Товарищ Гроза - 5

Товарищ Гроза (Книга пятая)

Аннотация:

На Землю пришла Система. Не сама пришла — её инопланетяне к нам принесли. И вовсе не с целью завоевать или уничтожить таким хитрым способом. Нет, они нас спасают. Во всяком случае, сами в это искренне верят.

Герой же не нашёл ничего лучше, чем предложить организовать пресс-конференцию с путешественником во времени. Где пообещал честно и без утаек ответить на любые вопросы о будущем, причём всем желающим. Захотят ли сильные мира сего услышать эти ответы? Причём не где-то наедине, а в прямом эфире и при тысячах свидетелей.

От автора:

Если найдёте какие-нибудь ошибки пишите, обязательно исправлю. Если есть замечания, предложение и пожелания по самой книге, тоже пишите. Критика приветствуется любая, не только 'конструктивная'. Не обещаю, что обязательно последую вашим советам и замечаниям, но обязательно их выслушаю. Если кто помнит как я работал над своим 'Полным набором', то наверняка знает, никого за критику не баню, даже если она матерная.

Первая книга цикла тут:

СИ: https://samlib.ru/k/kmiloslaw/groza1.shtml

АТ: https://author.today/work/506174

ВВВ: https://mahrov.4bb.ru/viewtopic.php?id=11289

Глава 1 Признание от своих и чужих

Глава 1 Личный враг

(Традиционный вопрос к читателям, какое название главы вам больше нравится?)

Сколько я уже попаданец? Полгода или около того? Хотя чего я зря гадаю — просто открыл системный счётчик с обратным отсчётом испытания и глянул, сколько там осталось.

170-11-36-...

Ну да, так и получается, даже почти на месяц больше. Попал я сюда четвёртого июля тысяча девятьсот сорок первого, а сегодня — четырнадцатое января тысяча девятьсот сорок второго. Правда, попаданцем я себя не считаю, скорее в шутку так называюсь. А уж если совсем точно, то именно так и не называюсь. Всем говорю, что я — путешественник во времени.

Этот статус звучит куда солиднее и избавляет от лишних ассоциаций с героями фантастической литературы. Как бы парадоксально это ни звучало. Ведь попаданческой литературы, в нашем понимании этого слова, пока ещё нет, а про путешественников во времени, наоборот, уже есть. Недаром меня несколько раз Мистером Уэлсом обзывали.

Правда, без пространственного кармана в это бы никто не поверил, но когда ты можешь достать прямо из воздуха чуть ли не любой предмет — усомниться трудно. Особенно если это пулемёт. Разве что каким-нибудь волшебником назовут. Но сам волшебник бы именно так и сказал, а раз я представляюсь путешественником во времени — значит, так оно и есть. Ну и потом, откуда у волшебника пулемёт? Хотя с другой стороны, не просто же так в одной песне поётся: и пиротехник что косит под мага. Если кто не понял это про Гэндальфа. Потому как фейерверков от него дождаться было можно, а вот с магией там всё плохо.

Но главным рубежом в своём попадании я считаю вовсе не круглую дату — тем более что она и не круглая. А то, что мне наконец официально ответили. Вот прямо по-хулигански ворвались в прямой эфир и ответили. Кто именно на самом деле хулиганит в эфире сейчас обсуждать не будем — разговор вообще не об этом. А сам ответ — действительно достижение.

Мы тогда, кстати, ещё много о чём в прямом эфире говорили. Я, например, первым делом попенял, что быть благодарными пообещали, но флаги убрали. Сам я, конечно, этого не видел, но был абсолютно уверен: первое, что сделают — это уберут флаги. Не продовольствие будут вывозить с Невского проспекта, а уберут непредусмотренные флаги с дворцовой площади. Оказалось, не совсем. Вернее, убрали только два, нетрудно догадаться, какой остался. Мало того — пообещали, что это временно.

— Что, прямо так и временно? — не поверил я. — Поставите нормальные шпили и опять поднимете все три флага?

— Конечно нет! — возмутились на той стороне. — Но мы поставим ещё одну стелу и выбьем на ней имена тех, кто нам помог.

И тут же внаглую попросили в следующий раз привезти гранитную плиту нужного размера. А то, мол, со снабжением сейчас временные трудности. Эта просьба вызвала у меня только усмешку. Вчерашние скептики уже вошли во вкус, воспринимая мой инвентарь как бездонный склад, способный решить любые логистические проблемы блокадного города.

Я даже не знаю, что меня больше впечатлило: то, что мне обещают памятник при жизни поставить, или то, что требуют материалы для этого памятника самому привезти, когда буду тут в следующий раз. И да, в том, что я буду в следующий раз, они как бы не подвергали сомнению — обещали полную неприкосновенность. И вообще, из Ленинграда выдачи нет. Вот прямо буквально так и заявили.

Тот самый случай, когда не смелые в блокадах не сидят, а сразу сдаются. Типа — Москва нам не указ. Даже если она будет по этому поводу иметь какое-то другое мнение. Тоже вполне понятно даже без всякой смелости: Питер всегда ревновал к Москве и старался с ней конкурировать. Ленинград в этом смысле мало чем отличается.

