Прода

Глава 7

— Ваше высочество... Кхем! Ваше высочество?.. Кхе-кхах!!!

Заполошно дернувшись в сторону от источника громогласного кашля, и машинально схватившись за кобуру с пистолетом, рослый поручик лейб-гвардии Конной артиллерии кое-как разлепил глаза — и чуточку тягуче осознал, что теплый салон лимузина сыграл с ним дурную шутку. А еще басовито-размеренное урчание мощного мотора, коварно усыпившее его по дороге от предместий Минска, где располагался один из воздушных портов "Аэрофлота", до минского же железнодорожного вокзала, недалеко от которого стоял эшелон с инспекционной комиссией Военного ведомства. Впрочем, сонливости добавило и серое небо с низко плывущими по нему тучами; еще наверняка сказалась прощальная пирушка в Офицерском собрании лейб-гвардии Кавалергардского полка. Либо — бессонная ночь на борту личного дирижабля, где его весьма страстно провожали в долгую служебную командировку...

— Прибыли?

— Так точно, Ваше императорское высочество!

Благожелательно кивнув смутно знакомому агреневскому шоффэру, поручик сдвинул занавеску с окошка — и внутренне поморщился от вида поджидающих его снаружи казаков-кубанцев Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Вот будто мало ему было семейных дрязг в столице, так теперь старший брат еще и охрану навязал! Как сказал бы друг Александэр — "добровольно-принудительно". При мысли о их скорой встрече настроение пошло вверх, и Михаил Романов наконец-то выбрался на основательно припорошенный угольной пылью снег грузового перрона, вдохнув полной грудью свежий воздух позднего февраля. Пожалуй, даже излишне свежий, ибо по лицу тут же хлестнуло стылым ветром и мелкой снежной крошкой.

Чоух...Чоух...Чоух...

Поглядев на осторожно приближающийся к голове состава паровоз, чьи мощные шипящие вдохи-выдохи слегка отдавались в чуточку похмельной голове (проклятое шампанское!) Михаил без труда нашел свой личный салон-вагон: однако следовать в его гостеприимно распахнутый тамбур пока не спешил, решив еще немного постоять на морозе и как следует проветриться-проснуться. Благо и посмотреть было на что: вдоль тяжелого состава из восьми вагонов неторопливо прогуливались два железнодорожника с карбидными фонарями и молоточками на длинных рукоятках, которыми то и тело звонко тюкали по крышкам букс колесных пар. За ними ненавязчиво приглядывала троица вооруженных мужчин в форме Отдела экспедирования Русской оружейной компании; еще одна такая же тройка плавно сместилась поближе к десятку бравых казаков-кубанцев, начав нервировать командующего ими хорунжего. Пришлось несчастному похмельному поручику на несколько минут превращаться обратно в лощеного Великого князя, и отдавать в этом качестве несколько властных распоряжений — а также один предельно конкретный приказ, о безусловном налаживании взаимодействия с... Ну, допустим, внештатными сотрудниками начальника Департамента военных производств князя Агренева. Пока Михаил Александрович делал небольшое внушение ретивому хорунжему, лимузин укатил задним ходом к последнему вагону: там для него уже разложили специальные стальные трапы, так что лакированный броневик начал тяжеловесно заползать в свой передвижной гараж — где помимо него обитал еще и пассажирский фургон с большими рубчатыми колесами.

— Бар-рдак!

