Сяо Синчэнь и Сюэ Ян

СЯО СИНЧЭНЬ И СЮЭ ЯН

Сяо Синчэнь — ещё одна жертва всех этих заклинательских разборок. Тоже весьма яркий пример того, что может случиться с тем, кто реально декларирует вечные ценности добра и справедливости во времена, когда оно не настолько в чести, как о том можно подумать.

Начну с его наставницы Бессмертной саньжэнь Баошань. В книге она выступает как этакая живая легенда, могущественная заклинательница, которая достигла подлинного бессмертия. Где она живёт — никто не знает. Баошань когда-то удалилась от мира, поселилась на неизвестной горе, но время от времени всё же спускается. Реальными доказательствами этого, показанными в книге, являются Яньлин Даожэнь, саньжэнь Цансэ, мать Вэй Усяня, и, собственно, Сяо Синчэнь. Они покинули наставницу и вернулись в большой мир, но продолжали хранить место обители Баошань в тайне. Единственным человеком из внешнего мира, который сумел попасть в обитель Бессмертной, стал Сун Лань, близкий друг Сяо Синчэня, но и он сохранил это место в тайне. Из этих фактов, а также особенностей лечения Сун Ланя, можно сделать несколько любопытных выводов.

Никаких основательных подробностей относительно Баошань в книге нет — только сохранившиеся слухи и маленький кусочек известных фактов, а слухам, о чём и говорит сама книга, верить следует с большой оглядкой. Остаётся только строить теории, опираясь на более чем скудный массив, и вот что получилось у меня.

Согласно имеющейся более-менее точной информации, Баошань относится к тому же поколению, что и Вэнь Мао, снователь клана Вэнь, и Лань Ань, основатель клана Лань. В то время, как Вэнь Мао и Лань Ань основали свои кланы и начали укреплять их позиции, в следствии чего вокруг них выросли целые ордена, Баошань продолжала самосовершенствоваться. Она определённо не была настолько амбициозной, как тот же Вэнь Мао, и предпочла путь развития пути самоутверждения. Согласно справке об общем сводном лоре для сянься и уся, попавшейся мне на глаза, Баошань, скорее всего, не просто так поселилась именно на удалённой от внешнего мира горе — при наличии определённых условий там самосовершенствование идёт куда успешнее, поскольку высокая точка и обилие солнечного света в хорошую погоду помогают облегчить и ускорить процесс. Как — я пока не поняла. Тут сразу вспоминаются Облачные Глубины. Наверно, у обители Баошань и этого места есть кое-что общее.

Неизвестно, сколько времени прошло точно, но с какого-то момента новообразовавшиеся кланы стали соперничать за земли и главенство. При таких условиях хотеть больше — это нормально. Люди есть люди, и в этом плане подход клана Гусу Лань по части скромности и умеренности в быту выглядит уже не столь абсурдным. Усобицы продолжались, их схватки порой перерастали в настоящие сражения. Одним из наиболее памятных мест такого сражения стала гора Луаньцзан. То, что в такое непростое время Баошань ни разу не вмешалась, можно объяснить не только её сосредоточенностью на собственной цели.

Я так мыслю, что эта несомненно мудрая женщина прекрасно видела, во что вылилось развитие заклинательских кланов. Что, пожелай она остановить это безумие, её никто бы слушать не стал. В конце концов, когда она выходила в мир, она не могла не слушать о том, что говорят люди, не могла не видеть, что происходит. Те дети, которых она подбирала и уводила к себе, или какая-то их часть, возможно, были жертвами этих разборок и по итогу оказались никому не нужны. При таких условиях запрет покидать гору выглядит вполне логичным. Во-первых, она забирала детей из мест, о которых оставались плохие воспоминания, а это травмы, переживания и пресловутые вьетнамские флешбэки. Во-вторых, в той суете достичь подлинных вершин самосовершенствования было бы трудно, любой выдающийся талант был бы просто обречён на приглашение в какой-нибудь орден и стать частью очередной бессмысленной разборки, а бедным детям и так досталось. Если помыслы Баошань были чисты и искренни, то желание уберечь подопечных от подобной участи было бы вполне естественным.