Быть 'козырем в рукаве' в противостоянии двух столиц перспектива, конечно не самая лучшая, но всё же лучше других вариантов. У путешественника во времени есть пространственный карман и возможности. А любой руководитель любого уровня точно знает как ими лучше распорядится. Правда козырей это тоже касается, но я ведь могу и Джокером оказаться.

И кстати, как оказалось, тот заслон из патрулей перед Дворцовой площадью был вовсе не для того, чтобы меня схватить. А чтобы пригласить на беседу. Вежливо пригласить, с абсолютным и категорическим приказом огонь не открывать. То-то они были какие-то неуверенные.

Но тот кто это придумал всё равно посчитался. На людей с оружием, да ещё имеющих в виду меня, я всегда реагирую определенным образом. Да в своих постараюсь не стрелять, но только постараюсь. А вот послали бы толпу красивых девушек, я их хотя бы выслушал. С другой стороны, зимой и ночью не особо-то красивые от некрасивых отличаются.

И наш взлёт прямо с Дворцовой площади тоже не просто так прошёл без каких-либо происшествий. Нет, Маша Воронова, конечно, летать умеет даже ночью, даже по городским улицам и даже под мостами, но там ещё был приказ: по всему, что летит из города, огонь не открывать. Так что можно сказать — зря она под тем мостом пролетала.

Кстати, кто был за штурвалом, у меня тоже поинтересовались. А услышав имя Маши Вороновой, тут же пообещали на мосту повесить бронзовую табличку с упоминанием, кто, когда и при каких обстоятельствах под ним летал. Не стал им рассказывать, что нас сейчас не только весь Ленинград слушает, но и как минимум часть Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного Иван Васильевича. И среди них Маша Воронова.

— Бронзу под это дело тоже самой Маше придётся вам привозить? — усмехнулся я.

— Нет, для Маши Вороновой мы точно сами найдём, — на полном серьёзе ответили мне. — Но если будет бронза, то тоже возьмём. Это стратегический металл, и во время войны он необходим в любых количествах. Особенно в условиях блокады.

Ну да, для Маши найдут. Она сейчас — герой войны, и её портреты смотрят буквально со страниц всех газет. Так что для неё точно найдут.

Также меня заверили, что все мои следующие эфиры будут приниматься на центральный Ленинградский радиоузел и сразу с него идти на радиоточки и на все громкоговорители города.

— Вы уверены? — если честно, очень сильно удивился я. — Один раз, сразу после такой акции, ладно, но на постоянной основе. А то ведь такого могу наговорить — никому мало не покажется. И ладно это ляпнет путешественник во времени Иван Гроза, ему — то есть мне — можно. Ладно это споёт Любовь Орлова, которую я в любом случае заберу с собой в будущее. Но когда такое звучит по официальному каналу — даже не знаю, что сказать. И да, я хоть и из будущего, но прекрасно понимаю: многое из того, что говорю в открытую здесь и сейчас, не всегда политически верно.

— Мы уверены, — твёрдо прозвучало в ответ.

Кроме того, ленинградцы пообещали и сами каждый раз выходить в эфир сразу после меня, если я веду передачу, или через полчаса после моего обычного времени, если я сам в эфир не вышел. Во время войны в Советском Союзе было прекращено радиовещание, и вот благодаря мне его снова возобновили. Пока только Ленинград, но думаю, и остальные скоро подтянутся.

В лесах Карелии мы задержались гораздо дольше, чем планировалось. На самом деле вообще не планировалось, но пришлось сидеть, а вернее, бродить тут четыре дня. И вовсе не потому, что нас кто-то активно искал. За всё время после эфира в небе пролетел какой-то один самолёт. Может быть, действительно пытались что-то внизу рассмотреть, а может, просто летели по каким-то своим, несомненно, очень важным делам.

Причина была в совсем другом. Это прятаться в такой зимней тайге очень удобно — хрен ты кого-нибудь найдёшь. Особенно если учесть, что я могу в любую глушь прямо на самолёте залететь. Ведь посадка не требуется: убираешь сам самолёт в инвентарь и прыгаешь с парашютом.

Есть риск повиснуть где-нибудь на дереве? Это даже не риск, а чуть ли не обычное дело. Уже несколько раз так повисал, но, опять же, выпутаться при наличии инвентаря несложно. Уходишь внутрь пространственного кармана вместе с парашютом, там его спокойно снимаешь, упаковываешь и возвращаешься уже без него.

Ну а падение с небольшой высоты не страшно, тем более что я и это умею тормозить с помощью инвентаря. Другое дело, я так уже целых два парашюта, считай, безвозвратно порвал, но и это не страшно — трофеев после каждого взятого аэродрома только прибавляется. Любой такой прыжок становился для меня своеобразной тренировкой, оттачивающей мастерство. И каждый записывался в специальный журнал. В надежде повысить уровень системного навыка.

А вот выбираться из тайги при тех же вводных наоборот — крайне неудобно. Во-первых, придётся долго и нудно идти пешком по снегу. Но это ладно, тем более что проводник у нас есть. Не в смысле тот, который знает местные леса, а в смысле тот, который умеет так ходить.

Однако как отсюда взлетать хоть на каком-нибудь самолёте? С другой стороны, что Финляндия, что Карелия — это не просто тайга, это ещё край множества озёр. Главное — добраться хоть до какого-нибудь, а потом просто взлетим со льда. Вот эти несколько дней мы и добирались. Просто потому, что никто не устраивал специального марафона: шли, отдыхали, опять шли. В назначенное время останавливались и слушали эфир.

