Дела домашние-22

Глава двадцать вторая

Не поехал только Мика. Он заявил, что уже приступил к важнейшему для Тёплой Норы делу — обучению нового жителя артефактике, а значит — и его адаптации к деревне.

А вот Колин ехать с братьями в пригород согласился сразу. Хотя его согласие оказалось с двойным дном. Как выяснилось на выезде из деревни, его мучало любопытство. И он собирался это любопытство утолить.

За рулём сидел Мирт, для деловой поездки успевший заплести белокурую косу, если вдруг драться придётся; рядом с ним — Хельми, привычно накинувший капюшон, чтобы не смущать простой люд. Пассажирами, ближе к водительской кабине, чтобы можно было поболтать в дороге (во внутреннем пространстве не любил беседовать Хельми), устроились Коннор и Колин, как всегда самые скромные внешне. Едва только мальчишка-некромант сбегал открыть и закрыть ворота Пригородной изгороди, а потом снова сесть в машину, Колин немедленно положил руки на низ открытого окна к водителю и так, устроившись уютно и по-домашнему — несмотря на начальную тряску в поездке, спросил:

— Мирт, а почему эта девочка, Орнелла, так радостно тебя встретила на поле?

— Что?! — поразился мальчишка-эльф. — Она меня радостно?..

— Ты не видел? — удивился мальчишка-оборотень. — Ирма сидела со мной, а потом прибежали её бандиты. Вспомнил?

— Ну это я помню. И что?

— Девочка сначала смотрела на тебя как-то... грустно, а пото-ом! Как заулыбается! Что там у тебя с ней?

— Ничего не понял, — признался Мирт. — То, что она встретила меня грустно — понятно. Я вынудил её быть покорной, заставил дать слово не использовать яда. Но чтобы потом она — мне же обрадовалась... Не знаю.

— Колин, а как она смотрела на тебя? — неожиданно поинтересовался Коннор.

— Ну... Тоже грустно. Может, ей не понравилось, что Ирма у меня на коленях?

Небольшая пауза тянулась недолго. Опять-таки первым не выдержал Мирт.

— Коннор, а почему ты спросил о её взгляде на Колина?

— Не уверен, но, кажется, поначалу грустный взгляд на тебя — это была инерция взгляда на Колина.

— Ужас-с какой, — с отвращением пробормотал юный дракон. — Коннор, ты издеваеш-шься над нами, когда выражаеш-шься так... э-э... неуклюже?

— Нет, я пытаюсь объяснить, но у меня фактов не хватает. Итак, Орнелла подчинилась Мирту, когда поняла, что он старший Скорпион перед ней. Мирт, я так понял, ты потом удрал в мансарду и "ушёл" в библиотеку прошлого не просто так? Ты искал что-то об эльфах-скорпионах? Об их взаимоотношениях — я имею в виду старших и младших, подчинённых? И что ты нашёл?

Мальчишка-эльф медленно выговорил, глядя на дорогу, на которую выезжал:

— Ты хочешь сказать, что Орнелла теперь видит во мне не просто старшего, а скорпиона на родственном уровне? Она грустила, пока смотрела на Ирму, у которой есть старший брат. А потом вспомнила, что у неё есть я? Так?

Колин вдруг прыснул. Быстро справившись со смешком, он сказал:

— Был бы здесь Мика, он бы похихикал!

— Зато теперь хихикаешь ты, — невольно улыбаясь, но проворчал Мирт. — Ну? Что ты там себе придумал?

— Твоё семейство растёт! — выпалил мальчишка-оборотень и уже расхохотался.

Машину пришлось остановить. Мирт очумело таращился на братьев, которые просто угорали со смеху.

Наконец первым пришёл в себя Коннор. Вытер смешливые слёзы и деловито принялся считать — чуть не на пальцах:

— У тебя Оливия — раз. Далее — сразу двое братишек. Это Гарден и Орвар, твой младший и его поводырь. Четвёртым считаем Вереска. Он твой инициированный. Теперь ещё одна сестрёнка — Орнелла. Судя по её улыбке, она правильно поняла происходящее с тобой и с нею. И счастлива. Мда... Солидное у тебя семейство получается!