Запрет покидать гору, как и возвращаться тем, кто ушёл, тоже можно объяснить с точки зрения прозорливости Баошань и её заботы о воспитанниках. По какой логике этот момент писала сама Мосян Тунсю, я, разумеется, не знаю. Скорее всего, она основывалась на каких-то легендах своей культуры, хотя я уверена, что и в привычной нам традиции подобное отыскать тоже можно. Смутно припоминаю что-то похожее, и там, вроде бы, причиной запрета было опасение, что ученики нахватаются всякой грязи, а их дарования и навыки превосходили то, что имели в большом мире. Последствия могли быть совершенно непредсказуемыми по тяжести! А если такой человек ещё и вернётся домой, принеся это всё в обитель, то беспорядки могут начаться уже там, а это вовсе ни к чему. Не говоря уже про возможный хвост со стороны. Понятия не имею, насколько это подходит под концепцию самой Мосян, однако выглядит вполне убедительно.

Заклинательская наука в большом мире тоже не стояла на месте. Тот же Вэй Усянь говорил, что полёты на мечах когда-то считались чем-то невозможным, однако уже при нём это было вполне обычной практикой. Наверняка развивались технологии изготовления мечей и прочих артефактов, сами методики самосовершенствования, позволяющие увеличить силу золотого ядра. А чем шире возможности и больше силы, тем тяжелее последствия не только для самого заклинателя в случае неудачи и возможного искажения ци. Про роль подобных вещей в разгар воин и говорить не стоит — всё и так понятно тем, кто способен увидеть дальше собственного носа. Та же международная масскультура, как фантастика так и фэнтези, уже дают столько примеров, что перечислять я не вижу смысла. Китайская версия в этом плане, я думаю, мало чем отличается от того, что понятнее и привычнее человеку европейской культуры. Даже в нашей реальности развитие наук и технологий обязательно приводило к созданию нового оружия, которое обязательно будет где-то применено. Первая Мировая в этом плане более чем показательна.

Хорошим примером не самого лучшего исхода такого процесса является всё тот же орден Цинхэ Не, который практически зашёл в тупик из-за проблем с саблями своих глав. Найти хоть какое-то рабочее решение этой проблемы удалось только тогда, когда они решились занести ногу над порогом, отделяющим Путь меча от Пути Тьмы, однако были вынуждены это скрывать, чтобы не пятнать себе репутацию. Одним из инструментов решения проблемы является добыча трупов для некрополя, и добывать их не так-то просто, так как правила погребения в Древнем Китае всегда были достаточно конкретные, и относятся к ним серьёзно. Нарушения допускались только по отношению к преступникам и совсем никому не нужным людям вроде нищих. Какие-то трупы покупались за немаленькие деньги, а какие-то просто воровались. Да и, как я подозреваю, подошли бы не все тела, которые удавалось с таким трудом раздобыть. В стены некрополя замуровывались трупы на одной из стадий преображения, их тёмная энергия создавала определённую, так сказать, атмосферу, и ярость сабли, предназначенной для уничтожения нечисти, таким образом уравновешивалась, что позволяло ей находиться в относительном покое и не доставлять проблем, поскольку передаче другим владельцам они не подлежали. Сами сабли набирали силу и мощь вместе со своими владельцами, а сила глав клана росла в процессе развития навыков и методов обучения, целью которых было достижение максимальных результатов. Слабый противник при таком раскладе будет восприниматься просто как сущее издевательство, причём не только хозяином сабли, но и ею самой! Об этом вскользь было упомянуто в разговоре с Не Хуайсаном, когда тот оправдывался перед А-Сянем и Ванцзи после происшествия с Цзинь Лином. И в книге и в дораме. К тому же просто количество трупов не всегда способно обеспечить нужный уровень (чистая математика, с которой в Древнем Китае проблем особых не было), а сила ходячего, согласно внутренней логике книги, во многом зависит от того, насколько сильный тёмный отпечаток был на человеке в момент смерти. Бася Чифэн-цзуня была очень сильна, на той самой памятной охоте на горе Байфэн они вдвоём истребили треть добычи! Даже с поправкой на то, что Не Минцзюэ был не единственным представителем своего ордена на этой охоте, такой результат всё равно ни хрена себе! И это только Цинхэ Не, а это далеко не единственный орден заклинателей в этом мире. Всего лишь один из великих — самых больших и сильных.