За эти несколько дней я поймал в эфире ещё три сообщения, адресованных лично мне, но на этот раз не от официальных лиц, а от частников. Кроме CBS, которая 'Коламбия Бродкастинг Систем' или в переводе колумбийская вещательная система своё желание участвовать в пресс-конференции подтвердила ещё одна американская компания — газетный гигант 'Нью-Йорк Таймс'. А также из Британии откликнулась корпорация Би-би-си, решившая не отставать от заокеанских коллег в погоне за сенсацией века. Кроме этих гигантов, был ещё один курьёзный участник — маленькая газета 'Афтонбладет' из нейтральной Швеции. Этот пёстрый список желающих говорил об одном: мой выход в свет по любому станет событием мирового масштаба.

То есть уже с таким количеством участников можно было запросто организовывать обещанную мною пресс-конференцию. Вся проблема в том, что это были частники и при всём желании ничего гарантировать не могли, какими бы влиятельными у себя дома ни были. Надо было договариваться ещё и с государством. Как минимум с тем, в котором эта пресс-конференция будет происходить. Понятно, что нейтралов полно, но на самом деле все нейтралы нейтральны в чью-то пользу. Кроме того, надо всегда учитывать основных игроков, которые могут наплевать на любой нейтралитет. Так что пока Москва, Берлин, Лондон, Вашингтон и Рим не договорятся и не дадут совместных гарантий, никакой конференции не будет.

— Взлетишь отсюда? — спросил я у Маши Вороновой, когда мы наконец выбрались из леса, и показал на предполагаемую взлётно-посадочную полосу.

— Отсюда я вообще на чём угодно взлечу, — уверенно ответила она.

Ну да, попалось не какое-то маленькое озерцо, а действительно большое озеро, и разбега по льду хватит для чего угодно. Осталось выяснить, выдержит ли сам лёд. А у меня после этого её 'на чём угодно' сразу же возникла интересная мысль. Ленинград по-прежнему недалеко, и он по-прежнему в блокаде.

И нет, ещё раз лететь в блокадный город, чтобы выгрузить продовольствие, я пока не собирался. Даже если мне там обещают полную неприкосновенность. Просто чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное. А чтобы выгрузить продовольствие и прочие полезные в блокадном городе ресурсы, надо эти ресурсы сначала где-нибудь украсть. Зато повторить трюк с бомбардировкой Ленинградского фронта очень даже можно.

— Даже на 'Раме' взлетишь? — на всякий случай уточнил я.

Та ещё раз оценила длину озера, выкопала снег под ногой до льда и заявила:

— Да, взлечу.

Однако прямо сразу мы взлетать не стали. Проверили в некоторых местах толщину льда, очистили этот самый лёд от снега на протяжении всей полосы. Ну и дождались ночи — не днём же лететь бомбить фронт.

И уже перед тем как доставать самолёт, мне пришла запоздалая мысль. А чем я вообще линию фронта бомбить собираюсь? Бомб-то у меня нет. Все, что были, я высыпал в прошлый раз, а то, что осталось или было добыто позже, оставил в Китеже. И боеприпасы со склада открытого хранения тоже оставил в Тайном Городе. Можно, конечно, бросать битыми танками — тоже неплохо получится, но все битые танки я тоже оставил в Китеже. И так, за что ни возьмись — любой тяжёлый предмет, который не взрывается, но работает чисто на кинетике и с километровой или более высоты имеет энергию, сопоставимую с обычной бомбой, — всё это я оставил в Китеже.

Можно было бы высыпать отребье из французского легиона, но, во-первых, никакого вреда они не принесут. Будет разве что психологический эффект, и в любом случае я их всех оставил в виде трупов, только не в Китеже, а в Ленинграде.

На самом деле взрывчатка у меня была, и много. Та 'Империя волн', сухогруз типа 'Либерти', который был похищен с рейда Александрии, в трюмах имел вообще много чего интересного. Но именно его и все его грузы я пока не трогал, желая оставить в тайне причастность к той операции. Особенно учитывая её неожиданные последствия, уже изменившие ход войны. Раскрыть наличие британских или американских грузов объяснить происхождение которых я пока не могу, не собираюсь. Вот как получится что-то легализовать, тогда да.

И если что-нибудь упадёт и не взорвётся, то могут возникнуть справедливые вопросы: откуда оно у меня вообще взялось? Вероятность крайне небольшая, но я не хотел оставлять даже таких следов. Вот и выходит, что бомбить немцев мне на данный момент практически нечем. Ситуация можно сказать парадоксальная: имея в инвентаре целый сухогруз с военным снаряжением, я вынужден стоять на льду карельского озера с пустыми руками.

И тогда взгляд вдруг зацепился за прибрежные скалы. Я понял, что туплю: на самом деле есть чем бомбить. Вот, например, эти камни. Да, во вне лимит они не войдут, так как являются частью ландшафта, а не трофеем или товаром. Ну так это у специального отдела куча всяких ограничений, а у основного пространства инвентаря их всего два. Во-первых, предмет должен по габаритам туда помещаться, что более чем логично. И во-вторых, он не должен быть ни к чему прикреплён. Имею в виду, что он не должен быть прибит гвоздями или являться монолитом горной гряды. Вот если эта вылезающая из земли скала там, в глубине, ни за что не цепляется, а представляет собой отдельный валун, то я его забрать смогу. А если это часть единого скального массива — то нет.