Покосившись на хорунжего, что с парой подчиненных упорно "дышал свежим воздухом" вместе с охраняемой персоной, поручик-артиллерист Романов беззвучно усмехнулся. Действительно: тут целое Его императорское высочество проветривает голову от остатков любовного угара и легкого похмелья (проклятое шампанское!), а мимо спокойно прокатила пролетка, доставившая к одному из вагонов троицу подгулявших военных чиновников — с веселыми возгласами перебравшихся из промороженного экипажа в теплый вагон. Почти одновременно с этим сквозь белесое облако пара в голове состава "протаяли" четыре дорогих автомобиля, плавно подкатившие ко второму салон-вагону в составе эшелона: из него почти сразу же начали выходить на бревенчатый перрон некие господа насквозь гражданского вида. Оживленно переговариваясь, они тоже самым возмутительным образом не замечали члена августейшей Фамилии, спокойно прощаясь и рассаживаясь по прибывшим за ними лимузинам. Громко и отчасти матерно заорали с другой стороны эшелона на какого-то лентяя Сёмку, чтобы тот уже перекрывал подачу воды в вагоны по брезентовым рукавам, потому как состав готовится к отправлению; в ответ крикуну примерно так же вежливо предложили заняться этим самому, а Семен продолжит перегружать березовые чурбачки для вагонных печек. Точку в начавшемся диалоге с массой профессиональных железнодорожных терминов поставил третий голос, рявкнувший басом:

— А ну заткнулись!!!

Взбодрившись и в достаточной мере насладившись колоритной лексикой скромных тружеников минских железных дорог, офицер-артиллерист проследовал в свой личный вагон, намереваясь привести себя в порядок, позавтракать и выпить чашку кофе. Потом в планах был небольшой доклад генералу Забудскому, под чьим началом он числился, ну а затем можно было с чистой совестью уйти в агреневский салон-вагон. Помимо массы великосветских новостей и веселых историй, у поручика августейших кровей образовалось одна весьма деликатная тема для доверительного разговора с куда более опытным другом: вернее сказать, молодой Великий князь нуждался в умении князя Александра поглядеть на привычные всем вещи и события с непривычных ракурсов. Ну и его же большая осведомленность в различных сферах жизни как внутри империи, так и далеко за ее пределами...

— Михаил Александрович, ну наконец-то!

Отточенным движением руки отдавая честь своему бывшему профессору, затем наставнику, а теперь просто официальному командиру, задержавшийся по семейным обстоятельствам адъютант непроизвольно покачнулся — ибо машинист паровоза выбрал именно этот момент, чтобы начать движение. Громкий лязг сцепок и рев гудка отчасти заглушили ответное приветствие двадцатиоднолетнего Романова: выслушав короткий доклад и оценив легчайший аромат "адмиральского чая", которым неформальный цесаревич Российской империи слегка подлечился во время плотного завтрака, генерал Забудский передал своему проблемному подчиненному пару картонных укладок и приказал входить в курс текущих дел. Эшелон с Инспекционной комиссией ныне неспешно катился в Казань, времени на вхождение в суровые служебные будни у начинающего служаки было достаточно — отчего он оставил сборник инструкций и перечень инспектируемых объектов под надежной охраной бравого хорунжего, и наконец-то отправился в голову состава. Стремительным шагом пролетев вагон-ресторан с завтракающими за несколькими столиками интендантами и чиновниками Главного инженерного управления, Михаил куда спокойнее миновал пассажирский вагон для штатных и внештатных служащих Департамента военных производств. В салон-вагон друга сходу попасть не получилось, но поглядевший на него сквозь небольшое оконце тамбурной двери знакомый "референт" тут же лязгнул внутренней задвижкой, пропуская дальше. Охранников оказалось двое: дружелюбно кивнув в ответ на их почтительные приветствия, нежданный, но всегда желанный гость осведомился:

— Князь уже встал, или?

— У него сейчас как раз заслушивание докладов, Ваше императорское высочество.

