Цена свободы

Рассвет в ущелье у поселка "Рудник-12" был холодным и молчаливым. Скалы, окрашенные в багрянец восходящего солнца, стояли как немые стражи. По пыльной ленте грунтовой дороги, разбитой колесами, медленно, с гудением дизелей, ползла колонна. Операция "Стальной Серп". Разведка Стрелков засекла в районе "Рудника-12" необычно оживленное движение и источники радиоизлучения. Был сделан вывод, что повстанцы создали здесь не просто лагерь, а укрепленный узел связи и снабжения. Для его ликвидации был выделен сводный отряд в составе усиленного батальона "Друзей" (480 человек, 12 БТР, 4 танка), усиленный взводом Стрелков (36 человек) и двумя группами Хищников (клан "Тигры", 8 человек). Цель: около 300-350 бойцов из объединенного фронта "Свободный Юг", укрепившиеся в заброшенном горняцком поселке "Рудник-12" и на прилегающих холмах.

Впереди, как бронированные черепахи, шли четыре тяжелых танка, их гусеницы с ленивым скрежетом перемалывали камни. За ними — БТРы, их серые бока и стволы пулеметов смотрели на безмолвные склоны. За техникой, в полном боевом снаряжении, шли пешие порядки "Друзей Сарьера" в своих серых мундирах. Их лица под касками были сосредоточенны и пусты. Они не видели врага, а только молчаливые, безжизненные скалы. Воздух был чист и прозрачен, пах полынью и пылью.

Они не видели, как на одном из склонов, в гуще чахлого кустарника, дрогнула ветка. Не видели шеврона, пришитого к плечу худого парня в выцветшей куртке, его палец, лежавший на спуске самодельного миномета. Не видели десятков глаз, впившихся в них из-за камней, полных ненависти и страха. Колонна сил Сарьера двигалась к поселку по единственной пригодной для техники грунтовой дороге, пролегавшей через узкое ущелье. Стрелки и Хищники вели разведку на флангах, но мятежники подготовились. Они не выставили посты на виду, а зарылись в склоны, укрыв свои позиции кустарником.

Командир головного танка что-то негромко сказал в радиостанцию. Колонна замедлила ход, входя в самую узкую часть ущелья. Для парня у самодельного миномета, спрятанного в каменоломне, это был сигнал. Для колонны Сарьера — начало ада. И тишину разорвал один-единственный, короткий и сухой звук.

Хлопок. Из миномета был сделан выстрел. Он был негромким, словно вылетела огромная пробка. И через мгновение перед кабиной первого БТР взметнулся султан земли и камней. Снаряд не попал в цель, но его было достаточно, чтобы заставить колонну остановиться. Это был сигнал. Словно невидимая стена рухнула, и с обеих сторон ущелья захлопали выстрелы. Нестройные, громкие — треск охотничьих ружей, более резкие — старые винтовки. Огонь был беспорядочным, но плотным. Пули защелкали по броне БТР, словно град по жестяной крыше. Скалы загремели от стрельбы, как тысяча кузнецов.

На секунду в колонне воцарилась заминка, но она длилась лишь до первого крика командира Друзей: "Засада! К бою!"

Двери БТРов распахнулись, из них посыпались солдаты, занимая позиции за колесами и в неглубоких кюветах. Залязгали затворы. "Друзья", действуя по уставу, быстро развернулись. Отделения заняли оборону по сторонам дороги, открыв ответный шквальный огонь из автоматических карабинов. Мир наполнился оглушительным грохотом — теперь уже ответным, более плотным и организованным. Тяжелые пулеметы на БТРах застрочили длинными очередями, поливая склоны веерами трассирующих пуль, высекая из камней снопы искр. Однако, укрытые в окопах мятежники несли минимальные потери. Их беспорядочный огонь был смертоносно эффективен в этой каменной ловушке. Командир видел, как один из его солдат, не успев добежать до укрытия, дернулся и упал лицом в пыль. Красное пятно расплылось на спине его серой шинели. Он не двигался.

