Лучший травник Ссср

Конечно же я справился, хоть нам с Танюшей пришлось нелегко.

Но зелий наварили с запасом. Правда, мне потом пришлось на четыре дня в Свердловске зависнуть, дожидаясь конца продаж, но нет, не дождался. Как только пять тысяч рублей набралось, поспешил назад. Остальные Зинаида Марковна или маме занесёт, или на мой счёт в Сберкассе положит.

А денег всё ещё не хватает.

Кроме машины и свадьбы я два дома поднимаю. Для мамы и для Василия. До первого снега хочется их под крышу загнать. К слову сказать, Василий, как только сообразил, что дом для него на клубничную выручку строится, каждый день раз по пятнадцать в теплицу забегает, спрашивая у моей невесты, не нужна ли ей помощь, или ещё что по оборудованию.

Первых заморозков мы ожидаем лишь к концу сентября, но ближе к ночи уже начинаем подтапливать теплицу. Пока легко, чтобы кирпич немного нагрелся и тепло поддерживал, а так и от генератора его пока хватает.

Танюша не жалуется, но порой устаёт. Теплица у нас здоровенная вышла, да ещё и многоярусная. Но мы оба понимаем, что будет ей вскоре помощница. Со своей девушкой Василий нас уже познакомил, и впечатление приятное. Простая деревенская деваха, что называется — душа нараспашку. Не капризная, работящая, и характером к Ваське подходит, как Таня отметила. Всё-таки она у меня немного, но ведьма. Чует эмоции людей. А они у этой пары простые и искренние. В чём-то даже наивные. Нашли друг друга две стесняшки.

На печь для своего дома Василий кирпич сам раздобыл, да не абы какой — дореволюционный. И должен сказать, что я ему разве только не поаплодировал, когда мы его вместе из прицепа выгружали.

Как уж этот прохиндей сумел договориться, чтобы ему мужики из разбираемой дореволюционной торговой лавки кирпичи собирали, я не знаю. Разве, что в ящиках с "входными билетами" с десяток бутылок убыло, так это мелочи. Принесут ещё. Но, скажу я вам — кирпичи, те, что были до революции — это не кирпичи, а монстры. Они даже на вид заметно крупней нынешних, а уж как крепко пропечены — по ним видно — очисти их от следов раствора, и почти как новенькие будут, словно ста лет не прошло.

И когда до свадьбы оставалось пять дней, мы с Василием поехали в Красноуфимск, на базу, за Нивой. Из восьми машин светло — зелёных было лишь две, и меня прямо потянуло к одной из них, моей Ласточке.

— Вот эта, — безапелляционно ткнул я пальцем в избранницу, — заставив местных ухарей растеряться.

Так-то они уже брезент на пару машин модных цветов накинули, пытаясь изобразить заказ, преодолеть который стоит денег. Но нет, мне вот этот цвет в самую тему, и автомобиль меня словно сам к себе позвал.

— А-а... Э-э-э... Этот автомобиль вроде под заказ привезён, — всё ещё не отошёл от идеи меня "раскулачить" местный ухарь.

— Соврал же, — этак, по доброму усмехнулся я, примерно представляя их нехитрые расклады, и когда он отрицательно мотнул башкой... — Икота на тебя, если соврал!

И он заикал, да так часто, что слово вставить не успевал.

Так-то, всего лишь лёгкое проклятье. Но работает, и очень даже хорошо. Ратибор как знал, заставляя меня освоить эту ветку магии.

— Теперь ты, — обратился я ко второму, — Жидкости вместе с моим механиком проверьте, как и давление в колёсах, а я пошёл оформляться.

Выкатил я свою Ласточку из ворот базы примерно через полчаса. Полностью обслуженную, разве, что в восковом покрытии. Куртку я снял, засветив "афганку" с орденом с медалями, и никто даже не вякнул в процессе оформления. Надо же, оказывается иногда работают государственные награды. Понимают, гражданские, что устрой я вселенский хай, и их мирной сытой жизни наступит трындец.

— Ты всё понял, или ничего? — почти ласково осведомился я у икающего механика, подняв к себе его лицо двумя пальцами, которые абсолютно случайно попали тому в ноздри.

