"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

ЛИСА ПЕНРИКА

МИР ПЯТИ БОГОВ 3

Перевод: Н.П. Фурзиков

Во время краткого пребывания Пенрика в Истхоме, столице королевства, старший следователь Освил привлекает его и подружившегося с ним шамана Инглиса к расследованию странного убийства храмовой волшебницы, носительницы одного из демонов хаоса. Совместная работа дает скорые результаты: убийцу ловят, пропавшего демона находят, принявшая его лиса вместе со своими детенышами пристроена в зверинец к королевским шаманам, а Пенрика приглашают к ним на стажировку!

— Нет, ты не сможешь создать Великого дождевого червя! — возмущенно воскликнул Инглис. Хотя и не настолько возмущенно, чтобы подняться со своего удобного положения лежа на мшистом берегу, с опирающейся на пальцы босых ног удочкой.

— Только что создал. Видишь? — Пенрик держал на ладони розовое извивающееся существо, перепачканное влажной землей. — Правда, он симпатичный?

— Нет, — ворчливо сказал Инглис.

Пенрик подумал, что гримаса шамана не соответствовала самому прекрасному утру, подходящему для того, чтобы сбежать от всех дел и отправиться на рыбалку. Тихая заводь в холмах над Истхомом была именно такой, как Инглис обещал своему гостю: прохладная, в тени деревьев, позолоченная солнечной рябью. Может быть, рыбы было немного, но туманный день теплел и манил раздеться и поплавать. У Пенрика были большие планы.

— В любом случае, — сказал Инглис, вытягивая шею, чтобы разглядеть червяка в руке Пенрика, — откуда ты знаешь, что это он? Это может быть и она.

Пенрик с сомнением наморщил нос. — Я слышал, что дождевые черви — это оба пола в одном теле.

— О, значит, совсем как ты, — пробормотал Инглис, ухмыляясь.

Приятно видеть, что угрюмый парень не прочь отыграться, весело прокомментировала Дездемона. Храмовый демон, который жил внутри Пенрика и наделил его магическими способностями, в конце концов, был явно женского пола, что вызывало у Инглиса все большее недоумение по мере того, как он лучше узнавал Пена. Инглис кин Вулфклифф, член королевского общества шаманов (на испытательном сроке), как он подписывал свою корреспонденцию, хотя и надеялся вскоре избавиться от досадной приписки.

Пенрик попытался изобразить в ответ подобающую случаю усмешку, но окрестный свет был слишком ярким, чтобы он смог выдержать это усилие; получилась ухмылка.

Инглис покачал головой. — Не могу поверить, что ты овладел этой техникой только после того, как вчера наблюдал за единственным жертвоприношением во дворе зверинца.

— Это после прочтения присланной тобой книги, твоих писем, бесед с твоим королевским братством и с тобой за последние две недели, изучения, ну, нескольких других работ, половина из которых оказалась мусором. Всегда есть проблема с письменными источниками, которые часто рассказывают гораздо больше о человеке, написавшем их, чем о предмете, затронутом в них.

— Ты более начитанный ученый, чем я, — согласился Инглис. — Мне кажется несправедливым, что... неважно. Ладно, я вижу, что он действительно на пути к превращению в Великого дождевого червя, — палец с сомнением ткнул в существо, — две души, если их можно так назвать в червяке, собраны в одном теле, но он не доберется до цели, да и вообще, какой в этом смысл? Никто не пожелал бы, чтобы в него вселился дух червя, а те силы, которые он может дать, не убедили бы и блоху прыгнуть на собаку.

— Практика для ученика шамана, — быстро ответил Пенрик. — Или, во всяком случае, для ученика волшебника. Дождевые черви, насколько я знаю, теологически нейтральны. Завтра я, возможно, попробую мышей, если их крошечные души окажутся не слишком тяжелыми для меня. Они отродья Бастарда — как ученый жрец белого бога, я должен иметь право свободно обращаться с ними.

