Товарищ Гроза - 5

Товарищ Гроза (Книга пятая)

Аннотация:

На Землю пришла Система. Не сама пришла — её инопланетяне к нам принесли. И вовсе не с целью завоевать или уничтожить таким хитрым способом. Нет, они нас спасают. Во всяком случае, сами в это искренне верят.

Герой же не нашёл ничего лучше, чем предложить организовать пресс-конференцию с путешественником во времени. Где пообещал честно и без утаек ответить на любые вопросы о будущем, причём всем желающим. Захотят ли сильные мира сего услышать эти ответы? Причём не где-то наедине, а в прямом эфире и при тысячах свидетелей.

От автора:

Если найдёте какие-нибудь ошибки пишите, обязательно исправлю. Если есть замечания, предложение и пожелания по самой книге, тоже пишите. Критика приветствуется любая, не только 'конструктивная'. Не обещаю, что обязательно последую вашим советам и замечаниям, но обязательно их выслушаю. Если кто помнит как я работал над своим 'Полным набором', то наверняка знает, никого за критику не баню, даже если она матерная.

Первая книга цикла тут:

СИ: https://samlib.ru/k/kmiloslaw/groza1.shtml

АТ: https://author.today/work/506174

ВВВ: https://mahrov.4bb.ru/viewtopic.php?id=11289

Глава 1 Признание от своих и чужих

Глава 1 Личный враг

(Традиционный вопрос к читателям, какое название главы вам больше нравится?)

Сколько я уже попаданец? Полгода или около того? Хотя чего я зря гадаю — просто открыл системный счётчик с обратным отсчётом испытания и глянул, сколько там осталось.

170-11-36-...

Ну да, так и получается, даже почти на месяц больше. Попал я сюда четвёртого июля тысяча девятьсот сорок первого, а сегодня — четырнадцатое января тысяча девятьсот сорок второго. Правда, попаданцем я себя не считаю, скорее в шутку так называюсь. А уж если совсем точно, то именно так и не называюсь. Всем говорю, что я — путешественник во времени.

Этот статус звучит куда солиднее и избавляет от лишних ассоциаций с героями фантастической литературы. Как бы парадоксально это ни звучало. Ведь попаданческой литературы, в нашем понимании этого слова, пока ещё нет, а про путешественников во времени, наоборот, уже есть. Недаром меня несколько раз Мистером Уэлсом обзывали.

Правда, без пространственного кармана в это бы никто не поверил, но когда ты можешь достать прямо из воздуха чуть ли не любой предмет — усомниться трудно. Особенно если это пулемёт. Разве что каким-нибудь волшебником назовут. Но сам волшебник бы именно так и сказал, а раз я представляюсь путешественником во времени — значит, так оно и есть. Ну и потом, откуда у волшебника пулемёт? Хотя с другой стороны, не просто же так в одной песне поётся: и пиротехник что косит под мага. Если кто не понял это про Гэндальфа. Потому как фейерверков от него дождаться было можно, а вот с магией там всё плохо.

Но главным рубежом в своём попадании я считаю вовсе не круглую дату — тем более что она и не круглая. А то, что мне наконец официально ответили. Вот прямо по-хулигански ворвались в прямой эфир и ответили. Кто именно на самом деле хулиганит в эфире сейчас обсуждать не будем — разговор вообще не об этом. А сам ответ — действительно достижение.

Мы тогда, кстати, ещё много о чём в прямом эфире говорили. Я, например, первым делом попенял, что быть благодарными пообещали, но флаги убрали. Сам я, конечно, этого не видел, но был абсолютно уверен: первое, что сделают — это уберут флаги. Не продовольствие будут вывозить с Невского проспекта, а уберут непредусмотренные флаги с дворцовой площади. Оказалось, не совсем. Вернее, убрали только два, нетрудно догадаться, какой остался. Мало того — пообещали, что это временно.

— Что, прямо так и временно? — не поверил я. — Поставите нормальные шпили и опять поднимете все три флага?

— Конечно нет! — возмутились на той стороне. — Но мы поставим ещё одну стелу и выбьем на ней имена тех, кто нам помог.

И тут же внаглую попросили в следующий раз привезти гранитную плиту нужного размера. А то, мол, со снабжением сейчас временные трудности. Эта просьба вызвала у меня только усмешку. Вчерашние скептики уже вошли во вкус, воспринимая мой инвентарь как бездонный склад, способный решить любые логистические проблемы блокадного города.

Я даже не знаю, что меня больше впечатлило: то, что мне обещают памятник при жизни поставить, или то, что требуют материалы для этого памятника самому привезти, когда буду тут в следующий раз. И да, в том, что я буду в следующий раз, они как бы не подвергали сомнению — обещали полную неприкосновенность. И вообще, из Ленинграда выдачи нет. Вот прямо буквально так и заявили.