Довольно хмыкнув, рослый поручик-артиллерист прошел вперед — и тихо устроился на стуле в углу помещения для совещаний, обменявшись с другом приветственными кивками. Меж тем, заседание было в самом разгаре, и посвящено оно было подготовке к грядущему строительному сезону. Сначала один докладчик-куратор довольно живо рассказывал про готовность его строительной колонны к началу прокладки новой железной дороги от Казани до Екатеринбурга, поминутно тыкая небольшой указкой в расстеленную на овальном столе карту. За ним второй от "Химпрома" грозно тряс бумагами и жаловался на неких нехороших личностей, которые уже не в первый раз внаглую уводят у него крупные партии цемента и арматуры для возведения железобетонных элеваторов-"миллионников"! А в этом году ко всему еще и основания под кирпичные элеваторы-"стотысячники" начнут заливать в уездных городах. В следствии чего страдалец запрашивал дополнительное финансирование и "броню" для своих строителей — а то ведь ну натурально, грабят все кому не лень!?.. Следующая троица докладчиков, курирующих некие территориально-промышленные комплексы — решительно отвергала все надуманные претензии предыдущего докладчика, а последний так и вовсе сослался на некий форс-мажор с недавней покупкой контрольного пакета акций Путиловского завода. Из которой непонятным образом проистекала необходимость строительства дополнительного жилья для мастеровых: вот только рекомый завод располагался в Санкт-Петербурге, а строить дома для рабочих почему-то собирались в Западной Сибири и аж на Дальнем Востоке... Слушать все это оказалось неожиданно интересно, так что молодой офицер даже пожалел о завершении то ли совещания, то ли серии отчетных докладов. Дождавшись, пока семеро кураторов и один референт-стенографист (на сей раз настоящий) покинут небольшой уютный салон, гость встал и потянулся — едва не задев руками потолок. Не то, чтобы тот был низкий, скорее уж сам двадцатиоднолетний Романов вырос тем еще богатырем...

— Александэр, как ты умудряешься помнить такую массу докладов?!?

Записывая что-то на страницы своего ежедневника, Агренев слегка рассеянно ответил:

— Только важные контрольные цифры... Пару минут, Мишель, и я освобожусь.

Согласно хмыкнув, молодой мужчина прошелся вдоль овального стола, и навис над картой империи, поверх которой уложили склейку из прозрачно-желтоватых прямоугольных листов из тонкого и гибкого целлулоида, покрытого разноцветными линиями, квадратиками, кругляшками и треугольничками. Золотистые кружочки показывали готовые элеваторы различной емкости, серые с золотистой каемочкой — те, которые еще строились. Целые россыпи и отдельные точки строящихся предприятий, недавно заложенных шахт, открытых карьеров и рудников; похожая, но заметно более скромная россыпь уже работающих заводов и фабрик. Алые пунктиры сразу нескольких строящихся железных дорог и шоссейных грунтовок; разноцветные звездочки готовых и строящихся складских комплексов возле крупных железнодорожных станций. Черные ромбики будущих угольных электростанций, зеленые линии связей между отдельными предприятиями... При определенной доле фантазии и желании, смотрелось все это чем-то вроде разноцветной паутины, накрывшей Российскую империю: не везде паутина была плотной, а кое-где так и вообще зияла крупными прорехами — но схожесть определенно была. А Михаил был одним из совладельцев неутомимого "паучка"-агреневской Компании, так что с нескрываемым удовольствием разглядывал плоды его неустанных трудов и с легким раздражением вспоминал иных своих родственников. Вернее, их намеки на то, что Романовы традиционно получали ренту с принадлежащих им земельных угодий и поместий в империи — а вот все иное, видите ли, членам правящей Династии невместно! Ну конечно, как же иначе: присвоить сотню-другую тысяч казенных рублей для них вполне привычно и прилично, а вот вкладывать великокняжеское содержание в развитие империи, и получать на этом многомиллионные прибыли — это прямо ужас, скандал и моветон!.. Что не мешало тем же кузенам или дядюшкам-тетушкам на недавнем Совете Фамилии заводить разговоры с намеками о том, что как бы было хорошо и благостно, если бы и они тоже стали компаньонами князя Агренева... Лицемеры!..

— Смотрю, столичная жизнь тебя утомила, Мишель. Или это мадемуазель Егорова так измотала тебя своим... Приватным балетом?

Не став принимать предложенную тему, младший брат государя-императора откровенно признался:

— Это мои дражайшие родственники и их вечные дрязги. Впрочем, не буду отрицать, что небольшая пирушка в собрании Кавалергардского полка так же имела место.