— Кошмар, — растерянно пробормотал мальчишка-эльф, пока остальные братья давили смешки и вытирали слёзы. А потом вздохнул и достаточно ядовито напомнил: — А ещё у меня четверо братьев. Так что эта девочка скучать и грустить много не будет, когда до неё дойдёт ситуация с братством! Кстати, Колин, — уже вкрадчиво сказал он, — когда Орнелла узнает о братстве, Ирму девочка будет считать своей сестрой! А тебя, соответственно, братом! Как тебе такой вариант развития события?

— Ой... — скептически сказал Колин, наверное не восприняв всерьёз логической цепочки Мирта.

— А чего — ой-то? — уже философски заметил мальчишка-эльф. — Подождём, пока у девочки не возникнут какие-нибудь проблемы. И посмотрим, к кому в первую очередь она побежит решать их.

— К тебе — к кому же ещё! — чуть не в один голос ответили братья и снова расхохотались.

Когда, успокоившись, подъезжали к мосту, Мирт уже серьёзно спросил:

— Коннор, сумеешь удержаться?

И в машине все затихли.

— Я перегорел, — отозвался мальчишка-некромант. — Берсерка больше не будет. Да и ситуация иная. И Нейша больше им не нужна в таком состоянии. Я успокоился, Мирт.

— Тогда... — осторожно начал Колин и примолк, не решаясь, говорить дальше.

Но Коннор понял его. Пожал плечами.

— Вы мой "на всякий случай", — прямо сказал он. — Браслеты у нас у всех разблокированы. Если вдруг я всё-таки... — Он тоже замолчал, глядя в пол, а потом покачал головой. — Нет, не так. Я не понимаю, зачем вы мне там нужны, но я хочу, чтобы вы были рядом.

— Предчувствие? — предположил мальчишка-оборотень и вздохнул.

Они переехали пригородный мост и свернули к штабу Чистильщиков, который не менялся уже три года — с момента окончания войны.

У дверей в подвальное помещение их встретили Эван и офицер полиции, которого узнали по форме, естественно. Человек. Когда ребята подошли к ним, Эван поздоровался сразу со всеми, а офицер кивнул им, но с интересом всмотрелся в Хельми, который, как самый высокий и широкоплечий, прячась под капюшоном, стоял обычно в таких случаях позади братьев. Чтобы не заслонять своей персоной.

— Ты Коннор? — глядя на него в упор, спросил офицер.

— Я Х-хельми, — покачал головой юный дракон, слегка приподнимая капюшон и показывая узнаваемое всеми лицо.

Офицер от неожиданности попятился, а Эван спокойно кивнул мальчишке-некроманту:

— Коннор, идём.

Пряча улыбку, близкую к насмешке, Коннор оставил братьев на улице и, заблокировав с ними связь, спустился в подвал Чистильщиков, ведомый Эваном и следующим за ним изумлённым офицером.

В комнате Рамона ему предложили сесть и объяснили, чего от него хотят.

— Нам надо ослабить его боль, Коннор, — сказала Ванда, которая смотрела на мальчишку-некроманта со смесью надежды и с каким-то судорожным смешком. — Чтобы он заговорил. Сумеешь это сделать?

— Мне уже сказали, что я должен сделать, — спокойно ответил мальчишка-некромант. — Боль ему ослаблять я не буду.

— Но ты приехал, ты обещал! — резко подался вперёд офицер, который стоял за столом Рамона, где тот сидел на табурете, и сейчас упирался в него ладонями.

Чистильщик неудобно скособочился за своим столом, но терпел.

— Этого я делать не буду, — бесстрастно повторил Коннор. — Но снижу давление заклинания. Этого хватит, чтобы он заговорил.

— Что ты в этом понимаешь, мальчишка! — сердито заговорил было офицер.

Но Коннор махнул перед собой рукой, словно ловя приставшую надоедливую муху, и человек осёкся.

— Я сломал ему пальцы. И я навёл на него заклинание, — с обманчивой мягкостью напомнил он. — Почему вы думаете, что я не могу что-то из этого, как минимум, подправить? Где он? Этот...

Он прервал сам себя и склонил голову, вопрошающе глядя на офицера.