Самое забавное, что именно с камнями проще: он может быть хоть наполовину вкопан в землю, а вот с домом, стоящим на совсем неглубоком фундаменте, почему-то то же самое не срабатывает. Во всяком случае, я на египетских пирамидах проверял.

Ну а теперь представьте многотонную каменную глыбу, падающую хотя бы с километровой высоты. А учитывая, сколько в инвентаре сейчас свободного пространства — а после ленинградских событий его стало ещё больше, я даже пока не посчитал точную цифру, — выходит, набрать я могу совсем не маленькую бомбовую нагрузку. Предстоящий налёт обещал стать если не самым сокрушительным то как минимум странным и интересным.

Выудил то самое системное сообщение, заодно вспоминая, какое оно вообще по счёту:

Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня.

Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

До этого было шестнадцать моих личных косых саженей. Теперь стало на целых две больше. Восемнадцать умножить на два метра сорок два сантиметра получится... Сколько там получится, в уме пересчитывать не стал: просто ушёл в пространственный карман, спокойно сел за стол, достал карандаш, лист бумаги и пересчитал.

Получилось сорок три с половиной метра. В квадрате это будет тысяча восемьсот... без малого тысяча девятьсот квадратных метров. А в кубе... Да, цифра получилась на бумажке слишком уж большая: восемьдесят две тысячи пятьсот сорок и ещё что-то там после запятой. Даже не знаю, что в такой объём поместится. Четыре двенадцатиэтажных дома — точно, хотя, если прикинуть плотнее, то и все девять войдут. И это при том, что занята у меня из этого пространства разве что одна такая двенадцатиэтажка, хотя и она вряд ли. Так что куда запихивать бомбы, у меня теперь есть.

Прошёлся по берегу, прикасаясь к разным каменным выступам. Некоторые исчезали в инвентаре, некоторые отказывались, видимо, будучи частью скального основания. В любом случае очень скоро набрал приличное количество будущих бомб.

Дальше осталось решить, кто будет в экипаже 'Рамы'. Маша Воронова — это понятно, первый пилот и командир экипажа. С некоторых пор вторым пилотом уже являюсь я. Хотя, и не будучи пилотом, всё равно бы пришлось сидеть рядом, чтобы в случае чего выхватить лётчицу и уйти в инвентарь самому. Осталось набрать стрелков. А вот это была реально опасная миссия. Потому что если нас собьют, бегать по самолёту и собирать весь экипаж я просто не смогу. Эвакуируемся только мы с Машей, остальные упадут вниз вместе с самолётом или без — это уже как получится.

Вызывал на миссию только добровольцев, которыми оказались вообще все пулемётчики. Для них сам вопрос казался странным. Сейчас война, а на ней убивают. И быть пулемётчиком на бомбардировщике, особенно если я там вместе с инвентарём, куда безопаснее, чем просто сидеть за пулемётом в окопах.

Если первая бомбардировка Ленинградской линии фронта была не только эффективна, но и весьма эффектна — там внизу что-то взрывалось и горело, — то вторая прошла тихо и незаметно. Летим мы, значит, не на максимальной, но при этом достаточно комфортной для 'Рамы' высоте в три тысячи метров, а я прикладываю ладонь к нижнему иллюминатору и материализую время от времени примерно в паре метров от себя очередную каменную глыбу. И та тихо ухает вниз. И также тихо врезается в землю.

Нет, если ты находишься там, рядом, то, скорее всего, совсем не тихо, но отсюда, с высоты в уже упомянутые три тысячи метров, мы ничего не слышали и не видели. Оставалось надеяться, что хоть куда-то хоть иногда попадаем.

На самом деле я первым делом выбирал в качестве мишеней даже не саму линию фронта, которую всё равно не очень-то ночью разглядишь, а дороги — как обычные, так и железные. Это иногда можно увидеть. Даже если такой камешек упадёт где-нибудь рядом с дорогой, он там всё превратит в кратер, и придётся хотя бы восстанавливать.

На следующий день в положенное время вышло в эфир радио Ленинграда и подтвердило успешность бомбардировки. Делить там надо было, конечно, на два, а лучше на двадцать два, потому как выходило, что я там вообще весь немецкий фронт уничтожил и почти снял блокаду. Но, видимо, куда-то всё-таки попал, раз это сочли достойным упоминания, да ещё в восторженных тонах. Ранее спокойный голос диктора дрожал от триумфа.

Учитывая, что сам не знал результатов, то и в эфир выходить не собирался, но раз подтвердили — не удержался, взял микрофон и заявил, что да, было, да, летали, да, сбросил. Вот вёз как раз обещанную каменную плиту для стелы, смотрю — внизу немцы, дай, думаю, скину. Придётся для монумента позже за следующим камнем лететь.

Также перечислил весь наш экипаж: командир экипажа Маша Воронова, второй пилот Иван Гроза, ну и дальше поимённо всех пулемётчиков, которые на самом деле рисковали больше всех участников операции. Меня тут же поблагодарили и пообещали выбить на стеле и их имена. Такое вот неожиданное публичное признание заслуг моих бойцов. Нужно будет позже прочитать перед строем.

