

Но рельеф местности.

И дальность... нет, не стоит рисковать. А потому... потому и мелкие суда, и галеры преспокойно прошли в Дунай, так же спокойно, еще и под турецким флагом (военная хитрость) поднялись до Галаца, встали на реке на якорь.

Там и так было несколько галер, Ибрахим-паша, не рассчитывая на собственные силы, решил, что редуты хорошо, а галеры — еще лучше, и подстраховался. Если что — он тут же эвакуируется на галеры — и вниз по течению, кто его там догонит?

Подстраховка обернулась и другой стороной.

На галерах сейчас практически никого не было. Рабы на веслах, надсмотрщики — от этих мало толку в бою, ну, по десятку человек из команды. И все. Поэтому идти и выяснять, кто тут еще прибыл... под своим флагом? И встали рядом?

Значит, свои.

Что в порт не заходят, так просто некуда. Вот, вышлют лодку, там уж дело другое. Там и выясним, и кто, и откуда, порт ведь работает! А сначала никто и не встревожился.

Наполеон долго примерялся.

Может, пройти вперед, а там уже и бить по передовым позициям?

Но... редуты и батареи так соблазнительно стояли, повернутые в сторону русских! Просто облизнуться! А на пятьсот саженей 'единороги' отлично добьют! Они и больше могут!

Замечательное оружие!*

*— сажень — 2,13 метра. С реки до батареи 500 — 700 саженей, а единороги могли и на два километра бить. Не все, понятно. Но крупные — с удовольствием. Для шестифунтовой пушки прицельная дальность 1000 м, уверенное поражение цели с 500 м. Прим. авт.

Наполеон лично наводил орудия на своей галере. Примерялся, чуть ли не облизывал каждую пушку.

И наконец махнул рукой.

— Огонь!

Сейчас стреляли только десяти— и двадцатифунтовые пушки.

Пусть и было их всего семь штук, но...

Двадцать фунтов шрапнели.

Двадцать фунтов стальной смерти, разлетевшейся по позициям. А ведь редут — это не окоп. Вот ни разу.

Окоп — вокруг. А редут... ну, такая уж была его судьба, что снаряд туда и лег. В тыловую, укрепленную и защищенную позицию турок. И перемешал всех, кто там находился в такую кашу, что сразу и не разберешь. Досталось и туркам, стоявшим между укреплениями и Галацем — всех же не разместить было, их около двадцати тысяч.

Уже от первого выстрела погиб и Ибрахим-паша, и все, кто находились рядом с ним, но останавливаться Наполеон не собирался.

У него тут тридцать снарядов для крупных пушек. Вот, он их и израсходует! На каждой галере по пять снарядов, у него — с запасом. Они так и договорились.

Стрелять — по очереди.

Одна галера отстрелялась, начинает вторая, за ней третья, четвертая и пятая. На каждой галере по одной крупной пушке, по несколько штук более мелких. Но шестифунтовые хорошо будут добивать по Галацу, не по позициям врага. А вот десяти— и двадцатифунтовые... ладно! Себе Наполеон оставил одну двадцатифунтовую и одну десятифунтовую. У него должны быть привилегии?

Вот! Так что ему два 'больших' выстрела, а остальным по одному.