"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

ЛИСА ПЕНРИКА

МИР ПЯТИ БОГОВ 3

Перевод: Н.П. Фурзиков

Во время краткого пребывания Пенрика в Истхоме, столице королевства, старший следователь Освил привлекает его и подружившегося с ним шамана Инглиса к расследованию странного убийства храмовой волшебницы, носительницы одного из демонов хаоса. Совместная работа дает скорые результаты: убийцу ловят, пропавшего демона находят, принявшая его лиса вместе со своими детенышами пристроена в зверинец к королевским шаманам, а Пенрика приглашают к ним на стажировку!

— Нет, ты не сможешь создать Великого дождевого червя! — возмущенно воскликнул Инглис. Хотя и не настолько возмущенно, чтобы подняться со своего удобного положения лежа на мшистом берегу, с опирающейся на пальцы босых ног удочкой.

— Только что создал. Видишь? — Пенрик держал на ладони розовое извивающееся существо, перепачканное влажной землей. — Правда, он симпатичный?

— Нет, — ворчливо сказал Инглис.

Пенрик подумал, что гримаса шамана не соответствовала самому прекрасному утру, подходящему для того, чтобы сбежать от всех дел и отправиться на рыбалку. Тихая заводь в холмах над Истхомом была именно такой, как Инглис обещал своему гостю: прохладная, в тени деревьев, позолоченная солнечной рябью. Может быть, рыбы было немного, но туманный день теплел и манил раздеться и поплавать. У Пенрика были большие планы.

— В любом случае, — сказал Инглис, вытягивая шею, чтобы разглядеть червяка в руке Пенрика, — откуда ты знаешь, что это он? Это может быть и она.

Пенрик с сомнением наморщил нос. — Я слышал, что дождевые черви — это оба пола в одном теле.

— О, значит, совсем как ты, — пробормотал Инглис, ухмыляясь.

Приятно видеть, что угрюмый парень не прочь отыграться, весело прокомментировала Дездемона. Храмовый демон, который жил внутри Пенрика и наделил его магическими способностями, в конце концов, был явно женского пола, что вызывало у Инглиса все большее недоумение по мере того, как он лучше узнавал Пена. Инглис кин Вулфклифф, член королевского общества шаманов (на испытательном сроке), как он подписывал свою корреспонденцию, хотя и надеялся вскоре избавиться от досадной приписки.

Пенрик попытался изобразить в ответ подобающую случаю усмешку, но окрестный свет был слишком ярким, чтобы он смог выдержать это усилие; получилась ухмылка.

Инглис покачал головой. — Не могу поверить, что ты овладел этой техникой только после того, как вчера наблюдал за единственным жертвоприношением во дворе зверинца.

— Это после прочтения присланной тобой книги, твоих писем, бесед с твоим королевским братством и с тобой за последние две недели, изучения, ну, нескольких других работ, половина из которых оказалась мусором. Всегда есть проблема с письменными источниками, которые часто рассказывают гораздо больше о человеке, написавшем их, чем о предмете, затронутом в них.

— Ты более начитанный ученый, чем я, — согласился Инглис. — Мне кажется несправедливым, что... неважно. Ладно, я вижу, что он действительно на пути к превращению в Великого дождевого червя, — палец с сомнением ткнул в существо, — две души, если их можно так назвать в червяке, собраны в одном теле, но он не доберется до цели, да и вообще, какой в этом смысл? Никто не пожелал бы, чтобы в него вселился дух червя, а те силы, которые он может дать, не убедили бы и блоху прыгнуть на собаку.

— Практика для ученика шамана, — быстро ответил Пенрик. — Или, во всяком случае, для ученика волшебника. Дождевые черви, насколько я знаю, теологически нейтральны. Завтра я, возможно, попробую мышей, если их крошечные души окажутся не слишком тяжелыми для меня. Они отродья Бастарда — как ученый жрец белого бога, я должен иметь право свободно обращаться с ними.

— Не смей, брат, — вздохнул Инглис. — В любом случае, такие уловки уже пробовали люди, у которых времени было больше, чем здравого смысла. После нескольких повторений такие низшие существа не могут справиться с перегрузкой духом и умирают при подобной попытке.

— Действительно? — сказал Пенрик, зачарованный. — Я должен это проверить.

— Конечно, должен, — пробормотал Инглис с побежденным видом. Но все равно отложил удочку и сел, чтобы понаблюдать.

Пен вытащил еще полдюжины дождевых червей из ведерка с наживкой и попытался разложить их в ряд на плоском камне. Они сопротивлялись этой участи, извиваясь в беспорядке, что, возможно, одобрил бы бог Пена, Бастард, но короткий толчок восходящей магии на время придал им более строгий вид. Он сделал свою первую попытку в конце ряда и с некоторым сожалением переместил ее к следующей, убедив свою совесть, что для червя нет худшей смерти, чем быть насаженным на крючок и брошенным в глубокую воду, чтобы утонуть. Через четыре червяка в ряду правота Инглиса стала очевидной, поскольку червь, на которого были направлены все эти усилия, более или менее лопнул, когда Пенрик попытался вложить в него накопленную магию жизни. — О, — печально сказал он. — Какая жалость.

Инглис закатил глаза.

Пенрик отказался от своей первой полууспешной попытки овладеть хоть какими-то магическим шаманскими практиками, на которые был способен, учитывая, что его одержимость демоном беспорядка не позволит принести в жертву Великого зверя любого вида, чтобы наделить его силами настоящего шамана. Подняв удочку, он прищурился на ее болтающийся крючок, на котором, казалось, не было наживки. Принюхался и поднял удилище выше, чтобы подтянуть крючок поближе и насадить наживку из одной из своих последних жертв, утешаясь тем, что скромные смерти, вызванные его усилиями по имитации шаманизма, не пропадут даром. И забросил леску с крючком обратно в заводь рядом с удочкой Инглиса.

Через несколько минут он заметил: — Мы оба храмовые маги, хотя и разного толка. Почему же ловим рыбу таким неэффективным способом?

— Потому что, если бы мы применили магию, то закончили бы раньше, чем вино охладится, — сказал Инглис, дружелюбно указывая на покрытые глазурью кувшины, расставленные на мелководье.

— В точку, — согласился Пенрик.

— Нальешь еще?

Закрепив свою удочку парой камней, Пен поднялся, чтобы взять кувшин. Он наполнил оба кубка, вылив последние капли в кубок хозяина, затем порылся в корзинке в поисках еще кусочка этого вкусного хлеба, который можно было бы подать к вину. В конце концов, целью похода на рыбалку было не только поймать рыбу.

После недолгого молчания, по-прежнему без поклевки, под влиянием местного вина, которое, как жидкое золото, ложилось им на языки, Инглис задумался: — Интересно, распространяются ли такие ограничения и на демонов? Существует ли более высокий уровень накопления жизней, или душ, которые демон может забрать и перенести вместе с собой, когда он переходит от носителя к носителю в конце их жизни?

Пенрик моргнул. — Хороший вопрос. Хотя, на самом деле, демон забирает у своих последовательных волшебников не души. Или, как правило, нет, если только переход не проходит неудачно и душа умирающего не разрывается на части. Потому что на своих погребальных обрядах многие волшебники и волшебницы отмечаются как принятые нашим богом так же, как и все остальные. Разумеется, они не отделены от Него, иначе создание храмовых волшебников было бы самым черным святотатством. Я предпочитаю думать о личностях моих демонов как об образах моих предшественников, как об оттисках, отпечатанных с оригинала и переплетенных в кодекс, только... еще больше. Иначе моя голова была бы переполнена.

Инглис повернулся к Пенрику, прочистил горло и произнес: — Дездемона, а ты знаешь ответ?

Инглис редко пытался заговорить с Дез напрямую, как с другим человеком, и Пен одобрительно улыбнулся. Он еще натренирует шамана. Он передал контроль над голосом своей постоянной пассажирке, которая была заинтересована в ответе не меньше Инглиса.

Дез молчала так долго, что Пен начал думать, будто ответа не будет, но, наконец, она заговорила, по необходимости устами Пенрика. — Вы, дети, задаете самые странные вопросы. В мире наблюдается постоянное истощение демонов, которых либо изгоняют с помощью определенных храмовых обрядов, когда они еще едва сформировавшиеся юные элементали, либо с большим трудом удаляют святые, если они возвышаются и выходят из-под контроля, когда становятся старше и сильнее. За более чем двести лет я разделила со своими носителями двенадцать жизней, десять из которых были человеческими...

— На самом деле, двенадцать полужизней, — уточнил Пенрик для Инглиса, — поскольку ты никогда не переходила к младенцу.

— Переход к младенцу был бы прямым путем к катастрофе, — высказала мнение Дез. — Мгновенное вознесение, поскольку у хнычущего существа не хватило бы развитой воли и знаний, чтобы контролировать своего демона. Очень неудачный выбор. В любом случае, как я собиралась сказать, пока ты меня не перебил...

— Прости.

Она кивнула головой Пена, — ...я уже давно не встречала демона старше себя.

— В этом был бы смысл, — сказал Инглис, пытаясь уяснить, что к чему. — Чем старше становится человек, тем больше людей моложе его и тем меньше тех, кто старше. — Он нахмурился. — Должно быть, странно быть самым старым, пережить все свое поколение. И все же кто-то в мире должен быть таким в любой момент. Как думаешь, Дездемона, ты могла бы быть старшей среди демонов?

— Конечно, нет! — едко ответила она. Но Пен почувствовал в ней невысказанную нерешительность.

— Так что же происходит со старейшими демонами? — логически продолжил Инглис. — Как ты думаешь, они достигают точки, когда никакая голова не может их удержать, и прыгают слишком часто, и, ах... — Его палец указал на взорвавшегося дождевого червя.

— И-и-и, — хором воскликнули Пенрик и Дездемона. — В самом деле, мальчик-волк! — сказала Дез, а Пен продолжил: — Я думаю, если бы это было так, в Храме знали бы об опасности, и это было бы частью моего обучения в семинарии.

— Полагаю, что да, — сказал Инглис, с явной неохотой отказываясь от своей ужасающей гипотезы. Он сделал еще глоток вина и потряс удочкой.

Я бы поспорила, пробормотала Дез, кто из вас сдастся первым и начнет использовать свою магию, чтобы обмануть рыбу, но мне не с кем спорить.

Что ты, у вас там целое сестричество, ввернул Пен. Вы могли бы устроить тотализатор.

Есть мысль... — но она прервалась и взглянула на Инглиса, который сел и повернул голову, внимательно прислушиваясь. Пенрик не различал ничего, кроме приятных летних звуков леса и ручья, но он знал, что Великий волк Инглиса наделил его сверхъестественным слухом. Довольно скоро с изрытой колеями дороги, где они оставили нанятую повозку, донесся топот копыт. Стук копыт прекратился, тихий голос успокаивал животное, а затем на тропинке, ведущей к пруду, послышались быстрые шаги.

— А, вот и вы. — Голос следователя Освила звучал напряженно, когда Пен обернулся, чтобы помахать ему. — Благодарение пяти богам.

— Освил! — Инглис тоже поприветствовал не ожидавшегося приятеля. — У вас все-таки получилось!

Старший следователь ордена Отца был приглашен третьим на рыбалку этим утром, но в последнюю минуту прислал записку, в которой говорилось, что его вызвали для нового срочного дела, и его не ждали. На нем все еще был серый жилет с медными пуговицами, из-за которого следователей Истхома прозвали "серыми сойками", но тот был расстегнут поверх мокрой от пота рубашки. На сегодня закончил или просто изнывает от жары?

— Вы так быстро все уладили? — весело спросил Пенрик.

Освил подошел к берегу пруда, упер кулаки в бока и вздохнул. — Нет. К несчастью. Совсем наоборот. Мне срочно нужен храмовый сенситив, а еще больше — волшебник, и вы двое — самые близкие люди. Извините, но я должен призвать вас на службу.

— Нет времени даже на то, чтобы выпить кубок? — спросил Пен, с сожалением глядя на второй кувшин, остывающий в воде.

— Ни на что нет времени. Меньше чем в шести милях отсюда у меня на руках мертвая волшебница. Убита, я думаю. Вчера поздно вечером или позапрошлой ночью.

Пен, пораженный, встал. — Это, — медленно произнес он, — было бы очень сложным трюком. Исходя из личного опыта.

— Кто-то это сделал. Одна стрела, пущенная в человека, может быть несчастным случаем на охоте. Не две. И я не думаю, что она смогла бы всадить стрелы себе в спину, даже с помощью волшебства.

— А-а. — Пенрик сглотнул и обратился к Инглису: — Тогда я запрягу лошадь, пока ты будешь собирать вещи.

Инглис кивнул, уже вытаскивая их удочки. Это было наилучшее разделение труда, поскольку, несмотря на превосходное мастерство Инглиса в верховой езде, его волчья натура заставляла нервничать даже таких спокойных животных, как конюшенная кляча.

Освил, вздрагивая от нетерпения, последовал за Пеном на узкую горную дорогу, где к молодому деревцу был привязан его собственный вспотевший конь. — Я расскажу об этом. Место свежее. Обычно помощь ордена Отца вызывают с опозданием на несколько дней, после того как местные власти запутывают все в созданном ими самими беспорядке. Это повышает шансы на то, что ты или Инглис почуете что-то полезное, не так ли?

Пен понятия не имел. Но когда он подошел, чтобы снять путы с нанятой ими лошади и запрячь ее в повозку, его больше всего тревожил вопрос не о том, кто убил волшебницу, или как, или даже почему, а скорее о том, где ее демон?

* * *

К тому времени, как они вернулись назад по проселочной дороге, проехали несколько ферм и отыскали дорогу получше, ведущую к деревушке на холме, шесть миль Освила оказались ближе к девяти по пересеченной местности. Они свернули в сторону, не доезжая до деревушки, и были вынуждены оставить свою повозку, когда ведущая в лес боковая дорога превратилась в тропинку. Но всего через несколько сотен шагов, запыхавшись, прошли через деревья и вышли на поляну.

Это была довольно приятная поляна, сквозь листву пробивался золотисто-зеленый свет раннего вечера. Менее приятной была сгорбленная потерянная фигура на дальнем краю и жужжание мух, от которых встревоженно отмахивалась молодая следователь, оставленная на страже. Для этого она использовала длинную ветку с листьями на конце, откинувшись назад как можно дальше. Пока что не из-за запаха разложения, подумал Пен, когда они подошли ближе; скорее всего, ее напугала тройная белая, кремовая и серебряная тесьма, приколотая к плечу фигуры и обозначающая волшебницу.

— Моя помощница, младший следователь Тала. — Освил жестом представил ее и спросил: — Что-нибудь произошло с тех пор, как я тебя оставил?

— Нет, господин, — сказала охранница, поднимаясь с явным облегчением. Она была намного моложе Освила, которому было тридцать лет или около того, и выглядела даже более молодой, чем Пен.

— Где этот дедикат?

— Он пошел домой, чтобы принести нам что-нибудь поесть. Должен скоро вернуться.

— Тело было найдено сегодня рано утром мирянином-дедикатом из храма деревни Вейр, — объяснил Освил через плечо Пену и Инглису. — Его послали в лес проверить ловушки. Мне сказали, что этот лес принадлежит барону кин Пайкпулу, но за ежеквартальную плату он предоставляет людям храма право собирать в нем валежник и добывать мелкую дичь.

Пенрик присел на корточки на том месте, которое юная следователь с радостью уступила ему, и всмотрелся.

Женщина лежала на боку, как будто спала. Ее каштановые волосы были распущены, за них зацепилась расшитая бисером матерчатая шапочка. Она не была ни толстой, ни худой, ни высокой, ни низкой, ни привлекательной, ни уродливой; на вид ей было чуть за сорок. Какой бы ум ни оживлял ее лицо — а шнуры волшебницы свидетельствовали о том, что оно было проницательным, — теперь он исчез, оставив ее черты невыразительными, восковыми и неподвижными. Загадочными.

На ней была не официальная мантия, а, скорее, повседневная одежда — обычное платье с накинутым поверх тонким синим плащом, к которому были приколоты ее шнуры. Это не защитило одежду от потока крови, которая пропитала ее и стала коричневой после высыхания. Почти столько же крови вытекло от наконечника стрелы, торчавшего у нее из живота, сколько от двух концов с оперением, торчавших из спины. Судя по кровавому следу на земле, она упала всего в нескольких футах от того места, где в нее стреляли. Смерть наступила быстро. По крайней мере, так, подумал Пен, пытаясь скрыть свое смятение. Никаких признаков того, что к ней применяли насилие иного рода.

Инглис заглянул через плечо Пена, его ноздри раздувались, возможно, из-за неприятного запаха крови. Достаточно сильный, чтобы Пен мог его различить, он, вероятно, будил волка внутри Инглиса, по крайней мере, его лицо стало немного напряженным.

Освил многозначительно откашлялся, и Пен, поднявшись, чтобы оглядеться, подумал: Дез, ясновидение, пожалуйста.

Пен отчасти надеялся, что в воздухе все еще витает призрак женщины, достаточно живой, чтобы выглядеть почти так же, как при жизни; внезапная и насильственная смерть очень часто приводила к такому эффекту. Большинство призраков не могли говорить, но один из них, достаточно расстроенный, все еще не оправившийся от внезапного расставания со своим поддерживающим телом, мог иногда устроить зрячему сенситиву что-то вроде пантомимы. Это было очень опасное пограничное состояние, поскольку душа могла навсегда отделиться от ожидающего ее бога, чего не желала ни одна из сторон. Так что Пен также отчасти надеялся, что этого не произойдет, ради женщины. Чаще всего душа и бог находили друг друга сразу, и оставшейся функцией похоронного обряда было подтверждение места назначения души.

Все живые существа на поляне были достаточно живыми и соответствовали своим телам. У Инглиса была особая духовная насыщенность, присущая его Великому волку, и это тревожило, если не знать, что это такое. А может быть, даже если и знать. Пенрик медленно повернулся, сканируя округу с помощью зрения и ясновидения, но не обнаружил никаких призрачных существ. Заблудшие души обычно привязывались к какому-то месту, редко к своим собственным телам; странная шаманская практика переноса призрака убитого духа-воина, привязанного к священному предмету, здесь не действовала. Не было и никаких признаков блуждающего демона, хотя Пен этого и не ожидал. В конце концов, демоны не могли запрыгивать на деревья, которые были единственными живыми организмами в округе. Должно быть, демона унес его новый хозяин. И это еще один или даже пять неотложных вопросов.

Пен подписался пятью богами, позволил своему ясновидению угаснуть и повернулся к Освилу. — Никакого призрака. Никакого демона. Никакой помощи. Извините.

Освил раздраженно вздохнул, как человек, который никогда не удивлялся, что удача отвернулась от него. — Стоило проверить.

— Очень даже стоило.

— Можете сказать что-нибудь еще?

Инглис провел рукой по линии, ведущей от древков стрел к лесу, в поисках удобного места для лучника, но затем покачал головой. — Трудно сказать, насколько сильно она повернулась, когда падала.

Пен скрестил руки на груди и уставился на женщину сверху вниз. — Несколько моментов. Начнем с того, что она молода.

Освил склонил голову набок. — Конечно, нет. Среднего возраста.

— Я имею в виду, что слишком молода для храмовой волшебницы. Орден Бастарда обычно не наделяет обученную женщину-претендентку демоном, пока она не родит ребенка или, по крайней мере, не будет уверена, что не хочет его. Хаос, который обычно создают демоны, — Пен сделал паузу, подбирая деликатный термин, — препятствует зачатию.

Брови Освила поползли вверх. — Для некоторых это было бы преимуществом.

— Верно. Но женщина-волшебница должна быть необычайно умна, внимательна и опытна, чтобы успешно справиться и с демоном, и с беременностью одновременно. Некоторым это удавалось, но это не рекомендуемый путь. Так что, скорее всего, эта женщина носила своего демона недолго.

— Не вижу ни одной лишней стрелы, — заметил Инглис, вытягивая шею. — Два выстрела, два попадания. Это говорит о том, что он опытный лучник.

— Или женщина-лучница, — едва слышно пробормотала помощница.

— Или он собрал стрелы потом, — предположил Освил.

— Мм.

Пен оценил проникновение стрел. — Он был либо близко, либо у него был очень мощный лук. Если второе, то, вероятно, мужчина. Я... думаю, что не первое. — Он виновато кивнул младшей следовательнице.

— Почему бы и нет? — спросил Освил с серьезным видом, а не скептически.

— Одна из причин убить волшебника, которая приходит мне на ум, — Пенрик прочистил горло, — это украсть его демона.

Услышав это, Инглис повернул голову. — Люди действительно пытаются это сделать?

— Да, — вздохнул Пен.

— С Великим зверем это не сработало бы!

— К счастью для шаманов. Но если убийца охотился за демоном, он хотел быть как можно ближе к волшебнице. Предпочтительным оружием был бы нож, а не лук. Пожалуй, единственный способ увеличить дистанцию — это рокнарский трюк, когда волшебника бросают в море на протекающей подушке и как можно быстрее уплывают прочь. Лук указывает на убийцу, который очень не хотел иметь дело с демоном его жертвы.

Освил нахмурился. — На какое расстояние может прыгнуть демон?

— Это, — начал Пен, но потом понял, что ему не нужно было высказывать предположение. — Дездемона, ты можешь сказать об этом?

— Это зависит от силы демона, — сказала Дез, — но дальний выстрел из лука, несомненно, доводит его до предела.

Глаза Освила сузились, когда он перевел взгляд с тела на окружающий лес и обратно. — Или их было двое. Лучник на расстоянии, другой — вблизи. — Не похоже, чтобы эта мысль доставила ему удовольствие.

Это не был невозможный сценарий, и он действительно учитывал демона, вынужден был признать Пен.

— Это должно было произойти прошлым вечером до наступления темноты, — предположил Инглис, — чтобы сделать эти выстрелы — дважды — с такого расстояния.

— Если только у нее не было фонаря, — сказал Освил. Все огляделись. Никакой фонарь не был разбит и не откатился в сторону, но его могли унести, как стрелу.

— Волшебник может видеть в темноте, — заметил Пен. — Возможно, он ей и не понадобился.

— Лучник не может, — сказал Инглис, явно все еще увлеченный своей теорией.

— Если только он не другой волшебник, — вставил Пен. — Хотя в этом случае ему не нужно было бы держаться на расстоянии.

Освил застонал. — Что еще вы можете мне сказать?

— Волшебника очень трудно убить, — начал Пенрик, не в силах смириться с представшими перед ними доказательствами.

— Волшебников, у которых есть опытные демоны, очень трудно убить, — поправила Дездемона, — если их демоны захотят защитить их. Молодой демон будет менее искусен. Но если какой-нибудь демон захочет избавиться от нежелательного наездника, это не такая уж большая проблема.

Трое людей как-то странно уставились на него. Пенрик продолжил, повысив голос: — То, что я собирался сказать, наводит на мысль, что эта волшебница была захвачена врасплох, из засады, как и ее демон.

Освил потер носком ботинка грязь, выражение его лица стало отстраненным при этой визуализации. — Или убийцей был кто-то, кому она доверяла. Или убийцами, черт возьми.

Пенрик поморщился, ему стало немного не по себе при виде женщины, или кого бы то ни было на самом деле, кого заманили и так предали. — Наверное, да.

Освил склонил голову набок, изучая тело. — Кстати, о сложностях. Она действительно была волшебницей? Потому что любой мог накинуть плащ с приколотой к нему тесьмой. Или приколоть ее на кого-нибудь.

На ней определенно был этот плащ, когда она умерла, судя по пропитавшей его крови. Пенрик опустился на колени и потрогал тесьму шнуров, которая была жесткой и чистой, сравнимой с его собственной после первого года использования. Дез...?

О, да. Здесь, под этой оболочкой, есть... пустота. Трудно описать, но достаточно отчетливо. Как будто место, где обитала душа, растянуто больше обычного.

Ха. Вслух Пен сказал: — Да, была. Это означает, что в здании капитула ордена Бастарда в Истхоме должен находиться управляющий волшебниками, который является ее начальником и может опознать ее. Ожидаю, что там можно будет получить ответы на многие наши вопросы.

Он проверил ее руку на окоченение, что Освил, несомненно, уже делал, и в этом у него было больше практики, чем у Пена. Возможно, окоченение начинало проходить, но день был теплым. Амбериен? Хельвия? обратился он к двум волшебницам-целительницам, которые были в числе первых наездниц Дез. Можете что-нибудь добавить?

Хельвия ответила: Не совсем. Слишком много вариантов. Вчерашний день или прошлый вечер — это все, что мы можем сказать.

Пен выдохнул и встал. — Мне вот интересно, почему ее оставили в таком виде. Наверняка убийца мог оттянуть обнаружение, возможно, на неопределенный срок, выкопав какую-нибудь неглубокую могилу. У него было время. Или не было, и в таком случае, почему не было?

— Добавь этот вопрос к списку, — сказал Освил. — Обещаю, что он не будет последним. А пока разберись и посмотри, может ли еще что-нибудь сказать эта поляна. Иногда молчаливые вещи могут дать более убедительные показания, чем свидетели. А потом мы отвезем эту бедную женщину домой.