Однако чуть позже выяснилось, что делить на двадцать два заявление Ленинградского радио вовсе не надо: совершенно случайно, но я всё-таки куда-то попал и уничтожил серьёзный объект. Ещё позже выяснилось — один из штабов. В результате чего получил ещё одну интересную новость.

— Поздравляю, — сказал я себе. — Теперь ты — личный враг Гитлера. Можно сказать, жизнь прожита не зря.

Если вдруг кому интересно, немного иллюстраций к этой главе от разных нейросетей. Заодно можно сравнить у кого лучше получается.

СИ: https://author.today/post/870265

Глава 2 Раскладывая по полочкам

Война зимой — довольно неприятная штука. Хотя бы потому, что у нас зимой бывает холодно. И это при моих возможностях, при пространственном кармане третьего уровня, при неограниченных запасах дров и еды, при целом городке из обустроенных бытовок... Как люди вообще воюют без всего этого? Вот кого надо личными врагами Гитлера назначать, а не меня.

Кроме того, что зимой холодно, тут ещё и темно. Потому что большую часть суток составляет ночь. Ну и на втором месте — вечер.

А чем ещё заниматься долгими зимними вечерами, как не доделыванием отложенных на потом дел? Хотя в моём случае это были никакие не зимние вечера: внутри пространственного кармана смена сезонов не предусмотрена. Но всё равно раньше как-то руки до очень многого не доходили. Разбор и каталогизация той же библиотеки были скорее отдыхом, чем реальным занятием. Зато теперь можно и на самом деле всерьёз заняться — осталось решить чем именно.

На самом деле все эти коллекции были лишь поводом хорошенько подумать. Инвентарь в этом смысле — вообще вещь незаменимая. Всегда могу туда уйти и обдумать ситуацию, составить любой план и вернуться уже с готовым. А люди уверены, что товарищ Гроза всегда ко всему готов и имеет на любой случай по несколько планов: и 'А', и 'Б', и хоть до самого 'Я'. Этакая аура всеведения, которую я так бережно поддерживаю. Да и послезнание человека из будущего тоже играет на неё.

Иногда я такие планы действительно имею, но чаще всего — нет. Просто всегда ухожу в пространственный карман и эти самые планы выдумываю. Ну и по ходу дела могу уйти, учесть новые обстоятельства и вернуться с готовой поправкой.

Вот и сейчас в пространственном кармане собираюсь не только разбирать завалы, но и обдумать, что делать дальше. И в первую очередь — с такой вот неожиданной ситуацией. Статус официального врага Третьего рейха правила игры не меняет, но кое к чему обязывает.

Поскольку библиотекой я и так регулярно занимаюсь, решил взять что-то другое. Например, то же коллекционирование. А то замахнулся на многое, но пока не преуспел ни в чём. Ну, кроме того самого первого раза с огнестрельным оружием, за что мне Система 'коллекционера' и дала.

Вот с него и решил начать. А то реально очень много насобиралось: и в качестве трофеев, и в качестве контрабанды, и в качестве вполне легальных покупок. Да и шкафы-витрины в Стамбуле я в первую очередь под это дело и заказывал. Мой арсенал разросся до таких масштабов с которыми надо что-то делать, а не просто сваливать в случайные кучи.

Теперь осталось решить: где всё это держать? Понятно, что не в нашей бытовке повышенной комфортности. А то там вся комфортность сразу кончится. Да и места уже, если честно, не осталось. Я думаю вообще оттуда всю коллекцию оружия убрать в одно место, а там поставить что-то другое. Но пока пусть будет как есть.

В очередной раз глянул на своё пятиэтажное сооружение из простыней, понял, что туда тоже не хочу ничего ставить. Я это уже давным-давно понял, когда при передаче нашим крупной партии трофеев инвентарь вырос стремительным скачком. Два-три этажа — нормально, пять — ещё как-то можно, но двенадцатиэтажка из простыней будет смотреться как-то странно. И это пока тут на неё кроме меня смотреть некому! Но я очень надеюсь, что при следующих уровнях инвентаря всё-таки смогу приглашать сюда гостей не только в состоянии стазиса. Так и представил, как в будущем буду проводить экскурсии по этим парящим галереям из армейских простыней. Самому стало смешно.

Давно уже думал, что с этим делать, и решил времянку из простыней разобрать и организовать ту же самую этажность, но в виде галереи. И опять же не из простыней, а из чего-нибудь более надёжного. И неважно, что для состояния стазиса, в принципе, не имеет значения, из чего там сделан пол, но всё-таки паркет ощущается лучше, чем ткань. Сам не заметил, как эстетика моего внутреннего мира начала догонять его функциональность, превращая склад в личное пространство.

С другой стороны, у паркета тоже есть один недостаток — он сложен из слишком уж маленьких досочек. В Стамбуле я, кроме мебели, заказал половую доску максимальной ширины, идеально отполированную и пропитанную воском, из любых ценных пород дерева. Вот прямо в некоторых лавках, где делал мебель, и заказал. А также перила для этих самых галерей из тех же пород дерева. Эти мощные щиты из красного дерева, ореха, кедра, дуба и ещё много чего неизвестных мне названий смотрелись весьма приятно.

Можно было бы, конечно, у своих собственных плотников и столяров всё то же самое попросить, но я об этом летом как-то не подумал, да и не до того было, а зимой они много не наделают.