— Э-э... Понял!!

— На всякий случай повторю ещё раз, — заботливо продолжил я, вытирая пальцы об его куртку, — С "афганцами" больше без фокусов. Кто-то вспылит, и всего лишь пару — тройку зубов тебе выбьет, а другой пальцами щёлкнет, и быть тебе импотентом. Ни на одну бабу у тебя не встанет. Надеюсь, ты меня услышал, — сел я за руль Ласточки, весьма довольный той легендой, которую только что вкинул в народ.

Не он один моё нравоучение слышал. Так что и пары дней не пройдёт, как пойдёт байка по населению гулять. А когда правда перемешается с вымыслом, там и мне будет проще прятаться, со своими талантами.

Обратно мы возвращались медленно и печально. Обкатка. Больше шестидесяти — ни-ни.

Хех... Моя невеста ещё не знает о том, что её ждёт, когда она станет женой!

А там, как минимум, обучение и сдача на права по вождению автомобиля.

Если что, то проект с клубникой не я затеял. Вот пусть сама её и развозит, а у меня — служба!

Дом для Василия строители сдали, когда уже первые заморозки пошли.

Особой какой-то отделки там не было, но была печь, кровать, чайник, пара кастрюль и электричество с водой. Вода пока лишь у них на кухне, в кране, остальное Васька сам вызвался сделать. Я даже спорить с ним не стал — кто я такой, чтобы мешать его трудовому подвигу на глазах очарованной им девушки.

Впрочем, с милым и в шалаше — Рай, а на завтрак и обед они к нам приходят, причём Лена сама напросилась к Тане в ученицы и выполняет по её указаниям всю подготовительную работу. Картофель чистит, капустный лист под голубцы готовит, посуду моет и к работе в теплице присматривается, причём, с удовольствием.

Ещё бы. Кто из уральцев не хотел бы ощущать запах лета по восемь — девять месяцев в году, а не наоборот.

А пока теплица себя хорошо окупает. Цены на клубнику выросли на рубль ещё раз, и тут у ягоды словно второе дыханье открылось, так и пышет, день ото дня удивляя нас урожаем.

Ещё бы. Там и Танюшка свои способности использует, и я иногда втихаря прохожусь, хоть и догадываюсь, что невеста мои вмешательства замечает, но раз молчит, то отчего бы и нет?

Но не это главное. У нас нужные травы попёрли! И много какие уже вот-вот выйдут на тот уровень созревания, когда их можно начинать собирать! Среди них есть и "профессорские", но те мы вырастим до семян, а там глядишь, переведём их из разряда редкостей во вполне вменяемый список обычной тепличной культуры.

На первый взгляд — этот вопрос так себе. Но... Цена!!

Вот и я про то же — дальше всё очень интересно выглядит! По крайней мере мне можно будет апеллировать к тому, что в моих составах имеются травы из Красной книги. Не просто редкие — редкостные.

— "Ты что, совсем рехнулся? — спросил Ратибор, когда я озвучил ему свою идею. — Красная книга — это что, книга, в которую недоступные редкости записывают?"

— Нет, — мысленно усмехнулся я. — Это список растений и животных, которые находятся на грани исчезновения. Их нельзя рвать в дикой природе. А если ты их вырастил сам — то можно. И даже нужно. Потому что ты спасаешь вид от вымирания.

— "Хм... — задумался наставник. — В моём мире тоже так было. Некоторые травы становились редкими, потому что маги выдирали их с корнем, не оставляя семян. А потом приходил я и учил их выращивать в защищённых местах. Это считалось высшим мастерством. Ты, Саша, хочешь стать высшим мастером?"

— Хочу, — честно ответил я. — Но сначала — просто вырастить. А там видно будет.

Первыми в очереди на "краснокнижное" место в теплице стояли венерин башмачок и надбородник безлистный. Профессор Веретенников, когда я ему позвонил и сказал, что хочу попробовать их вырастить, на том конце провода так кашлем зашёлся, что я испугался — не помер бы старик.