Пен ходил вокруг, осматриваясь, а Дез искала его глазами. В основном ничего не находилось. Ни фонаря, ни следов, ни оброненных предметов. Никакого демона. Идея Освила о двойных убийцах казалась все более правдоподобной. — Или, — сказал он Освилу вслух, — это мог быть один убийца, любого пола, и один наемник с луком. Такие разорившиеся люди готовы убивать за удивительно небольшие деньги.

Освил хмыкнул. — Ненавижу такие случаи. Таких людей, которые никак не связаны с погибшим, трудно отследить.

Обойдя тело еще раз, Пенрик подумал вслух: — Я должен... не то чтобы забрать свои слова обратно, но... достаточно опытный лучник мог бы выпустить в воздух две стрелы одновременно, возможно, прежде, чем понял бы, что фигура в сумерках была женщиной, а не оленем. А затем, придя в ужас от своего поступка, убежал. Это объясняет все. Кроме демона.

— Насколько это вероятно?

Пен вспомнил, что Освил, выросший в городе, не был лучником, несмотря на другие свои навыки. — Я мог бы, когда тренировался. Ну, надеюсь, это не про то, как принять женщину за оленя.

— Это... очень заманчивое упрощение. — Освил не был похож на человека, поддавшегося искушению. Он выглядел как человек, который только что попробовал что-то невкусное. Снова. — Я пока не буду исключать это из списка. Но это требует проверки. Все нуждается в проверке.

Из деревни прибыл мирянин-дедикат с корзиной в руках и в сопровождении пожилой женщины. Она оказалась жрицей храма Вейра, той самой, которая так быстро послала весть в орден Отца, когда ее сын, задыхаясь, вернулся к ней на рассвете с новостями о своей находке. Помощница с благодарностью приняла корзину и принялась рыться в ней в поисках еды, часть которой передала Освилу. Освил жевал стоя — судя по своему знанию этого человека, Пен был уверен, что сегодня он еще не останавливался, чтобы перекусить.

Местная жрица торжественно осмотрела мертвую женщину и согласилась со своим дедикатом, что труп не принадлежал никому из тех, кого они когда-либо видели раньше, ни одному члену ее паствы в деревне или с окрестных ферм. Незнакомка из Истхома, ее тон подразумевал, что резиденция священного короля — опасное место, где на каждом углу можно встретить убийц или кого похуже. Это заставило Дез хихикнуть. В столице Дартаки поместилось бы пять таких, как Истхом, и десять — в старом имперском Тасалоне. Она понятия не имеет, что такое большой город. Хотя, стоит признать, Истхом симпатичен.

Инглис, который отправился в обход леса, все еще высматривая подходящее место для стрельбы из лука, вернулся с третьей стрелой в руке. Тала с любопытством наблюдала за ним.

— Да, оперение то же самое, — пробормотал Инглис, сравнивая его со стрелами в спине трупа. — Она просто воткнулась в землю, — он указал на деревья, где склон спускался к далекому одинокому ручью, — но к ней прилипло вот это.

Он протянул пучок жесткой рыжеватой шерсти. Пен взял ее и понюхал. — Лиса.

— Так я и подумал, — согласился Инглис.

Все уставились на пучок, несомненно, пытаясь вписать его в множество сцен, которые они себе представляли, чтобы объяснить отсутствие тела. Освил наконец покачал головой и взял стрелу за древко, а Инглис спрятал шерсть в карман. А затем они все вместе принялись переносить тело женщины в свою повозку. Местная жрица произнесла печальное благословение над телом, и они расположили его на ограниченном пространстве настолько благопристойно, насколько это было возможно.

Пен развернул повозку, чтобы отправиться обратно вниз по склону, и сел на нее, когда Инглис взял поводья и снова заставил их усталую конягу двигаться. Двое следователей взобрались на своих верховых животных и пристроились сзади, образовав что-то вроде кортежа.

Пен надеялся, что они скоро узнают имя женщины. Ему было неудобно думать о ней просто как о трупе, хотя со временем каждый человек столкнется с таким унижением. Они свернули на более широкую дорогу, и запряженная лошадь, возможно, узнав дорогу домой, начала тянуть повеселее. Освил подъехал к Пену.

— Нам действительно нужно найти этого демона, — сказал ему Пен.

Освил пожал плечами. — Это дело ордена Бастарда, я передаю его тебе. Проблема правосудия в отношении этой мертвой женщины волнует меня больше, чем забота о существе, которое по своей природе не может умереть.

— Что ж, тогда, возможно, вы также подумали о том, что демон был ближайшим возможным свидетелем убийства.

Брови Освила поползли вверх. — Может ли демон быть надежным свидетелем? Как, черт возьми, его можно призвать для дачи присяги и дачи показаний?

— Это зависит от демона. Дездемона могла бы.

Освил в замешательстве выслушал это, затем покачал головой, пробормотав: — Волшебные псы. Демоны. Клянусь Отцом, мои расследования никогда не были такими странными. — Он послал коня вперед, на время прерывая разговоры.

* * *

Истхом, расположенный вдоль реки Сторк, уже перерос городские стены, отстроенные всего поколение назад. Грубое подобие катафалка и его сопровождение проехали мимо отдаленных домов к южным воротам, которые привели их ближе всего к высотам, получившим название Темплтаун, откуда открывался вид на раскинувшийся внизу Кингстаун с красными крышами. Пенрик и Инглис слезли с повозки, чтобы уставшей лошади было легче тащить ее в гору, а также чтобы она могла передвигаться по более людным улицам. Прохожие глазели на тело, небрежно завернутое в скатерть для пикника, на двух "серых соек", ехавших позади, подавляли желание задавать вопросы и сами подписывались знаками богов.

Здание капитула ордена Бастарда находилось через две улицы позади огромной каменной громады главного храма города и всего Вилда. Старый деревянный особняк торговца, в котором раньше жили слуги белого бога, сгорел двадцать лет назад, и на его месте было построено прекрасное новое здание, более подходящее для этой цели, из граненого желтого камня, характерного для этой страны. Как у главного капитула королевства, и в тесной конкуренции со своими родственными орденами четырех других богов, его архитектура была вытянутой, сбалансированной и строгой, далеко не такой импровизированной, как у более провинциальных капитулов, к которым привык Пен. Это заставляло его самого чувствовать себя довольно провинциальным.

Тала пошла постучать в дверь и позвать привратника. Несмотря на жару, которая стояла ближе к вечеру, Освил остановился, чтобы поправить рубашку и застегнуть жилет, прежде чем повернуться и помочь двум другим мужчинам вытащить тело из повозки. Появился привратник, одетый в мантию с эмблемой в виде двух сжатых в кулаки белых ладоней с оттопыренными большими пальцами, указывающими вверх и вниз. Он открыл рот, чтобы спросить, по какому делу пришли посетители, но в смятении застыл с открытым ртом, когда увидел их ношу. — О, нет, — выдохнул он. Узнавание было мгновенным; очевидно, они выбрали правильное место для мертвой женщины.

— Сначала, — сказал ему Освил, — давай уберем ее с улицы.

— Да, господин. — Привратник сразу же уступил дорогу, пропуская их в просторный, вымощенный камнем коридор, где они опустили свой печальный груз на пол.

— Ее шнуры говорили о том, что она одна из вас, и указывали на ее ранг и призвание, — сказал Освил, — но больше ничего нам не сказали. Не мог бы ты назвать ее имя?

— Да, господин. Это ученая Магал. Ее не было весь день, и ее постель была не заправлена, но мы подумали, что она просто пошла навестить кого-то из своих детей.

— Ты не знаешь, когда она в последний раз выходила из здания? Или когда ты в последний раз видел ее?

— Вчера она заходила и выходила несколько раз. Точно я не помню. Ночной привратник, возможно, сможет что-то добавить. Он придет через час.

Освил кивнул. — Я так понимаю, у вас здесь есть надзиратель за волшебниками. Он или она, вероятно, должны быть проинформированы первыми.

— Это, должно быть, ученый Хамо. Я немедленно приведу его, следователь. — Все еще потрясенный, он уставился на фигуру у их ног. — Где вы ее нашли?

— В лесистой местности на холмах, примерно в десяти милях от Истхома, — ответил Освил, наблюдая за выражением лица привратника.

Оно исказилось от недоумения. — Что она там делала?

— Значит, она не часто бывала в таких местах?

— Насколько мне известно, нет, господин. Сейчас, я позову ученого. — Потрясенный мужчина поспешил вверх по лестнице.

Очень скоро он, шаркая ногами, спустился обратно, а за ним следовал пожилой, седовласый мужчина в будничном одеянии жреца. Не требовалось серебряной нити в шнурах, приколотых к его левому плечу, чтобы Пен понял, кто он такой, и Дездемона слегка напряглась.

С тобой все будет в порядке, если рядом будет другой демон? обеспокоенно спросил ее Пен.

О, да. На этом уровне мы оба прирученные храмовые демоны. Думай о нас, как о человеческих супругах, которые терпеть друг друга не могут, но притворяются вежливыми ради своих половинок.

У Хамо тоже отвисла челюсть от возмущения тем, что лежало в вестибюле. — Значит, ошибки нет.

— Следователи доставили ее, господин, и, гм... эти джентльмены, — пояснил привратник. Последнее, вероятно, было сказано из вежливости, учитывая неряшливую будничную одежду Пена и Инглиса, но он оставил своего начальника разбираться самому, отойдя назад. Хотя и не очень далеко.

Хамо опустился на колени, чтобы коснуться лица женщины, затем подписался, шевеля губами в какой-то короткой молитве. Он стиснул зубы, разглядев кровь и концы стрел. Поднялся и повернулся к Освилу, морщины на его лице стали еще глубже, чем минуту назад. — Что случилось?

— Ее тело было найдено мирянином из деревенского храма... — Освил рассказал о событиях раннего утра, о том, как его вызвали на расследование, и о том, что он обнаружил на поляне. — Я сразу понял, что мне нужен храмовый сенситив, и знал, что шаман Инглис и ученый Пенрик ловят рыбу неподалеку оттуда, поэтому призвал их себе на помощь.

На лице Хамо появилось выражение облегчения, поскольку странное ощущение, которое он очень хорошо чувствовал в двух незнакомцах, наконец-то обрело опору. Он мог и не знать Инглиса лично, но, очевидно, был в курсе всех своих коллег и соперников по магии в королевском братстве на другом конце города, потому что просто кивнул и сказал: — Шаман Инглис. Думаю, у тебя Великий волк?

— Да, ученый, — сказал Инглис, кивнув в ответ.

— У шамана Инглиса есть некоторый опыт в моих расследованиях, — добавил Освил от его имени. Конечно, он не сказал, на чьей стороне. Инглис сдержал гримасу.

— А ученый Пенрик?.. — На лице Хамо отразилось обычное сомнение, учитывая, насколько заявленный ранг не вязался с кажущейся молодостью Пенрика.

— Ученый Пенрик из Мартенсбриджа, — Пенрик отвесил ему короткий поклон, — придворный волшебник принцессы Льюин, верховной жрицы Мартенсбриджа. Сопровождаю ее светлость во время ее визита на церемонию празднования именин ее внучатого племянника и на некоторые другие храмовые дела здесь, в Истхоме, которые она планирует завершить одновременно. — Учитывая, что Льюин приходилась тетей священному королю, а хнычущий младенец, о котором шла речь, — его новорожденным наследником, Пен также предоставил Хамо разбираться с этим самому.

— Ах! — Хамо скорее просветлел, чем удивился. — Мне кажется, я кое-что слышал о твоей истории. — Его глаза сузились. — Ты унаследовал демона ученой Ручии, да? Мне показалось, я узнал эту необыкновенную плотность.

— Вы знали Ручию? — заинтересованно спросил Пенрик. Хотя сейчас было не время выяснять это.

— Мы встречались раз или два. — Тоже осознав, что это отвлекает его, он отмахнулся от этого вопроса ради более насущной проблемы. — Ты видел, где лежала Магал? Надеюсь, ее душа не была, — он сглотнул, — заблудшей или расколотой?

— Похоже, что нет.

Плечи Хамо опустились от облегчения. — По крайней мере, так, — пробормотал он и постучал по губам в краткой благодарственной молитве их общему богу.

Затем последовало некоторое время, посвященное удовлетворению физических потребностей: перенос тела волшебницы для временного пристойного отдыха в нечто вроде лазарета в дальнем конце здания, отправка за женщиной-целительницей, которую Освил рекомендовал как часто сталкивающуюся с несчастливыми (Пенрик прочитал "отвратительными") запросами его ордена, вызов дедиката, чтобы принять лошадей следователей и вернуть их в свою конюшню, а упряжную лошадь — в свое стойло. Младший следователь Тала, возможно, ожидавшая, что ее отправят на это скромное задание, обрадовалась, что ей разрешили остаться рядом с Освилом.

В конце концов они добрались до помещения, которое, очевидно, было рабочим кабинетом Хамо на третьем этаже: заставленные книгами полки, письменный стол, заваленный бумагами, стульев не хватало, и Хамо исправил это, позаимствовав один стул из соседней комнаты.

Как только они расселись — "не устроились", "неустроенность", по мнению Пена, было ближе к описанию настроения в комнате, — Освил начал с отработанной формальностью.

— Соболезную вашей утрате, вы потеряли коллегу — и подругу?

— И то, и другое, я надеюсь, — сказал Хамо.

— Но я должен задать очень много вопросов.

— Пожалуйста, задавайте, — вздохнул Хамо. — Это... это ужасно. Мэгс лежит внизу, а какой-то сумасшедший бродит где-то поблизости... Все, что вам нужно, следователь. — И Пену не требовалось ясновидение, чтобы прочитать искренность в его голосе. Тала достала из жилета маленькую записную книжку и стилус и откинулась на спинку стула, приняв внимательный вид.

— Во-первых, я должен знать родственников ученой Магал. Привратник упоминал о детях?

— Да, двое, дочь и сын. Ее дочь недавно удачно вышла замуж за серебряных дел мастера, а сын стал учеником мастера по изготовлению инструментов. Оба здесь, в Истхоме. О боги, я должен послать кого-нибудь, чтобы сообщить им, или, нет, я должен сам известить...

— Я займусь этим следующим делом, ученый. Это входит в мои обязанности в отношении подобных трагедий, и таким близким родственникам не следует сообщать об этом из вторых рук.

Хамо вздохнул с облегчением и назвал имена и адреса этих двоих, которые помощница записала.

— А муж? — спросил Освил. Учитывая, что Магал была жрицей ордена Бастарда, наличие детей не обязательно подразумевало наличие мужа, хотя для этого требовался отец.

Хамо покачал головой. — Несколько лет назад Магал овдовела. В начале своей карьеры она служила жрицей храма в Оксмиде, — Пен припомнил большой город, расположенный в полудне езды от Истхома, — а муж долгое время был там хормейстером. Насколько мне удалось выяснить, они были очень преданной парой. Но то, что она стала одинокой, было одним из многих ее качеств, которые сделали ее хорошим кандидатом на то, чтобы стать волшебницей.

— Были ли у вдовы новые поклонники? Или, простите, я должен спросить, любовники?

Хамо моргнул, возможно, впервые осознав, что следователь собирает список подозреваемых. — Насколько я знаю, ни одного. Она, похоже, не собиралась заводить их.

— А вы бы знали? — спросил Освил. Пен понял, что он имел в виду волшебство.

— Да, — более уверенно ответил Хамо. Освил бросил взгляд на Пена, который коротко кивнул ему.

Затем Пенрик задал вопрос, который, как он был уверен, не придет в голову Освилу: — Как давно она получила своего демона?

— Недавно. Всего три месяца. Я думал, они так хорошо прижились друг с другом. — Он потер лоб и выпалил: — В этом нет никакого смысла. Она была уравновешенной, дружелюбной, опытной — десять лет служения самым разным людям в качестве храмовой служительницы, безусловно, раскрывают характер человека — вы уверены, что это не могло быть каким-то ужасным несчастным случаем или ошибкой?

— Я пока ничего не исключаю. Даже это.

Пенрик почти видел, как Освил изо всех сил старается не сказать вслух о том, что что-то не так. Прошлой зимой следователь заслужил уважение Пена. Но сейчас он начал вызывать у Пена и сочувствие. Пен все больше радовался, что это мрачное задание было призванием Освила, а не его собственным.

Освил продолжал: — Есть другие родственники? Или родственники со стороны мужа?

— Не здесь в городе. У Мэгс никого не осталось в живых, а вся семья ее покойного мужа осталась в Оксмиде.

— Друзья и коллеги здесь, в Истхоме?

— Таких много. Ее все любили.

— Есть кто-нибудь особенные, кого можно отметить?

Хамо назвал несколько имен, которые помощница послушно записала.

— Был ли кто-нибудь из этих коллег соперниками-кандидатами на получение демона?

Не выдумал ли Освил профессиональную ревность, чтобы добавить ее к ревности в любви? Пен предположил, что ему нужно было учесть все аспекты.

— Что ж, ученый Басум тоже ждет следующей возможности, но я бы не назвал его соперником.

— Почему нет?

— Храмовые демоны почти всегда передаются по наследству носителям того же пола, — вставил Пен. — В ответ на вопросительный взгляд Освила он добавил: — Мой случай был необычным, так как у Ручии неожиданно случился сердечный приступ со смертельным исходом на дороге недалеко от Гринвелла, когда я проезжал мимо. Предполагалось, что ее демон был бы передан женщине — кандидату в целительницы, ожидавшей ее у смертного одра.

— И это еще не все, — взорвался Хамо. — Я думал, что Мэгс может стать моей преемницей через несколько лет, и в конце ее жизни демон будет приручен настолько, что его можно будет передать целителю. Эта... расточительство продолжается и продолжается. Полное расточительство. — Хамо все больше походил на человека, которому нужно было уйти, чтобы выплакаться, или выплеснуть свои эмоции, или и то, и другое сразу, по мере того как он осознавал всю тяжесть потери как для себя, так и для Храма.

Освил, у которого список людей для допроса был длиннее его руки, выглядел так, словно хотел позволить ему это. Но Хамо сам повернулся к Пенрику.

— И ты не нашел никаких следов того, куда делся ее демон?

Пропавший демон был такой же задачей Хамо, как и покойная женщина; по-своему, у него тоже была карьера в храме. Пен не был уверен, что Освил до конца осознавал это, хотя Инглис, с его опытом общения с Великими животными, выращиваемыми на протяжении десятилетий, несомненно, понял. Инглис был очень молчалив на протяжении всей этой беседы, возможно, обескураженный тем, что увидел, во что, должно быть, превратилось его собственное катастрофическое происшествие для людей, пытавшихся последовать за ним.

— Никаких, господин, — сказал Пен. — Это было очень тревожно.

— Он не смог бы далеко продвинуться сам по себе, не ухватившись за какое-нибудь материальное существо, чтобы поддерживать себя, — сказал Хамо.

— Да. Человек, случайно или намеренно, или животное, аналогично...

— Животное, — запинаясь, пробормотал Хамо, — страдало бы от своих ужасных последствий с таким развитым демоном.

— Да, господин, я прекрасно понимаю. Или третья возможность. — Они оба поморщились.

— Что именно? — спросил Освил.

Хамо ответил: — Если в радиусе действия нет существа, способного поглотить демона, то после смерти его хозяина, даже маленькой птички, он... я полагаю, можно сказать, рассеивается. Возвращается к своему стихийному хаосу, теряя все знания, которые он когда-то хранил. Без шанса быть даже элементалем, способным начать все сначала со следующим животным. Просто... исчезает.

— Это очень похоже на распад, — сказал Освил, и его глаза сузились, когда он попытался представить себе это.

— Очень похоже, — согласился Пен. — Только быстрее. — Внутри него Дездемона содрогнулась.

Хамо пристально посмотрел на Пена. — Ты что-нибудь почувствовал на той поляне?

Пен заколебался. — Я никогда раньше не сталкивался с таким, чтобы сразу распознать какой-то след. Как и я, призналась Дез. Такие случаи по своей природе никогда не наблюдались.

— Нужно найти нашего заблудшего демона, а я не могу уехать отсюда, оставив все обряды, которые нужно провести для Магал, — сказал Хамо, взволнованно проводя рукой по волосам. — Мои собственные люди разбросаны или не подходят для этого. — Он взглянул на Освила, который поднял ладони в защитном жесте, и Пен безуспешно попытался вспомнить имя того истхомского волшебника, с которым Освил так жестко схлестнулся прошедшей зимой. Он, должно быть, тоже из паствы Хамо. Взгляд Хамо вернулся к Пену. — Ученый Пенрик...

Пенрик, поняв намек, кивнул. — Я был бы очень рад помочь вам в этом вопросе, если бы мог попросить разрешения у своей начальницы, принцессы-верховной жрицы. — Что он, вероятно, мог бы сделать. Инглис поежился, но ничего не сказал. Пока.

Освил вздохнул с облегчением. — Я был бы рад принять твою помощь. — Он нерешительно взглянул на Инглиса. — А ты, шаман?..

— Я бы хотел еще раз взглянуть на ту поляну, — медленно произнес Инглис. — Пока не пошел дождь. Просто хотелось бы потратить еще немного времени, чтобы провести более широкие поиски. — Для чего, он не сказал, но Пен вспомнил о таинственной третьей стреле и пучке лисьей шерсти, который она несла. И задумался, какими способностями к выслеживанию мог бы наделить Инглиса живший в нем волк, даже помимо охотничьих навыков Пена, юноши из кантона в горах.

— Где бы сейчас ни был демон Магал, — сказал Пенрик, — это должно было начаться с того момента. Мы должны пойти вместе. Завтра утром.

— Пораньше, — согласился Инглис, заслужив одобрительный кивок Освила.

Освил обратился к Хамо: — У ученой Магал есть комната здесь или она жила в другом месте?

— Да, она жила здесь.

— Мне нужно будет осмотреть ее вещи, если вы сможете позаботиться о том, чтобы в ее комнате ничего не трогали, пока я не вернусь. Возможно, даже завтра утром. Мы должны навестить ближайших родственников сегодня вечером, пока не стало слишком поздно. — Он добавил немного устало: — А затем отчитаться перед своим начальством.

Поскольку на всех присутствующих навалилась сотня новых обязанностей, Освил еще раз выразил соболезнования от имени всех, заверив Хамо, что его следовательский отдел уделит этой трагедии самое пристальное внимание.

* * *

К тому времени, как Пен добрался до храмового гостевого домика, отведенного для принцессы-верховной жрицы и ее свиты, наскоро умылся, надел свои лучшие и чистейшие белые одежды и спустился во внутренний двор, он не только бежал, но и сильно опаздывал. Ну, скорее, это были неуклюжие прыжки, когда он пытался сочетать достоинство, подобающее ученому жрецу, со стремлением к скорости. Но когда он, запыхавшись, подошел, его начальницу как раз сажали в ее паланкин.

— А, Пенрик, — поприветствовала она его. — И Дездемона, конечно. — Улыбка на ее стареющих губах была сухой, но не раздраженной. — Наконец-то. Я собиралась отправить тебя спать вообще без ужина, если ты пропустишь этот. — Льюин кин Стагторн была одета сегодня как принцесса и королевская тетя, а не как служительница Храма, хотя на ее платье пошли шелка мартенсбриджской мануфактуры, одного из наиболее прибыльных предприятий ордена Дочери, которым она руководила.

— Прошу прощения за опоздание, ваша светлость, — ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать протянутое ему в знак прощения кольцо верховной жрицы. Затем она жестом подозвала носильщиков, которые подняли ее паланкин и понесли вниз по склону в сторону Кингстауна.

— Раз так, тогда иди рядом со мной, — спокойно сказала она, — и расскажи мне, как прошел твой выходной. Я так понимаю, рыба была либо очень вкусной, либо очень плохой?

— Как выяснилось, ни то, ни другое. Следователя Освила вызвали для расследования рано утром...

— О, какая жалость. Я знаю, ты с нетерпением ждал моего визита в Истхом. Он мне очень понравился во время своего краткого пребывания в Мартенсбридже прошлой зимой. А твой друг-шаман был... интересным. — Она сделала паузу, чтобы обдумать это. — Так хорошо, что его не повесили.

— Я должен согласиться. Это было бы бессмысленной тратой времени. Помимо всего прочего. Но, несмотря ни на что, мы провели день с Освилом, потому что он пришел попросить нас обоих помочь в его расследовании. И таким образом, спасли несколько невинных рыб.

Она бросила острый взгляд в сторону. — Правда. И на этом история заканчивается?

— Нет, ваша светлость, но не для улицы. — Носильщики, которым была оказана честь нести ее, крепкие дедикаты в бело-голубых одеждах своей и ее богини, были не единственными ушастыми слушателями в пределах досягаемости.

Ее веки опустились в знак понимания. — Тогда после. Я слишком стара, чтобы задерживаться допоздна, даже ради моих родственников Стагторнов.

— И я собираюсь уйти завтра пораньше, так что наши действия совпадут.

— Хм. — Она переварила услышанное, а затем отложила свое любопытство на десерт. — В любом случае, сегодня вечером ты доставишь мне удовольствие, представившись как ученый лорд Пенрик кин Джуралд из Мартенсбриджа, вместо твоего обычного сокращения.

— Слишком многословно, ваша светлость. Это оскорбляет мое чувство литературной экономии.

Она фыркнула. — Есть места, где уместно благочестивое смирение. Сегодняшнее заведение к ним не относится. Ты мой волшебник, и твой статус отражается на моем собственном.