Тот самый случай, когда не смелые в блокадах не сидят, а сразу сдаются. Типа — Москва нам не указ. Даже если она будет по этому поводу иметь какое-то другое мнение. Тоже вполне понятно даже без всякой смелости: Питер всегда ревновал к Москве и старался с ней конкурировать. Ленинград в этом смысле мало чем отличается.

Быть 'козырем в рукаве' в противостоянии двух столиц перспектива, конечно не самая лучшая, но всё же лучше других вариантов. У путешественника во времени есть пространственный карман и возможности. А любой руководитель любого уровня точно знает как ими лучше распорядится. Правда козырей это тоже касается, но я ведь могу и Джокером оказаться.

И кстати, как оказалось, тот заслон из патрулей перед Дворцовой площадью был вовсе не для того, чтобы меня схватить. А чтобы пригласить на беседу. Вежливо пригласить, с абсолютным и категорическим приказом огонь не открывать. То-то они были какие-то неуверенные.

Но тот кто это придумал всё равно посчитался. На людей с оружием, да ещё имеющих в виду меня, я всегда реагирую определенным образом. Да в своих постараюсь не стрелять, но только постараюсь. А вот послали бы толпу красивых девушек, я их хотя бы выслушал. С другой стороны, зимой и ночью не особо-то красивые от некрасивых отличаются.

И наш взлёт прямо с Дворцовой площади тоже не просто так прошёл без каких-либо происшествий. Нет, Маша Воронова, конечно, летать умеет даже ночью, даже по городским улицам и даже под мостами, но там ещё был приказ: по всему, что летит из города, огонь не открывать. Так что можно сказать — зря она под тем мостом пролетала.

Кстати, кто был за штурвалом, у меня тоже поинтересовались. А услышав имя Маши Вороновой, тут же пообещали на мосту повесить бронзовую табличку с упоминанием, кто, когда и при каких обстоятельствах под ним летал. Не стал им рассказывать, что нас сейчас не только весь Ленинград слушает, но и как минимум часть Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного Иван Васильевича. И среди них Маша Воронова.

— Бронзу под это дело тоже самой Маше придётся вам привозить? — усмехнулся я.

— Нет, для Маши Вороновой мы точно сами найдём, — на полном серьёзе ответили мне. — Но если будет бронза, то тоже возьмём. Это стратегический металл, и во время войны он необходим в любых количествах. Особенно в условиях блокады.

Ну да, для Маши найдут. Она сейчас — герой войны, и её портреты смотрят буквально со страниц всех газет. Так что для неё точно найдут.

Также меня заверили, что все мои следующие эфиры будут приниматься на центральный Ленинградский радиоузел и сразу с него идти на радиоточки и на все громкоговорители города.

— Вы уверены? — если честно, очень сильно удивился я. — Один раз, сразу после такой акции, ладно, но на постоянной основе. А то ведь такого могу наговорить — никому мало не покажется. И ладно это ляпнет путешественник во времени Иван Гроза, ему — то есть мне — можно. Ладно это споёт Любовь Орлова, которую я в любом случае заберу с собой в будущее. Но когда такое звучит по официальному каналу — даже не знаю, что сказать. И да, я хоть и из будущего, но прекрасно понимаю: многое из того, что говорю в открытую здесь и сейчас, не всегда политически верно.

— Мы уверены, — твёрдо прозвучало в ответ.

Кроме того, ленинградцы пообещали и сами каждый раз выходить в эфир сразу после меня, если я веду передачу, или через полчаса после моего обычного времени, если я сам в эфир не вышел. Во время войны в Советском Союзе было прекращено радиовещание, и вот благодаря мне его снова возобновили. Пока только Ленинград, но думаю, и остальные скоро подтянутся.

В лесах Карелии мы задержались гораздо дольше, чем планировалось. На самом деле вообще не планировалось, но пришлось сидеть, а вернее, бродить тут четыре дня. И вовсе не потому, что нас кто-то активно искал. За всё время после эфира в небе пролетел какой-то один самолёт. Может быть, действительно пытались что-то внизу рассмотреть, а может, просто летели по каким-то своим, несомненно, очень важным делам.

Причина была в совсем другом. Это прятаться в такой зимней тайге очень удобно — хрен ты кого-нибудь найдёшь. Особенно если учесть, что я могу в любую глушь прямо на самолёте залететь. Ведь посадка не требуется: убираешь сам самолёт в инвентарь и прыгаешь с парашютом.

Есть риск повиснуть где-нибудь на дереве? Это даже не риск, а чуть ли не обычное дело. Уже несколько раз так повисал, но, опять же, выпутаться при наличии инвентаря несложно. Уходишь внутрь пространственного кармана вместе с парашютом, там его спокойно снимаешь, упаковываешь и возвращаешься уже без него.

Ну а падение с небольшой высоты не страшно, тем более что я и это умею тормозить с помощью инвентаря. Другое дело, я так уже целых два парашюта, считай, безвозвратно порвал, но и это не страшно — трофеев после каждого взятого аэродрома только прибавляется. Любой такой прыжок становился для меня своеобразной тренировкой, оттачивающей мастерство. И каждый записывался в специальный журнал. В надежде повысить уровень системного навыка.