— Не смей, брат, — вздохнул Инглис. — В любом случае, такие уловки уже пробовали люди, у которых времени было больше, чем здравого смысла. После нескольких повторений такие низшие существа не могут справиться с перегрузкой духом и умирают при подобной попытке.

— Действительно? — сказал Пенрик, зачарованный. — Я должен это проверить.

— Конечно, должен, — пробормотал Инглис с побежденным видом. Но все равно отложил удочку и сел, чтобы понаблюдать.

Пен вытащил еще полдюжины дождевых червей из ведерка с наживкой и попытался разложить их в ряд на плоском камне. Они сопротивлялись этой участи, извиваясь в беспорядке, что, возможно, одобрил бы бог Пена, Бастард, но короткий толчок восходящей магии на время придал им более строгий вид. Он сделал свою первую попытку в конце ряда и с некоторым сожалением переместил ее к следующей, убедив свою совесть, что для червя нет худшей смерти, чем быть насаженным на крючок и брошенным в глубокую воду, чтобы утонуть. Через четыре червяка в ряду правота Инглиса стала очевидной, поскольку червь, на которого были направлены все эти усилия, более или менее лопнул, когда Пенрик попытался вложить в него накопленную магию жизни. — О, — печально сказал он. — Какая жалость.

Инглис закатил глаза.

Пенрик отказался от своей первой полууспешной попытки овладеть хоть какими-то магическим шаманскими практиками, на которые был способен, учитывая, что его одержимость демоном беспорядка не позволит принести в жертву Великого зверя любого вида, чтобы наделить его силами настоящего шамана. Подняв удочку, он прищурился на ее болтающийся крючок, на котором, казалось, не было наживки. Принюхался и поднял удилище выше, чтобы подтянуть крючок поближе и насадить наживку из одной из своих последних жертв, утешаясь тем, что скромные смерти, вызванные его усилиями по имитации шаманизма, не пропадут даром. И забросил леску с крючком обратно в заводь рядом с удочкой Инглиса.

Через несколько минут он заметил: — Мы оба храмовые маги, хотя и разного толка. Почему же ловим рыбу таким неэффективным способом?

— Потому что, если бы мы применили магию, то закончили бы раньше, чем вино охладится, — сказал Инглис, дружелюбно указывая на покрытые глазурью кувшины, расставленные на мелководье.

— В точку, — согласился Пенрик.

— Нальешь еще?

Закрепив свою удочку парой камней, Пен поднялся, чтобы взять кувшин. Он наполнил оба кубка, вылив последние капли в кубок хозяина, затем порылся в корзинке в поисках еще кусочка этого вкусного хлеба, который можно было бы подать к вину. В конце концов, целью похода на рыбалку было не только поймать рыбу.

После недолгого молчания, по-прежнему без поклевки, под влиянием местного вина, которое, как жидкое золото, ложилось им на языки, Инглис задумался: — Интересно, распространяются ли такие ограничения и на демонов? Существует ли более высокий уровень накопления жизней, или душ, которые демон может забрать и перенести вместе с собой, когда он переходит от носителя к носителю в конце их жизни?

Пенрик моргнул. — Хороший вопрос. Хотя, на самом деле, демон забирает у своих последовательных волшебников не души. Или, как правило, нет, если только переход не проходит неудачно и душа умирающего не разрывается на части. Потому что на своих погребальных обрядах многие волшебники и волшебницы отмечаются как принятые нашим богом так же, как и все остальные. Разумеется, они не отделены от Него, иначе создание храмовых волшебников было бы самым черным святотатством. Я предпочитаю думать о личностях моих демонов как об образах моих предшественников, как об оттисках, отпечатанных с оригинала и переплетенных в кодекс, только... еще больше. Иначе моя голова была бы переполнена.

Инглис повернулся к Пенрику, прочистил горло и произнес: — Дездемона, а ты знаешь ответ?