Его подтверждающий кивок сменился гримасой. — Джуралд-Корт — это всего лишь укрепленный фермерский дом в безвестной горной долине, а я — младший сын в семье, как мы с вами оба знаем.

— Но никто другой здесь этого не знает, и ты никоим образом не обязан сообщать им об этом. Мир не всегда настолько дружелюбен, чтобы ты мог позволить себе растрачивать свои достоинства на бессмысленное тщеславие.

— Предпочитаю значимый титул, который заработал сам, пустому титулу, который унаследовал.

— Значит, это вовсе не скромность, а скрытая гордость? Твоя ученость восхищает меня, Пенрик, но из всего того, чему ты научился в семинарии, сомневаюсь, что придворный лоск был одним из тех умений.

— Вспоминая наши трапезы в семинарской столовой, боюсь, что вы правы, — с сожалением признал он.

— Тогда рассматривай этот визит как возможность для другого рода обучения. В другой раз на твой стол поставят иную тарелку, более подходящую тебе по вкусу, но не выбрасывай еду, которая стоит перед тобой.

— Да, ваша светлость, — кротко ответил он.

Их разговор прервался, когда ее охранники и носильщики, а также второй паланкин, в котором находилась ее неразлучная секретарша, спускались по длинным лестничным пролетам, пересекавшим кручу. Пен отстал, когда переулки сузились и закрутились, затем снова зашагал рядом с Льюин, когда они вышли на более широкую улицу, выходившую к особняку королевского родственника, где сегодня вечером проходили празднества. Когда паланкин остановился у входа, Пену была предоставлена привилегия помочь верховной жрице подняться на ноги, обутые в шелковые тапочки, и предложить ей руку, которую она приняла с довольно самодовольной улыбкой.

Официальная церемония наречения маленького человеческого комочка, который, как Пенрика уверяли, вырастет принцем, прошла, слава богам, гладко три дня назад. Итак, он предположил, что худшее уже позади. Поскольку церемонию проводил верховный жрец Истхома, Пенрик не был уверен, в чем заключалась задача его начальницы, помимо добавления красок к и без того впечатляющей процессии. Может быть, сыграть добрую фею? Функция Пенрика, казалось, заключалась в том, чтобы стоять рядом, выглядеть декоративно и отчаянно пытаться уберечь свои лучшие белые одежды от мусора шумного города. Сегодняшний вечер обещал стать повторением.

Он даже заметил несколько таких же лиц здесь, в зале престарелого лорда, который был мужем принцессы Льюанны, еще более пожилой сестры Льюин — Льюин отпустила Пена, чтобы обнять свою сестру. На самом деле, это не так уж сильно отличалось от некоторых банкетов в честь дня Господня, устраиваемых принцессой-верховной жрицей в Мартенсбридже. Ну, больше лордов, меньше торговцев. Если на то пошло, меньше храмовых жрецов; Пен не заметил такого количества других одеяний. Больше высокородных родственников, хотя приток аристократии в город уже начал уменьшаться. Больше дорогой одежды и драгоценностей. Послов из дальних стран, не из ближних графств, что ж, это было в новинку — возможно, у него будет шанс попрактиковаться в языках до конца вечера. Люди, чьи ошибки могут убить больше других и быстрее, но все же это только люди.

Летним вечером в освещенном свечами банкетном зале было необычайно тепло. Пен сидел по левую руку от Льюин и был до боли вежлив с теми немногими людьми, которые заговаривали с ним, а не с ней, улыбаясь, но не слишком часто, поскольку она однажды упрекнула его за последнее. Был ли придворный лоск эвфемизмом для обозначения того, что тебе было очень скучно и в то же время ты наелся до отвала?

Только когда убирали столы для, несомненно, степенных танцев, он заметил объект интереса или, по крайней мере, еще одного человека моложе пятидесяти лет. Молодой человек был еще худее, чем Пен, и умудрялся выглядеть не как лорд, а скорее как очень хорошо одетое пугало. Самой заметной его чертой были очки с самыми толстыми стеклами, которые Пен когда-либо видел на лице человека.

Они вместе подошли к стене, обитой позолоченной кожей. — Это, случайно, не линзы работы Мартенсбриджа? — спросил Пен, довольный так, словно неожиданно встретил старого знакомого из своей родной деревни.

— А! — рука молодого человека взметнулась к украшенному золотом виску. — Вы знаете эту работу?

— Да, очень хорошо. И мастера, я полагаю. Мастера с Нижней Линден-стрит, да? Я слышал, как несколько моих коллег постарше благословляли его голову. И его руки.

Парень выпятил грудь так сильно, как только мог. — Вы понимаете! — Он вопросительно посмотрел на Пена. — Правда?

— Да, не могу представить себе большего кошмара, чем потерять способность читать.

Лордик в очках благодарно улыбнулся. — Мне было четырнадцать, когда я обрел эту способность. Когда был моложе, все просто считали меня неуклюжим дурнем.

— О, это прискорбно.

Он кивнул. — Поскольку я прекрасно различал формы, цвета, свет и движение, то не считал себя слепым и не понимал, что другие видят намного больше, чем я. И они тоже этого не понимали. То был священник из храма, который пытался обучать меня и сам носил очки; он первым заподозрил мою болезнь и отвез меня в Мартенсбридж, чтобы мне их подогнали. Это было откровением. На деревьях появились листья. И буквы перестали быть неуловимыми пушистыми созданиями, застенчиво прячущимися друг за друга. Я не был глупцом, а просто не мог видеть. — Он немного запыхался, рассказывая все это сразу редкому участливому слушателю. — Когда я окончил Роузхолл вторым по успехам, это был самый счастливый день в моей жизни, и никто не понимал, почему я столько плакал, что снова едва не потерял зрение. Кроме Ивейны. — Он резко кивнул на это загадочное дополнение.

— Я посещал семинарию белого бога в Роузхолле, — ответил Пен, вполне готовый порадоваться чуду, совершенному коллегой-книгочеем. — Интересно, могли бы мы оказаться там в одно и то же время? — Или нет, Пен наверняка запомнил бы эти очки, каким бы невзрачным ни был их обладатель. Хотя в знаменитом университете в Роузхолле одновременно обучалось около шести тысяч студентов. — Прошлой весной, год назад, я распустил косы и принес клятву.

— Я уехал четыре года назад, — сказал молодой человек. — Так, может быть?

— Мм, нет. Это было примерно в то время, когда я приехал.

Лорд озадаченно нахмурил брови, услышав арифметику; обычно обучение священнослужителя занимало шесть лет, а не три. Но не обратил на это дальнейшего внимания.

Пен спросил: — Что вы изучали?

— В основном математику. Я надеялся найти место в ордене Отца, возможно, дослужиться до управляющего, и подумал, что тогда смогу позволить себе жениться. Я даже начинал там как мирянин-дедикат. Но, э-э, сначала произошли другие события.

К ним подошла молодая женщина, почти такая же долговязая и костлявая, как и мужчина, если не считать характерной выпуклости беременного живота, похожего на сливу на палочке. Пен подумал, что Дез заснула, как ему и хотелось, но она вставила: Слово, которое ты подыскиваешь, юный Пен, — хрупкая. Гораздо более лестное, а значит, и более безопасное. Доверься мне.

Ее одежда, хотя и богатая, сидела на ней почти так же небрежно, как и на мужчине, но при виде ее его лицо просияло, как будто солнце выглянуло из-за его очков.

— А-а. Позвольте представить вам мою жену. Баронесса Ивейна кин Пайкпул. А, вы, ученый господин?..

Пайкпулы не были одним из главных родовитых домов Вилда, иначе Льюин давно бы уже завела с ними переписку. Однако, возможно, не таким малоизвестным, как его собственный. Пен поклонился. — Лорд Пенрик кин Джуралд, в настоящее время из Мартенсбриджа.

— А, так вот почему вы сидели с принцессой Льюин за главным столом. Вы выглядели очень грозным стражем.

Ивейна нахмурила довольно густые брови. — Разве это не дартаканская фамилия?

— Саонская, любезно предоставленная младшим сыном с недолговечным вдовьим титулом, и наследницей земель последнего кантонского рода. Значит, вы будете барон?..

Парень развел руками, словно в смущении. — Вегей кин Пайкпул. Хотя до последних двух лет был всего лишь лордом. Наследство было довольно неожиданным.

Фамилия, может быть, и малоизвестная, но запоминающаяся. — У вас, случайно, нет большого участка, поросшего лесом, примерно в десяти милях к востоку отсюда?

Вегей удивленно моргнул. — Это часть старого фамильного поместья. Это и та ужасная разваливающаяся крепость. Место теперь годится только как охотничий домик, если бы я хоть немного интересовался охотой. — Он сделал извиняющийся жест перед своим лицом. — Это был еще один навык, который никто не мог привить мне в детстве, наряду с чтением.

Он ни капельки не дрогнул, услышав этот вопрос. Возможно, никто еще не сообщил ему о том, что было найдено этим утром в его лесу? Освил, из-за всех тех ближайших родственников и коллег, с которыми должна была работать Магал, мог не добраться до него до завтрашнего дня. Пен решил, что ему лучше не наступать на линии следствия, ограничившись словами: — Очень красивая местность.

Вегей пожал плечами. — Мы предпочитаем городской дом, хотя, возможно, это предательство по отношению к моим предкам из лесного племени. — Его дама улыбнулась и успокаивающе взяла его под руку.

Пенрик попытался придумать более деликатный способ спросить, где вы были прошлой ночью? — Вы были очень увлечены этим королевским представлением? — Круговой жест рукой обозначал последние две недели празднования именин.

Вегей покачал головой. — В основном, только для того, чтобы осмотреться. Но моя мать настояла, чтобы мы пришли сегодня вечером. Думаю, мое наследство порадовало ее едва ли не больше, чем меня.

— Что ж, мамочки такие, — предложил Пенрик с нарочито смутным сочувствием. Оба слушателя кивнули в унисон.

Секретарша принцессы-верховной жрицы нашла Пена и прошептала: — Ее светлость готова отбыть.

Пену пришлось вежливо извиниться и попрощаться на одном дыхании. Он позволил секретарше провести себя мимо опасностей, связанных с благодарностями высокородным хозяевам, и, благополучно выйдя на улицу, снова занял свое место рядом с паланкином. При подъеме по склону у него было меньше возможностей для разговоров, по крайней мере, с его стороны, и та же проблема с подслушивающими ушами. Так что только после того, как Льюин пригласила его в свои покои, он, сидя между двумя женщинами при свечах, смог рассказать о том, что произошло за день. Несмотря на усталость, он старался, чтобы все это звучало как можно интереснее.

Должно быть, ему это удалось, потому что его начальница, наконец, мягко сказала: — У меня были другие планы на тебя на завтра.

Ничего не поделаешь, верно. — У меня тоже, ваша светлость, — хотя, вероятно, это не те же самые планы, — но я хотел бы помочь Освилу добиться справедливости для этой бедной волшебницы, если смогу. И никто другой не ищет потерянного демона. На мой взгляд, он тоже был жертвой.

Она примирительно махнула рукой, украшенной кольцом. — Тогда доложи мне завтра вечером.

Игра на ее любопытстве сработала, и это хорошо. Испытывая облегчение, он подписался знаками богов, сумел не зевнуть ей в лицо и направился в свою комнату.

* * *

К тому времени, когда Пенрик и Инглис на рассвете выехали из Истхома, распорядились оставить своих лошадей в загоне храма в деревне на холме, отговорили мирянина-дедиката следовать за ними по пятам и вернулись на поляну, было не так рано, как они надеялись. По крайней мере, света хватало.

Начав с пятна засохшей крови, на котором теперь роилось всего несколько зеленых мух, Пенрик медленно двинулся по спирали, напрягая все свои чувства. Сегодня призраков тоже не было, и в конце концов он признал, что холодок беспокойства был вызван его собственным воображением.

Инглис отправился на поиски характерных следов лошадиного помета или телеги и нашел их, но, учитывая количество животных и людей, которые заходили сюда вчера и выходили оттуда, они не были точными. Еще один поиск места, где, должно быть, стоял лучник, чтобы произвести свои смертельные выстрелы, не дал никаких особых подсказок. Инглис вернулся на середину поляны, вытянул руку в сторону ручья и, прищурившись, посмотрел вдоль нее. — Он застрелил женщину откуда-то от той лесной дуги. Но в лису стрелял отсюда, рядом с телом.

— Если тело уже было тут. Признаю, что выстрел был точным.

Инглис пожал плечами и сделал около сорока шагов через кусты к тому месту, где он нашел третью стрелу. Углубление в земле, куда она попала, было едва заметно. Никаких следов крови или борьбы умирающего животного.

— Ты можешь, э-э, учуять след? — спросил его Пен.

— Не совсем. У меня нюх не острее, чем у любого человека. Просто я обращаю на него более пристальное внимание.

Поскольку ясновидение ничего не давало Пену, он довольствовался тем, что следовал за первым чутьем Инглиса. Они направились к скрытому ручью, опустив глаза к земле. Шаман тоже охотился в юности; Вороний хребет, откуда происходил его род, был не таким высоким, как горы в кантонах, но достаточно суровым. Поэтому Пен не слишком удивился, когда Инглис остановился на берегу ручья, указал вниз и удовлетворенно произнес: — Ага.

На грязи виднелись отпечатки лисьих лап, но их было всего несколько. Более полезными оказались два человеческих следа, один из которых наполовину закрывал отпечаток лапы, а также глубокая круглая борозда, которая могла остаться от трости. — Кто-то бросился в погоню. Или по следам, — сказал Инглис.

Пен попробовал сравнить отпечатки со своими собственными, отойдя в сторону, и изучил результаты. Первоначальный отпечаток был чуть длиннее, чуть шире и глубже. — Большой шаг или бег. Мужчина тяжелее меня.

— Большинство мужчин, конечно, такие. — Но Инглис провел аналогичный тест с другой стороны и признал: — И тяжелее меня тоже.

— Стрела была цела, но он не остановился, чтобы поднять ее, — отметил Пен.

— Возможно, к тому времени уже стемнело.

— Не настолько темно, чтобы он не смог выстрелить с большого расстояния в быстро бегущую лису. И чуть не попал в нее.

— Хм.

Они нашли отпечатки на другой стороне ручья. Следы лисы быстро потерялись, а вскоре и следы человека, хотя несколько сломанных веток или непонятных царапин на почве провели их вперед. Примерно через две мили, продираясь сквозь коварный подлесок на крутом склоне, Инглис, пыхтя, плюхнулся на поваленное бревно и сказал: — С меня хватит.

Пенрик присоединился к нему, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам. Протяженность этого участка составляла около шести-семи миль в длину, а значит, обрывистые зеленые леса занимали около сорока-пятидесяти квадратных миль. Им нужен был план получше, чем блуждать наугад.

Инглис почесал вспотевший подбородок. — Итак, как я понимаю, ты думаешь, что этот лис мог забрать твоего пропавшего демона?

Пенрик с сомнением развел руками. — Не исключено. Хотя любой человек, каким бы непривлекательным он ни был, был бы первым кандидатом на это. Но все же лиса важнее птицы или белки.

— Ты как-то сказал мне, что демоны всегда стараются прыгнуть повыше, к более крупному или могущественному животному, или от человека к более могущественному человеку.

— Если у них получится.

— Что произойдет, если у кого-то не получится? Если его спустить вниз?

Пенрик вздохнул. — Как думаешь, что произошло бы с тобой, если бы кто-то попытался запихнуть твое тело в коробку вдвое меньшего размера?

Брови Инглиса поползли вверх. — Ничего особо приятного. Раздавило бы, я полагаю. Возможно, отрезало бы кусочки.

— Что-то похожее, я полагаю. За исключением того, что это происходит с разумом, а не с телом.

— Но демон — это не материальная вещь. Разве он не должен быть более... складным?

— "Дух не может существовать в мире без поддерживающей его материи", — процитировал Пенрик. — Может быть, это больше похоже на то, что... ты вынужден питаться половиной того количества пищи, воды и воздуха, которое тебе требуется. Или на пересадку кустарника с обрезанными девятью десятыми корней. Или — я не знаю — какая-то материальная метафора. Но этот демон, если я правильно понимаю Хамо, содержал в себе отпечатки по меньшей мере трех человеческих разумов и жизней, включая, теперь уже, Магал, а также всех животных, которые были до них. Это не мелкий демон.

— Значит... где-то там живет очень умная лиса? — Он придирчиво добавил: — Если предположить, что это лиса.

— Умная, психически неполноценная и безумная. Или еще хуже.

— Подожди. Убитая женщина сейчас находится в "лисе"? — Инглис задумался над этим. — Возможно, ты захочешь добавить к этому списку гнев.

— Злая, сбитая с толку, напуганная, Бастард знает чем. — Что ж, возможно, так оно и было. Пен надеялся, что душа Магал обрела глубокое утешение в Его заботе. Образ Магал... требовал другого опекуна. И Пенрик ужасно боялся догадаться, кого же бог выбрал для этой задачи.

Пора отработать свое место, о ученый богослов? с улыбкой спросила Дез. Насколько помню, святой из Идау однажды предупредил нас об этом.

Пен недовольно вздохнул. Есть какие-нибудь предложения, Дез?

Та пожала плечами Пенрика. Такие мужские виды спорта, как охота на лис, никогда не были нашими. Ну, Аулия в детстве охотилась с ястребом в Браджаре. Литиконе расставляла силки, хотя самым известным ее оружием было ржавое копье. Рогашка убила больше кур, чем любая лиса, но ей не приходилось охотиться на них дальше фермы своего отца. Еще... Она повернула голову Пена. Попробуй подойти с другой стороны.

— Давай осмотримся вон там. — Пен указал пальцем, и Инглис, пожав плечами, поднялся, чтобы последовать за ним. Они пробирались вверх по склону от деревца к деревцу, пока не вышли на более ровную, менее заросшую местность. Пенрик на мгновение попытался взять под контроль свой напряженный ум и просто позволить себе плыть по течению.

— О, — сказал Инглис, и его шаги ускорились. Еще через несколько шагов Пен тоже услышал это — приглушенный вой.

У подножия дуба они обнаружили выкопанную и замаскированную яму-ловушку. Инглис опустился на колени, чтобы убрать беспорядочно разбросанные ветки, и они оба заглянули вниз. Запах сомнительной рыбы, застарелого свиного жира и резкая вонь лисицы повеяли им навстречу. Обитатель ловушки съежился и, оскалив зубы, зарычал на них.

— Лиса, — сказал Пен, — но не наша лиса.

— Я это чувствую. Хм.

Яма, похоже, была вырыта не совсем недавно, но ее только что выровняли и, конечно, только что засыпали приманкой. И, очевидно, не отравленной.

— Зачем заманивать лису в ловушку живьем? — задумался Пен.

— Чтобы сохранить шкурку в целости?

— Осень или зима — лучшее время для получения хороших шкурок.

— Фермерам, борющимся с вредителями, подойдет любое время года, — отметил Инглис.

— Тогда почему бы не использовать силки или железные капканы?

Они оба отступили назад и, нахмурившись, уставились на эту новую головоломку.

— Эй! Это вам! — раздался резкий голос.

Пен поднял взгляд и увидел мужчину в кожаной одежде охотника, который приближался к ним с натянутым луком. Он хмурился еще свирепее, чем лиса. Но колебался, поскольку его слушатели не разбежались, как застигнутые врасплох браконьеры.

Несмотря на эту проверку, он собрался с духом и продолжил: — Что вы делаете, вторгаясь на территорию Пайкпула? Я выпровожу вас!

Пенрик, не сводивший глаз с натянутого лука и пытавшийся разглядеть оперение на наложенной на тетиву стреле, мысленно перебрал все возможные варианты и выдал: — А, ты, должно быть, егерь барона кин Пайкпула! Вчера вечером я встретил Вегея и его стройную жену на ужине у принцессы Льюанны. Он порекомендовал мне свой лес. Позволь представиться. — Пенрик изобразил короткий вежливый кивок, как аристократ слуге. — Лорд Пенрик кин Джуралд. — Он толкнул Инглиса локтем.

— Инглис кин Вулфклифф, — представился Инглис, хотя и удивленно приподнял бровь. Это высокое родовое имя, несомненно, было известно любому в Вилде. Пен позволил предположить, что они оказались здесь по какому-то благородному приглашению.

— Ну... — к счастью, лук опустился, но подозрительный взгляд остался. Стрелы, которые он мог предвидеть, не представляли угрозы для волшебника, но Пен решил пока не раскрывать своего призвания. — Я человек барона.

— О, очень хорошо! — воскликнул Пенрик, надеясь, что его слова не прозвучат слишком отчаянно. — Тогда ты можешь рассказать нам об этой ловушке.

Мужчина снова уставился на него. — Это ловушка-яма. Как может заметить любой ду... человек.

— Вижу, ну, чувствую приманку для лис. И одну пойманную, очень хорошо.

— Да?..

— Лисы в последнее время были здесь особой проблемой?

— Паразиты — это всегда проблема. — Мужчина медленно ослабил тетиву, снял стрелу с лука и вернул ее в колчан. — Время от времени мы их убиваем.

Пенрик улыбнулся и потер шею. — Как думаешь, Инглис, сколько лис может обитать в этих лесах?

Судя по выражению лица Инглиса, он не следил за этим началом, но пожал плечами. — Обычно на такой земле, как эта, их может быть от одной до трех на квадратную милю. В это время года, когда выводятся щенки, их становится больше.

— Значит... где-то от пятидесяти до пары сотен? Честное слово. Это много лис, — изумился Пен, пытаясь изобразить городской энтузиазм. Лучник поморщился, хотя было непонятно, то ли от тона Пена, то ли от его арифметических выкладок. — Я понятия не имел. У тебя, егерь, работы предостаточно! И как тебя зовут?

Мужчина неохотно представился: — Трауч.

Пенрик отошел от ямы и помахал рукой, как бы приглашая человека принять участие в трапезе. — Что ж, не будем мешать твоей работе. Продолжай, Трауч!

Мимоходом Пену удалось поближе рассмотреть оперение, торчащее из колчана. Похожее на стрелы, которые они нашли вчера, но явно не идентичное. Бесполезно.

Ты что-нибудь о нем думаешь, Дез?

Кажется, он очень напряжен. Но он бы так и поступил, столкнувшись с нарушителями границы, которые превосходят его числом, да к тому же моложе.

Траучу могло быть от тридцати до сорока пяти лет — жизнь егеря была нелегкой. Он был примерно одного роста и веса с Инглисом, только более сутулым. Но он надел пару толстых кожаных перчаток и довольно проворно спустился в яму, сначала зажав животное между коленями и быстро обмотал морду сыромятным шнуром, заткнув пасть, затем связал ему ноги и вытащил наружу. Инглис, которого никто не просил, наклонился, чтобы помочь в этом деле. Лиса, которая рычала на охотника, отпрянула от волка-шамана и заскулила.

Трауч выдавил из себя грубое "Э-э, спасибо" и выбрался обратно. Он снова разместил приманку в ловушке, добавив немного отходов из своего заплечного мешка, а затем разложил укрывающие ее ветки и листья. Перекинув извивающегося зверька через плечо, он встал и оглядел непрошеных гостей.

— Вам лучше выбраться из леса и смотреть под ноги, когда будете это делать. Я расставил еще несколько ловушек. Но Дорра, хозяйка пивной в деревне Вейр, варит отличное пиво. Если вы отправитесь туда, как подобает джентльменам, то, скорее всего, достаточно быстро сможете утолить жажду.

— Хороший совет, — сказал Пен, — по обоим пунктам. Не отправиться ли нам к Дорре, Инглис?

— Если ты так считаешь, — сказал Инглис.

— Удачной охоты, — бросил Пен через плечо, когда они зашагали в направлении, противоположном движению егеря, тащившего лису.

Они продолжали идти осторожно, пока мужчина не оказался вне пределов слышимости, прежде чем остановились по обоюдному согласию.

— Хочешь последовать за этим парнем? — тихо спросил Инглис.

— Конечно.

Они повернулись и пошли обратно, гораздо тише.

Трауч прошел еще немного по бездорожью, затем свернул на тропу и зашагал быстрее. Пенрик и Инглис держались позади него так, чтобы их не было видно, хотя чуть не попались, когда он свернул в сторону, чтобы проверить ловушку. Они сидели на корточках, пока он не вернулся на тропинку. Примерно через две мили он вышел на открытое место. Пен и Инглис остановились на тенистой обочине, спрятавшись в заросшей роще.

Старое каменное здание, наполовину замок, наполовину фермерский дом, высокое и коричневое, возвышалось на дальнем конце широкой расчищенной площадки. У его подножия теснилось несколько глинобитных домиков с соломенными крышами разной степени ветхости, а также конюшня, расположенная в форме буквы Г вокруг внутреннего двора. За деревянными оградами паслись пара волов и несколько лошадей. Более ухоженный забор отделял большой огород.

Егерь скрылся в конюшне и через несколько минут вернулся без лисы. Он поплелся к каменному дому и вошел в него через тяжелую дубовую дверь. Во дворе воцарилась тишина.

На отвесном фасаде особняка было очень мало окон, они были маленькими, глубоко посаженными и, насколько Пен мог судить с такого расстояния, очень грязными. — Чувствуешь, что поблизости еще кто-то есть?