Казалось, сама земля и камни восстали против армии Сарьера. И в этом хаосе ещё никто не заметил, как на флангах, бесшумные, как тени, замерли в стрелковых позах фигуры в черной форме. И уж точно никто не видел нескольких пятнистых силуэтов, что, сливаясь с рельефом, уже начали свое смертоносное движение в тыл засадчикам. Сражение только начиналось.

Этот миг растянулся, наполненный оглушительной какофонией выстрелов, криков и лязга металла. Но для капитана Друзей Степана Маркова всё происходило с неестественной, кристальной ясностью. Он видел, как пуля отрикошетила от брони штабного БТР и срезала сук на сосне позади него. Он слышал хриплый вопль своего солдата, раненного в плечо. И он видел, как бесполезно бьют его пулеметчики по укрытым позициям на склонах.

"Горизонт! Бьют сверху! Огонь на подавление по гребню!" — закричал он в рацию, его голос пропал в грохоте, но жест рукой был понят. Пулеметный ствол на штабном БТР задрался выше, выплевывая в небо свинцовую очередь.

Именно в этот момент всё изменилось.

Сначала он заметил это краем глаза. На левом склоне, там, где только что яростно строчил автомат мятежника, огонь вдруг прекратился. Не смолк, а именно резко оборвался. Потом ещё один. И ещё. Без единого ответного выстрела. Словно невидимый серп прошелся по позициям засадчиков.

Стрелки. Положение спасло то, что Стрелки и Хищники не шли в колонне. Пока основные силы принимали удар на себя, они вышли в тыл и на фланги засадной группе мятежников.

Теперь они работали. Их мощные бесшумные винтовки с дальностью до 400 метров говорили шепотом, но каждое слово было смертельным. Их пули находили цели с хирургической точностью. Один за другим умолкали пулеметные гнезда и расчеты минометов мятежников. Паника начала охватывать их ряды.

Марков не видел их — лишь результаты. Парень, пытавшийся перезарядить свою самодельную "трубу", вдруг резко откинулся назад, как будто его ударил в голову невидимый молот. Его напарник замер в недоумении на секунду, — и этого мгновения хватило, чтобы следующая пуля нашла и его.

Паника, сначала тихая, как змеиный шепот, поползла по рядам мятежников. Их яростный, но беспорядочный огонь стал рваться, терять плотность. Они начали стрелять наугад, в заросли, чувствуя, что их фланги обнажены, а противник, которого не видно, методично выкашивает их одного за другим.

И тогда случилось то, что заставило содрогнуться даже видавших виды Друзей.

С правого фланга, откуда атаки совсем не ждали, донесся звук. Не выстрел, не крик. Короткий, обрывающийся хрип. Потом — дикий, животный вопль ужаса, который был громче любого залпа.

Хищники вошли в дело. Под покровом шума боя две группы из четырех пятнистых теней бесшумно сблизились с позициями противника. Они двигались стремительно и неожиданно.

Один из мятежников, прятавшийся за валуном, внезапно почувствовал теплое дыхание на своей шее. Он обернулся — и увидел кошмар. Пятнистый, облегающий меховой комбинезон, скрывающий всю фигуру, и маску с безжизненными глазами хищной кошки. Он не успел вскрикнуть. Быстрый, как молния, удар — и стальной коготь, скрытый в рукаве, на мгновение блеснул в утреннем солнце, прежде чем найти свою цель. На холодные камни брызнула горячая кровь.

Другой засадчик, услышав шорох, резко развернулся с ножом наготове. Но его противник был уже не там. Тень метнулась под его рукой, и он почувствовал жгучую боль в горле — перерезанные артерии. Он рухнул с хрипом, и последнее, что он увидел, — это гибкая пятнистая фигура, уже атакующая его товарища.

Это был не бой. Это был разгром. Там, где Стрелки работали на дистанции, как хладнокровные хирурги, Хищники устроили в ближнем бою кровавую бойню. Их движения были стремительны, смертоносны и нечеловечески эффективны. Они не брали пленных. Они охотились.