Вот теперь и занимался благоустройством пространственного кармана. Выставлял полы из досок, поставив на нужной высоте. А потом обставлял мебелью, и получалась такая галерея из анфилады комнат, где перегородками служили те же шкафы.

Очень скоро понял, что одну вещь забыл, а именно — лестницы между галереями. Нет, пока что я и стремянкой могу воспользоваться, но именно пока. Да и спешить, в принципе, некуда: я выложил всего одну галерею даже не во всю длину одной стены. А таких стен у меня четыре, плюс этажей по-любому больше десяти. Вот когда хотя бы до следующего этажа дойду — буду думать о лестницах. Пока что я мог просто прыгать между уровнями, покидая инвентарь на миг и появляясь там вновь, но уже в другом месте.

Когда закладывал в витрину сотый экземпляр коллекции, надеялся, что сейчас выскочит системное сообщение. Но нет, не выскочило. Ещё раз со вздохом посмотрел на позолоченный 'Маузер' К-96 в подарочном исполнении с инкрустированной костью рукоятью, который выглядел в этой витрине настоящим королём.

А ведь были ещё и редчайший бесшумный револьвер 'Наган-БраМит', экспериментальный пистолет-пулемёт Дегтярёва образца тридцать четвёртого года и даже массивный противотанковый 'Маузер' времён Первой мировой, который едва помещался на полку. Каждый из этих стволов был не просто куском стали, а застывшим мгновением истории, которые попали мне в руки самыми неожиданными путями. И я надеялся на признание Системы. К сожалению именно эта надежда не оправдалась. На самом деле не так страшно, сама-то коллекция осталась при мне. Да ещё и приведённая в порядок, а не просто в виде груд металлолома.

Вздохнул и взялся за следующую коллекцию: раз с огнестрелом не сработало — будем брать не количеством и качеством одной коллекции, а количеством самих коллекций.

Следующими были ещё сотни образцов, но уже не огнестрельного, а холодного оружия. Его у меня накопилось тоже очень много. Да хотя бы из Варшавы: немцы из музеев не всё успели вывезти, кое-что досталось и мне. Хотя не только из неё — в Стамбуле и в Александрии тоже немало закупил.

Чего тут только не было: и европейские мечи, и русские шашки, и турецкие ятаганы... Да даже целых три разных катаны было. Не представляю, как они сюда вообще попали. Тяжёлый двуручный эспадон соседствовал с изящной кавказской камой, а рядом тускло поблёскивала вороненая сталь окопных ножей и массивных абордажных сабель.

Ещё сотня каталогизированных и разложенных по полочкам экземпляров — и опять ничего. Хотя бы знать, сколько надо? А то рискую, что шкафы и витрины у меня кончатся гораздо раньше, чем получу следующий уровень коллекционера. Эта тишина со стороны Системы начинала раздражать.

Следующим решил выбирать то, что хотя бы не требует тех же шкафов. Да вот часы, например. Настенные, напольные, карманные... каких у меня только не было. Самое главное — их не настолько много, как оружия. К тому же часы можно вешать просто в воздухе в состоянии стазиса. Да, они в таком виде идти, конечно же, не будут, но этого от них и не требуется. Да хотя бы потому, что в пространственном кармане всё равно очень скоро собьются и опять будут показывать какую-то ерунду, а не точное время.

С часами я справился гораздо быстрее, чем с оружием. Во-первых, их не так много — даже сотня не набралась. А во-вторых, они не требуют такой строгой каталогизации, как стволы. Да и можно вешать в любом месте, где это будет просто красиво. Выделил всего одну отдельную витрину для карманных, да и то в основном золотых и серебряных. Сверкающие брегеты и тяжелые луковицы на цепочках заполнили бархатные полочки и коробочки.

Система опять мне ничего не сообщила, но тут хоть результат виден. Разобрался полностью со всем, что у меня было: теперь всё не где-то в кучах и в бардаке, чего нельзя сказать об оружии. И вот эта часть мне очень понравилась. Именно так и надо всегда делать: получил предмет — сразу вноси в коллекцию, а не откладывай на неизвестное время. Порядок внутри инвентаря тоже хорошее и важное дело. Да и выглядит куда приятнее.

— И только я знаю, какие из них на этой неделе показывают точное время, — усмехнулся я, пробуя на вкус дежурную шутку, которую буду произносить, когда тут появятся посетители и попытаются угадать время по этим часам.

Главное никому не рассказывать, что и я сам тоже не знаю.

Посмотрел, что у меня есть ещё из такого, не требующего многих усилий. То есть из того, чего я немало уже набрал и твёрдо решил коллекционировать, но ещё не застрял в непроходимых завалах.

Да хотя бы те же шахматы. Их у меня чуть больше десятка наборов. На самом деле гораздо больше, но тех, что можно назвать коллекционными, как раз ровно двенадцать комплектов. Их разобрал довольно быстро: просто расставил на разных столиках между другими коллекциями.

Вот столик, вот шахматная доска, на ней фигурки. Кое-где расставлены в идеальном порядке для начала партии, а кое-где в виде разыгранных дебютов. На самом деле ни фига никаких дебютов там не было — просто ставил наугад. Я ещё не такой шахматист, чтобы по памяти и дебюты составлять, или как там вообще это называется. Для случайного зрителя эти позиции, возможно, могут показаться хитрыми эндшпилями великих гроссмейстеров, и я не собираюсь их в этом разубеждать.