Инглис кивнул в сторону трубы одного из глинобитных домиков, из которой валил дым от очага. — Там, наверное, люди.

— Хм. Что ж, они будут заняты своими делами. Давай посмотрим, что он сделал с той лисой.

Инглис пожал плечами, но последовал за Пенриком, его любопытство тоже взяло верх над благоразумием.

Конюшня когда-то предназначалась для большего количества лошадей, судя по количеству и щедрым пропорциям стойл. Все ее нынешние обитатели, похоже, ушли на пастбище, оставив несколько дверей открытыми или полуоткрытыми наполовину. Только в одном стойле верхняя и нижняя половинки двери были заперты на задвижки.

Осторожно, стараясь не скрипеть, Пен отпер верхнюю половину и приоткрыл ее. Он моргнул, пытаясь приспособить глаза к полумраку, затем сдался и подумал: Дез, свет.

Внутри было заперто с полдюжины, нет, семь несчастных лисиц. Некоторые лежали на соломе, тяжело дыша от очевидного изнеможения, другие, рыча, забились как можно дальше от своих собратьев. У некоторых после лисьих драк текла кровь. Враждебная атмосфера, подумал Пен, была почти такой же, какую можно было бы создать, поместив семерых волшебников и их демонов в аналогичное помещение.

— Это, — пробормотал Инглис, — определенно странная вещь для лисиц.

— В самом деле. Если этот парень сказал правду о том, что нужно истреблять местных паразитов, то их шкуры уже должны были бы висеть на стене конюшни и ждать, пока служанки соберутся обработать их.

— И что же дальше? Я мог бы добавить, что мой испытательный срок в Братстве не улучшился бы, если бы меня арестовали за незаконное проникновение на территорию или за то, что я ввязался в драку, пытаясь избежать ареста за незаконное проникновение на территорию.

— И все же... хм. Ты прав. Чтобы продвинуться гораздо дальше, нам здесь нужен Освил.

— Для чего? Закон не запрещает ставить ловушки на лис. Особенно если это делает егерь на земле своего хозяина.

— Хорошо. Это тоже проблема. — Убедив несколько сурового Освила в... чем? Даже Пен не был уверен.

Инглис тихо фыркнул. — Похоже, что если бы ты захотел понаблюдать за всеми лисами на этой земле, кто-то, похоже, сделал бы это за тебя. Возможно, было бы проще отойти в сторону и подождать.

— За исключением одной лисы, насчет которой я бы предпочел, чтобы никто, кроме меня, ее не поймал.

— Интересно... а кто-нибудь, кроме тебя, смог бы ее поймать?

— Хм. — Что привело непосредственно к неприятному вопросу о душевном состоянии потерянного демона, заключенного в низшем животном, которое не могло его поддерживать. Из него могла бы получиться очень хитрая лиса (если это действительно лиса, что еще не доказано). Или это может привести к мучительной боли замешательства и отчаяния. Любой человек может легко принять его за больную лису, и это повлечет за собой целый ряд других опасностей.

— Сначала я хотел бы узнать, что сегодня обнаружил Освил, — сказал Инглис. — Прежде чем...

Он не закончил мысль, но, похоже, отрадный подтекст заключался в том, что если Пен захочет попробовать что-то рискованное, ему, возможно, не придется делать это в одиночку. Пен закусил губу, пытаясь собраться с мыслями. Они должны были встретиться с Освилом в городе за ужином и поделиться друг с другом событиями каждой из своих историй. Скоро начнет смеркаться. К тому времени, как они доберутся до деревушки Вейр на холме, заберут своих лошадей и отправятся в Истхом, уже настанет вечер.

— Я думаю, — медленно произнес Пен, — нам лучше отступить на сегодня, пока кто-нибудь не застукал нас, когда мы шныряем поблизости. Придем завтра с большим отрядом.

Инглис кивнул в знак согласия, и они повернулись, чтобы скрыться в лесу. В последний момент Пен отступил, отпер нижнюю дверь стойла и приоткрыл ее. Инглис приподнял брови, но ничего не сказал, пока они снова не укрылись в роще. Когда они остановились, чтобы оглянуться, то увидели, как одна ржавая полоска, затем другая, выскочили из-за угла конюшни и помчались к лесу.

— Двести лисиц, — пробормотал Инглис. — Думаешь, твой бог во всем этом замешан?

— О да, — вздохнул Пен, подписался и дважды постучал пальцем по губам.

* * *

Таверна, где они должны были встретиться, была скромным заведением, спрятанным в переулке недалеко от большого здания капитула ордена Отца на высотах Темплтауна. Они обнаружили Освила и его помощницу, прибывших раньше них, хотя и ненамного, в маленькой комнате наверху, представляющей собой компромисс между дешевизной и уединенностью. Но пиво в кувшине, который принес слуга, было вполне приличным, в супнице с тушеным мясом можно было опознать мясо, хлеба и масла было предостаточно, а Пенрик к этому времени уже умирал с голоду. Присутствие слуги дало им всем желанную фору перед трапезой, но в конце концов тот ушел, закрыв за собой дверь.

Несмотря на то, что Освил был только в городе, он выглядел еще более уставшим, чем Пен, который целый день бродил по лесу. И Освил, и его помощница Тала, которая, как понял Пенрик, также была его ученицей, были одеты в свои самые строгие серые форменные одежды, они только что вернулись с похорон ученой Магал; был разгар лета, и церемонию не стали откладывать. Пенрик с облегчением узнал, что священные животные Истхома ясно обозначили, что ее душа взята белым богом.

— На ее службе присутствовало очень много людей, — отметила Тала. — Тот, кто убил ее, либо не знал, либо ему было все равно, насколько сильно его поступок поднимет против него все ордена Истхома.

— Да, — сказал Освил. — Хотя я поговорил со многими, с кем смог, и их наиболее частой реакцией после гнева было недоумение. Как у родственников, так и у коллег. Обычно к этому времени в расследовании у меня появляется какое-то направление, какая-то странная зацепка, какой-то... неприятный запах, но не здесь. Кажется, она была самой безупречной женщиной, какую только можно себе представить. Я бы подумал, что ее подстрелили по ошибке, приняв за оленя, вот только никто понятия не имел, что она вообще делала в этом лесу. Либо она никому не рассказывала о своем деле, либо, по крайней мере, один человек лгал мне, — он вздохнул, как будто последнее было непреодолимой опасностью.

— Мы начали с того, что выяснили все, что она делала позавчера, — сказала Тала, — вплоть до того, что ела на завтрак, но примерно в третьем часу дня она покинула здание капитула и просто не вернулась.

— Пешком? — спросил Инглис. — Трудно пройти весь этот путь до леса засветло таким образом. Платные конюшни...?

— Мы опрашиваем их все, — сказал Освил. — Пока безуспешно.

— Зачем стрелять в волшебницу? — задумался Пен. — Зачем вообще кого-то убивать, если на то пошло? — Запоздало смутившись, он постарался не смотреть на Инглиса. — Я имею в виду, преднамеренно.

Освил запил кусок хлеба большим глотком пива, затем откинулся на спинку стула. — Некоторые причины встречаются чаще, чем другие.

— Деньги? — спросил Инглис. — Наследство?..

— Деньги, конечно, но наследство выпадает очень редко. Обычно убийство происходит во время ограбления. Следующим по распространенности является драка или засада после проигрыша в игре, а затем долги.

— Ее кошелек все еще был привязан к поясу, — заметила Тала, — хотя в нем было немного, и в ушах у нее все еще были те маленькие жемчужные сережки. Обычный карманник так бы не оставил. Украли демона, с которым я не могу поговорить.

Освил одобрительно кивнул ей. — Магал была вдовой, она не играла в азартные игры, у нее не было долгов, и она никому не давала в долг, — сказал он. — Мы все это проверили. У нее не было имущества. То, что она унаследовала от своего покойного мужа, пошло на приданое ее дочери и обучение сына.

— Храмовые служители редко бывают богатыми, — отметил Пенрик.

— Не слышал, как они жалуются на богатство, но зато редко остаются голодными, — сказал Освил. Пенрик вспомнил о своем вчерашнем ужине и пропустил это замечание мимо ушей. Освил продолжил: — Но нет, я... скажем так, был бы удивлен, если бы выяснилось, что проблема в деньгах.

— Еще возможна ревность. И не только соперничество из-за постели, во всех его обычных вариациях. Братья и сестры. Коллеги, сослуживцы по работе, сокурсники. Зависть тех, у кого меньше навыков или удачи, к тем, у кого больше. Это очень разрушительные эмоции. За исключением того, что я не нашел ничего подобного в жизни ученой Магал. Пока что. — Он снова отпил и нахмурился. — Странный попутчик ревности и зависти — это месть. Это может быть непросто. Люди, и не только глупые, могут решить, что самые абсурдные вещи были для них невыносимым пренебрежением. И не обязательно в отместку за какой-то проступок, а в некоторых случаях даже за правильные поступки, из-за которых иногда страдали мы, члены ордена Отца. — Он поморщился, вспоминая. — Не все, кто переживает правосудие, ценят его.

— Это возможно, — сказал Пенрик. — Волшебник может легко совершить какое-нибудь законное действие при исполнении своих обязанностей, против которого может возразить какой-нибудь уличенный нарушитель. В таком случае следует обратиться к ученому Хамо.

— Если бы это было очевидно, я бы предположил, что он должен был подумать об этом раньше и добровольно поделиться информацией, — сказал Освил. — Тем не менее, да, кажется, стоит спросить еще раз. — Он подобрал остатки своего рагу кусочком хлеба. — Вот и закончился наш день в городе. Очевидно, он был таким же утомительным, как и безрезультатным. А как у вас дела в лесу?

Пенрик и Инглис по очереди рассказали свою историю. Освил внимательно слушал, нахмурившись, пока Пенрик не перешел к своей теории о двухстах лисицах, после чего вид у него стал глубоко огорченным.

Инглис некоторое время грыз костяшки пальцев. — Что касается проблемы с лисой, Пен, я думаю, что мог бы получить некоторую помощь в этом вопросе.

— Как помочь? Обычные следователи не смогут отличить одну лису от другой.

— Я не имел в виду обычных следователей. Но мне придется поспрашивать окружающих, прежде чем я смогу давать какие-либо обещания. Попробую сегодня вечером, после этого.

Пенрик не привык думать о помощи в делах Храма, учитывая как характер демонов-одиночек, так и редкость волшебников. Он не был уверен, стоит ли верить словам Инглиса или нет, но решил, что было бы преждевременно испытывать облегчение.

— О, — сказал Пенрик, — я должен добавить, что вчера вечером встретил барона кин Пайкпула. Он и его жена были на ужине в городском особняке принцессы Льюанны.

Освил удивленно поднял брови. — Редкая компания.

Пенрик, которому это не показалось таким уж необычным, пожал плечами. — Похоже, он еще не слышал об убийстве на своей земле, а я ничего не говорил об этом. Он есть в вашем списке людей, с которыми вам следует поговорить?

— Очень даже может быть. Предпочтительно сегодня, но похороны затянулись, и у меня почти закончился рабочий день. Что ты о нем думаешь?

Пенрик задумался, не имел ли он в виду "в качестве подозреваемого"? — Молодой. Начитанный. Интересный в этом плане.

— Многие люди его ранга — искусные спортсмены.

— Только не он — у него плохое зрение. По-видимому, это пожизненный недуг. Если вы ищете лучника, то это не он. — Не то чтобы кин Пайкпул не смог бы нанять такого наемника, и это было бы проще, чем у большинства, если бы его кошелек был таким толстым, как казался. Но зачем?

Дожевывая последний кусочек, Тала добавила: — Сегодня утром мне удалось коротко поговорить с одной из служанок кин Пайкпула. Она сказала, что ее лорд позавчера был дома, и они с женой пригласили на ужин друзей, которые засиделись допоздна. — Она задумчиво вытерла губы. — Он показался мне безупречным хозяином, хотя и недостаточно властным, чтобы удовлетворить некоторых в его доме. Основное возражение, по-видимому, заключается в том, что он регулярно кормит компанию нищих прихлебателей со времен учебы в университете.

Что... больше походило на людей, с которыми Пен хотел бы встретиться, чем на большую часть вчерашней компании.

— Оставить тело, чтобы его нашли на собственной земле расчетливого убийцы, кажется странным планом, — сказал Инглис. — Он заколебался. — Если только это не был кто-то, кто пытался бросить подозрение в сторону кин Пайкпула.

— Более вероятно, — предположил Освил, — что тело хотели спрятать получше, но убийца не успел вернуться, чтобы сделать это до того, как его обнаружили.

— Потому что он внезапно решил погнаться за лисой? В этих жутких лесах, ночью? Всю ночь? — спросил Пенрик. — Это очень отвлекающийся убийца. Или очень важная лиса.

— Ты думаешь, что она унесла демона Магал, да? И ее убийца знал об этом? — спросил Освил. — Может быть, и так, но зачем устраивать погоню? Если все так, как ты описываешь, демон должен быть калекой, инвалидом. И, конечно же, он не в состоянии обвинить ее убийцу.

— Что возвращает меня к вопросу, почему егерь кин Пайкпула охотился сегодня на лис? — сказал Пенрик. — И старался поймать их живыми, что не является обычным подходом к лисам.

Освил вздохнул. — Значит, я добавлю в свой список егеря кин Пайкпула. После барона.

— Пожалуйста. — кивнул Пенрик. — Возможно, он был физически способен на это. Остается открытым вопрос, почему.

Освил побарабанил пальцами по столу и нахмурился. Еще больше. — Это не первый случай, когда кин Пайкпул попадает в поле зрения правосудия Истхома. Но я не вижу связи.

— О? — переспросил Пенрик, безуспешно пытаясь представить, как Вегей и его гибкая супруга могли это сделать. — Его поймали на краже книг?

Освил моргнул, затем сказал: — О. Не нынешний барон. Его предшественник. Дядя, я думаю. Его обвинили в том, что он столкнул свою жену с лестницы во время какой-то семейной ссоры. При падении она сломала шею. Два или три года назад. Судебное разбирательство было приостановлено, когда обвиняемый бежал из королевства. Но после некоторых юридических проволочек его титул и имущество были конфискованы за совершенное преступление и переданы племяннику. Полагаю, нельзя было оставить поместье без управления. Я не помню, ходили ли слухи, что старый барон умер за границей. Кстати, это всего лишь слухи. Я не работал над этим делом — учитывая статус тех, кто в нем участвовал, это было выше моего уровня.

— Не думаю, что этот дядя был ловким стрелком из лука?

— Понятия не имею. Но то, что он находится за тысячу миль отсюда или мертв, и не имеет никаких связей с ученой Магал, не позволяет мне слишком волноваться.

— Первое можно было бы изменить, — заметил Инглис. — Я согласен, что не второе.

— Ммм. — Освил взглянул на Пенрика. — Не согласишься ли ты пойти со мной к кин Пайкпулу сегодня вечером? Я хотел бы использовать твое звание.

— Какое именно? — спросил Пенрик. — Ученый богослов? Волшебник?

— И это тоже, но я думал о твоем родстве. То есть, — Освил прочистил горло, — ты как-то сказал мне, что твой отец был бароном, Пенрик, но не упомянул, была ли твоя мать женой барона.

Незаконнорожденность была распространенным мнением о членах ордена Бастарда, и слишком часто оно было правильным, чтобы Пенрик мог обижаться. — Очень даже была, хотя сейчас она вдова прежнего барона. Нас было семеро, три мои сестры и три брата. А потом я, самый младший.

Освил кивнул. — Это поможет нам войти через парадный вход. А не через вход для слуг. Тем, кто не принадлежит к высшему эшелону храмовых дознавателей, которые сами связаны родственными узами, может быть трудно иметь дело со знатными лордами.

— Я бы подумал, что ваше храмовое призвание — это пароль для каждого входа.

— К сожалению, нет. — Освил сделал паузу, прищурив глаза от любопытства. — А у тебя?

Пенрик никогда не задумывался об этом. — Я... еще не все входы перепробовал.

Освил фыркнул и поднялся. — Что ж, давай посмотрим, как ты справишься с этим.

* * *

Родовой дом кин Пайкпула находился дальше от королевского дворца, чем величественный особняк прошлой ночи, на более узкой улочке. Этот ряд жилищ был более скромным, но построенным совсем недавно, тоже из тесаного камня, столь распространенного в столице, заменившего в результате пожара и стихийного бедствия множество более ранних деревянных построек. Молодой барон, очевидно, был достаточно общителен, чтобы ранней ночью поддерживать зажженными два факела у входа, а за ними и за дверью присматривал привратник.

— Ученый лорд Пенрик кин Джуралд из Мартенсбриджа желает видеть барона кин Пайкпула по срочному делу Храма, — сказал Пенрик этому слуге, думая о наставлениях своей принцессы-верховной жрицы. — С коллегами. — Увы, у него не было времени вернуться в свою комнату и переодеться в белое платье с наплечными шнурами, которое так убедительно говорило в его пользу. Но привратник, бросив настороженный взгляд на его неряшливую фигуру и более опрятных "серых соек", уступил, по крайней мере, до такой степени, что оставил их стоять в холле, а не на ступеньках, пока сам пошел выяснить, принимает ли его хозяин столь странную компанию. Он исчез в дверном проеме, ведущем в единственный центральный коридор, и вскоре вернулся.

— Сюда, ученый Пенрик, — и, войдя перед ними, объявил: — Лорд Пенрик, милорд. И компания.

Они вошли в уютную книжную комнату, в которой в основном выделялся письменный стол, за которым сидел сам хозяин, разложив бумаги и гроссбухи. Масляные лампы и настенные бра разгоняли вечерние тени, согревая комнату достаточно хорошо и без огня в камине. Глаза Вегея, увеличенные очками, расширились от интереса при виде пары, которая следовала за Пенриком. — Ах, да. Все в порядке, Джонс. — Он поднялся со стула и, обойдя стол, встретил Пенрика стоя, как равного.

Пен представил их друг другу, но Вегей не отреагировал на это никак, кроме озадаченного любопытства. Их пригласили сесть на две скамьи с подушками, расположенные друг напротив друга перед темным камином. Привратник принес стул, чтобы хватило всем, и Вегей занял его. Пенрик вежливо отклонил предложение Вегея угостить прохладительными напитками, и слуга удалился. Пенрик и Освил переглянулись. Когда Освил не сразу взял инициативу на себя, Пенрик протянул к нему руку; казалось, тот сделал глубокий вдох, как пловец перед погружением.

— Вчера утром мирянин-дедикат из храма деревни Вейр проверял силки в вашем лесу неподалеку, когда наткнулся на тело женщины, — начал Освил. — Его настоятельница незамедлительно известила орден Отца. Меня отправили осмотреть место происшествия вместе с ученым Пенриком и шаманом Инглисом.

— Пять богов, — сказал Вегей и подписался в рефлективном порыве. — Кем она была? Что с ней случилось?

Прищуренный взгляд Освила на эту первую реакцию, очевидно, не нашел повода для паузы — Пен не был уверен, разочарован ли он, — потому что он продолжил описывать сцену так же, как и в случае с ученым Хамо. — Она оказалась волшебницей из храма Истхома, ученой Магал. Вы знаете эту женщину? Когда-нибудь встречались с ней?

Вегей, широко раскрыв глаза, покачал головой из стороны в сторону. — В последнее время я посвящал свою жизнь ордену Отца. Я почти не общался с домом белого бога. Его люди всегда казались мне довольно странными и скрытными. Хм. — На мгновение показалось, что он хотел бы взять свое последнее замечание обратно, учитывая присутствующую компанию, но было уже слишком поздно, и он продолжил: — Я даже не встречал волшебника, с которым можно было бы поговорить, пока вчера вечером не познакомился с лордом Пенриком. Подождите. — Он моргнул, поворачивая голову к Пену. — Вы тогда знали об этом? Поэтому заговорили со мной?

Казалось, не было причин скрывать это. — Да, и еще раз да.

— Почему ничего не сказали?

— На приеме у принцессы Льюанны? — парировал Пен, ловко уклоняясь от ответа.

Вегей, казалось, смирился с этим: — О, конечно. — Он провел рукой по волосам, но его взгляд, устремленный на Пена, оставался округлившимся. Может, все дело в очках? — Зачем кому-то понадобилось совершать такие отвратительные поступки?

— Мне предстоит разгадать эту загадку, — сказал Освил, — и она кажется странной. Как она была убита, достаточно ясно. Почему, до сих пор неизвестно. Это не было ограблением. Единственным сокровищем, которое она несла, был ее храмовый демон, который, похоже, сбежал. Может быть, ты скажешь об этом, Пенрик?

Пенрик прочистил горло. — На данный момент мы предполагаем, что, когда Магал умерла, ее демон вселился в проходившую мимо лису, которая убежала в ваш лес. Убийца, похоже, пустился за ней в погоню, но безуспешно. Ученый Хамо, храмовый начальник Магал, поручил мне найти и обезвредить пропавшего демона, который, как мы думаем, все еще находится где-то на ваших землях.

— О, — сказал Вегей. — Вы хотели получить разрешение обыскать мой лес? Конечно, можете.

— Спасибо, — сказал Пенрик, гадая, подходящее ли это время для признания. Если ты собираешься, то да, высказала мнение Дез. А, так она подслушивала, хорошо. — На самом деле, мы с шаманом Инглисом сегодня провели предварительный осмотр в этом направлении.

— Что вы обнаружили? — спросил Вегей, его интерес к трагедии явно затмевал беспокойство о нарушителях границ земли, на которой он бывал редко. Он мог бы стать настырным по этому поводу.

— К сожалению, не ту лису, которую искали. Но мы встретили вашего егеря Трауча, который был очень занят в лесу — отлавливал лис. На данный момент он поймал семерых из них живыми. Я бы сказал, что он выполнил свою работу за вас, предложив нам уйти.

— Трауч. — Вегей поморщился. — Он очень напугал меня в детстве, когда меня затащили туда, чтобы попытаться научить благородным видам спорта. На тот момент я был всего лишь предполагаемым наследником моего дяди, его бедная жена еще не оказалась бесплодной, так что в конце концов моя полная некомпетентность заставила их отказаться от своих планов. К счастью.

— Вы могли бы уволить его прямо сейчас, если он вам не нравится, — заметил Пен.

— О, я не могу этого сделать! Он был слугой кин Пайкпула много времени. Он не знает другой жизни.

— Но, возможно, вы понимаете, — сказал Освил, — почему я также хочу получить ваше разрешение допросить ваших людей.

— О, — снова сказал Вегей, более задумчиво. — Как вы думаете, Трауч мог иметь к этому какое-то отношение? Я имею в виду, что он крепкий человек, но это не то... Я мог бы представить его убивающим кого-нибудь в пьяной драке, хотя он не скандалит. И не пьет слишком много.

— Либо у него есть какое-то дело, либо он что-то знает об этом, — предположил Освил.

Пен еще раз обдумал свое предположение о том, что мужчина по ошибке убил женщину, приняв ее за оленя. — Если бы он выстрелил в кого-то по ошибке, приняв его за животное или браконьера, он бы убежал или сообщил об этом страже?

— Думаю, он бы сообщил об этом, хотя... храмовая волшебница была бы очень опасной жертвой для мужчины. — Помолчав, он добавил: — Для любого мужчины.

— Как вы думаете, он был бы физически способен на такое? Всадить две стрелы в человека на таком расстоянии? — спросил Освил.

— Ну, да, но... — Вегей с несчастным видом пожал плечами. — Многие мужчины могли бы владеть этим умением. Например, мой покойный дядя.

А во-вторых, он сам, размышлял Пен. "Мог" — это не "хотел". Это необходимо, но недостаточно, как утверждали его наставники в семинарии.

Вегей продолжал: — Дядя Халбер был страстным охотником и искусным во всех обычных мужских видах спорта. Верховая езда, борьба, что угодно.

— Что именно с ним случилось? — спросил Освил.

Вегей выглядел удивленным. — Вы что, не знаете? Я думал, все знают.

— Только в общих чертах. Я не занимался этим делом, и те дознаватели и судьи, которые имели к нему самое непосредственное отношение, были обязаны не распространяться об этом.

Спорю, что они все равно это делают, пробормотала Дез, в коридорах своего дома. Даже поклонники Отца не так бесчеловечно непреклонны.

Тсс, подумал Пен в ответ, хотя про себя согласился.

— Я и сам не уверен, что знаю намного больше, — сказал Вегей. — В то время я работал дедикатом в ордене Отца в Шэллоуфорде, и у меня были только письма от матери и сестры по этому поводу и от юристов, пока не были улажены юридические вопросы и за мной не послали. Моя мать более внимательно следила за происходящим здесь, в Истхоме, от моего имени. Вы могли бы спросить ее. Все это было очень смутно. Хотя, если подумать, в этом действительно была замешана храмовая волшебница.

— Кто? — Освил и Пенрик спросили одновременно.

— Не Магал. Как ее звали? — Он постучал себя по лбу. — Сверда. Или Сведра, как-то так.

Пен сбился с ритма, переводя дыхание. — Следователь Освил, вероятно, слышал об этой истории больше, чем я. Не могли бы вы начать с самого начала?

