Рождение Мира

Дождь в Ущелье Молчания не прекращался уже трое суток. Серая вода стекала по черным базальтовым скалам, превращая тропы в липкое месиво. Именно это и нужно было Маро.

Он лежал под прикрытием вывороченного бурей дерева, обернутый в плащ из промасленной шкуры. В руках — самодельный ПЗРК, собранный из труб водопровода, обрезков проводов и электроники, добытой ценой двух жизней в рейде на склад военного завода. Вокруг, затаившись в пещерах и расщелинах, ждали три десятка его людей. Не армия — сброд. Бывшие пастухи, сбежавшие зеки, фанатики из культа "Павшей Звезды". Их оружие было таким же разношерстным: охотничьи ружья, кованные в деревне топоры, несколько трофейных автоматов, да огнеметы с горючей смесью из соляра и смолы.

Но у них было знание. Знание каждой трещины в скалах, каждого подводного камня в реке, каждого места, где сигналы наносетей глушатся природным магнитным полем. Здесь, в Ущелье, Твердыня была слепа.

— Идут, — прошептал юнец с перевязанным глазом, прильнувший к старому полевому телефону. Провод тянулся к наблюдателю на скале в километре отсюда.

Маро кивнул, не шевелясь. Хищники. Клан Тигров. Пятнадцать. Разведка донесла: идут на перехват каравана с медикаментами для повстанческих лагерей на востоке. Они шли без спешки, уверенные в своем превосходстве. В пятнистых комбинезонах из биостали, выдерживающей пули, с выдвижными когтями и бесшумным оружием — воплощение мощи Чистых.

Маро видел их мысленным взором. Скользящих по камням как тени, не оставляющих следов даже на такой грязи. Ночные хищники, вышедшие на дневную охоту — цель важная. Но их визита ждали. Ждали — и готовились.

Первый этап сработал как по нотам. Засыпанная землей и хворостом яма на узкой тропе над обрывом. Ведущий Хищник, шедший с прибором поиска мин, не среагировал на примитивность западни. Он провалился, но не в пропасть — в сеть из стальных тросов, сплетенную старым канатным мастером из горной деревни. Хищник задергался в воздухе, беспомощный, запутанный.

Это было не предупреждение. Это был капкан. И Хищники попались в него. Вместо того чтобы отступать и искать обход, они ринулись выручать своего. В этот момент Маро дал сигнал.

Не выстрелом. Свистом горной птицы, который тут же утонул в реве сорвавшейся со склона лавины — не природной. Не пули — против биостали они были почти бесполезны. Говорил рельеф. Повстанцы неделю строили плотину в промоине, рыли канаву в склоне. В нужный момент двое крепких повстанцев выдернули колья, подпиравшие дощатый щит, который удерживал воду. В канаву набросали земли и обломков. Поток превратился в искусственный сель, и теперь тонны камня и грязи обрушились на тропу там, где никто не мог их ожидать, сметая в пропасть скученных спасателей. Жестоко. Подло. Эффективно.

По злой иронии судьбы, жертва ловушки осталась на месте. Стальная сеть держала мертво. Биосталь тоже выдержала, но тяжелый камень рухнул на спину, перебив позвоночник Хищника, словно гнилую палку.

Искусственный сель снес в пропасть троих Хищников. Уцелевшие оказались в ловушке на узком карнизе. Хлынувшие на них потоки воды, смешанной с жидкой глиной, залепили их визоры, забили респираторы и механизмы выдвижных когтей. Задыхавшиеся Хищники срывали бронированные маски, становясь уязвимыми.

Вот тогда заговорило настоящее оружие повстанцев. Сверху, из невидимых щелей, полыхнули струи самодельных огнеметов. Не чтобы прожечь броню — чтобы ослепить открытые глаза, обжечь, создать панику. Горящие фигуры заметались, шестеро с дикими воплями рухнули в пропасть. Осталось всего пятеро.