Закинув в скрытый за резными дубовыми панелями сейф сложенную целлулоидную склейку, и доверив Михаилу перенос большой карты империи со стола на простенок между двумя небольшими окнами, гостеприимный хозяин подтянул к себе телефонный аппарат внутренней связи и осведомился:

— Как насчет второго завтрака? Или, может, вина?

— Да я уже выпил чашку "адмиральского"...

Распорядившись о паре стаканов горячего сладкого чая и паре дюжин бутербродиков-канапе, скромный архимиллионер в мундире военного советника оглядел явно чем-то озабоченного Великого князя и тихо поинтересовался:

— У тебя что-то произошло?

Поколебавшись и мысленно плюнув на свое же намерение сначала просто поболтать на разные безобидные темы, и лишь затем перейти к тому, что его действительно занимало, молодой Романов согласился:

— Не совсем у меня: дело касается недавнего Совета Фамилии...

Доставивший недавний заказ "референт" сноровисто разгрузил поднос на стол и исчез так же быстро, как и появился.

— Было много ругани, но в итоге брат надавил, и Серго... Сергей Михайлович поклялся с крестным целованием, что никак и ничем непричастен к смерти кузена Кирилла. Затем уже дядюшка Владимир сделал то же самое относительно недавнего убийства кузена Михаила Михайловича.

Понятливо кивнув, князь-рюрикович констатировал:

— Значит, наконец-то примирились?

— На словах да, а на деле... Сам понимаешь. Хорошо еще, что на Совете отсутствовала тетушка Михень: с ее-то поганым языком, даже формальное примирение стало бы невозможным.

— Н-да, государю не позавидуешь...

Подтянув к себе стакан, который едва ли не полностью оказался скрыт великокняжеской лапой, молодой Романов подхватил из сахарницы кубик плотного рафинада и без всяких щипцов его разломал на несколько частей.

— Брат отправил Серго в продолжительную инспекцию: сначала в Нижний Новгород и Казань, выбирать место для казенных эллингов для строительства дирижаблей. Потом в Гельсингфорс, определяться с базированием патрульной эскадры ВВФ. Оттуда с теми же целями отправится в Романов-на-Мурмане, и — на Дальний Восток.

— Изрядный круг получится... А что Владимир Александрович? Обоснуется в Финляндии?

— Наводить порядок у чухонцев по рекомендации министра Внутренних дел фон Плеве — отправили гродненского губернатора Столыпина. А дорогой дядюшка с тетушкой собираются на минеральные воды Бадена: скорбеть о погибшем кузене и лечить нервы. Оттуда наверняка направятся в Париж или Монте-Карло; в любом случае, пока не кончится положенный траур, они в империю не вернутся.

— Будем надеяться, что Столыпин не просто справится, но и выживет в процессе наведения порядка.

Недоуменно поглядев на пустую деревянную шпажку, которую сам же и освободил от нанизанных кусочков нежной ветчины, плотного соленого сыра и свежего хлеба, сложив из них небольшую пирамидку на столе — Михаил наконец решился и перешел к интересующей его конкретике:

— Александэр, как ты думаешь: за всеми этими смертями моих родственников стоит чья-то злая воля, или... Это промысел Божий? Сандро уверен в существовании некоей давней интриги против его покойного отца и всех его братьев-Михайловичей; однако же дядя Вольдемар был предельно искренен, когда клялся. Да и до этого он весьма убедительно доказывал свою непричастность к... Недавней трагедии в Каннах. Я достаточно хорошо знаю и своих кузенов, и дядюшку: Серго вполне способен на решительный поступок, к тому же у него с Кириллом уже давно были напряженные отношения... Собственно, кузена многие из моих родственников не любили. Возможно, я бы поверил в причастность Сергея или Сандро, если бы кузена застрелили или взорвали какие-нибудь экзальтированные революционеры: но нанять для такого дела тупых чухонцев с дубинками? С трудом представляю, как бы это получилось у любого Великого князя — учитывая, как заботливо за нами приглядывает Дворцовая полиция!