— Насколько мне известно. Мою тетю нашли мертвой у подножия главной лестницы старого особняка, предположительно, она сломала шею при случайном падении, свидетелей не было. Это могло бы пройти тихо, как личная трагедия, но на ее похоронах ни одно священное животное не отметило, что ее душа взята. По настоянию моей матери, на поиски ее призрака немедленно был отправлен храмовый сенситив, чтобы ее душа не оказалась разделенной. Это была ученая, гм, Сведра. Она показала, что нашла тень моей тети, неоднократно разыгрывающую на лестнице разные истории. Она утверждала, что муж столкнул тетю, вероятно, в разгар одной из их многочисленных ссор — должен признать, та была известна сварами...

— Обычно это преступление не карается смертной казнью, — почти неслышно пробормотала Тала в свой блокнот, где она усердно что-то записывала.

— Хотя любая женщина, вышедшая замуж за моего дядю,.. ну, неважно. А потом, очевидно, он спустился за ней, чтобы свернуть ей шею для верности. Возможно, это началось как несчастный случай, но, похоже, закончилось совсем по-другому, во всяком случае, ему предъявили обвинение. Как бы то ни было, дядя Халбер был арестован по подозрению, и в какой-то момент разбирательство, он, похоже, перешел от протестов к самооправданиям. Я полагаю, что-то вроде признания, хотя и не раскаяние.

— Что случилось с вашей тетей? — спросил Пенрик. — Ее душа была разделена?

— В конце концов, нет. Она сопротивлялась молитвам, которые произносились на лестнице, чтобы отправить ее восвояси, пока ее мужа, наконец, не арестовали, но затем согласилась обратиться к своей богине. В конце концов, она выбрала Дочь вторым обрядом. Я надеюсь, что там она нашла утешение. У нее и так было мало хорошего в жизни.

Помощница подняла глаза от своего блокнота и с любопытством спросила: — Могут ли призраки лгать?

Освил одобрительно кивнул в ответ на ее вопрос. — Я бы никогда не воспринял такие показания как окончательные сами по себе без некоторой перепроверки. Или нескольких перепроверок, по желанию. Самое большее, это указатель, еще один след, по которому нужно идти.

Хороший вопрос, Дез, подумал Пен. Могут ли призраки лгать?

Ну, обычно они не умнее, чем были при жизни... Хотя и могут ошибаться или все еще находиться во власти страстей, которые заставляют их задерживаться. Твой друг Освил мудр и не принимает их за чистую монету. По мере того, как их отрыв продолжается, все это, конечно, исчезает.

— Все это дело привлекло множество следователей, богословов, юристов и судей, прежде чем было завершено, — признался Вегей, — из-за статуса моего дяди. Если и остался какой-то нерешенный вопрос, то не из-за отсутствия попыток. Я был удивлен, что к тому времени, когда они все закончили, что-то осталось от имущества.

Освил опустил подбородок, с сожалением осознавая это.

— Как ему удалось сбежать? — спросил Пен.

— Полагаю, его слишком слабо охраняли. Его содержали в доме "соек", а не в муниципальной тюрьме, хотя предполагалось, что его переведут туда после вынесения приговора. У него, должно быть, откуда-то была помощь и лошадь.

— Откуда вы знаете, что он мертв? — спросил Освил.

— Мы получили письмо от какого-то капитана наемников из Ибры, адресованное кин Пайкпулу в Истхоме, что-то вроде послания для тех, кого это может касаться — я подозреваю, что у этих капитанов есть опыт в выполнении этого задания.

Пен вспомнил, что известие о гибели брата Пенрика, Дрово, в лагере наемников в Адрии, пришло от одного из таких капитанов, хотя, кроме того, и от друга.

— Могло ли оно быть подделано? — спросил Освил.

— На самом деле, я понятия не имею. — Вегей сделал паузу на краткое раздумье. — В целом, надеюсь, что нет. Мы передали его адвокату, чтобы он хранил его вместе с другими документами о наследстве — оно все еще должно быть у него, если вы захотите ознакомиться с ним.

— Может быть, позже, — сказал Освил, — если это каким-либо образом окажется уместным. У нас есть более насущные проблемы. Можно нам завтра пройтись по вашим землям?

— Да, конечно. Вы бы хотели, чтобы я поехал с вами, чтобы все уладить? Местные жители не очень-то хорошо относятся к незнакомцам из города, а я слишком давно там не был. Предполагается, что я должен ответственно за этим следить. Юристы были очень тверды в этом вопросе. — Он поправил очки и тихо вздохнул. — Старое поместье не производит и не потребляет много, но землю нельзя обрабатывать, древесину трудно добывать, и в нем нет известных полезных ископаемых. Полагаю, что лучшим способом его использования по-прежнему остается охотничий заповедник.

— Это могло бы быть полезно, — согласился Освил.

Они потратили несколько минут, договариваясь о встрече участников поездки ранним утром. Вегей сам проводил троих посетителей до своей двери, как это делают студенты. Пенрик подумал, что, возможно, он не понимал или просто не верил в более строгие манеры поведения на публике, свойственные большинству солидных людей его ранга. (Насчет личных манер баронов Пенрик не питал иллюзий). Освил, казалось, был где-то посредине между впечатлением от такой необычайной вежливости и подозрительностью; поскольку последнее было его обычным поведением, Пен придавал больше значения первому. Долгие летние сумерки сменились полной темнотой; привратник одолжил им фонарь, который они должны были вернуть на следующее утро, и Тала послушно взяла его себе.

Когда они возвращались обратно по тенистым улицам Кингстауна, Освил сказал: — Все прошло легче, чем большинство моих встреч с родовитыми лордами. Я должен держать тебя при себе, Пенрик.

— Мм, не думаю, что это целиком и полностью моя заслуга. Вегей, похоже, предпочел бы вернуться к своей университетской жизни, только без бедности. Никто не скучает по бедности. И он, вероятно, также не захотел бы ради этого отказаться от своего брака.

— Понятно.

Они поднимались по Темплтаунской лестнице, когда Пенрик, воспользовавшись моментом уединения, решил спросить: — Что случилось с возлюбленной Инглиса, Толлой кин Борфорд? Он перестал упоминать ее имя в своих письмах и ничего не сказал мне с тех пор, как я здесь.

Тала слегка дернулась, как будто хотела достать свой блокнот, но продолжала карабкаться впереди Освила, подняв фонарь и решительно глядя вперед.

Губы Освила искривились, то ли в гримасе, то ли в усмешке. — Она обручилась с кем-то другим. С тех пор он стал угрюмее.

Пен задумался над этим. — Как вы можете отличить одно от другого?

Освил издал короткий смешок. — Значит, еще более угрюмым. Я и сам испытал облегчение за него. Не представляю, как это соглашение могло бы сложиться когда-нибудь в долгосрочной перспективе, после того, что случилось с ее бедным братом. Ему следует довольствоваться ее прощением, которое он, несомненно, заслужил, а не ныть по пустякам.

— Вы так и сказали?

— Конечно, нет.

Пенрик ухмыльнулся и сберег остатки дыхания для подъема.

Добравшись до Темплтаунских высот, они сначала остановились у здания, которое оказалось чем-то вроде пансиона для одиноких женщин, преданных ордену Отца, где Освил тщательно проследил, чтобы его помощница была в безопасности. Затем они расстались, направившись каждый к своей кровати.

Пен был полностью готов идти спать. Он подумал, не стоит ли ему навестить принцессу-верховную жрицу прямо так, со своей дневной грязью, и помыться после, чтобы ускорить процесс. Не хотелось рисковать и стучаться в ее покои после того, как она удалится ко сну. И не то чтобы у него были какие-то определенные новости, просто куча разрозненной информации и слишком много подозрений.

Дез заставила его заговорить вслух, прерывая свои туманные размышления. — Пен.

— Что?

— Спроси ученого Хамо, какая волшебница была наездницей демона Магал до нее.

Пен резко остановился на улице, его смятенный разум, казалось, развернулся по совершенно новой оси. После секундного замешательства он сказал: — Хм.

— Потому что на той поляне были две жертвы, а Освил интересуется историей только одной из них.

— Человек должен быть сумасшедшим...

— Некоторые люди такие.

— Это большой шаг вперед, Дез. И не так уж много доказательств, чтобы держать это в секрете. Освил только фыркнул бы на мои фантазии.

— Значит, хорошо, что ты член ордена белого бога, а не серого. Разве не присущи ему неистовые фантазии?

— Наряду с непристойными стихами, но да.

— Спроси, Пен, — повторила она немного нетерпеливо. — Нам просто нужен ответ, а не спор.

— Да. — Он изменил направление и зашагал к зданию ордена Бастарда, прикидывая, когда люди ложатся спать и готовы ли они к визиту неряшливого, перевозбужденного волшебника. Через несколько шагов перешел на бег трусцой. На самом деле он не был уверен, живет ли Хамо в здании капитула, как Магал. Ну, в противном случае привратник должен был знать его адрес. Если кто-то еще, кроме Пена и Освила, и мог мучиться этой ночью из-за этого дела, то это был Хамо.

Он прибыл, запыхавшись, и его внимательно осмотрел ночной привратник, с которым они вчера коротко побеседовали и который, таким образом, узнал и впустил его даже без белого одеяния и шнуров. Мужчина попытался заставить Пена подождать в вымощенном камнем холле, пока он пойдет узнать, примет ли его Хамо, но Пен следовал за ним по пятам, и у него не хватило смелости настаивать. Их первой остановкой была рабочая комната Хамо. Пен не слишком удивился, увидев желтый свет свечей, просачивающийся сквозь дверной проем.

Хамо, прищурившись, оторвался от письменного стола, его перо замерло в воздухе. Он все еще был одет в свою самую парадную белую тунику с похорон, хотя его верхняя одежда и шнуры висели на крючке на стене. — А-а. Ученый Пенрик. Что привело тебя ко мне?

Пен выпалил. — Волшебница, которая носила демона ученой Магал перед ней. Это была ученая Сверда?

Седые брови Хамо удивленно приподнялись. — Сведра, но да. Почему ты спрашиваешь?

Пен прислонился плечом к дверному косяку. Это имя прозвучало как камень, брошенный в мутный пруд, вызвав волнение, но не внеся ясности. — Упоминание о ней всплыло ранее этим вечером в связи с расследованием, которое она когда-то проводила в качестве храмового сенситива.

— В свое время она много раз делала подобное, — сказал Хамо. — Почему бы тебе не присесть? Ты выглядишь немного, ах... — Он не закончил описание, но Пен в этом не сомневался. Хамо махнул встревоженному и любопытному привратнику, чтобы тот возвращался на свой пост. Лишенный возможности подслушать, мужчина, казалось, ушел несколько разочарованным.

Пен пододвинул стул и опустился на него. И тут же почувствовал растерянность, так сильно перепутались его мысли.

— Что заставило тебя заговорить о Сведре? — подсказал ему Хамо, откладывая перо и бумаги.

— Мне пока не хочется говорить. Это все дикие предположения.

Глаза Хамо сузились. — Все равно продолжай.

— Что, если... — Пенрик замолчал, в его голове крутились слова Освила о том, что не стоит руководить свидетелем. — Вы помните какие-нибудь из ее заданий, которые были особенно сложными?

Хамо откинулся на спинку стула и постучал пальцами друг о друга. — Не особенно, но я не знаю их все. Я был ее начальником всего пять лет, прежде чем несколько месяцев назад у нее случился смертельный инсульт. Она носила своего демона более трех десятилетий. Может, я и был ее назначенным храмовым начальником, но она была намного старше меня по возрасту и опыту. В основном сама выбирала себе задания и ходила, куда ей заблагорассудится. Как правило, так поступают старшие волшебники. Волшебницы — тем более. — Он вздрогнул от какого-то воспоминания, которым не стал делиться.

Все равно дело продвигалось недостаточно быстро. — Около трех лет назад ее вызвали, чтобы она использовала свой дар ясновидения и опыт в расследовании домашнего убийства с участием барона Халбера кин Пайкпула, верно?

Внимание Хамо обострилось. — Неприятный тип, судя по ее замечаниям. Да, она несколько раз упоминала об этом. Поездки в деревню и обратно, а также посещение ордена Отца, городских магистратов и суда священного короля. Были споры о юрисдикции, которые мы, как могли, старались оставить на их усмотрение. У богов нет таких границ. — Он колебался. — Но я думал, что этот человек мертв. Теперь все в руках высших сил.

— Пришло письмо. Но ни тела, ни каких-либо свидетельств о нем.

— Мм...?

— Представьте себе... — Когда идешь по тонкому льду, действуй быстро, — таков был урок Пена, усвоенный им в детстве в кантонских горах. Применимо ли это здесь? — Представьте гордого, сурового человека, который потерял все и пал так низко, как только возможно в человеческих силах, столкнувшись лицом к лицу с позорной смертью. Он сам виноват в этом, но сваливал вину на других. — Действительно, есть только половина вероятности, что бесплодной была его жена, вставила Дез. — Бежал от правосудия в добровольное изгнание, но потом, по какой-то причине... — Да, почему? Пену было трудно понять, почему парень, который вышел сухим из воды, снова подвергает себя такому риску. Это потому, что ты думаешь не так, сказала Дез. Благодарно. — Вы же понимаете, что все это пустые домыслы.

— Продолжай, ученый Пенрик, — сказал Хамо более жестко.

— Предположим, он вернулся, чтобы отомстить тем, кого обвинял и ненавидел в своем падении. И обнаружил, что волшебница, чье обвинение уничтожило его, вне пределов его досягаемости, но ее храмовый демон... нет. — Пен судорожно глотнул воздуха. — Возможно, Магал была для него никем, просто препятствием, которое он должен был преодолеть, чтобы достичь своей настоящей цели.

Хамо схватился за край стола, опустил лицо и выругался. Короткими, ужасными, проникновенными словами.

Возможно, рассказывать Хамо обо всем этом так скоро было не такой уж хорошей идеей. Хотя вид тела Магал поверг Пена в ужас, он вынужден был признать, что во всем этом был элемент стимулирующей интеллектуальной головоломки. Для Хамо это было гораздо более личным оскорблением.

Тем более, отметила Дез, что Хамо сам подверг Магал опасности, выбрав ее для принятия демона Сведры.

Ой, слабо подумал Пен. Он сглотнул, почувствовав легкую тошноту.

Когда Хамо поднял лицо, оно было серым от напряжения. — Это нелепая идея.

— Действительно. Но это может объяснить, почему женщина, которую все любили...

— Да. — Хамо глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он опустил руки с края стола на колени, где сжал их, возможно, чтобы скрыть дрожь. Через мгновение он сказал: — Ты действительно думаешь, что барон Халбер кин Пайкпул все еще жив? Почему?

— Ну что ж,.. О таких вещах приходится слышать. Когда я был мальчишкой, в Гринвелл-Тауне произошел такой случай. Мужчина вернулся с войны после того, как его жена снова вышла замуж. Это было что-то вроде бардака. Или люди, о которых сообщили, что они пропали в море, и которые нашлись годы спустя.

— А сколько было случаев, когда никто не вернулся, не сделав ничего примечательного? Ни одной истории, заслуживающей повторения? Сто к одному? Пятьсот к одному? Исключение всегда привлекает больше внимания, чем правило. Я не уверен, что тебе стоит торопиться с выводами.

— Я тоже не уверен, что мне стоит это делать, — откровенно признался Пен. — Но и не думаю, что у меня вообще возникло бы такое представление, если бы история Халбера не подтолкнула меня к размышлениям. — Дез изобразила, как она прочищает горло, и поправился: — Мы бы так и сделали, что только заставило Хамо покоситься на него.

— Что следователь Освил думает о твоей теории?

— Я еще не пробовал это на нем. Не могу представить, что это ему понравится. Он предпочитает более веские доказательства.

— Я думал, вы искали их сегодня?

— О. — После практики Пен быстро описал, как они с Инглисом провели день в лесу, как встретились с Траучем и как неуловимо рассеялись лисы кин Пайкпула. От этого Хамо не стал выглядеть счастливее.

— Как подозреваемый или, по крайней мере, человек, занимающийся подозрительной деятельностью, этот егерь Трауч, безусловно, жив и находится в этом месте, — отметил Хамо.

— Есть такое мнение. Барон Вегей, похоже, не считал его заговорщиком, но кто знает? Может быть... — Пен заколебался. — Не могли бы вы просмотреть все записи о заданиях ученой Сведры, которые может вести капитул, и посмотреть, нет ли там чего-нибудь, ммм, упущенного? Других возможностей?

Хамо поморщился. — Завтра. При полном освещении, да. Я так и сделаю.

— Завтра, — продолжал Пен, — мы все снова отправимся осматривать старое поместье кин Пайкпула и лес. Если демон действительно вселился в лису, и мы его найдем, возможно,... это расскажет нам больше. — Как, Пен не мог догадаться.

— Если вы все-таки найдете этого лиса — или демона Магал, — приведите его ко мне целым и невредимым.

— Я постараюсь, господин. — Пен колебался. — Что вы собираетесь с ним делать?

Хамо с силой прижал ладони к глазам, которые, моргая, покраснели. — Понятия не имею. Пока, — добавил он вполголоса, — А я-то думал, что наконец-то засну этой ночью...

Пенрик потянулся в кресле, накопившаяся за день усталость дала о себе знать, в наказание за то, что он сидел. Поскольку Хамо не сразу добавил что-то еще, он поднялся. — Мне пора идти. Мы собираемся выехать пораньше.

Хамо кивнул, устало отмахиваясь. — Да. Благодарю тебя.

— Если мы узнаем что-нибудь более определенное, постараюсь сообщить вам, как только смогу.

— Пожалуйста.

— А если вы что-нибудь найдете... Я зайду к вам завтра вечером, когда мы вернемся?

— Да.

Когда Пенрик подошел к двери, Хамо заговорил снова. — Пенрик...

— Господин?

— Если этот безумный убийца, кем бы он ни оказался, все еще ищет нашего лиса-демона, а вы ищете этого самого лиса... Что ж, просто будьте осторожны в этих лесах, ладно?

— А. Мне следовало бы подумать об этом раньше. Вот именно, ученый. — Пен приложил большой палец к губам в прощальном приветствии и откланялся.

* * *

Пенрик, Освил и Тала встретились с бароном Вегеем, которого сопровождал его привратник— грум Джонс, на улице перед его городским домом, когда утренний воздух был еще влажным от росы. В сонном молчании они проехали через Кингстаун к северным воротам, а оттуда — к главному зданию королевского общества шаманов. Когда-то это была ферма за городскими стенами, но с тех пор вокруг нее разросся город, и первоначальные глинобитные строения уступили место более солидным сооружениям. Старые деревенские заборы вдоль улицы были заменены внушительным деревянным частоколом, защищавшим секреты Общества.

Они прошли через все это во двор зверинца, бывший когда-то обширными королевскими конюшнями. Пенрик побывал здесь несколько дней назад по приглашению Инглиса, чтобы стать свидетелем того, как дух пожилой ручной рыси был принесен в жертву, перейдя в полувзрослого рысенка на пути к Великому зверю, гораздо более желанному, чем червяк. Молодой шаман, выполнявший ритуальные надрезы под пристальным наблюдением старших, заметно нервничал, но животное было на удивление спокойным, и Пенрику вспомнились рассказы о людях, которые на смертном одре с радостью отправляются к своим богам. Только, как предположил Пен, все было гораздо сложнее.

Этим утром никаких кровавых ритуалов не проводилось, но последние воспоминания о короткой ночи как ветром выдуло из головы Пенрика, когда он увидел неожиданную группу, которая их встретила. Не один Инглис, но и еще трое, да, шаманы сидели вместе на строительных блоках, держа поводья своих лошадей и болтая. Все они были одеты для загородной прогулки, как компания Пена, — брюки для верховой езды и прочные ботинки, а также легкие рубашки или туники без рукавов в ожидании дневной жары.

Инглис поднял глаза, помахал рукой и встал, чтобы представиться.

— Это мои друзья, Нат, — крупный крепыш, примерно одного возраста с Освилом, — Креил, — жизнерадостный молодой человек, о котором шла речь, весело отдал честь, — и Люнет. Последней была молодая женщина с песочно-рыжими волосами и россыпью веснушек на острых скулах. — Они вызвались помочь тебе в охоте на твою лису, Пенрик.

Пенрик удивленно ухмыльнулся, мгновенно позавидовав шаманским навыкам сотрудничества, хотя по большей части его вполне устраивала работа в одиночку. — А, так вот что ты искал прошлым вечером. Отличная идея. Спасибо! — Пен взял на себя задачу представить "серых соек" и Вегея. Шаманы, хотя и были королевскими питомцами, казалось, нисколько не смущались рангом Вегея, а Вегей, в свою очередь, казался откровенно очарованным ими. Он был не единственным, хотя Тала смотрела на них более скрытно. Люнет с таким же интересом взглянула на нее.

Все вскочили на коней и направились по дороге, ведущей к холмам, — внушительная кавалькада из девяти человек. Убийца-одиночка, каким бы опасным он ни был, наверняка напугается таким количеством жертв? Пенрик надеялся на это. Охваченный любопытством, Пен повернулся в седле и подумал: Дез, ясновидение!

Волк Инглиса, как обычно, был более чем волком. Крепкий, темноволосый Нат, несомненно, таил в себе медведя, обманчиво спокойного. Если бы у нетерпеливого Креила не было замечательной собаки, с энтузиазмом ожидающей этой прогулки, Пен был бы очень удивлен. Из всех них только румяная Люнет вздернула подбородок и пристально посмотрела на него в ответ, застыв в неподвижности, мгновенно почувствовав на себе его сосредоточенный взгляд. Действительно, отличная лиса. Это может оказаться кстати.

Пенрику стало интересно, были ли их звери заранее подобраны под их личности, или же молодые шаманы переняли некоторые аспекты своего имущества после того, как приобрели его. Инглис упоминал, что претенденты некоторое время работали в зверинце, прежде чем их силы были соединены, так что, возможно, это было скорее результатом того, что два совместимых духа нашли друг друга. Как человек и его бог.

Или их демон, лукаво вставила Дез.

Так что же это говорит обо мне?

Ты обладаешь такой же удачей, как и этот Бастард?

Ииии. А потом задумался, насколько буквально это может быть правдой.

Люнет выглядела так, словно ей тоже было интересно.

Тала некоторое время ехала рядом с Люнет, и две женщины тихо разговаривали. На повороте на более широкую дорогу Тала сказала: — Ну, у нас здесь есть по одному из них. Давай спросим, — и поставила свою лошадь между Пенриком и Инглисом. Инглис, оглянувшись через плечо на свою коллегу-лисичку, ответил на вопросительный взгляд молодой "серой сойки".

— Мне любопытно, — сказала она в пространство между ними, как женщина, делящая пирог. — Кто появился раньше, волшебники или шаманы?

— Это должны были быть волшебники, — сказал Пенрик.

Губы Инглиса уклончиво скривились.

Люнет воскликнула: — Как ты можешь так говорить? Традиция шаманов в древних лесных племенах насчитывает столетия, а может, и тысячелетия, и теряется в тумане времени. Традиции волшебства вряд ли могут быть более древними.

— Тебе кажется, что несколько тысяч лет — это долгий срок? — спросил Пенрик. — Я думаю, что в глазах бога это, должно быть, мгновение ока.

— Значит, никто не может сказать ни того, ни другого? — спросила Тала.

— Я не опираюсь на какие-либо исторические записи, отсутствующие или нет. Я опираюсь на логику, — сказал Пенрик.

Освил занял место Талы у стремени рядом с Люнет: шаманка оглядела старшего следователя с ног до головы с новым интересом. В его голосе послышалось веселье, и он сказал: — Логика, ученый? Я думал, это задача моего ордена.

— Возможно, это и задача, но не единоличное владение ею. Подумайте об этом. Шаманы могут создавать других шаманов, медленно создавая Великих зверей, но кто создал первого шамана? Или первого воина духа, если уж на то пошло, поскольку более простое творение, вероятно, появилось раньше, а более сложное позже, вероятно, путем проб и ошибок. — Пенрик задумался над этим. Подождите, а может, и нет? Мне показалось, что в этом есть какая-то неудобная замкнутость. — Период ошибок, должно быть, был тяжелым временем для тех, кто в них участвовал. В любом случае, боги и дары богов, несомненно, появились раньше людей. — На последнем предложении он заколебался в нерешительности. Но здесь было не место для более глубоких дебатов о происхождении богов, во всех их тонкостях. И накала страстей. Он продолжил: — Поскольку волшебники рождаются благодаря своего рода дару демона Бастарда, эти силы, должно быть, появились первыми.

— В древнейших лесных легендах говорится, что первый шаман был благословлен Сыном Осени, — сказал Инглис. — Волшебник не требуется. Те шаманские практики, которые могут повторить волшебники, и признаю, что некоторым из них...

Тебе бы лучше признать, — подумал Пен, вспоминая своего Великого дождевого червя, ну, не то чтобы с гордостью, но, безусловно, с некоторым удовлетворением.

— ...с таким же успехом можно было бы научиться, и наоборот. — Как и тебе, — подразумевал блеск его глаз.

— И говорят, что этот Бастард был последним из богов, — вставил Освил, хотя Пенрик не понимал, какое отношение он имеет к этому спору.

Тала нахмурилась. — Для меня все это начинает звучать как слухи, — сказала она, вызвав у Освила сдавленный смешок. Она не повернулась в седле, чтобы проверить.