На них обрушился град пуль. Гулко заухали ружья, затрещали автоматы. Огонь был неточным, но плотным. Один Хищник молча рухнул с обрыва, сраженный в щель между пластинами брони. Другой дико закричал, пораженный в кисть руки. Его пальцы в меховой перчатке отлетели, оторванные картечью. Крик оборвала пуля, прилетевшая точно под обрез шлема. Осталось трое. Они сгруппировались, спинами друг к другу, дисциплинированно, хладнокровно стреляя по вспышкам выстрелов. Молча упал один повстанец, второй. Закричал третий, пораженный пулей в плечо.

Но Маро ждал. Он ждал, когда они соберутся в кучку на самом краю подмытого рекой карниза, над старой промоиной. И они собрались.

Второй свист. И с противоположного склона, из скрытой пещеры, грохнул миномет. Не заводской — из трубы, на деревянном лафете. Снаряд — тоже самодельный, сварной, начиненный не тротилом, а алюминиевой пудрой для краски и селитрой. Примитивно, страшно неточно.

Но ему и не нужно было точно попадать. Нужно было ударить рядом.

Бабах! Не оглушительный взрыв, а глухой удар. И карниз — тот самый, основание которого повстанцы методично долбили теми же кирками и ломами неделю — раскололся надвое и рухнул.

Хищники не кричали. Они молча, с грацией даже в падении, пытались зацепиться за скалу, оттолкнуться. Биосталь спасла их от осколков. Но не спасла от силы тяжести и двадцатиметрового падения в груду острых каменных обломков внизу.

Тишина после грохота обвала была оглушительной. Лишь шум дождя и далекий вой ветра. Всё.

Маро выбрался из укрытия. Его люди, бледные, с трясущимися руками, выползали из своих нор. Пахло гарью, глиной и кровью.

Они спустились к месту падения. Двое Хищников превратились в изломанные трупы. Один пытался подняться, сломанная нога неестественно вывернута. Его взгляд через сорванную маску был не испуганным, а... удивленным. Он не мог понять, как он, такой сильный, такой тренированный, проиграл этим животным.

Старый повстанец с топором, чью семью когда-то сожгли огнеметами за "неповиновение", молча шагнул вперед. Маро не остановил его. Война в Ущелье Молчания не знала пощады. Она знала только выживание.

Удар топора был точным, между пластин латного воротника и шлемом, в верх шеи. На камни плеснула яркая кровь. Хищник с хрипом задергался и замер. Всё кончилось быстро. Почти милосердно.

Они собрали трофеи. Бесшумные пистолеты, винтовки, коммуникаторы. Драгоценности в их мире. Комбинезоны из биостали оказались слишком повреждены падением, да и снять их с тел было почти невозможно.

Маро посмотрел на небо, затянутое свинцовыми тучами. Где-то там висела Парящая Твердыня, всевидящее око Вэру. Но здесь, в грязи и крови, под дождем, на один миф о непобедимости Чистых стало меньше.

— Уходим, — хрипло сказал он. — Они пришлют новых. Скоро.

Победа не чувствовалась победой. Лишь тяжелой, мокрой усталостью и пониманием, что завтра придется делать это снова. Война за свободу никогда не заканчивалась. Она только длилась.

..........................................................................................

Дождь не утих, а лишь сменился ледяной моросью, пронизывающей до костей. Повстанцы молча спускались по обходной тропе, унося трофеи и своих двоих погибших, обернутых в те же промасленные плащи. Ликовать было некому и некогда. Запах крови и пороха, смешанный с запахом мокрой земли, висел в воздухе тяжелым предупреждением.

Маро шел последним, стирая следы их отхода веткой. Его глаза, привыкшие за долгие годы в горах замечать малейшее движение, беспокойно скользили по скалам. Они убили целый прайд Тигров. Но Клан не забудет. Не простит. Хищники были не солдатами — они были идеей жестокости, воплощенной в стали и плоти. Идея мстит куда безжалостнее, чем человек.

Их лагерь прятался не в пещерах ущелья, а выше, в так называемом "Гнезде Орла" — сети узких гротов под самым козырем горы, куда нельзя было подняться без знания потайных троп. Путь занял несколько часов. Когда они, промерзшие и измотанные, вползли в главную пещеру, устье которой было искусно задрапировано сетью и живыми кустарниками, там уже кипела своя жизнь.