Как в нашем трёхмерном мире развитие инструментов и методов войны меняло мир, так те же процессы могли проходить и в выдуманном мире сянься. Наша цивилизация по итогу дошла до ядерного оружия, способного истреблять тысячи за считанные секунды, а уж что могло возникнуть на базе магии — примеров в масскультуре целый Эверест. Прогресс не стоит на месте долго — он или идёт вперёд или откатывается назад. И к миру заклинателей это тоже относится вполне справедливо. А если накинуть сверху сословное общество условной древности, добавить амбиций/интриг по вкусу и всё прочее, что обычно идёт довеском к ним, помножить на местную нечисть, которая формируется по вполне определённым правилам, и решение Баошань держаться от всего этого подальше обретает железный смысл. Как и её стремление удержать от общения с этим миром своих учеников, многие из которых успели хлебнуть невзгод в этом самом мире.

Трудно со стопроцентной точностью сказать, зачем именно Баошань подбирает детей и уводит к себе. Главной причиной может быть милосердие, духовные практики способны излечить часть душевных недугов и помочь обрести внутренний покой. А, может, Баошань ждёт подходящего времени, чтобы вместе с выпестованными ею учениками всё же выйти в мир и поспособствовать наведению настоящего порядка без воин между кланами. Что так что эдак получается, что она не осталась равнодушна к тому, что вообще происходит, иначе бы так и сидела на своей горе одна безвылазно. Просто время не то, чтобы проповедовать. Особенно, когда всю власть заграбастал орден Цишань Вэнь.

Учила Баошань своих детей явно на совесть, и подобный уровень мастерства не мог не привлечь внимание орденов и кланов. Больше всего мы знаем именно про саньжэнь Цансэ и Сяо Синчэня — о Яньлине Даожэне известно только, что он плохо кончил, подробностей нет. Впрочем, судьба Сяо Синчэня может стать возможным примером его исхода.

Арка города И, в котором и появляется Сяо Синчэнь, более чем показательна в плане того, что творится в мире заклинателей, и лишний раз подчёркивает, в насколько крутой переплёт попал Вэй Усянь. Видя смерть Сяо Синчэня через воспоминания духа А-Цин, А-Сянь в какой-то момент увидел в нём самого себя, и при очередном перечитывании я поняла, что, скорее всего, кроется за этими словами.