— Я не верю, — категорически выпалил офицер. — Этот... мальчишка сломал бандиту пальцы?! Да он... да он... За что ты ему сломал пальцы?!

— Он должен был прооперировать девочку-эльфа для Обряда чёрной крови, — бесстрастно ответил Коннор. — Я видел в его личном пространстве, как он это делал. И как, в его воображении, на том столе умирала Нейша. Поэтому я сломал ему пальцы. Вы знаете, какое заклинание я ввёл в него? "Уровень бреда". Чтобы он всегда помнил, как хотел убить её.

— Всё равно не верится, — уже тише сказал побледневший офицер, убирая руки со стола и выпрямляясь. Сидевший рядом Рамон тоже с облегчением выпрямился.

— Давайте не будем тянуть время? — предложил мальчишка-некромант. — Проводите меня к нему, и я больше не буду вас раздражать.

Он примерно предполагал, что пойманные бандиты находятся в коридорном тупике. Мог бы и сам пойти, но это... как-то против правил.

На лице офицера отразилось странное выражение — что-то вроде "умыть руки". Затем он зацепился взглядом за руки мальчишки-некроманта: решил проверить, есть ли на его кулаках отметины вчерашней бойни? И обошёл стол, чтобы пойти впереди Коннора.

Как мальчишка-некромант и предполагал, повели его именно к тупику.

Последняя комнаты была отдана именно этому бандиту. Как тихонько шепнула Ванда, шедшая возле Коннора, комната напротив — для остальных четверых. Эван открыл замок на двери в комнату и отошёл. Коннор открыл дверь и, нисколько не сомневаясь, лишь взглянув на Ванду, которая собиралась войти вместе с ним в эту комнату, переступил порог. Спиной почуял, что дверь не закрылась, когда маг Чистильщиков встала рядом с ним. Спиной почуял, как смотрит ему в спину офицер — его характеристики он уже запомнил.

И забыл о посторонних, которые, вообще-то, не нужны в этой комнате.

Пятый сидел на табурете и, прижимая к себе забинтованные кисти, раскачивался в стороны, еле слышно воя. Сквозь этот вой он не расслышал, что к нему подошли. Но, кажется, время от времени он открывал глаза, уставившись в пол. Через минуту он снова открыл глаза и обнаружил чьи-то ноги. Медленно поднял глаза на мальчишку-некроманта и сипло, срывая голос, завизжал.

Ванда вздрогнула, отшатнулась.

— Заткнись, — вполголоса и повелительно сказал Коннор.

Он знал, что достаточно голоса. Что этот пятый среагирует сразу, потому что боится его. Боится, что станет ещё хуже. И пятый заткнулся.

Тогда мальчишка-некромант, помедлив, сделал ещё шаг к нему.

— Что ты должен знать, — спокойно сказал он. — Девочка уже не подходит для Обряда чёрной крови. Ей помогли. Она чиста. Ты расскажешь сам обо всём — или мне придётся помочь полиции? Ты знаешь, чем я могу ей помочь.

— Сам-сам-сам... — задыхаясь, зашептал пятый. Кажется, даже в таком состоянии до него дошло, что этот страшный мальчишка может добавить боли.

Пришлось обойти его, снова согбенного, и парой жестов убрать "излишек" заклинания. Дыхание пятого стало спокойнее, разве что остался сип, с которым он быстро вдыхал воздух.

После чего Коннор обернулся к двери и сказал:

— Приступайте к допросу. Я пока постою рядом.

Он не объяснил — зачем. Но, кажется, офицер его понял так, что присутствие мальчишки окажет давление на пятого.

И только Ванда, судя по её испытующему взгляду, поняла, почему он остался.

Когда полицейские подошли к пятому, а Коннор пристроился у стены, становясь почти невидимкой, Ванда присоединилась к нему, прищурившись — смотревшему на пятого, и прошептала:

— Ты хочешь... после допроса вернуть ему... Это не слишком... жестоко?

— Ванда, я сейчас считаю, сколько девочек-эльфов умерло под его скальпелем, — бесстрастно ответил мальчишка-некромант. — Пока остановился на двенадцатой...