Инглис редко пытался заговорить с Дез напрямую, как с другим человеком, и Пен одобрительно улыбнулся. Он еще натренирует шамана. Он передал контроль над голосом своей постоянной пассажирке, которая была заинтересована в ответе не меньше Инглиса.

Дез молчала так долго, что Пен начал думать, будто ответа не будет, но, наконец, она заговорила, по необходимости устами Пенрика. — Вы, дети, задаете самые странные вопросы. В мире наблюдается постоянное истощение демонов, которых либо изгоняют с помощью определенных храмовых обрядов, когда они еще едва сформировавшиеся юные элементали, либо с большим трудом удаляют святые, если они возвышаются и выходят из-под контроля, когда становятся старше и сильнее. За более чем двести лет я разделила со своими носителями двенадцать жизней, десять из которых были человеческими...

— На самом деле, двенадцать полужизней, — уточнил Пенрик для Инглиса, — поскольку ты никогда не переходила к младенцу.

— Переход к младенцу был бы прямым путем к катастрофе, — высказала мнение Дез. — Мгновенное вознесение, поскольку у хнычущего существа не хватило бы развитой воли и знаний, чтобы контролировать своего демона. Очень неудачный выбор. В любом случае, как я собиралась сказать, пока ты меня не перебил...

— Прости.

Она кивнула головой Пена, — ...я уже давно не встречала демона старше себя.

— В этом был бы смысл, — сказал Инглис, пытаясь уяснить, что к чему. — Чем старше становится человек, тем больше людей моложе его и тем меньше тех, кто старше. — Он нахмурился. — Должно быть, странно быть самым старым, пережить все свое поколение. И все же кто-то в мире должен быть таким в любой момент. Как думаешь, Дездемона, ты могла бы быть старшей среди демонов?

— Конечно, нет! — едко ответила она. Но Пен почувствовал в ней невысказанную нерешительность.

— Так что же происходит со старейшими демонами? — логически продолжил Инглис. — Как ты думаешь, они достигают точки, когда никакая голова не может их удержать, и прыгают слишком часто, и, ах... — Его палец указал на взорвавшегося дождевого червя.

— И-и-и, — хором воскликнули Пенрик и Дездемона. — В самом деле, мальчик-волк! — сказала Дез, а Пен продолжил: — Я думаю, если бы это было так, в Храме знали бы об опасности, и это было бы частью моего обучения в семинарии.

— Полагаю, что да, — сказал Инглис, с явной неохотой отказываясь от своей ужасающей гипотезы. Он сделал еще глоток вина и потряс удочкой.

Я бы поспорила, пробормотала Дез, кто из вас сдастся первым и начнет использовать свою магию, чтобы обмануть рыбу, но мне не с кем спорить.

Что ты, у вас там целое сестричество, ввернул Пен. Вы могли бы устроить тотализатор.

Есть мысль... — но она прервалась и взглянула на Инглиса, который сел и повернул голову, внимательно прислушиваясь. Пенрик не различал ничего, кроме приятных летних звуков леса и ручья, но он знал, что Великий волк Инглиса наделил его сверхъестественным слухом. Довольно скоро с изрытой колеями дороги, где они оставили нанятую повозку, донесся топот копыт. Стук копыт прекратился, тихий голос успокаивал животное, а затем на тропинке, ведущей к пруду, послышались быстрые шаги.

— А, вот и вы. — Голос следователя Освила звучал напряженно, когда Пен обернулся, чтобы помахать ему. — Благодарение пяти богам.

— Освил! — Инглис тоже поприветствовал не ожидавшегося приятеля. — У вас все-таки получилось!

Старший следователь ордена Отца был приглашен третьим на рыбалку этим утром, но в последнюю минуту прислал записку, в которой говорилось, что его вызвали для нового срочного дела, и его не ждали. На нем все еще был серый жилет с медными пуговицами, из-за которого следователей Истхома прозвали "серыми сойками", но тот был расстегнут поверх мокрой от пота рубашки. На сегодня закончил или просто изнывает от жары?