— Так что там у меня ещё, не требующее много места и не накопившееся до неразумных пределов? — произнёс я вслух, разглядывая возможные коллекции.

Если честно, у меня давно появилась такая привычка — разговаривать вслух, находясь в инвентаре. Всё равно тут меня никто не услышит. Главное, чтобы она не распространялась и на всё остальное время. Но пока за собой такого не замечал.

А следующей наиболее удобной коллекцией были марки с открытками. И сразу по нескольким причинам. Ну, в первую очередь потому, что их у меня пока совсем немного: Варшава, Москва, Стамбул, Александрия и Ленинград. Были ещё Минск, Брест и Китеж. Но в первом я почту не посещал, так как ещё до такого не додумался, да и не уверен, работала ли она. Во втором тем более, так как наносил туда визит под совсем другими именем. А в третьем почты пока еще не существовало.

Во-вторых, потому, что эти вещи не требуют расставления где-нибудь в витринах на всеобщее обозрение — их можно хранить и в альбомах. В-третьих, опять же, они сейчас лежат в отдельных коробках, и не надо долго искать. Ну и в-четвёртых, их можно коллекционировать и каталогизировать очень по-разному: как серьёзно, так и наоборот.

И самое главное, в моём случае можно это делать по мере поступления. Вот Варшава — значит, вся Варшава; Москва — значит, вся Москва; Стамбул — значит, тоже весь будет в одном месте. Ну и так далее. Тем более это очень логично: я их с первого дня именно так и начал коллекционировать — по городам и датам моего там пребывания. Даже отправлял открытки сам себе с той же целью — чтобы зафиксировать официальную дату на штемпеле.

Хранить их, опять же, очень удобно в специальных альбомах. И что самое главное — они у меня были. Я на почте не забывал закупиться и такой продукцией, если она там имелась. В Варшаве вообще забрал чуть ли не все альбомы, какие там нашлись, чем неслабо удивил продавцов, но от денег они отказываться не стали.

Очень скоро у меня всё было разложено, записано и каталогизировано. Мне понравилось быть филателистом, потому как это занимает меньше всего времени. А ещё потому, что наконец-то выскочило долгожданное системное сообщение:

Внимание! Повышен уровень навыка.

Коллекционер: 2

Ну вот и всё, получилось именно то, что я планировал. И теперь примерно представляю, что нужно для второго уровня коллекционера, а именно — пять отдельных коллекций. Хотя огнестрельное и холодное оружие у меня в куда большем количестве, чем три других направления, так что тут не до конца уверен: может быть, повлияло и общее число предметов.

Зато в чём я уверен абсолютно — надо и дальше придерживаться такой же стратегии. Во всяком случае, там, где это возможно. При получении следующих часов, шахмат или открыток буду сразу, не откладывая ни в какой долгий ящик, каталогизировать их и расставлять по местам. И если выберу себе ещё какую-нибудь коллекцию, то буду поступать так же. Такая вот дисциплина в мелочах.

Хотя одна новая коллекция у меня уже есть — парадное фото в каждом новом городе. И это не сильно сложнее тех же открыток с марками. Просто потому, что их пока очень немного. Тем более что фотоальбомы есть в куда больших количествах, чем специальные кляссеры для марок. Те же открытки я именно в такие и складываю.

Как себе и пообещал, не откладывая в долгие ящики, быстро разобрал фотографии и разложил их по альбомам. Просто: один альбом — один город. Пока их только пять: Минск, Варшава, Москва, Стамбул и Александрия. И ещё один, шестой, для Ленинграда, но он пока пустой. Так и не получилось ни за какую дополнительную плату заставить местных работников делать фотографии быстрее. Этот пустой альбом пока подождёт своего часа. Про Брест с Китежем я уже говорил. В первом меня как бы не было, там отметился товарищ Рабинович, а во втором пока не было самого фотоателье.

Естественно, за такую скромную подборку мне ничего не дали, но не сомневаюсь: я на правильном пути. Если первый раз понадобилась одна серьёзная коллекция, а второй раз — пять, то логично предположить, что для третьего уровня нужно не меньше десятка направлений.

А ещё я тут раскладывал по полочкам не только свои коллекции, но и другие достижения. Прошло чуть больше полугода, а успел сделать столько, сколько некоторые и за жизни не успевают. Да что там некоторые — я сам за свою предыдущую жизнь ничего подобного не достиг. Правда, у меня и пространственного кармана в прошлой жизни не было, что тоже надо учитывать.

Попал в прошлое почти голым. Да что там почти — именно голым и попал. Обычный эффект путешествия во времени: ничего в прошлое принести нельзя. Обратно, если выживешь, — да, можно всё, что у тебя будет, а сюда никак.

Однако голым и одиноким я оставался недолго. Так что тот период можно вообще не считать. Ну а дальше обрастал имуществом и людьми. Самое главное — людьми.

Странными, надо сказать, в основной своей массе людьми. Во всяком случае, если считать не простых бойцов или специалистов, а тех, кто постепенно превратился в соратников. Ну а вы сами подумайте: кто из не странных вообще пойдёт вместе с чудиком, который называет себя путешественником во времени, да ещё и выглядит шестнадцатилетним пареньком? Даже если может доказать и свой настоящий возраст, и сам факт перемещения во времени. Вот мой отряд постепенно превращался в клуб по интересам из таких личностей.