— Добро пожаловать на изучение истории, — добродушно произнес Пенрик.

— А теология?

Внезапно все трое мужчин замолчали.

— Может быть... не так уж и много, — наконец сказал Пенрик. Хотя это не было убеждением, основанным на его изучении богословия в семинарии. И не понаслышке. — Но, несомненно, люди могут неправильно понимать и теологию.

— Люди могут неправильно понимать почти все, — вздохнул Освил. — Теология не может быть исключением.

— Мм, — согласился Пенрик.

На следующем повороте дорога сузилась, и всадники сбились в цепочку. Раннее летнее солнце медленно поднималось по голубому небу, но их тени все еще тянулись по близлежащим полям, а копыта лошадей метались, как ножницы. Коровы, выпущенные с утренней дойки с встречающихся по пути ферм, со звоном колокольчиков направлялись на пастбища, и отдаленные голоса эхом разносились по хлевам, курятникам и зернохранилищам.

Пенрик воспользовался возможностью и пристроился рядом с Освилом, отодвинув Люнет, хотя и не так, чтобы его не было слышно, и подробно изложил ему свою новую теорию, основанную на вдохновении прошлой ночи. Ну, от Дез. Он не был уверен, будут ли его слова весомее, если он назовет источник. Как и предполагал Пен, его доводы о второй жертве вызвали у старшего следователя больше недовольства, чем улыбок.

— Что думал ученый Хамо об этой... идее? — спросил Освил. Последнее слово казалось намеренно нейтральным, заменяющим что-то более терпкое, но, по крайней мере, он, казалось, прокручивал слова Пена в уме, а не выплевывал их обратно.

— Он не думал, что это невозможно. Я имею в виду, с точки зрения волшебницы — любой из них — или их демона. Другое дело, кто на самом деле убийца.

Освил размышлял, пока их лошади поднимались по все более крутой дороге. — С моей точки зрения, это почти не имеет значения. Убийство Магал — это преступление, которое будет передано в суд. Ее убийца все еще должен быть пойман. Все это еще нужно доказать.

— Это может сократить ваш список подозреваемых. Или, по крайней мере, перенаправить его.

— О? Мне кажется, это только удлиняет его. — Немного помолчав, он добавил: — Я даже не уверен, что ранить или убить демона — это преступление. Я имею в виду, разве твой орден не избавляется от них в обычном порядке?

— Технически, они возвращаются в руки белого бога, откуда и пришли. Бог распоряжается. — А иногда и нет, вспомнил Пен. Недовольное молчание Дез при таком повороте разговора было ощутимым. — Это не более и не менее обычная процедура, чем когда органы правосудия вешают преступника. Чья душа также должна отправиться к богам или быть разделена на части, в зависимости от обстоятельств. Следствие не контролируется никаким палачом, иначе правосудие было бы святотатством.

Настала очередь Освила сказать — Мм, — хотя и с меньшей уступчивостью в голосе.

После продолжительного молчания Пенрик спросил: — Освил... Вы когда-нибудь проводили расследование только наполовину и были уверены, что правы?

— А? Конечно.

— Вы бы настаивали на этом, да?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что иногда оказывается, что я ошибаюсь. Позже.

Пен переварил это. — Полагаю, все в порядке.

Освил покосился на него, посмотрел между ушами своего коня и сказал: — Нет, если обвиняемый будет повешен раньше.

Пен открыл рот, но у него хватило ума не спросить, случалось ли такое с вами когда-нибудь? и у него отвисла челюсть. Как и у Освила.

Нет. Он не завидовал призванию Освила. Спасибо, он бы остался верен белому богу.

Какое счастье для всех нас, пробормотала Дез. Она могла ухмыляться, а могла быть серьезной. Или и то, и другое. Пен скорее думал, что и то, и другое.

Пенрик привстал на стременах, когда дорога пошла под углом вверх и начала петлять из стороны в сторону, а нижний край лесного массива кин Пайкпула сомкнулся вокруг них, отбрасывая влажные зеленые тени. Он снова попросил Дез подключить ясновидение, напрягая все свои чувства в поисках лис, или, скорее, одного животного, которое могло быть гораздо значимее. Окружающие леса стали великолепны, краски казались ярче, они были наполнены жизнью и движением, быстрым и неуловимым, но лисиц как таковых не было, хотя он на мгновение отвлекся на мелькание птиц и мускусный запах барсука. Шаманы в отряде тоже насторожились, и он удивился, насколько странно — или по-родственному — они все это ощущали, но никто не поднял тревогу, пока они наконец не свернули на изрытую колеями дорогу, ведущую к старому дому и ферме кин Пайкпула.

Похожий на крепость дом, если смотреть на него спереди, казался почти таким же коричневым и пустым, как и сзади. Они объехали его и оказались на конюшенном дворе, прежде чем встретили других людей.

Когда они спешились, из дома вышел старик, тревога на его лице исчезла, когда он заметил Вегея и Джонса. — О, — сказал он. Пен подумал, что он, возможно, дернул бы себя за чуб, если бы не был лысым. — Молодой господин. — Его тон был достаточно уважительным, но... ах. Молодой господин, а не милорд. Значит, старый вассал, оставшийся, как и все в этом месте, от предыдущего барона.

— А, Лосно, хорошо, — сказал Вегей, поворачиваясь с фамильярным видом. — Мы пробудем здесь весь день. Дадим лошадям отдых на пастбище.

— Я приведу парня. — Мужчина поплелся искать конюха, или помощника садовника, или обычного молодого деревенского работника — казалось, что все эти должности занимал один долговязый паренек. Они с Джонсом и шаманами скоординировали свои действия, развесив конскую сбрую на верху забора и отпустив животных пастись. Нынешние обитатели пастбища — здешние лошади — выглядели так же недоверчиво по отношению к пришельцам, как Лосно и его парень, хотя никто из людей-хозяев не кусался, не визжал и не лягался.

— Лосно — садовник и смотритель, — объяснил Вегей Пенрику и "серым сойкам", — вместе со своей женой, которая присматривает за домом. Так, как получится в наши дни. Я сейчас соберу всех для вас.

— Пожалуйста, — сказал Освил.

Пен с ужасом заметил пять свежих лисьих шкурок, прикрепленных к стене конюшни и воняющих на солнце. Быстрый осмотр стойла показал, что оно пустое. Инглис и Люнет присоединились к его осмотру.

— Можете что-нибудь сказать, взглянув на них? — с тревогой спросил Пен.

— Не... особенно, — ответил Инглис. — Они все похожи друг на друга, если это как-то поможет.

Если бы кто-то уже убил разыскиваемую лису, на него, скорее всего, набросился бы ее демон, с беспокойством подумал Пен. Это создало бы совершенно новую проблему, но, очевидно, ни со старым садовником, ни с его пареньком ничего подобного не случилось. Ни, когда через несколько минут вышли остальные, с его женой или ее служанкой, которая могла быть сестрой паренька. Или, может быть, двоюродной сестрой, или и той, и другой, в зависимости от того, кем они были в сельской местности.

Освил усадил их всех на скамейку у задней двери и, опираясь на слабый авторитет Вегея, начал систематический допрос. Пенрик слушал, держась в стороне так же незаметно, как и был одет, хотя свои шнуры он спрятал во внутренний карман жилета. Последовательность вопросов начинала становиться привычной. Новость о мертвой волшебнице, найденной в лесу Пайкпула, вызвала шок и удивление у четырех слуг, и они поспешили заверить всех, кто слушал, что ничего подобного не видели и не слышали. Пен понятия не имел, лжет ли кто-нибудь из них, даже при вспышках ясновидения; все, что он мог почувствовать, — это возбуждение и некоторое количество отвратительного любопытства, исходящего от паренька, для распознавания чего не требовалась магия. Он подумал, может ли Освил сказать что-нибудь еще по собственному опыту.

Нет, за последние несколько дней никто не видел незнакомцев поблизости от этого места. И в лесу тоже, но об этом нужно спросить у Трауча. Который отправился туда, чтобы продолжить свой проект по прореживанию лисиц. Это было необычно? Нет, не особенно. Разве зима не была бы лучше для шкурок? Ну, да. Трауч тоже жил в главном доме? О, нет, не егерь; у него свой маленький домик, он стоит шагах в двухстах отсюда, на опушке леса. Пену тот больше казался хижиной, но был не более убогим, чем другие старые глинобитные строения, разбросанные по территории. Нет, у Трауча не было ни жены, ни детей, никогда не было. В молодости он не умел ухаживать, хотя и считал, что девочки слишком разборчивы и горды; экономка фыркнула. Освил, вместо того чтобы прервать эту беседу, заставил их немного посплетничать об отсутствующем человеке, но что он об этом подумал, Пен не мог догадаться.

Как ни странно, они стали менее разговорчивы при переходе к трагедии трехлетней давности, когда была убита баронесса. Двое молодых людей тогда еще не работали здесь, но пожилая пара работала, и, по-видимому, в то время они вдоволь натерпелись допросов о преступлении. В любом случае, они не добавили ничего нового или поразительного к уже рассказанной истории. Хотя, судя по голосу экономки, она была благодарна служителям храма, которые удалили призрака из дома, как будто это было нашествие каких-то особенно ужасных паразитов. Рот Вегея скривился — возможно, он вспомнил свою тетю как личность.

Они все извертелись, когда Освил наконец отпустил их обратно к работе. Экономка выглядела не слишком довольной, когда он поручил Тале осмотреть дом, а сам отправился осматривать территорию. Пенрик вернулся на конюшенный двор, где Инглис собирал свой отряд шаманов для поисков в лесу.

— Вы уверены, что вам стоит разделиться таким образом? — с сомнением спросил Пен, услышав план.

— Мы быстрее сможем охватить большую территорию, — прогрохотал Нат.

— Я подумал о том, как опасно, возможно, застать врасплох отчаявшегося убийцу, — сказал Пен. — Он все еще может быть где-то поблизости. — Что-то, безусловно, должно было объяснить столь неожиданную одержимость Трауча лисами. Или кто-то? Сам Освил еще не отверг идею о том, что в этом деле замешаны более одного человека.

— Пенрик, — терпеливо сказал Инглис, — мы шаманы. Ты считаешь, что нам грозит опасность?

— Э-э... полагаю, вас не предупредили заранее. Но у меня есть определенные физические способности, которыми вы все не обладаете.

— И у нас есть определенные умственные способности, которых нет у тебя.

Пенрику все больше хотелось как-то восполнить этот недостаток до завершения поездки, если он сможет. Но для этого потребовались бы хитрые переговоры с принцессой-верховной жрицей, а это было не то, что ему хотелось в этот день. — Ну... в любом случае, будьте осторожны. Если столкнетесь в лесу с незнакомыми людьми, не приближайтесь к ним. Сначала вернитесь за подкреплением, ладно?

В ответ на это последовало общее, но неуверенное "Мм".

— Ой. И если встретите егеря Трауча, пришлите его обратно сюда. Скажите ему, что барон хочет поговорить с ним, но пока не упоминайте о "серых сойках".

Было решено начать с участков к северу и западу от дома, в общем направлении деревни Вейр, и собраться здесь примерно через три часа, чтобы поесть и спланировать следующий заход. Если только кто-нибудь не найдет демона, и в этом случае они должны были сообщить Пенрику самым оперативным способом, какой только могли. Все они рассыпались веером и нырнули в густую зеленую тень.

* * *

Два часа блужданий взад и вперед по отведенному ему сектору не принесли Пену никаких наград, хотя он нашел и разрядил железную ловушку для ног, наживленную свиным жиром, и два капкана. Может быть, одержимый демоном лис более чем естественно опасается подобных опасностей? Пен надеялся на это.

Бродить по лесу с полностью раскрытым ясновидением было само по себе странным занятием. Он мог бы использовать его на охоте в юности, если бы... это было не так ошеломляюще. Это было не похоже на беготню призрака со своим луком, пытающегося выбрать одну вкусную мишень, игнорируя все остальное; скорее наоборот. Перед ним предстал целый гобелен лесной жизни, его запутанность переплеталась все более тонкими нитями, так что со временем простое восприятие стало утомительным. Его дальнобойность была невелика, всего полсотни шагов, иначе это божественное зрелище было бы слишком похоже на божество. Что же это был за Разум, который мог удерживать весь мир вот так, сразу, все время? Могли ли боги когда-нибудь закрыть Глаза и отдохнуть от этого, хотя бы ненадолго? И что бы произошло, если бы Они это сделали?

Кроме того, если он, не дай боги, когда-нибудь по какой-нибудь случайности ослепнет, сможет ли это заменить ему утраченное зрение? Он не спешил выяснять.

Кроме того, Дез пресытилась, поглощая жизнь большего количества кусачих насекомых, чем Пен считал возможным, и ей стало так скучно, что она попыталась взорвать бегущую землеройку, что слишком поздно дошло до него. Он с некоторым отвращением уставился на брызги на своем ботинке. — В самом деле, Дез. Ты двухсотлетняя женщина?

— Женщины, — вежливо поправила она.

— ...или праздный деревенский парень? Даже я никогда не отрывал крылышки мухам.

— Почему-то я не удивлена, дорогой Пен.

И ему снова напомнили, что, несмотря на накопленный за два столетия человеческий опыт и знания, которыми она так щедро делилась с ним, она была демоном хаоса. И это снова заставило его задуматься, что же, должно быть, происходит прямо сейчас с другим демоном хаоса, которого так жестоко отбросило назад, к еще большему беспорядку.

Разгоряченный, потный и голодный, он направился обратно к усадьбе кин Пайкпула. Ускорил шаг, когда обнаружил вчерашнюю тропинку. Возможно, кто-то из них на что-то наткнулся. Возможно, они с нетерпением ждали его.

Освила и Талу он нашел сидящими на скамейке у задней двери, хотя и без признаков нетерпения. Инглис и Креил сидели, скрестив ноги, у их ног, разделяя кувшин с колодезной водой и кое-что из еды, которую они захватили с собой. Инглис выглядел мрачным, а Освил — еще более мрачным, но, поскольку у обоих это было обычным выражением лица, это мало что сказало Пену.

Они все подняли головы, когда он подошел ближе. — А, — сказал Освил. — Нашел что-нибудь интересное, ученый?

Пен вздохнул и присоединился к парочке на земле, благодарный за то, что ему подали чашку. — Пока нет. А как насчет вас самих?

Инглис и Креил одновременно покачали головами, но Освил доверительно сообщил: — Хижина Трауча явно принимала гостей. Там был спальный мешок и, возможно, разбросано слишком много чашек и тарелок.

Тала добавила: — Экономка отмечает, что в последнее время у него хороший аппетит. Поскольку он приносит на стол дичь и снабжает мясом других слуг, она не может жаловаться, — сказала она. — Хотя и жалуется. — Ее губы изогнулись в мимолетной улыбке — казалось, она впитывала в себя трезвое поведение, а также советы по их ремеслу, полученные от своего наставника. — Так как он по привычке держится особняком и с самого начала не отличается веселым нравом, никаких изменений нет.

— Ха, — сказал Пен. — Он еще не пришел?

— Пока нет, — эхом отозвался Креил.

Никто не мог упрекнуть Трауча во лжи о том, встречался ли он в последнее время с незнакомцами, поскольку его еще никто не спрашивал. Не было ничего странного в том, что у мужчины был посетитель. Однако было странно держать его визит в секрете. — А в хижине не могла быть женщина?

— Никаких признаков этого в одежде или беспорядке нет, — сказал Освил.

— Это очень интересно.

— Я бы хотел назвать это так, — согласился Освил. Что, по мнению Освила, было чем-то вроде большого сигнального флага. Не то чтобы он признался в этом. Но Пен готов был поспорить, что он будет присматривать за хижиной Трауча.

— Куда подевался Вегей?

— Просматривает счета по хозяйству и обходит дом, — сказала Тала. — Он, кажется, думал, что от него этого ждут. Я не уверена, что его слуги ценят его добросовестность. — Инглис хихикнул и принялся за хлеб с сыром. Пенрик поставил свою пустую чашку и махнул рукой, и Тала налила ему еще порцию.

Освил насторожился первым, Пен проследил за его взглядом и увидел, что к ним бежит Люнет. Глаза у нее были веселые, а щеки под россыпью веснушек раскраснелись. У Пена перехватило дыхание от предвкушения.

Она подбежала к ним и подпрыгнула на цыпочках, донельзя самодовольная. — Нашла твою лису, — объявила она. Даже Освил от удивления расплылся в улыбке.

— А! — Пен чуть не вскочил на ноющие ноги; его спина распрямилась. — Значит, это была лиса, мы были правы! Где?

Тала протянула чашку с водой, которую Люнет осушила, причмокивая губами. — Спасибо, это было необходимо. Логово находится почти в центре этого участка, в самой глубине леса, куда только можно забраться, не начиная заново. На крутом, сильно заросшем склоне. Но есть одна загвоздка. Похоже, твой демон переселился в лисицу с детенышами.

Пен был ошеломлен. Почему-то во всех своих мечтах он представлял себе самца-лиса, холостяка, готового к путешествиям, хотя, поразмыслив, понял, что на это была лишь половина шансов.

— Она казалась очень расстроенной, — сказала Люнет. — Трудно было сказать, была ли это демоническая сторона, лисья или и та, и другая. Я пока не пыталась сблизиться с ней. Подумала, что, может быть, мне лучше сначала захватить тебя.

— Она тебя увидела? Или почувствовала?

Люнет кивнула. — Она бросила на меня довольно безумный взгляд, прежде чем стряхнула детенышей со своих сосков и умчалась на охоту. Не самое подходящее время для охоты у лисы, но я понимаю, почему ей пришлось это сделать. Шестеро детенышей. О, Мать и Брат, они были такими милыми. Все в пушку, они суетились, натыкались друг на друга и грызли уши и хвосты своих братьев и сестер. Она рявкнула на них, такой странный звук издают лисы, знаете ли, и они скрылись внутри. Я оставила пару кроликов прямо перед логовом в знак мирного подношения, а потом поспешила за тобой.

Пену стало интересно, какими обходными путями может воспользоваться шаман, чтобы охотиться — голыми руками! — и похожи ли они на те легкие опустошения, которые он мог бы сейчас причинить, если бы захотел.

— Нам скоро нужно возвращаться, — продолжила Люнет. — Она может испугаться и унести их.

Пен задумался над этим неожиданным развитием событий. Если раньше у него были проблемы с представлением о душевном состоянии поврежденного демона, то теперь загадка усложнилась. У лисицы определенно была своя собственная одержимость, и демон был запечатлен, по крайней мере, одной волшебницей, которая сама была матерью. Как эти двое боролись в мозгу животного? Или они достигли какого-то странного сотрудничества? Женщины делали это...

Иногда, согласилась Дез, выглядевшая такой же очарованной, как и он сам. И это напомнило ему, что из двенадцати ее предыдущих носительниц шестеро когда-то сами рожали детей, хотя бы до того, как к ним присоединялась демон. Из двух столетий воспоминаний, переживаний и тревожных фрагментов снов Дез, о которых Пен никому не рассказывал, эти интимные моменты возглавляли список.

Восемь, пробормотала Дез, считая львицу и кобылу.

Ах да. Верно. Так что, возможно, кто-то из них уже проходил через что-то подобное раньше. Дез, помоги мне, пожалуйста.

Последовала довольно долгая пауза. Затем, медленно, словно нащупывая дорогу вперед, Дез предложила: Может быть, нам лучше спросить у лисицы?

— Ха, — сказал Пен вслух, обращаясь не только к Дез, но и к своим спутникам, — мы не можем оставить ее там без присмотра. Только не сейчас, когда происходит это необъяснимое истребление лис.

Раздался общий одобрительный ропот, и все принялись быстрее дожевывать еду.

Пока Пен уплетал хлеб с сыром, во дворе появился Нат, последний из их охотничьего отряда, чтобы доложить о прибытии. Он оглядел своих спутников. — Трауч еще не вернулся? — спросил он.

— Ты нашел его? — спросил Освил, садясь.

— Я встретил его в лесу, когда тот расставлял силки. Он спросил, кто я такой. Я сказал, что гость, пришедший с его лордом, который хотел, чтобы он вернулся в дом. Он сказал, что сделает это, как только закончит со своим заданием. Я отступил и подождал, пока он закончит с ловушкой и уйдет, затем последовал по своим делам.

— Тогда он должен был прийти раньше тебя, — сказал Освил.

— Он не показался тебе подозрительным? — спросил Инглис. — Не обвинил тебя в браконьерстве или в чем-то еще?

— Нет, наш разговор был коротким. Полагаю, достаточно вежливым. Затем он захромал прочь.

— ...Хромал? — переспросил Пенрик. — Вчера он не хромал. Ты не мог бы сказать, была ли это свежая травма?

Нат махнул толстой рукой. — Я бы сказал, старая. Он ходил, опираясь на посох. Крупный мужчина с седеющей бородой. Хотя говорил он хорошо, несмотря на то, что сказал совсем немного.

Инглис и Пенрик переглянулись и удивленно заморгали. — Сколько лет было этому человеку? — спросил Пенрик.

— Может быть, ближе к пятидесяти?

— А не около сорока, темноволосый, худощавый, примерно одного роста с Инглисом? — спросил Пен.

— Нет, ближе к моему размеру. И форме. — Нат пожал медвежьими плечами.

— Это был не Трауч, — сказал Инглис. — Или... это был не тот человек, который вчера назвался Траучем.

— Он назвался Траучем, когда я окликнул его, — сказал Нат.

— Что именно ты ему сказал? — спросил Освил.

— Я сказал, привет, ты егерь барона кин Пайкпула, Трауч? и он сказал... ну, на самом деле он сказал: — А тебе-то какое дело?

— Это мог быть таинственный посетитель Трауча, — сказал Освил.

— Или просто какой-нибудь случайный браконьер, — сказал Креил, хотя его уши с интересом навострились.

На самом деле, пробормотала Дез, юный Креил вызывает у меня желание бросить палку, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Пен проигнорировал это замечание. Описание Ната вызвало у него глубокое беспокойство, но для этого человека, несомненно, существовало множество оправдательных объяснений, и Пен был уверен, что кто-то из старших по званию указал бы на это.

— Что он использовал в качестве наживки в своей ловушке? — спросил Инглис.

— Давно сдохшую рыбу.

— Значит, не для кроликов, — сказал Пен. — Или для чего-нибудь еще, что тебе захочется съесть.

— Я бы так и сказал, — согласился Нат.

Освил побарабанил пальцами по скамейке, но, будучи Освилом, ничего больше не добавил.

Было решено, что Креил останется в поместье с "серыми сойками" на случай возвращения Трауча или таинственного человека, чтобы помогать или передавать сообщения по мере необходимости. Как только они нашли лису-демона, Пен захотел схватить и бородатого незнакомца, хотя бы для того, чтобы развеять свои сомнения, предполагая, что ему удастся убедить усталых, разгоряченных шаманов обыскать лес во второй раз. Тот странный разговор с Натом мог быть просто умной уловкой браконьера. Или, если бы он был честным человеком, то мог бы появиться сам, и в этом случае Освил смог бы оценить его. Освил, Пен был уверен, не стал бы делать поспешные выводы.

Пен, Инглис и Нат снова последовали за Талой в лес.

* * *

Они отошли от тропы на добрых три мили, им пришлось пробираться по труднопроходимому оврагу, прежде чем Тала приложила палец к губам и замедлила шаг, ступая осторожнее. Пен проследил за ее рукой, указывающей на кучу валежника и дикого винограда на противоположном склоне оврага, и приоткрыл ясновидение. Лисье семейство было дома, судя по теплой куче копошащейся жизни, которую он чувствовал под тонкой зеленой завесой.

Как и их мать, судя по безошибочно угадываемой в них плотности и напору демона хаоса. Напор мгновенно стал напряженным и встревоженным; на этот раз ясновидение было направлено в обе стороны, вместо обычного тайного наблюдения Пена.

Так как люди были естественными врагами лис, у демона были все основания предполагать, что храмовый волшебник — это не спаситель, а всего лишь официальный служитель, пришедший, чтобы арестовать его и отправить на казнь к какому-нибудь святому. Это, безусловно, была мрачная задача, которую они с Дез выполняли раньше. Плотность Дез, как правило, пугала младших демонов, и тот факт, что она не была вознесена, явно не успокаивал. На этот раз Пен не представлял, как он может компенсировать это, осыпая демона каким-либо невинным обаянием.

Был ли этот демон вознесен? Это было очевидным предположением, и все же... Дез, что ты думаешь о ней? ...О них.

Да, медленно произнесла она, как будто сама не была уверена. И все же... бремя заботы, кажется, перевернулось. Может быть, это дело рук Магал?

Пену потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Дез имела в виду. Демон пытается приглядеть за лисицей? Как за... домашним животным?

Или ребенком. Полагаю, именно так люди относятся к своим домашним животным. Она, казалось, внимательно посмотрела на лисят и добавила: Детям.

— Люнет, — прошептал Пен. — Давай-ка мы с тобой попробуем подобраться поближе, не потревожив лисицу. Я совсем не хочу, чтобы она сбежала. Вы двое пока останетесь здесь.

— Она уже встревожена, — прошептала в ответ Люнет, убирая прядь рыжеватых волос со своего потного лба. — Но не сбежит до последнего вздоха. Из-за лисят.