— Вы так быстро все уладили? — весело спросил Пенрик.

Освил подошел к берегу пруда, упер кулаки в бока и вздохнул. — Нет. К несчастью. Совсем наоборот. Мне срочно нужен храмовый сенситив, а еще больше — волшебник, и вы двое — самые близкие люди. Извините, но я должен призвать вас на службу.

— Нет времени даже на то, чтобы выпить кубок? — спросил Пен, с сожалением глядя на второй кувшин, остывающий в воде.

— Ни на что нет времени. Меньше чем в шести милях отсюда у меня на руках мертвая волшебница. Убита, я думаю. Вчера поздно вечером или позапрошлой ночью.

Пен, пораженный, встал. — Это, — медленно произнес он, — было бы очень сложным трюком. Исходя из личного опыта.

— Кто-то это сделал. Одна стрела, пущенная в человека, может быть несчастным случаем на охоте. Не две. И я не думаю, что она смогла бы всадить стрелы себе в спину, даже с помощью волшебства.

— А-а. — Пенрик сглотнул и обратился к Инглису: — Тогда я запрягу лошадь, пока ты будешь собирать вещи.

Инглис кивнул, уже вытаскивая их удочки. Это было наилучшее разделение труда, поскольку, несмотря на превосходное мастерство Инглиса в верховой езде, его волчья натура заставляла нервничать даже таких спокойных животных, как конюшенная кляча.

Освил, вздрагивая от нетерпения, последовал за Пеном на узкую горную дорогу, где к молодому деревцу был привязан его собственный вспотевший конь. — Я расскажу об этом. Место свежее. Обычно помощь ордена Отца вызывают с опозданием на несколько дней, после того как местные власти запутывают все в созданном ими самими беспорядке. Это повышает шансы на то, что ты или Инглис почуете что-то полезное, не так ли?

Пен понятия не имел. Но когда он подошел, чтобы снять путы с нанятой ими лошади и запрячь ее в повозку, его больше всего тревожил вопрос не о том, кто убил волшебницу, или как, или даже почему, а скорее о том, где ее демон?

* * *

К тому времени, как они вернулись назад по проселочной дороге, проехали несколько ферм и отыскали дорогу получше, ведущую к деревушке на холме, шесть миль Освила оказались ближе к девяти по пересеченной местности. Они свернули в сторону, не доезжая до деревушки, и были вынуждены оставить свою повозку, когда ведущая в лес боковая дорога превратилась в тропинку. Но всего через несколько сотен шагов, запыхавшись, прошли через деревья и вышли на поляну.

Это была довольно приятная поляна, сквозь листву пробивался золотисто-зеленый свет раннего вечера. Менее приятной была сгорбленная потерянная фигура на дальнем краю и жужжание мух, от которых встревоженно отмахивалась молодая следователь, оставленная на страже. Для этого она использовала длинную ветку с листьями на конце, откинувшись назад как можно дальше. Пока что не из-за запаха разложения, подумал Пен, когда они подошли ближе; скорее всего, ее напугала тройная белая, кремовая и серебряная тесьма, приколотая к плечу фигуры и обозначающая волшебницу.

— Моя помощница, младший следователь Тала. — Освил жестом представил ее и спросил: — Что-нибудь произошло с тех пор, как я тебя оставил?

— Нет, господин, — сказала охранница, поднимаясь с явным облегчением. Она была намного моложе Освила, которому было тридцать лет или около того, и выглядела даже более молодой, чем Пен.

— Где этот дедикат?

— Он пошел домой, чтобы принести нам что-нибудь поесть. Должен скоро вернуться.

— Тело было найдено сегодня рано утром мирянином-дедикатом из храма деревни Вейр, — объяснил Освил через плечо Пену и Инглису. — Его послали в лес проверить ловушки. Мне сказали, что этот лес принадлежит барону кин Пайкпулу, но за ежеквартальную плату он предоставляет людям храма право собирать в нем валежник и добывать мелкую дичь.