А вот выбираться из тайги при тех же вводных наоборот — крайне неудобно. Во-первых, придётся долго и нудно идти пешком по снегу. Но это ладно, тем более что проводник у нас есть. Не в смысле тот, который знает местные леса, а в смысле тот, который умеет так ходить.

Однако как отсюда взлетать хоть на каком-нибудь самолёте? С другой стороны, что Финляндия, что Карелия — это не просто тайга, это ещё край множества озёр. Главное — добраться хоть до какого-нибудь, а потом просто взлетим со льда. Вот эти несколько дней мы и добирались. Просто потому, что никто не устраивал специального марафона: шли, отдыхали, опять шли. В назначенное время останавливались и слушали эфир.

За эти несколько дней я поймал в эфире ещё три сообщения, адресованных лично мне, но на этот раз не от официальных лиц, а от частников. Кроме CBS, которая 'Коламбия Бродкастинг Систем' или в переводе колумбийская вещательная система своё желание участвовать в пресс-конференции подтвердила ещё одна американская компания — газетный гигант 'Нью-Йорк Таймс'. А также из Британии откликнулась корпорация Би-би-си, решившая не отставать от заокеанских коллег в погоне за сенсацией века. Кроме этих гигантов, был ещё один курьёзный участник — маленькая газета 'Афтонбладет' из нейтральной Швеции. Этот пёстрый список желающих говорил об одном: мой выход в свет по любому станет событием мирового масштаба.

То есть уже с таким количеством участников можно было запросто организовывать обещанную мною пресс-конференцию. Вся проблема в том, что это были частники и при всём желании ничего гарантировать не могли, какими бы влиятельными у себя дома ни были. Надо было договариваться ещё и с государством. Как минимум с тем, в котором эта пресс-конференция будет происходить. Понятно, что нейтралов полно, но на самом деле все нейтралы нейтральны в чью-то пользу. Кроме того, надо всегда учитывать основных игроков, которые могут наплевать на любой нейтралитет. Так что пока Москва, Берлин, Лондон, Вашингтон и Рим не договорятся и не дадут совместных гарантий, никакой конференции не будет.

— Взлетишь отсюда? — спросил я у Маши Вороновой, когда мы наконец выбрались из леса, и показал на предполагаемую взлётно-посадочную полосу.

— Отсюда я вообще на чём угодно взлечу, — уверенно ответила она.

Ну да, попалось не какое-то маленькое озерцо, а действительно большое озеро, и разбега по льду хватит для чего угодно. Осталось выяснить, выдержит ли сам лёд. А у меня после этого её 'на чём угодно' сразу же возникла интересная мысль. Ленинград по-прежнему недалеко, и он по-прежнему в блокаде.

И нет, ещё раз лететь в блокадный город, чтобы выгрузить продовольствие, я пока не собирался. Даже если мне там обещают полную неприкосновенность. Просто чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное. А чтобы выгрузить продовольствие и прочие полезные в блокадном городе ресурсы, надо эти ресурсы сначала где-нибудь украсть. Зато повторить трюк с бомбардировкой Ленинградского фронта очень даже можно.

— Даже на 'Раме' взлетишь? — на всякий случай уточнил я.

Та ещё раз оценила длину озера, выкопала снег под ногой до льда и заявила:

— Да, взлечу.

Однако прямо сразу мы взлетать не стали. Проверили в некоторых местах толщину льда, очистили этот самый лёд от снега на протяжении всей полосы. Ну и дождались ночи — не днём же лететь бомбить фронт.

И уже перед тем как доставать самолёт, мне пришла запоздалая мысль. А чем я вообще линию фронта бомбить собираюсь? Бомб-то у меня нет. Все, что были, я высыпал в прошлый раз, а то, что осталось или было добыто позже, оставил в Китеже. И боеприпасы со склада открытого хранения тоже оставил в Тайном Городе. Можно, конечно, бросать битыми танками — тоже неплохо получится, но все битые танки я тоже оставил в Китеже. И так, за что ни возьмись — любой тяжёлый предмет, который не взрывается, но работает чисто на кинетике и с километровой или более высоты имеет энергию, сопоставимую с обычной бомбой, — всё это я оставил в Китеже.

Можно было бы высыпать отребье из французского легиона, но, во-первых, никакого вреда они не принесут. Будет разве что психологический эффект, и в любом случае я их всех оставил в виде трупов, только не в Китеже, а в Ленинграде.

На самом деле взрывчатка у меня была, и много. Та 'Империя волн', сухогруз типа 'Либерти', который был похищен с рейда Александрии, в трюмах имел вообще много чего интересного. Но именно его и все его грузы я пока не трогал, желая оставить в тайне причастность к той операции. Особенно учитывая её неожиданные последствия, уже изменившие ход войны. Раскрыть наличие британских или американских грузов объяснить происхождение которых я пока не могу, не собираюсь. Вот как получится что-то легализовать, тогда да.