— Вы... вы... — проговорил он, отдышавшись, — Вы понимаете, что это почти невозможно? Венерин башмачок в культуре — это миф! Сказка!

— Профессор, — терпеливо сказал я. — У меня теплица с подогревом, специальный грунт, и... — я запнулся, подбирая слово, — И один очень старый метод, о котором вы не слышали.

— Метод? — его голос стал подозрительным. — Что за метод? Зарубежный?

— Семейный, — уклончиво ответил я. — От бабушки-травницы достался. Не обижайте старушку, она уже на том свете.

Веретенников крякнул, но семена обещал прислать. С оказией, через знакомого водителя.

Через неделю посылка пришла. Маленькие пакетики, подписанные каллиграфическим почерком — "Cypripedium calceolus", "Neottia nidus-avis". И приписка: "Удачи. Вы её заслужили".

Я зашёл в теплицу, где Татьяна уже подготовила специальный лоток — с повышенной влажностью, с особым составом грунта, с затенением от прямых ламп.

— "Аккуратно, — сказал Ратибор, когда я взялся за семена. — Это не простые растения. Они требуют не только силы, но и времени. И терпения. Много терпения".

— Терпения у нас полно, — ответил я, начиная сеять. — А вот времени — в обрез.

Я сеял не просто так, а с вливанием Силы. Чуть-чуть, буквально каплю на каждое семечко. Ратибор помогал, направляя, подсказывая, когда нужно усилить, а когда — ослабить.

— "Вот так, — шептал он. — Не дави. Дай ему самому решить, прорастать или нет. Ты только помогаешь, но не заставляешь".

Татьяна стояла рядом, смотрела и молчала. Она уже привыкла к тому, что я иногда "ухожу в себя", общаясь с наставником. А когда я открыл глаза, спросила:

— Получится?

— Должно, — ответил я. — Должно.

Через две недели я чуть не сломал шею, вбегая в теплицу. Татьяна, которая была там раньше меня, стояла над лотком и улыбалась.

— Смотри, — сказала она, отодвигая плёнку.

Я посмотрел. Там, в специальном грунте, проклюнулись первые ростки. Маленькие, тонкие, почти невидимые — но живые. Зелёные. Настоящие.

— "Поздравляю, — тихо сказал Ратибор. — Ты сделал то, что в моём мире называли "зелёным чудом". Вырастил то, что не должно расти в неволе".

— Это мы сделали, — мысленно ответил я. — Без тебя ничего бы не вышло.

— "Без меня — может, и не вышло бы, — согласился наставник. — А без тебя — точно нет. Так что не скромничай".

Я присел на корточки, глядя на ростки. Венерин башмачок. Растение, которое в дикой природе встречается раз на сто километров. Растение, которое рвут "чёрные" собиратели, продавая перекупщикам за бешеные деньги. Растение, которое я теперь могу вырастить сам.

— Тань, — сказал я, — Это — наша гордость. Наша тайна. Никому ни слова, поняла?

— Поняла, — серьёзно кивнула она. — Только маме. И Лене. И Василию... И...

— Тань!

— Шучу, — рассмеялась она. — Никому. Обещаю.

Я обнял её и поцеловал в макушку.

Воланд, который увязался за мной в теплицу, сунул нос в лоток, чихнул и отошёл — то ли обиделся, то ли запах не понравился.

— "Собака умная, — заметил Ратибор. — Чувствует силу. И уважает. Не трогает".

— А ты, — спросил я, — ты уважаешь?

— "Уважаю, — серьёзно ответил наставник. — Ты, Саша, стал другим. Не таким, как в начале. Ты теперь... настоящий травник. Настоящий маг. Ещё не сильный, но уже настоящий".

Я промолчал. Потому что говорить было нечего. Всё и так было понятно.

Ростки в лотках тянулись к лампам. За окнами теплицы еле слышно шуршал первый робкий снег, который тут же таял. Где-то вдали, в лесу, ухал филин. Но в теплице царило лето!

А я стоял и смотрел на маленькое зелёное чудо, которое мы вырастили — я, Татьяна и Ратибор. И думал о том, что это только начало. Что будут и другие редкие травы.