Он не договорил, хочет ли она после этой жёсткой информации, чтобы пятый остался жить с ослабленным заклинанием. И так ясно...

Женщина-маг в ужасе уставилась на него, перевела взгляд на пятого. А потом всхлипнула и, зажимая ладонями рот и утробно вбирая воздух, бросилась мимо удивлённых полицейских из комнаты. Офицер проводил её встревоженным взглядом и оглянулся на мальчишку-некроманта:

— Что ты ей сказал?

— Я сказал, что считаю, сколько девочек он убил ради чёрной крови.

— То есть он не только знает всех, кто в этом участвует, но и... — выдохнул тот.

— Да, в своей шайке он лучше всех держал скальпель.

Сидевший на табурете пятый тоненько завыл, сгорбившись и обхватив голову белыми от бинтов кистями. Поглядывая на мальчишку-некроманта, полицейские заторопились с допросом, и Коннору показалось, что пятый отвечает на их вопросы поспешно, лишь бы не думать о том, кто стоит у него за спиной...

Мальчишка-некромант стоял недолго. Тщательно проанализировав пространство пятого, он хмыкнул про себя и бесшумно вышел из комнаты. Нет, полицейские и Чистильщики видели, как он уходит, но остановить не решились. Тем более пятый разговорился — точнее, расшептался.

На выходе из штаба он заметил Ванду, сидевшую на цоколе здания, и повернул к ней. Присел рядом, отмечая влажные пятна вокруг рта. Умывалась после тошноты. Неподалёку, возле деревенской машины, стояли братья, которые пока не видели его.

— Я решил не поправлять ему заклинание, — негромко сказал он, сунув руки в карманы куртки. — Пусть остаётся с тем, что у него уже есть.

— Почему? — прошептала женщина-маг. — Мне кажется, то, что ты сказал сейчас — это не милосердие.

— Я слушал полицейских. В начале допроса они переговаривались, что его, как остальных четверых, повезут в городскую тюрьму. А там... среди арестантов есть маги, пусть с блокировкой на практические дела. Но видящие. Полицейские считают, что всем, кто связан с делом Обряда чёрной крови, долго в тюрьме не продержаться. И дело даже не в казни, которая им уготована. Они не доживут до неё. Как только узнают, кто они, им не жить. Ведь Обряд проводился не только на крови девочек-эльфов. Ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — беззвучно плача, ответила Ванда. — Понимаю... Бедный ты мой Коннор... — Она дотронулась до его головы и мягко приложила ладонь к затылку, посылая мальчишке-некроманту волны умиротворения. — Так рано узнать о таких вещах...

— Спасибо, Ванда, — отозвался он, глядя на братьев, что-то обсуждавших, и не вставая с цоколя... Хотелось немного посидеть с этой эмоциональной маленькой женщиной, потому что от неё тоже шло тепло, которое он часто ощущал от Селены.

...Селена за час до обеда сидела в Цветочной беседке. Ей сказали, куда уехали братья, кроме Мики, и она с трепетом ожидала их приезда. Особенно Коннора. Легче было ожидать, сидя с ясельниками, потому что думать о том, что там происходит, ясельники активно мешали. Сначала хозяйку места завлекли в середину беседки, чтобы поиграть с нею в одну из игр, придуманных когда-то Ирмой. Потом усадили на скамейку в качестве зрителя для следующей игры. А скоро она обнаружила, что не просто сидит, а держит на руках спящую Иллмари и одну из сестричек Минны, пока остальные азартно носятся в метре от скамьи по кругу.

Разок подбежал к ней Петар, повздыхал, что руки хозяйки заняты, и снова убежал.

Потом залез на скамью Стен, который долго смотрел на спящих девочек-ясельников, но решил, что сгонять их необязательно, и тоже удрал в какую-то игру.

Кажется, Селена даже задремала, сквозь сон крепко держа малышню на руках. Порой просыпалась и улыбалась когда-то давно, в военном пригороде, младшей подружке Маев — Нуале, которая прикорнула на той же скамейке — головой на коленях Селены. Улыбалась спящему Ноту, который устроился напротив: кажется, проциону понравилась поза Нуалы, отчего он её и скопировал...