Здесь пахло дымом очага, сушеным мясом и людьми. Женщины подогревали похлебку в котле. Старик-оружейник с дымящей трубкой в зубах уже ковырялся в бесшумном пистолете, осторожно разбирая непонятный механизм. Дети, серьезные не по годам, молча разбирали принесенные патроны.

— Маро! — К нему бросилась смуглая девушка с перебинтованной рукой, его племянница Лира. Её глаза расширились при виде окровавленных плащей с телами. — Отец Ренана?

— Жив, — хрипло ответил Маро, снимая промокший плащ. — Потерял Борко и юнца Илана. Зато пятнадцать мохнатых уложили. Всех, кто пришел в наши горы.

По пещере пробежал шепот. Не радостный, а скорее потрясенный. Уничтожить прайд Хищников было из разряда невозможного. Как поймать молнию в сачок. На Маро смотрели теперь с новым чувством — не только как на предводителя, но как на того, кто бросил камень в само лицо Твердыни.

Но старейшина Гарт, бывший учитель физики, чье лицо было изборождено шрамами от осколков, поднял голову от карты, выжженной на куске кожи.

— Они знали про караван, Маро. Значит, есть предатель. Или они следят за эфиром лучше, чем мы думаем.

— Наши шифры менялись вчера, — мрачно заметил Маро, опускаясь у огня. Тепло обжигало онемевшие руки. — Если они и слушают, то не понимают. Значит, у них тут, в горах, свои уши.

Тишину в пещере нарушил слабый, но настойчивый писк. Он исходил от одного из коммуникаторов Хищников, лежавших в груде трофеев. Оружейник отпрыгнул от него, как от гадюки. С дальнего конца пещеры, где спали самые молодые, донеслись испуганные вскрики.

Маро подошел, взял плоский, обтекаемый прибор. Экран был темным, но в такт пискам слабо пульсировала голубая точка. Это был не сигнал. Это был сканер. Микроволновый локатор, работающий в режиме сканера. И он засек гостей. Не чужих. Своих. Для него.

Ледяная полоса прошла по спине Маро.

— Сбор. Готовьтесь к уходу. Сейчас, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной волей, что люди замерли на секунду, а затем бросились в лихорадочную деятельность.

Но было уже поздно.

Снаружи, сквозь маскировочную сеть, брызнул не свет, а тьма. Глубокая, неестественная, будто кусок ночного неба оторвали и прижали к скале. Даймерная граната. И из этой тьмы, бесшумно, одна за другой, стали проявляться... фигуры.

Они не шли. Они проявлялись из тьмы, как тени при заходе солнца. Черные, матовые комбинезоны без единого пятнышка, шлемы с продолговатыми визорами, отражавшими тусклый свет пещерного огня. Не Хищники. Совсем другие. Выше, тоньше, с изящной, почти женской грацией. На их предплечьях светились сложные панели управления, а в руках они держали не винтовки, а странные жезлы с тускло мерцающими наконечниками.

— "Когти", — сдавленно прошептал старик Гарт.

Маро похолодел. "Когти". Не ряженые фанатики в мехах. Элита. Боевые клоны файа. Биороботы и охотники за головами.

Их было всего трое. Они молча перекрыли выход. Ни стрельбы, ни предупреждения. Просто безмолвное, давящее присутствие.

Один из них, самый высокий, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал прямо в голове у каждого, холодный и механический, обходя уши и говоря с сознанием — слабый, направленный пси-импульс через наносети, которые были у всех, даже у самых ярых повстанцев, хоть и подавленные травами и имплантами-глушилками.

"Лидер. Преступник Маро. Позывной "Серый Утес". Вы совершили ошибку, тронув прайд Тигров".

Маро медленно поднялся, оставляя у огня винтовку. Он знал, что против файской брони она бесполезна. Он встретился взглядом с черным визором.

— Мы защищались от тех, кто пришел нас убить.

"Вы заманили их в ловушку и уничтожили, — мысленный голос был безразличен, как шум камнепада. — Это не защита. Это вызов. И вызов требует ответа".