— Верно.

Стараясь двигаться бесшумно, Пен и Люнет спустились на дно оврага и снова двинулись вверх, пока не оказались всего в нескольких шагах от логова. Люнет ткнула пальцем в землю, и Пен кивнул; они оба опустились на подстилку из листьев, он скрестил ноги, она опустилась на колени. Тишина, царившая под завесой виноградных листьев, была такой же, как и у них. Настороженный блеск глаз, едва заметные очертания пушистой мордочки могли показаться Пену игрой света и теней. Но не его ясновидению.

Может ли демон-лиса по-прежнему понимать человеческую речь? подумал Пен для Дез. Когда-то ты была кобылой. И львицей. Могла ли ты тогда понимать?

Это было два столетия назад, Пен! В любом случае, нет. Ни одна из них еще не была в человеческом теле, чтобы приобрести такие навыки. А обратное... я никогда не делала. К счастью.

Сможет ли мозг лисы хотя бы постичь сложности человеческих языков, чтобы передать их своему демону? Пен, который к настоящему времени владел шестью языками, не недооценивал эту задачу. Звуки, по-видимому, не должны были искажаться — лисы обладали острым слухом, — но мог ли низший демон сохранить такое восприятие? Ни один дух не может долго существовать в материальном мире без материального существа, которое поддерживало бы его, гласило основное правило Храма. Могут ли способности духа существовать по частям? По крайней мере, на какое-то время?

Казалось, что нет другого способа узнать это, кроме как проверить.

Освил, как заметил Пен, обычно использовал Талу для разговора с любой допрашиваемой женщиной. Возможно, это еще одна причина, по которой этот хитрый человек ценил свою помощницу, что, очевидно, так и было. Возможно, лисья шаманка могла бы стать таким послом?

— У Инглиса бывает странный голос, — прошептал он ей. — Я видел, как он командовал собаками. И людьми, хотя должен предупредить, что на демонов это не действует. Ты можешь использовать его, чтобы поговорить с лисицей? Выманить ее?

Люнет нахмурилась и прошептала в ответ: — Голос скорее командный, чем призывный. И собаки уже немного понимают речь. Хотя есть еще песни.

Пен не думал, что она имела в виду простые храмовые гимны; ему нужно было узнать об этом побольше. Позже. — Я слышал, что есть заклинания посильнее, приманки.

Она кивнула. — Они сохраняются только до тех пор, пока шаман вливает в них жизнь. Или паразитирует на каком-то источнике жизни, чаще всего на самом субъекте, но это более сложное и дорогостоящее принуждение.

— Мм. — Принуждение, как правило, действует только до тех пор, пока его применяют. Убеждение могло бы быть более полезным. — Сначала попробуй поговорить с ней. Мягко уговаривай. Говори проще.

— Какое сообщение?

Любая угроза отдать лисицу в распоряжение Бастарда, как того желал Хамо, привела бы демона в ужас. И не без оснований. — Предложи принять ее — и ее детенышей — в королевское братство. У вас есть средства, чтобы содержать лис в вашем зверинце здоровыми, не так ли?

— Конечно. — Люнет улыбнулась. — Хорошая мысль. — Она на коленях пробралась вперед, поближе к темному входу в пещеру, и снова присела на корточки. — Привет, леди. Мы не причиним тебе вреда. Поскольку все другие люди охотятся, мы хотим отвести тебя в более безопасное место, чем эти леса. В логово моих шаманов. С твоими детьми. Ты доверишься мне?

От звучания странного голоса, хотя Пен уже и слышал его, у него на руках все еще шевелились волоски. Лисица поползла вперед, к свету, низко пригибаясь к земле, обнажив белые зубы и поводя ушами из стороны в сторону, тяжело дыша от волнения. Люнет наклонилась вперед, положила руку между двумя темными передними лапами и замурлыкала незнакомую Пену мелодию, тихую и жутковатую.

Лисица медленно опустила морду и коснулась носом ладони Люнет.

Какое-то общение было достигнуто, хотя Пен не был уверен, с лисой, демоном или с обоими сразу. Пен вспомнил свое собственное огромное замешательство, когда впервые увидел Дез. Он не мог вручить лисе тонкую книгу по магии, чтобы она ознакомилась со своим новым состоянием, несмотря на всю неестественную осведомленность, которая, казалось, светилась в этих медных глазах.

— Полагаю, — пробормотал Пен, — сначала мы должны доставить их всех обратно в поместье. А потом, может быть, попросить Вегея одолжить нам фермерскую телегу, чтобы отвезти их в город. — Или корзины, или что-нибудь в этом роде. — Если бы он сам подумал заранее, можно было бы доставить в эти леса какие-нибудь приспособления для перевозки. — Шесть лисят. Смогут ли они пройти такое расстояние? Пойдут ли за нами?

Люнет, казалось, вступила в контакт с лисичкой, ее мурлыканье превратилось в песню без слов, и животное расслабилось в ее руках. Она погладила лисичку по голове, поиграла с ее пушистыми ушами, провела тонкими пальцами по рыжему загривку. Наполовину шаманское убеждение, подумал Пен, наполовину простое, искреннее восхищение, убедительное само по себе.

Очарованный, Пэн подкрался ближе и протянул свою руку, но только для того, чтобы лисица наклонила голову и скривила губы с черными краями в зубастом рычании. Люнет бросила на него раздраженный взгляд, и Пен успокоился, чувствуя странное разочарование из-за того, что его исключили из этого праздника любви. Ты просто тоже хочешь ее погладить, хихикнула Дез. Странное общение продолжалось еще несколько минут, затем Люнет забралась в логово и тут же вернулась в сопровождении полудюжины сонных и сбитых с толку лисят, которые, как и говорили, действительно были очаровательными. Они заморгали глазками-пуговками и дружно бросились к груди своей матери, но рассеянная лисица раздраженно оттолкнула их. Почти машинально Пен воспользовался моментом, чтобы избавить их с помощью Дез от блох и клещей, что привлекло пристальный взгляд лисицы — или ее демона, — но ее внезапное напряжение снова исчезло, когда стало ясно, что детеныши не пострадали от этого.

Итак, какой частью демонической силы Магал или контроля над ее силой обладала лиса? Уничтожение насекомых было одной из простейших разрушительных магий, первой, которую Дез продемонстрировала ему, когда он так непреднамеренно приобрел ее. Это наводило на мысль, что демон-лиса, возможно, не так опасен, как он боялся.

Просто, заметила Дез, но требует тонкого контроля.

Магал, должно быть, смогла бы это сделать. И Сведра.

О, конечно. Дело в том, что менее точный контроль не обязательно менее опасен.

Хм.

— Давай отведем их всех обратно в поместье, — предложил Пен. Это дало бы ему немного времени на размышления. — А потом в Братство. — Это дало бы больше. Головоломка нуждалась в таком решении. Потому что, завоевав доверие как лисы, так и демона, предавать их любым из множества способов, которых мог потребовать его долг перед Храмом, становилось все более... неаппетитным.

По знаку Пена Инглис и Нат покинули свое наблюдательное место и с любопытством подошли поближе. Пен объяснил новый план, и вся компания перестроилась для похода. Люнет пошла впереди, лисица — за ней по пятам. Лисята следовали за ними с такой организованностью, какой можно было ожидать от любых других шестерых малышей, то есть вообще никакой. Инглис и Пенрик прикрывали фланги, подгоняя своих маленьких подопечных обратно в строй, а Нат замыкал шествие. Несмотря на то, что он улыбнулся им, лисята, бросив на него первый настороженный взгляд, казалось, испугались его медвежьей ауры. По крайней мере, они не отставали.

Заложники, невольно подумал Пен, глядя на спешащие комочки пуха. Похоже, он взял заложников. Это не заставило его почувствовать себя таким умным, как следовало бы.

Ты чувствуешь себя виноватым из-за того, что солгал лисе? удивленно спросила Дез. Только ты, Пен.

Или, возможно, демону. Или и той, и другому. Это зависит от того, как будут развиваться события.

Ах да. Периодически ты напоминаешь, почему нравишься мне. Намек на самодовольное собственничество.

Ему нечего было на это сказать, хотя он и почувствовал некоторое облегчение.

Барахтающиеся лисята начали скулить, выражая недовольство походом, и губы Пена скривились, когда он представил, как они ворчат: "Разве мы еще не на месте, мама?" Необычная процессия наконец выбралась на более ровную площадку, направляясь к главной тропе. До поместья оставалось меньше мили.

Стрела вылетела из ниоткуда, слишком быстро, чтобы Пен успел среагировать, и почти слишком быстро для Дез. Она едва успела подбросить ее так, чтобы направить сбоку лисы, а не в упор. Животное взвизгнуло и развернулось. К тому времени, как была выпущена следующая стрела, Дез, сама того не желая, ускорила восприятие Пена, чтобы оно совпало с ее собственным. Он расщепил второе древко и отбросил железное острие в сторону, одновременно поворачиваясь, как лиса, в поисках источника угрозы.

С его точки зрения, когда Дез использовала эту защиту, мир вокруг него замедлился. Люнет поворачивалась, Инглис поднимал руку, Нат поднимал голову, и все это с неторопливостью бусинки, падающей в мед. Детеныши, услышав крик матери, либо прижались к земле, либо бросились врассыпную. Взгляд Пена лихорадочно искал в лесу лучника — там, под прикрытием вывороченных корней деревьев. Пен успел лишь дернуть тетиву, прежде чем броситься на убийцу, так что третья стрела не полетела в него, и ее сломанные концы ударили лучника по лицу до крови.

Он перепрыгнул через упавшее бревно, чувствуя, что его ноги слишком сильно напряглись. Позади его Инглис крикнул: — Присмотрите за лисами! — и бросился следом.

И вот он оказался у цели. У него кружилась голова — он чувствовал себя так, словно потерял рассудок. Он схватил человека за кожаный жилет, рывком поставил его на ноги и прижал к ближайшему вертикальному стволу дерева. Лук со стуком упал на землю.

Это было ужасно, понял он наконец, когда Дез позволила миру вернуться к нормальной скорости, а его легким стало трудно дышать — этот неестественный долг тела действительно должен был быть возвращен, о да, и никаких продлений. Трауч не стал содействовать своему внезапному аресту; он вырвал свои сжатые в кулаки руки из хватки Пенрика и разорвал захват, оттолкнув Пена назад. Пен споткнулся и снова пришел в себя.

Я могла бы перерезать ему сухожилия так же легко, как тетиву лука, предложила Дез. Не совсем теологически запрещенный акт убийства с помощью волшебства, но, по мнению Пэна, слишком близкий к этому, слишком необратимый. Напоминание резко остудило разгоряченную голову Пена, как раз в тот момент, когда, к счастью, появился Инглис.

— Вы двое! — прохрипел Трауч. Он потянулся к охотничьему ножу, висевшему у него на поясе, и выставил его перед собой.

Лезвие тут же покрылось ржавчиной, и Трауч взмахнул им, разбрасывая оранжевые брызги. Инглис проревел: — Стой! — и рукоять, пролетев в дюйме от живота Пена, выпала из онемевших пальцев. Рот егеря открылся от изумления, а затем, когда он поднял глаза и встретился взглядом с Пеном, в них появился страх. — Что?..

Трое мужчин стояли треугольником, сжав кулаки и тяжело дыша. Пен воспользовался моментом, чтобы попытаться перевести разговор с необдуманных действий на слова. Там, по крайней мере, он был бы в безопасности. Потому что стрельба в лису, как могла бы заметить Тала, обычно не каралась смертной казнью.

О, я бы позаботилась о твоей безопасности, где бы ты ни находился, промурлыкала Дез. Но она разочарованно замолчала, когда исчез шанс на еще больший хаос.

Пен вытащил из внутреннего кармана жилета свои шнуры, заплетенные в тройную петлю, и махнул ими егерю. — Я ученый Пенрик из Мартенсбриджа, храмовый волшебник, — объявил он, затем глубоко вздохнул, не зная, что делать дальше.

Если бы он сунул живую гадюку в лицо Траучу, этот человек не смог бы отшатнуться более резко.

— Я задерживаю тебя... — Во имя чего? Юридически Пен обладал высшей властью над демоном только по отношению к нему, и то предоставленной Хамо. Он пропустил эту загадку мимо ушей и продолжил: — по подозрению в соучастии в убийстве.

Трауч оттолкнулся, колеблясь между борьбой и бегством, хотя Пен подумал, что судьба его лука и ножа должна была научить его лучше, чем снова прибегать к борьбе. Инглис прорычал: — Сдавайся.

Мужчина не столько сдался, сколько замер, оказавшись между противоречивыми требованиями ужаса и шаманского принуждения. — Я не стрелял в нее! — почти взвизгнул он.

Пен моргнул и замер. — Я не говорил, кто был убит. Или как.

Трауч застыл в ужасе другого рода, разинув рот, как рыба.

— Освил захочет услышать это, — сказал Инглис.

— Я хочу этого, — сказал Пен, пристально глядя на Трауча. Инглис настороженно посмотрел на Пена.

Их прервало низкое рычание лисы. Она подошла к ним на негнущихся ногах, шерсть на ее спине встала дыбом, уши прижаты назад. Ее медные глаза были устремлены на Трауча. Несмотря на весь свой злобный вид, она была не такого размера, чтобы представлять смертельную угрозу для хищников, но нет, настоящей опасностью здесь была не лиса.

— Похоже, ты виновен, — сухо сказал Инглис. Ужас Трауча сменился внезапным замешательством.

Паника передалась Пену. Он поспешно встал перед лисой, между ней и егерем, и закричал: — Нет, нельзя!

Животное — нет, демон — пригнулось, отступая от бурлящей массы Дез, разряд разрушительного хаоса, собравшийся, чтобы обрушиться на человека, снова утих. Хвала Бастарду. Пен сомневался, что такой взрыв бесформенной магии мог бы сразу убить Трауча, но он был совершенно уверен в нежелательных последствиях, если бы это произошло.

— Я еще не знаю, смогу ли спасти тебя, но точно знаю, что не смогу, если ты это сделаешь!

Понял ли его демон или лиса? Даже если в этих медных глазах промелькнуло понимание, превосходящее лисье, это не сделало их человеческими.

На расстоянии выстрела из лука испуганные вопли детенышей, которых собирали насильно, отвлекли лисью часть этого непреднамеренного существа. Она обернулась один раз, повернулась обратно, на полпути к безумию от всех противоречивых требований.

— Мы должны развести этих двоих, — задыхаясь, сказал Пен Инглису, слепо указывая на Трауча, который теперь казался наименьшей из его проблем. Он повысил голос. — Нат! Иди сюда!

Нат неуклюже перебрался через валежник, держа на руках протестующих лисят, и сказал: — Да, ученый?

— Вы с Инглисом отведете Трауча в поместье впереди нас, — сказал Пен. — Мы с Люнет приведем лисят. — И демона, — не сказал он вслух. Имел ли Трауч хоть малейшее представление о том, какой опасности он только что избежал?

Будь его воля, первый же удар ножом выпотрошил бы тебя, Пен, сухо заметила Дез. И тогда ничто не спасло бы его.

И Пен не подумал, что она имела в виду демона-лису. Он предпочел проигнорировать и это, и запоздалую дрожь в животе. Обнаружил, что его вспотевшая рука все еще сжимает храмовые шнуры, и засунул их обратно в карман жилета. Не переставая удивляться, насколько меньше, а не больше свободы дает человеку обретение ответственной власти. Совсем не так он представлял себе в детстве своих старших, кажущихся такими могущественными. Когда Нат наклонился, чтобы освободить лисят, которые подбежали к своей обезумевшей матери, Пен тоже решил, что это, должно быть, более распространенное заболевание, чем он когда-либо предполагал.

— Ты, — Пен снова повернулся к Траучу, — твой барон приказал тебе немедленно явиться и ожидает тебя в поместье. — Да, лучше пока не упоминать о "серых сойках". Если бы этот человек сбежал от своих похитителей, его, вероятно, было бы так же трудно найти в лесу, как лису.

Трауч вздрогнул, застигнутый врасплох. — Что? — Затем: — Оу. Молодой господин в очках.

Пен кивнул. — Он пригласил нас на охоту на лис. — Он встретил угрюмый взгляд Трауча. Действительно, Трауч знал, на кого он охотился на самом деле, как бы плохо этот глупец ни понимал последствия. Пен обсудит это с ним как можно скорее, даже если ему придется встать в очередь за Освилом. Он указал на Инглиса и Ната. — Идите, быстрее!

Пара шаманов, к счастью, не задавали вопросов и не спорили, а взяли егеря под руки с обеих сторон и повели его между собой. Учитывая огромные размеры Ната и их силы, Пен полагал, что арест продлится до тех пор, пока они не передадут Трауча "серым сойкам". Трауч в страхе оглянулся через плечо на Пенрика, явно не подозревая, что этот жрец-волшебник, возможно, только что спас ему жизнь. Дважды. Итак, было ли это доброе дело, совершенное Пеном за день, или о нем придется пожалеть в будущем?

Пен помахал Люнет, и они оба снова принялись успокаивать лисицу и собирать ее потомство. Он владел шестью языками, но это была самая сложная задача по общению, за которую он когда-либо брался. Они уже шли по проторенной дорожке, когда Люнет что-то раздраженно пробормотала себе под нос, поставила на землю своих трех лисят, достала из кармана брюк носовой платок и прижала его к носу. Пен с удивлением увидел, что платок сразу покраснел.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула, вытирая платком испачканные губы, и сказала: — Цена шаманской магии — кровь. Разве ты не знал?

— Мм, да, но я все еще не совсем понимаю, как это делается.

Она пожала плечами. — Маленькая магия, маленькая цена. Большая магия, большая цена. Но всегда одна и та же монета.

Пен подумал о множестве ужасных шрамов на предплечьях Инглиса, из-за которых, как предположил Пен, он носил одежду с длинными рукавами даже в жаркую погоду и никогда не закатывал их, кроме как в кругу своих самых близких друзей.

Люнет перестала вытирать нос, хмуро посмотрела на свой носовой платок, сложила его и сунула в карман. Она наклонилась и защебетала, уговаривая своих лисят вернуться; те с готовностью бросились к ней на руки, и они снова отправились по лесу. Она позволила им дотянуться и лизнуть ее в лицо, что, казалось, ее очень позабавило. Пен почти сглотнул.

— Есть и менее удобные способы самопроизвольного кровотечения, поверь мне, — бросила она ему, ухмыляясь.

Пен задумался, какие именно. Или сколько еще разных...

Дез, с видом человека, проявляющего сострадание к невинности, сообщила ему: она говорит о месячных. Полагаю, это могло бы вызвать некоторое замешательство у шаманки.

Пен не поднимал глаз. Он надеялся, что румянец от жары скроет его смущение. Он почувствовал облегчение, когда капли из носа перестали капать, и Люнет прекратила использовать детенышей вместо носового платка.

Я должен узнать об этом побольше.

Конечно, должен, повторила Дез слова Инглиса о том, что было всего два дня назад. По крайней мере, в ее тоне было больше нежности.

* * *

По мере того, как они все быстрее продвигались по проторенной дорожке, трое лисят Пена казались пушистыми грузиками у него на руках, теплыми и очаровательными, но при этом продолжали кусать его. Люнет удалось остаться невозмутимой, что казалось странным, учитывая ее магическую силу. Лисица, казалось, все еще доверяла Люнет, а ее демон очень опасался Дез, так что, несмотря на внутреннее перемирие, заключенное между ними, тело животного следовало за ней. Пен прикинул, как разместить их всех, когда они прибудут в поместье. Вероятно, снова в стойле. Нижняя дверца должна быть закрыта, чтобы удержать детенышей, а верхняя открыта, чтобы у лисицы была иллюзия свободы. Бросить туда пару кроликов, поставить таз с водой, и, если повезет, они продержатся до тех пор, пока не придет время отправляться в Истхом. Арестовал ли Освил Трауча?

Я не стрелял в нее, выкрикнул Трауч. Так кто же это сделал?

Дез, ты почувствовала, что он говорил правду?

Пауза. Не уверена. Он был расстроен, а я была занята.

Что ж, было очевидно, что Трауч знал что-то — слишком много — о смерти Магал. Пен подумал, что Освил знал проверенные способы вытягивать такие вещи из людей.

Держу пари, мы могли бы найти способы расколоть его, если Освил не сможет, лукаво предположила Дез.

Пен был уверен, что могли бы, но Освилу нужно было больше, чем просто знания — ему нужно было расследовать дело. Дело ордена Отца, вот что. — Лучше подождать, пока нас не спросят, — ответил он вслух, что заставило Люнет бросить на него озадаченный взгляд.

Тропинка вывела на луг с тыльной стороны особняка. Похоже, все ушли внутрь или куда-то еще. Они направились к конюшням, и Люнет отвела лис в подходящее стойло. Пен вздохнул с облегчением, когда наконец смог закрыть за ними нижнюю дверь.

— Думаю, тебе лучше остаться с ними, пока я не выясню, куда увели Трауча, — сказал он ей, встряхивая своими исколотыми зубами руками. Они будут считаться шаманской монетой? — Чтобы успокоить их. И, при необходимости, защитить. — Пен с некоторым сомнением посмотрел на стройную фигуру Люнет, но... могущественную шаманку, напомнил он себе. Если другие недооценивали ее, тем лучше. По крайней мере, он убедился в этом на собственном опыте. — И, э-э, может быть, защитить всех остальных от лисицы. Держать людей подальше от нее, конечно.

Люнет понимающе кивнула, и Пен обошел конюшню, направляясь к особняку. Его внимание привлекло движение на краю луга — о, это был всего лишь Вегей. Вероятно, он продолжал тщательно осматривать свою собственность. Он следовал за пожилым садовником-смотрителем Лосно, который жестом указал ему на хижину Трауча на дальней тенистой опушке.

Они были слишком далеко, чтобы Пен мог расслышать, о чем говорили, но Лосно повернул, а Вегей пошел дальше. Подождите, Трауч ведь уже не мог вернуться домой, не так ли? Наверняка его доставили к Освилу совсем недавно.

Там кто-то есть, сказала Дез. Не Трауч, нет. Кто-то новый. Кто-то... злой.

Пен подумал, что "серые сойки" уже перебрали всех слуг поместья. Он колебался, разрываясь между двумя любопытными моментами — допросом Освилом Трауча и этой новой тайной. Он сделал по шагу в каждую сторону.

В этой хижине что-то не так, внезапно сказала Дез, и Пен направился к ней, намереваясь перехватить садовника и спросить, что происходит. Лосно взглянул в его сторону и зашаркал быстрее, выглядя странно испуганным.

Пен. Бегом!

Он и не подумал спросить почему, пока не пришел в движение. Она не сказала о его трюке со сверхъестественной скоростью, так что, может быть, чрезвычайная ситуация не была смертельной?

Пока, мрачно сказала она.

Пен ускорил шаг сам, луговая трава хлестала его по ногам, как тонкие зеленые пальцы, пытающиеся задержать его.

Из хижины эхом донеслись глухие удары. Он взбежал на крыльцо и рывком распахнул дверь, оказавшись в мрачном полумраке. В нем двигались какие-то фигуры. Дез, свет! В глазах у него прояснилось, и он увидел, что маленький столик опрокинут, а Вегей лежит на дощатом полу, закрыв руками окровавленное лицо. Его очки отлетели в сторону, так что он не мог до них дотянуться. Грузный пожилой мужчина с посохом в руке шагнул вперед, топнув ногой в сапоге; стекло ужасно хрустнуло, и Вегей вскрикнул, как будто его самого ударили.

— А? — Бородатое лицо незнакомца дернулось при свете, падающем из двери, и неловком появлении Пена.

Это тот самый не-Трауч, с которым Нат столкнулся в лесу несколько часов назад? Похоже, им все-таки не придется его выслеживать. Счастливая удача? Пен едва успел открыть рот, чтобы потребовать объяснений или сказать, не зная чего, как мужчина бросился на него, и посох полетел в его голову. Вот уж действительно удача.

На этот раз Пен уклонился с дьявольской поспешностью, иначе заработал бы перелом черепа. Но промах не помешал атаке; мужчина шевельнул своими мощными руками, и другой конец посоха последовал за ним почти мгновенно. Если бы Дез удалось разнести его в щепки чуть раньше, а не сразу после того, как тот попал Пену в предплечье, это было бы весьма кстати. А так он взвыл и отпрянул назад, рука пульсировала и едва не была сломана.

Боец на палках. Тренированный и опасный. И, возможно, неистовый, потому что разрушение половины его оружия даже не замедлило его. Он просто перевернул его, и острый зазубренный конец, которым по неосторожности снабдил его Пен, превратился в короткое копье; оно наносило жестокие удары. Боевые рефлексы? Пен взвизгнул и превратил все это в пылающие опилки в руках мужчины.

Это, наконец, дошло до него, или, по крайней мере, его глаза расширились от удивления. Но все равно не заставило его остановиться: он продолжал наступать, протягивая руки сквозь облако дыма и пламени, хватая Пена за шею. Что, по его мнению, заслужил Пен за то, что он грубо прервал совершаемое убийство. Вегей взвизгнул и вскочил на ноги, вслепую шаря вокруг в поисках какого-нибудь оружия или щита. Пен надеялся, что тот найдет что-нибудь. Тем временем он был предоставлен самому себе.