Начнём сначала. Как я уже говорила, понятия о доблести и чести в мире заклинателей были плюс-минус одни и те же, но то, что мы видим по итогу, часто представляет собой печальное зрелище. В "Эрхе" подобной свиноты хватает с лихвой, и то, что произошло с действительно достойными людьми пика Сышэн, а также Наньгун Сы и Е Ванси, во всей красе демонстрирует двуличие так называемых праведников. Ордена и кланы кричали о справедливости, но сами оказались ничуть не лучше тех, кого они обвиняли. И это напоминает также ситуацию в "Далёких странниках" — как в оригинальной книге, так и в дораме. Представители различных школ боевых искусств, собравшись на толковище по поводу книг, украденных Жун Сюанем, превратили собрание в безобразный балаган, и им на самом деле было плевать и на осиротевшего Чжан Чэнлина и на его уважаемого отца и братьев, некогда удалившихся от мира боевых искусств. Сам Чэнлин стал лишь одним из предлогов, чтобы сцепиться между собой, и по итогу он оказался практически никому не нужен. Единственными, кто хоть как-то оказался заинтересован в его судьбе — Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин, Гу Сян и Цао Вэйнин. Гао Сяолянь, единственная дочь Железного судьи Гао Чуна, тоже была добра к нему, как и Седьмой Лорд, отпрыск императорской семьи, и Великий шаман южан У Си, но на этом по большому счёту всё — мелочность и склочность школ привела к серьёзным разборкам. Всё это показало, что все вопли о чести и благородстве для подобных людей являются ничем иным, как пустым сотрясанием воздуха и некой абстракцией, которой можно помахать для демонстрации. Жертвами этих разборок в дораме стали мудрецы Аньцзы — их пригласил сам Гао Чун, который показан вполне себе достойным человеком. Пусть и суровым и жёстким на вид, но искренне чтящим память покойных названых братьев и желавшим достойно позаботиться об осиротевшем мальчике. С началом движа с фальшивыми фрагментами артефакта-ключа на мудрецов напали, один был отравлен и впал в безумие, убив жену одного из названых братьев, второй погиб от меча бойца одной из школ, прибежавших требовать свою часть ключа, а последний покончил с собой — перерезал себе горло, когда остался совсем один. Это одна из самых несправедливых жертв, поскольку это были люди чистых помыслов, верные друг другу, к тому же они давно отошли от дел и не собирались больше участвовать в сварах. На собрание они пришли только из уважения к Железному судье и былым дружеским чувствам. Второе название дорамы — "Слово чести", и оно как нельзя лучше показывает главный конфликт истории. И этот мотив фигурирует уже в третьей новелле, которую я прочитала, что не кажется простым совпадением.

По тому, что мы знаем о Цансэ и Сяо Синчэне, ценности и моральные принципы, которые прививала своим детям Баошань, были самыми возвышенными. Как в ордене Гусу Лань, но с некоторым отличием. Гусу Лань всё же жили и контактировали с другими орденами, активно участвовали в политической и общественной жизни, а при таком раскладе остаться независимыми от этого самого общества невозможно, и неизбежны противоречия и конфликты. Что с собратьями-заклинателями что с обычными людьми. Примеров хватает и в основном повествовании — что в линии настоящего, что в линии прошлого. Обитель Баошань была по сути изолирована от общества, а негативный опыт, полученный брошенными детьми, мог стать логичным поводом не возвращаться. И всё же трое решили покинуть гору. Они вышли в большой мир, в котором почти ничего не поменялось, а что-то напротив усугубилось. Цансэ прожила среди людей сравнительно много лет и погибла на ночной охоте вместе с мужем, и на её примере можно понять часть того, чему её учила Баошань.

С учётом прежних конфликтов и борьбы за главенство и статус ордена и кланы были кровно заинтересованы в том, чтобы привлекать на свою сторону самых сильных мастеров и заклинателей. Сама практика приглашать сторонних адептов подтверждает это. Выдающийся талант — это не только престиж, но и потенциальный наставник для нового поколения, а это уже ощутимый перевес в общей расстановке сил. Орден Цишань Вэнь не был исключением, и ярким примером может стать Вэнь Чжулю, обладающий способностью разрушать золотое ядро, превращая заклинателя в калеку и самого обычного человека. Всего один такой боец в отряде даёт колоссальное преимущество в сражении, и нападение на Пристань Лотоса это очень хорошо показывает. Вэнь Чжулю был настоящим пугалом в обществе заклинателей, а сколько таких уникумов в загашнике у Вэнь Жоханя было вообще? Наверняка не один человек, раз орден настолько успешно сохранял своё доминирование над остальными до самого своего разгрома.