И что, наверное, мы всё-таки не зря живём на этом свете. Пусть и такие странные, как я, Ратибор и Танюша.

* * *

Обучать Татьяну вождению автомобиля я начал, никуда не торопясь.

До свадьбы целых два дня, а она до сих пор не умеет управлять семейным средством передвижения! Просто какой-то позор!

Примерно в таком ключе я ей высказал, и мы поехали.

Что могу сказать... Я начал уважать тех инструкторов, что обучают начинающих водителей.

Если бы не моя нечеловеческая реакция, то пара переключений с третьей на заднюю состоялись бы прямо сегодня. А так, обошлось. Вовремя вмешался, преодолевая тремор её рук.

— "Ты на неё не дави, — посоветовал Ратибор, когда Таня в очередной раз заглохла на ровном месте, побледнев как полотно. — Она как тот венерин башмачок. Не заставляй, а помогай. Сама прорастёт".

— Легко тебе говорить, — мысленно огрызнулся я. — Ты же не сидишь на пассажирском сиденье, когда машина едет не туда, куда надо.

— "А ты представь, что я сижу, — хохотнул наставник. — И тоже боюсь. Даже больше твоего. У нас в моём мире таких повозок не было".

Я невольно улыбнулся, и Таня, заметив это, спросила:

— Чего улыбаешься?

Впервые начал тебя боятся.

— Дурак, — выдохнула она, и вдруг рассмеялась. — Ладно, давай ещё раз. Сначала.

Мы поехали по лесной дороге — медленно, с остановками. Я терпеливо объяснял, где сцепление, где газ, где тормоз и как всё это взаимодействует. Таня слушала, кивала, но руки у неё всё равно тряслись, а глаза были огромными, как у испуганной лани.

— Смотри не на рычаг, — сказал я. — На дорогу смотри. Машина сама подчинится, если ты будешь чувствовать её, а не думать о каждой кнопке.

— Как траву? — спросила она неожиданно.

— Как траву, — кивнул я. — Как клубнику. Как теплицу. Всё живое, Тань. Машина — тоже. Не железо, а продолжение тебя. Просто прими это.

Она задумалась, потом перевела дух, отпустила сцепление — и Ласточка плавно, без рывка, поехала.

— Получается! — закричала она.

— Не кричи, — сказал я, хотя самому хотелось кричать от радости. — Спокойно. Ты — ведьма. Ты можешь всё.

— "Может, — подтвердил Ратибор. — Я же говорил — у неё рука лёгкая. И нога, видимо, тоже".

Мы проехали километра три, развернулись у старого моста и поехали обратно. Таня уже не дёргалась, а вела машину уверенно, хотя и медленно.

— Завтра попробуем на трассу выехать, — сказал я, когда мы остановились у ворот.

— Боюсь, — призналась она.

— А ты не бойся. Я же рядом. В обиду не дам.

Она выключила зажигание, повернулась ко мне и поцеловала.

— Спасибо, — сказала тихо. — За терпение. И за то, что веришь.

— Верю, — ответил я. — И любить буду долго, как и нашу Ласточку.

Она шлёпнула меня по плечу, засмеялась и вышла из машины.

Воланд, который всё это время сидел в будке и с интересом наблюдал за нашими мучениями, выскочил, лизнул Таню в руку и одобрительно гавкнул.

— "Собака умная, — повторил Ратибор. — Всё понимает".

— Не умнее меня, — ответил я, вылезая следом.

— "Спорный вопрос", — хмыкнул наставник и отключился.

Я обнял Таню, и мы пошли в дом. Завтра предстоял новый день, полный хлопот — последние приготовления к свадьбе, последние наставления матушки, последние примерки платья.

А послезавтра — всё. Начнётся новая жизнь. Уже не вдвоём, а вместе. Навсегда.

Я оглянулся на Ласточку, стоящую у ворот. Светло-зелёная, с блестящими хромированными деталями, она казалась живой. И мне почудилось, что она улыбается.

— "Спасибо, — мысленно сказал я ей. — За то, что ждала. И за то, что теперь мы — семья".

Ласточка молчала. Но фары её, казалось, блеснули чуть ярче в лучах заходящего солнца.