Второй Мститель плавно поднял жезл. На его конце вспыхнуло не световое, а какое-то иное поле — воздух над ним заструился, как вода.

"Мы уведем тебя, — прозвучало в голове. — Остальных... нейтрализуем. Сопротивление бесполезно и приведет к летальному исходу".

В пещере повстанцы замерли, сжимая своё жалкое оружие. Страх, холодный и острый, сковал их. Файа. Демоны со звезд. Это было не то, против чего можно было выставить самодельный огнемет или ружьё.

Но Маро не отвел взгляда. Он думал не о спасении, а о задержке. Каждая секунда — шанс для кого-то из молодых ускользнуть по задним ходам. Он достал из рукава короткий кинжал горца, оружие чести. Их оружейник, понявший жест Маро, дал повстанцам знак отступать к системе нижних пещер.

— Ваша Твердыня висит на небе, — вдруг громко сказал Маро, слова падали в гробовую тишину пещеры, нарушая тишину пси-голоса. — А вы ползаете по норам, как крысы. Где же ваше величие, файа?

"Коготь" в центре едва заметно наклонил голову. В его безразличии появилась едва уловимая нотка... гнева? Обиды?

"Величие — в порядке. В послушании высшей цели. Ты — помеха. Шум. Мы принесли... тишину".

— Шум, который вы слышите, — это шаги вашей смерти, — сказал Маро.

"Когти" среагировали мгновенно. Пси-импульс ударил по сознанию, как дубиной. Маро согнулся, едва не выронив кинжал. Но годы жизни в горах, инстинкты, выточенные опасностью, оказались сильнее. Он выпрямился — и резко, что было сил, топнул ногой по особой плите у своего ложа.

Это был сигнал. Не к атаке. К разрушению.

Раздался оглушительный грохот. Взрыв и обвал. Удар Маро привел в действие последнюю, отчаянную ловушку — подрыв мин в узком проходе, ведущем наружу. Многотонные глыбы рухнули на файа, словно кулак самого Господа, ломая их изящные фигуры, расплющивая, хороня под собой. Каменная пыль хлынула в главный зал, скрывая всё в серой мгле.

В криках и хаосе Маро не бросился к задним ходам. Он прыгнул в сторону, к узкой, почти незаметной трещине в стене, ведущей не вниз, а вверх, на внешний карниз горы. На риск, на почти верную смерть. Он втиснулся в трещину, чувствуя, как камень скребет по спине.

Снаружи завыл ветер. Он был на отвесной скале, над пропастью. Пути вниз не было. Только вверх, по едва заметным выступам, которые он помнил на ощупь.

И тут он увидел их. Над ним, на три метра выше, на небольшом уступе чернели два силуэта. Ещё "Когти". Они ждали здесь, перекрывая последний путь к отступлению. Их жезлы были уже подняты. Они знали. Знали даже этот тайный путь.

Маро замер, прижавшись к скале. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Снизу, из пещеры, доносились приглушенные звуки стрельбы, крики, шипение того странного оружия. И тот путь тоже.

"Когти" на уступе медленно, не спеша, начали спускаться к нему. Их движения были гипнотически плавными, абсолютно бесшумными. Один шел впереди, второй сзади, прикрывая первого. Визоры смотрели прямо на него. Конец. Полный. Абсолютный.

И в этот момент грянул гром.

Но не настоящий. Сигнал. Свой сигнал. Это была не Твердыня. Это была одна из тех редких, отчаянных атак хакеров, попытка глушения наносетей файа, о чем Маро знал лишь по слухам.

Гром утих так же внезапно, как и появился. Но его было достаточно. Мстители на миг отвлеклись, их гладкие шлемы повернулись к месту атаки, их оружие нацелилось в пустоту.

Этого мига хватило.

Маро оттолкнулся от скалы не назад, а вперед. Кинжал в его руке блеснул — и клинок не пошел на броню, а по рукоять вошел в стык между шлемом и воротником на спине файа, туда, куда не доставали стальные пластины, лишь плотная ткань.