Вспыхнули короткие, яростные схватки. Выдвижные стальные когти и отточенное мастерство рукопашного боя против ножей и топоров не оставляли мятежникам шансов в ближнем бою. Психологический эффект оказался сокрушительным. Мятежники, ещё минуту назад чувствовавшие себя хозяевами положения, теперь видели смерть, подбирающуюся к ним с двух сторон: невидимую и беззвучную — слева, и быструю, звериную — справа. Их строй рухнул.

— Вперед! Закрепить успех! — рявкнул Марков, почувствовав перелом в битве. — Первой и второй ротам — зажать их к центре! Остальные — огонь на отсечение!

БТРы с ревом рванули с места, давя колесами тела убитых. "Друзья" поднялись в контратаку, их карабины теперь били прицельно, по мелькающим в панике фигурам, бегущим по склонам. Танки, наконец, получили четкие цели и начали методично долбить по ещё сопротивляющимся огневым гнездам.

Ущелье, бывшее ловушкой, превратилось в мышеловку для тех, кто её приготовил. Инициатива безвозвратно перешла к силам Сарьера. Через двадцать минут организованное сопротивление засадного отряда было сломлено. Оставшиеся в живых разбежались по лесу.

Первый, самый страшный удар был отбит. Но впереди, за поворотом, темнели развалины "Рудника-12", и все понимали — настоящая битва ещё впереди...

...........................................................................................

Расчистив путь, силы Сарьера вышли на равнину перед "Рудником-12". Поселок представлял собой груду серых бетонных развалин, идеальных для обороны. Но поселок молчал. Это молчание было тяжелее любого выстрела. Он был подобен затаившемуся зверю, готовому к смертельному прыжку.

Капитан Марков, пригнувшись за броней БТРа, скользил взглядом по мертвым окнам, черным провалам подъездов, скелету колокольни чудом уцелевшей церкви. Где-то там был враг. Это чувствовалось каждой клеткой, натянутой, как струна.

— "Ястреб-1", "Ястреб-2", выходите на указанные точки. Приготовиться к огневому подавлению, — его голос в рации был хриплым, но твердым.

Два танка с грохотом отделились от колонны, их широкие гусеницы вдавливали в землю щебень и пыль. Они заняли позиции на флангах, их длинные стволы начали медленно, угрожающе поворачиваться, выискивая цели.

Мятежники были к этому готовы. С колокольни, с её высоты, ударил пулемет. Длинная, разрывная очередь. Не трофейный автомат — что-то мощное, крупнокалиберное. Трассирующие пули, как нити раскаленного металла, прошили воздух и ударили по броне головного БТРа, заставив его экипаж инстинктивно пригнуться.

Это был сигнал. Из-за груды кирпича брызнула огненная струя. Самодельный огнемет. Жидкий ад, шипя и чадя черным дымом, выплеснулся на застывший БТР. Сталь задымилась, краска вспучилась. Люк распахнулся, и один из солдат, объятый пламенем, с криком вывалился на землю. Воздух запах горелым металлом, бензином и паленой плотью. Из окон домов ударили трофейные автоматы. В ответ танковый снаряд превратил развалины, откуда бил огнемет, в пылающую груду камней.

— "Ястреб-2", колокольня! Разнеси её к чертям! — закричал Марков.

Башня танка резко довернулась. Глухой выстрел, оглушительный взрыв. Снаряд ударил в основание колокольны. Кирпичи и пыль взметнулись фонтанем. Конструкция дрогнула, но устояла. Пулемет умолк лишь на секунду, затем снова застрочил, теперь яростнее и беспощаднее.

Бой перешел в новую, ужасающую фазу. "Друзья", залегая за любым укрытием, вели беглый огонь по окнам и проломам. БТРы отвечали пулеметными очередями, но мятежники были мастерски укрыты в лабиринте развалин. Их выстрелы были коварны и точны. Марков видел, как ещё один его солдат корчился на земле, схватившись за ногу. Он почувствовал знакомое леденящее чувство — чувство затягивающейся мясорубки. Да, он действовал по плану. Танки и БТР выдвинулись на прямую наводку и начали методично разрушать опорные пункты обороны. Но один из БТР получил попадание из самодельного огнемета и выгорел дотла. Лобовая атака превратилась бы в бойню.