Вот такими и обрастал. Соответственно, и ведём мы себя порой довольно странно. Ну, тут надо сказать — я сам такой, однако и мои соратники редко пытаются меня удержать от всяких глупостей, а иногда, наоборот, подталкивают на ещё большие.

Поначалу никакую историю я менять не собирался. Как и искать приключения. Главной и единственной целью было выжить. Второстепенная цель — прокачать пространственный карман и по возможности другие навыки и характеристики. Ну а помогать своим — это уже как получится. Что интересно, получается именно это прежде всего, ну а карман качается сам собой, попутно.

Минск, Брест, Варшава, опять Минск, Китеж, Москва, Стамбул, Александрия, Гиза, безымянный необитаемый остров, опять Стамбул, Ленинград... Странный и во многом хаотичный маршрут. Отчасти так и есть, а отчасти, наоборот — продуманный и выверенный.

Та часть, которая касается СССР и России в целом, как раз была продумана. А немного освоившись и войдя во вкус, я даже попытался изменить ход войны. Под Ленинградом действовал абсолютно осознанно, и у меня даже кое-что получилось. Всего лишь отсрочить блокаду, и не только её, а вообще немного приостановить наступление немцев по всем фронтам. Во всяком случае, до Москвы они тоже добрались заметно позже, чем в нашей истории и не так близко.

А вот с южными странами получилось совершенно спонтанно. Просто когда собралось много людей, я решил устроить им праздник и всем вместе отметить Новый год. Ну а какой же Новый год без мандаринов? Вот и ломанулся в Стамбул их там покупать, а за ним — Александрия, потом Гиза, потом пляжи Красного моря. Чтобы, значит, два раза не вставать.

И вот именно в Александрии, вообще ничего такого не планируя, а просто испытывая одну из возможностей пространственного кармана, случайно поменял ход истории. На этот раз действительно кардинально, а не просто что-то там слегка замедлив. И над этим теперь тоже надо думать. Потому что, во-первых, насколько теперь имеет хоть какое-то значение моё послезнание? А во-вторых — что мне самому с этим всем делать? Когда превращаешься из читателя исторической хроники даже не в её участника, а в соавтора.

Оставаться на нашей территории и заниматься всё тем же самым, чем до этого, пользуясь тем, что у немцев тут чем дальше, тем будет меньше сил из-за того, что их просто перебросят на Средиземноморье? Или самому тоже податься на Средиземноморье и усилить эффект? Такая вот развилка истории и моих личных приключений.

Возвращаясь к достигнутому. Казалось бы — очень много за чуть больше чем полгода. Да, не спорю, много. Но на самом деле речь не о полугоде, а, скорее всего, о целом годе или даже о полутора годах. Потому что я очень много времени провожу у себя в инвентаре, там, где время, собственно, и не идёт. Во всяком случае — для внешнего мира. Да я не помню, когда в последний раз спал не тут. То есть на шесть, а то и восемь часов каждые сутки у меня длиннее. Такой невидимый со стороны временной кредит позволяет не только высыпаться, но и растянуть сутки на столько часов, сколько потребуется.

И это только выигрыш времени за счёт сна, который как бы в любом случае выпадает из нашей жизни. Но я ведь и любые другие дела, которыми могу заниматься в одиночку, тоже стараюсь делать именно тут, в инвентаре, чтобы не тратить время.

Казалось бы — абсолютно глупая затея, так как пока я тут, там, снаружи, системное испытание, ради которого я, собственно, в прошлое и отправился, не идёт. И пока я был один — это действительно было глупой мыслью, но когда на мне оказались другие люди, приходится быть сразу как минимум в двух местах одновременно. Ответственность за судьбы тех, кто пошёл за мной, оказалась не пустым звуком.

Да хотя бы здесь и сейчас. Сколько я тут уже провёл? И ведь не только отдыхал, разбирая коллекции, но и думал.

Ну вот, не прошло и... А кстати, сколько на самом деле я тут уже болтаюсь? Взял лист бумаги, на котором специально ставил чёрточки каждый день. На самом деле не самый точный календарь: отмечает не ровно сутки, а сколько раз я ложился спать. Но биологические часы можно обмануть только в пределах нескольких дней, а при больших отрезках времени они у нас более-менее одинаковые.

Пересчитал все чёрточки, усмехнулся: тридцать четыре дня. Ну зато не без результатов. И уровень навыка поднял, и успокоился, и всё хорошо обдумал. Это не говоря о том, что порядок тут более-менее навёл. Но всё равно месяц добровольного затворничества.

Я ведь не только галерею строил, мебель расставлял и коллекции раскладывал. Вон, часть того бардака, который из простыней состоит, убрал; часть товаров, которые вообще непонятно как и зачем тут торчат, перетащил в разные места и тоже немножко разобрал. Так что не зря провёл время.

И да, мнение по поводу личного врага фюрера я окончательно сформулировал. И как к этому относиться лично для себя, и как это подать другим, и как это можно использовать. Осталось только вернуться в реальный мир и всё там осуществить.

Иллюстрации к этой главе от разных нейросетей:

https://author.today/post/871581

СИ: https://author.today/post/871581