И снова их спасли элитные части. Пока основная группировка Друзей отвлекала на себя внимание, взвод Стрелков и одна группа Хищников совершили обходной маневр. Они просочились в поселок с тыла, со стороны старой дренажной канавы. В наушниках Маркова раздался ровный, безэмоциональный голос командира Стрелков:

— "Молот", это "Тень". Начинаем зачистку с севера. Держите их внимание.

Почти сразу же пулемет на колокольне захлебнулся. Марков в бинокль увидел, как один из Стрелков в черной форме и пластинчатом панцире метнулся из-за угла полуразрушенного склада, сделал несколько точных выстрелов из своей длинной винтовки в сторону колокольни и так же быстро скрылся. Они работали маленькими группами, как волчьи стаи, откусывая по кусочку от обороны мятежников.

А потом, с тыла поселка, донесся новый звук. Не стрельба, а нечто иное. Короткие, сдавленные крики. Лязг, похожий на падение железа. Взрыв гранаты, но негромкий, приглушенный стенами.

Хищники проникли в логово.

Марков представил, как это происходит. Пятнистые тени, скользящие по дренажным канавам. Внезапные появления в самых неожиданных местах. Молниеносные, беззвучные атаки стальными когтями в темноте подвалов и коридоров. Паника, которая теперь царила уже в рядах защитников поселка. Их тыл был беззащитен перед этим призрачным ужасом. Стрелки, используя свои винтовки и кевларовые панцири, очищали здание за зданием, подавляя узлы сопротивления. Хищники же, как призраки, исчезали в подвалах и на чердаках, устраивая засады на пытавшихся отступить или перегруппироваться мятежников.

— Всем ротам! Вперед! Используем замешательство! — скомандовал Марков, чувствуя, как чаша весов качнулась.

"Друзья" поднялись в решительную атаку. Под прикрытием огня БТРов и танков, которые теперь били уже не вслепую, а по обозначившимся целям, серые мундиры рванулись к первым развалинам. Врукопашную, гранатами и штык-ножами они начали выкуривать мятежников из их укрытий.

Бой распался на десятки мелких, яростных схваток среди обломков цивилизации. Грохот выстрелов, взрывы гранат, крики и хрипы слились в единый кошмарный хор. Но теперь инициатива была в руках Сарьера. "Рудник-12" медленно, ценой крови, но возвращался под контроль Сарьера...

Через три часа бой стих. Основные силы мятежников были уничтожены, около полусотни сдались в плен. Солнце поднялось выше, но его свет не приносил утешения. Он лишь ярче освещал то, что осталось от "Рудника-12". Дым скрывал трупы и раны. Воздух был густым и едким — гарь, пыль и смерть.

Марков стоял посреди руин, прислонившись к горячей броне БТРа. В ушах всё ещё стоял оглушительный грохот боя, теперь сменившийся звенящей, обманчивой тишиной, которую разрывали лишь отдаленные выстрелы — Стрелки и Хищники добивали последних отчаявшихся, прятавшихся в подземных лабиринтах подвалов.

Победа? Да. Но её вкус был как пепел. Он видел лицо мертвого солдата из его взвода — спокойное, с закрытыми глазами. Парень даже испугаться не успел...

Его взгляд скользнул по полю боя. Санитары "Друзей" уже работали, переворачивая тела, стаскивая раненых в импровизированный госпиталь у уцелевшей стены. Серые мундиры перемешались с лохмотьями мятежников.

— Потери? — его голос прозвучал хрипло и глухо.

Старший сержант, лицо которого было испачкано копотью и кровью, подошел, хромая.

— Восемнадцать убитых, капитан. Тридцать раненых легко, семеро тяжело. Один БТР — груда горелого металла. Ещё два ходовые, но броня пробита в нескольких местах.