Не совсем, сказала Дез. И потянулась, чтобы переломать кости в руках нападавшего. Приглушенный звук, прозвучавший так близко от ушей Пена, вызвал тошноту. Справедливая плата за очки?

Удушающая хватка ослабла; последняя попытка свернуть шею закончилась, как надеялся Пен, мучительной болью. Для кого-то, кроме него самого. Задыхаясь, он отшатнулся назад, отчаянно пытаясь увеличить дистанцию между собой и этим безумцем-убийцей. Потому что даже волшебнику нужно время, чтобы спланировать атаку или защиту.

Очевидно, не этому парню. Каждое движение, которое тот совершал с тех пор, как Пен напал на него, казалось бессмысленным. Или отработанным? Потому что в разгар такой схватки у него почти не оставалось времени на размышления. Может быть, Пену стоило так тренироваться. Но, с другой стороны, жрец, которому доверили демона, обязан был подумать, прежде чем действовать. Он был уверен, что это было где-то в его храмовых клятвах, по крайней мере, подразумевалось.

— Это дядя Халбер! — закричал сбоку Вегей.

— Уже понял! — захрипел Пен в ответ.

— Прекрати драться, дурак! — крикнул Вегей. О, только не Пену, потому что добавил: — Он волшебник!

Халбер, по-видимому, еще не до конца осознал это, или же он был не в себе, но результат был не таким, как, скорее всего, предполагал Вегей. Он внезапно бросился на Пена с новой яростью, широко раскрыв сверкающие глаза. Пен едва уклонился от сокрушительного удара ногой. Затем Халбер действительно попытался ухватить свой поясной нож своими распухшими руками. И преуспел в этом, слезы Бастарда.

На этот раз, когда за ним гонялись по маленькой комнате, у Пена было на несколько мгновений больше времени, и он изменил свою защиту, нагрев рукоять ножа. Пен, Дез упрекнула его, сейчас не время для хвастовства. Рукоять действительно начала светиться, прежде чем Халбер, наконец, выронил нож, со стуком упавший на доски, и взревел от боли.

Мы должны остановить это, подумал Пен. Пока меня не убили, а ты не оказалась в Вегее.

Ммм... Дез хмыкнула.

Его демон, решил Пен, была не столько храброй, сколько злобной. Ты играешь с ним? Только его скорость позволила ему увернуться от еще нескольких сильных ударов ногами.

Вегей наконец-то нашел железную сковородку. Ему удалось нанести один хороший удар — недостаточно сильный — прежде чем его снова отбросили. Сковорода со звоном отлетела в сторону. То, что Халбер от боли согнулся над своими кулаками, было слабым утешением.

Попробуй положить руку ему на поясницу, сказала Дез. Только на мгновение. Это потребует некоторой точности.

Слезы Бастарда! Ну, тогда давай как можно быстрее.

Впервые Пен перешел в атаку, или что-то отдаленно напоминающее атаку. Он развернулся лицом к Халберу, когда тот сократил дистанцию, пытаясь нанести еще один мощный пинок. Слева, справа, снизу, сверху? Мир вокруг замедлился до предела, и Пен, постукивая большим пальцем по губам, присел, чтобы напружинить ноги. Он оторвался от пола и взмыл в воздух, держась одной рукой за плечо Халбера и согнув колени, чтобы не удариться ступнями о низкие потолочные балки. Он опустил другую руку, которую все еще покалывало от удара посохом, и прижал ее ладонь к нижней части позвоночника мужчины. Его прикосновение было довольно мягким.

На этот раз треск кости был внезапным, резким и окончательным.

Ноги Халбера бессильно подкосились, и он упал, как оглушенный бык. — Э?

Ступни Пена коснулись досок, и он согнулся пополам, чтобы смягчить удар при приземлении. Поднялся и, пошатываясь, сделал несколько шагов, прежде чем обрел равновесие. Его тело было опасно горячим от быстрого применения магии, даже несмотря на то, что мир снова пришел в норму. Он стоял, тяжело дыша, пот струился по его лицу, оседал на бровях, капал с подбородка. Наклонившись, он сорвал с себя ботинки и носки, жилет и рубашку в отчаянной попытке охладиться.

Лежа на полу, Халбер изрыгал грязные проклятия и угрозы и пытался встать. Тщетно, поскольку его тело ниже пояса стало вялым и беспомощным, как мешок с заварным кремом.

Вегей подобрал свою сковороду и, держа ее в одной руке, как щит, а другую выставив перед собой, чтобы нащупывать дорогу, испуганно шагнул в сторону Пена. — Он сказал, что собирается убить меня, — выдавил он. — Имею в виду, я всегда знал, что он презирает меня, но не думал, что ненавидит меня так сильно!

— ...и эту суку, твою мать! — Халбер продолжил свою обличительную речь; его ярость, не находившая физического выражения, нашла выход в словах. Выплескиваясь. Извергаясь. Объектами его непристойного гнева, похоже, были Вегей, мать Вегея, Пенрик — не называя имени, но Пен предположил, что под эпитетом "ты, бескровное белокурое отродье Бастарда" подразумевался он сам — все храмовые волшебники, демонический лис и судьи Истхома. И его баронесса, и его брат, которые, насколько было известно Пену, давно умерли.

Пенрик подтолкнул Вегея к двери. — Бегите в усадьбу. Найдите Освила. Найдите всех. Приведите помощь.

Вегею самому понадобилась помощь, чтобы определить, какое коричневое пятно вдали было усадьбой, но как только Пенрик повернул его голову и нацелил, он, спотыкаясь, побрел в нужном направлении.

Пенрик повернулся к хижине, пытаясь понять, что, во имя богов, здесь только что произошло. Очевидно, что бывший барон Халбер вернулся, чтобы отомстить, но никогда прежде доказательство одной из теорий Пена не казалось ему таким ужасающим.

Лишенный зрителей, Халбер замолчал. Пен мог поверить, что тот действительно сражался в отряде наемников, после того как три года назад бежал из Истхома. Стал бы брат Пенрика, Дрово, таким же жестоким, если бы пережил лагерную лихорадку? Пен содрогнулся.

Сломанные руки Халбера, должно быть, болели, потому что он сжимал их, но Пен предположил, что он больше не чувствует боли или чего-либо еще в нижней части тела. Это правда, Хельвия? осторожно спросил он. Потому что знание о том, какую именно травму следует придумать и как именно, должно было исходить от нее или от Амбериен.

Более или менее. В ее голосе не было радости. Хотя она была не так расстроена, как Пен. Никогда прежде он не наносил магической раны так глубоко и расчетливо.

Но контролируемо, вставила Дез. Подумай об этом.

На предплечье и шее Пена проступали глубокие синяки. Многочисленные растянутые мышцы уже бунтовали в знак протеста. Он наклонился, чтобы подобрать свою рубашку и натянуть ее. Он еще не был готов ко всему остальному, но все же надел свои храмовые шнуры, криво приколов их к левому плечу. Он, должно быть, был самым недостойным жрецом на свете: окровавленный, мокрый от пота, с растрепавшейся светлой косой, судя по тому, что волосы падали ему на лицо. Он перевязал их, пытаясь собраться с мыслями, в замешательстве глядя вниз на свою внезапную жертву, которая с отвращением смотрела на него.

Пен прочистил горло. — Обычно вы пытаетесь убить людей, с которыми только что познакомились? — Хотя, по его мнению, именно так и поступают солдаты.

Еще больше ругательств, хотя и не таких громких.

Пен забеспокоился. Если этот человек умрет позже от раны, которую нанес ему Пен, будет ли это расценено как смерть от демонической магии? Мог ли он по-прежнему потерять Дез из-за своеобразного правосудия Бастарда, которое не имело ничего общего с капризами любого человеческого суда?

Неужели Дез, если и не пожертвовала собой ради него, то уж точно рисковала такой участью?

Я бы не беспокоилась, холодно сказала она. Его все равно сначала повесят.

Сомнительная надежда.

Пен был уверен, что здесь ему нужен Освил, с Талой и ее блокнотом, прежде чем он начнет допрашивать подозреваемого, но ему нужно было знать. — Вы застрелили ученую Магал в лесу три дня назад?

Халбер с ненавистью посмотрел на него из-под копны волос. — Эту глупую храмовую бабу? Это был единственный способ изгнать демона этой ведьмы Сведры, уничтожить его. Если бы он не прыгнул на эту проклятую лису, я бы уже наполовину закончил.

— Наполовину...?

— А еще эту суку, жену моего брата. И ее щенка Вегея. Это все ее рук дело с самого начала. Пыталась забрать то, что принадлежало мне, для этого мозгляка.

— Ну... вы же не думали, что если сможете убить всех этих людей, то вернете все обратно? Ваш титул, вашу собственность, ваше положение?

Халбер презрительно фыркнул. — Если я не могу этого получить, пусть никто не получит. Особенно они. — Он отвернулся, сплюнул и добавил: — У меня было не так уж много времени. Он заводит детей.

Пен моргнул. — Э-э-э... разве вас не должно было больше волновать, как вы собираетесь отдать душу своему богу? — Хотя, какому богу? Это был хороший вопрос. Отец правосудия был вне списка. Мать и Дочь тоже. Появление Бастарда, бога всех пережитков, казалось маловероятным после Магал, хотя никто не мог сказать наверняка. Брат был богом безграничного милосердия, как было известно Пену, но...

— Проклятие богам. Проклятие миру. Проклятие... всем.

Всеобъемлюще, пробормотала Дез.

— Значит... значит, вы приложили все эти усилия, совершили всю эту бессмысленную жестокость только для того, чтобы почувствовать себя лучше?

Бессловесное рычание.

Голос Пена стал сухим, он ничего не мог с собой поделать. — Это действует?

Халбер замахал руками в бессильной ярости, но не смог дотянуться до Пена. Тем не менее, он старался до последнего.

Пен вернулся на крыльцо и опустился на деревянные ступеньки. День был по-прежнему ясным и солнечным. Прекрасная погода для пикника или рыбалки. После этой ужасной схватки с Халбером казалось, что сейчас должна была быть полночь и идти дождь.

Пену было больно. И плохо. Ладно. Это было отвратительно.

Ты это предвидел, сказала Дез. Утешение? Холодное утешение?

Одно дело предвидеть. Другое — увидеть. Как оказывается.

Она любезно промолчала.

Он поднял глаза и увидел, что к ним через луг направляется Освил, а за ним следует толпа. Тала со своей записной книжкой, полуслепой барон Вегей, которого вел за руку его слуга Джонс, Нат и Креил вели Трауча между собой. Инглис. Пен с облегчением увидел Инглиса. Им понадобится пара человек, чтобы отнести беспомощного Халбера обратно в дом.

Освил бросил на Пена острый вопросительный взгляд, когда подошел.

— Ваш пленник, — Пен махнул рукой через плечо, — обездвижен. Он ваш.

— Барон кин Пайкпул говорит, что ты спас ему жизнь.

— Мм, наверное. Думаю, его сумасшедший дядя просто собирался забить его до смерти.

— Ты идешь?

— Скорее нет. На сегодня с меня хватит.

— Хм. — Освил озабоченно нахмурился, но повел компанию внутрь.

Тем не менее, он оставил дверь открытой, и Пен, вопреки своему желанию, бесстыдно подслушивал.

После нескольких звуков, указывающих на то, что они заставили Халбера сесть, Освил начал с уже ставших привычными предварительных действий, не прибегая к помощи своего угрюмого подозреваемого. Но ему вскоре удалось натравить Халбера и Трауча друг на друга, что, возможно, объясняло, почему он притащил Трауча сюда. Обмен упреками и взаимными обвинениями был лучше любого допроса, который мог бы придумать следователь, с раскаленным железом или без него. Освил лишь слегка подтолкнул их, когда они начали замедлять темп.

— Это была не моя вина! — провозгласил Трауч. — Он не сказал мне, зачем ему нужно, чтобы я привел эту ученую!

Халбер презрительно фыркнул. Тала деловито царапала стилусом.

— Он велел мне передать ей, что в барсука, как мне показалось, вселился элементаль. Что мне нужно, чтобы она убедилась в этом и передала его своему ордену.

Конечно, это обычная задача для храмового волшебника, если она важна. Хитрый ход. Если Халбер мало что знал о волшебстве до своего первого ареста, то потом у него, вероятно, была возможность научиться этому.

Именно поэтому Халбер, конечно, выбрал своего старого егеря Трауча подставным лицом. Он боялся, что бывший демон Сведры мог узнать его. Возможно, и это.

— Я даже не видел! Он велел мне просто привести ее и оставить здесь. Сказать ей, что я собирался проверить, все ли еще это существо в своем логове. Я ничего не видел! — Трауч несколько испортил эту страстную защиту, добавив: — Ему следовало закопать ее прямо тогда, а не гоняться за этой лисой в одиночку. Это была не моя вина!

— Это будут решать судьи, — вздохнул Освил.

После того, как Тала собрала подписи свидетелей, мужчины сообща соорудили импровизированные носилки для Халбера, чтобы его можно было отнести в поместье. Его отвезут на повозке к магистрату Истхома, как только можно будет запрячь лошадь. Трауч ужасно заскулил, узнав, что его собираются взять с собой привязанным к повозке. Освила его протесты явно не тронули. К вечеру они оба станут чьей-то другой проблемой, хотя Пен был уверен, что старшему следователю придется писать отчеты.

Освил вышел на крыльцо, когда Нат и Джонс спустили носилки со ступенек и зашагали прочь. Трауч последовал за ними с печалью скорбящего в процессии, Тала внимательно наблюдала за ним. Креил вел Вегея, как верный пес. Освил задержался на мгновение, чтобы странно посмотреть на Пена.

— Обездвижен? У него сломан позвоночник. Ты понял?

— О, — вздохнул Пен, — да.

— Как это произошло?

— В драке, — ответил Пен, хотя, скорее всего, это было не совсем то, о чем спрашивал Освил. — Я полагаю, Вегей был свидетелем этого. — Как много мог увидеть бедняга — вопрос открытый.

— Хм, да, его описание было впечатляющим, хотя и сбивчивым. Судя по всему, он тебе безумно благодарен.

— Я не верю, что ему удалось бы защититься от Халбера. Этот человек наводил ужас.

— И все же ты стоишь, а Халбер... нет.

Тот никогда больше не сможет стоять. — Я сижу, — отметил Пен.

Освил издал звук, похожий на смешок. — Барон Вегей едет с нами, чтобы дать показания и выдвинуть обвинение. А как насчет тебя?

Пен жестом указал на Инглиса, который стоял, прислонившись к косяку крыльца, и был мрачен как никогда. — Мы с шаманами сейчас отвезем лис в их зверинец. Лучше держать их подальше от Халбера и Трауча. Не уверен, что смогу справиться с демоном лисы, если она их увидит.

— А. — Освил беспокойно нахмурился. — Полагаю, тебе лучше знать. В свое время нам понадобятся и твои показания.

— Меня будет нетрудно найти. Наверное, пока я буду делить свое присутствие между зверинцем и принцессой-верховной жрицей. И Хамо. Я обещал навестить его сегодня вечером. Не ожидал, что у меня для него будет столько новостей. — Пен задумался, нужно ли ему извиняться за то, что он целый день заставлял Хамо рыться в его записях вслепую.

— О да. Мне лучше поговорить с ним самому. Хотя, возможно, сначала придется навестить ближайших родственников. Скажи ему, чтобы он нашел меня завтра. — Освил выдохнул. — Я надеюсь, он будет доволен нашим успехом.

— Ага. — Пен не был уверен, стоит ли ему высказывать эту мысль вслух. — Лучше всего, если вы будете держать Хамо отдельно от Халбера и Трауча. Несколько дней, пока он не успокоится.

Освил удивленно приподнял брови. — Действительно?

— Хамо — умный человек. Подозреваю, что глупость всей этой авантюры с местью приведет его в неописуемую ярость.

— ...Насколько далеко?

— Он человек с серьезными возможностями. — Как и его демон хаоса. — Не надо... дразнить его. Искушать его.

Освил задумчиво обдумал это. Через минуту он пробормотал: — Мне советуют.

— Спасибо.

Склонив голову набок, Освил спросил: — А насколько сильно ты был искушен?

— Уверен, что меньше, чем Хамо. Но были и трудные моменты.

Освил посмотрел вслед удаляющимся носилкам. — Я хотел бы услышать об этом побольше. Когда будет время. Но, Пенрик...

— Хм?

— Задержание преступника, который оказывает яростное сопротивление, всегда сопряжено с риском. Для всех. Это входит в задачу. Все может происходить слишком быстро, и никто ничего не контролирует. В моем ордене это понимают.

— Некоторые риски, — Пен рассеянно почесал подсыхающие струпья на руках, ощупал пульсирующий синяк, — отличаются от других. — Он поднял глаза. — Все ваши случаи такие ужасные?

— Нет. Ну, некоторые. — Взгляд Освила, брошенный на него, был не слишком обнадеживающим. — Мы поговорим позже, — пообещал он и поспешил за своими подопечными.

— Итак. — Пен посмотрел на Инглиса. — Нам нужно позаботиться о потерянном демоне.

— Да.

Иногда мрачное молчание Инглиса действовало успокаивающе. Они вместе направились к конюшне.

* * *

Лисье семейство погрузили в большие корзины, одну пару взвалили на круп лошади Пена, а вторую — на лошадь Люнет. Юные пассажиры некоторое время поскуливали, не открывая глаз, но затем успокоились и заснули. Лисице оказали любезность, доверив ехать сзади Люнет в ее собственной корзине с открытым верхом. Пен пытался убедить себя, что циничное выражение ее морды, когда ее везли, было обычным для лисы. К тому времени, как они доставили своих пушистых подопечных в зверинец королевского братства, уже почти стемнело.

Быстро было приготовлено свободное стойло, животные без особого протеста расположились на ночлег. Пен пообещал лисице вернуться завтра, не особо уверенный в том, что его слова будут поняты, но и в том, что он сможет их сдержать. Уставшие шаманы наконец-то смогли разойтись по своим постелям, а Пен еще раз поблагодарил их.

И сам Пен смог еще раз взобраться на своего коня — воспользовавшись подставкой для ног — и проделать путь через Кингстаун в Темплтаун, в капитул ордена Бастарда, ведь, как он молился, его рассказ не должен был оказаться слишком сложным.

* * *

Ночной привратник, узнав Пенрика, впустил его без возражений, несмотря на потрепанный вид. Пен сам нашел дорогу в кабинет Хамо. Свечи, как и прежде, горели допоздна, хотя Хамо отложил перо и сидел, облокотившись на письменный стол и закрыв лицо руками. Он вздрогнул, когда Пен постучал в дверь, моргнул покрасневшими глазами и произнес невнятным голосом: — А-а. Хорошо. Наконец-то ты вернулся. — Неужели он ждал?

Пен принес себе стул и опустился на него.

Хамо оглядел его с ног до головы. — Пятеро богов. Тебя лошадь тащила?

— Похоже на лошадь, — признался Пен, проводя рукой по своему чумазому лицу. Фу. — Не совсем. Но давайте сначала выслушаем вашу историю.

Хамо поджал губы, но подчинился, пододвинув к Пену через стол тонкую стопку бумаг. — Я нашел четыре сообщения Сведры, которые показались мне многообещающими. По мере того, как она старела, они становились все более лаконичными, что не так помогло, как ты мог бы подумать, поскольку требовалась дополнительная перепроверка. Ее самые сложные случаи за последние пять лет, которые, возможно, разозлили кого-то, хотя не заслуживали смерти. При необходимости я могу еще раз оглянуться назад.

Пен взял их и, прищурившись, просмотрел. Он вздохнул с облегчением, обнаружив дело Халбера вторым в пачке. — Следователь Освил, наверное, захочет ознакомиться со всеми этими документами. Хотя бы для того, чтобы убедиться в этом. Он собирается навестить вас завтра. — Он заставил себя хотя бы взглянуть на остальные три, но отложил их, когда понял, что Освил сможет лучше оценить их, и что он просто тянет время. — Но у него есть бывший барон Халбер кин Пайкпул, находящийся под стражей, и его признание.

Хамо застыл на стуле. Пен почувствовал, как его демон зашевелился с того места, где он сидел. Темный, с красными вспышками, похожими на тепловые молнии.

— Халбер скрывался в своем старом лесном поместье, где мы его выследили. Не будучи человеком, который все делает наполовину, Халбер также пытался убить своего племянника Вегея. Насколько я могу судить, тот просто подвернулся ему под руку. Пойман на месте преступления, к счастью как для Вегея, так и для дела Освила. Он также попытался убить меня. Не думаю, что меня нужно учитывать. Я лишний.

Кулаки Хамо сжались в кулаки. — Это он стрелял в Мэгс?

— Да. Заставил своего егеря заманить ее рассказом о барсуке, одержимом элементалем. В свой родной лес, где он устроил засаду. Его целью было уничтожить ее демона. Магал просто... стояла у него на пути. Так он сказал.

Последовало недолгое молчание, нарушенное рычанием. — Где он сейчас?

— На самом деле, я не знаю, — сказал Пен, радуясь, что может честно ответить или не отвечать на этот вопрос. — Куда "серые сойки" обычно отвозят опасных подозреваемых в Истхоме. — Не то чтобы Хамо не мог выяснить это сам, но все, что угодно, лишь бы замедлить его...

Поскольку напряженное молчание Хамо становилось все более угрожающим, Пен поспешно продолжил: — Он никуда не денется. Не сможет. У него сломана спина и обе руки. Если ваше сердце желает ему боли, то обещаю, что он ее получит. Если вы желаете ему смерти, что ж, магистраты Истхома выполнят эту задачу и за вас. Семье и друзьям Магал, возможно, даже не придется представать перед судом, если судьи решат казнить его за убийство жены, за которое он уже осужден. Колеса правосудия перемелют его в порошок, и очень скоро. — Пен заколебался. — Не нужно... компрометировать себя.

Хамо поднял глаза, и странный список воображаемых травм, возможно, пробивался сквозь тот красный туман, в который был погружен его разум. Хриплым голосом он спросил: — Ты в опасности, Пенрик?

— Ммм... — Пен пожал плечами. — Возможно, отчасти. Освил, похоже, думал, что тот факт, что я ранил Халбера во время его сопротивления аресту, не вызовет вопросов. То, что это было сделано... не только физическими средствами, может не остаться без внимания, если выявится в ходе дознания с применением необычных методов. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Ну, был тот случай с братьями кин Мартенден, но я только поджег их, не обращайте внимания, — выпалил Пен, прежде чем его слова принесли ему больше вреда, чем пользы.

Хамо разжал зубы. — Если кто-нибудь спросит, — теперь его голос стал мягче, что почему-то не стало менее тревожным, — ты можешь сказать, что действовал по моему указанию, ученый Пенрик.

— Спасибо, — сказал Пен. Он был совершенно уверен, что плащ принцессы-верховной жрицы прикроет его, но дополнительные слои не помешали бы, и это давало Хамо полезную возможность. По крайней мере, полезную для нас, пробормотала Дез с легкой иронией. Пришло время для следующего перехода: — А также, с помощью нескольких шаманов, которых Инглис привел из королевского братства, мы обнаружили пропавшего демона Магал. Он действительно был в лисе.

Хамо сел, его напряжение рассеялось, как синевато-серые облака, разрываемые ветром. Внимание Дез, обращенное к ее внутреннему двойнику, ослабло. — Ой! Вы взяли его живым? Он здесь? В каком состоянии...

— Оказалось, что он поселился в лисице с шестью детенышами, что привело к некоторым странным последствиям.

— Несомненно, он вознесся.

— Ну, да, но странным образом. Я не уверен, как это выразить, но, видимо, он заботится о лисице. И ее детях.

Хамо в замешательстве откинулся на спинку стула, но через мгновение вздохнул. — Подозреваю, что это была Магал. Похоже на нее. Сведра была женщиной, больше похожей на твою Ручию. Очень... властной.

Пену стало интересно, какое менее лестное определение проглотил Хамо. Дез хихикнула над ним, а возможно, и над ними обоими.

— У меня есть несколько идей, что с ней можно сделать, — предложил Пен. — То есть, с лисицей. И с демоном. — Или он бы так и сделал, когда у него был бы шанс выспаться и прийти в себя. Пен знал, что Хамо мог бы снять с него это бремя заботы одним словом. Какая-то часть его была почти готова позволить ему это, но... — Вчера вы сказали, что думали об этом?

Хамо провел руками по волосам, поморщившись. — Есть только два варианта. Во-первых, попросить святого в Истхоме отвести поврежденного демона к богу.

Конечно, у ордена Бастарда в столице королевства должен быть такой святой. Хотя, вероятно, это было не совсем так, судя по тому, что Пен знал о святых. В конце концов, такие непосредственно соприкоснувшиеся с богом мужчины и женщины не были обязаны своей преданностью Храму. Дез вздрогнула.

— Или, во-вторых, — продолжил Хамо, — пожертвовать лисой и передать то, что осталось от демона, новому храмовому волшебнику. Спасти... что-нибудь.

— Вы действительно думаете, что это сильно отличается от того, когда элементаль впервые переходит из животного в волшебника?

— Я совершенно уверен, что все было бы по-другому. Чего я не знаю, так это того, насколько опасно для реципиента принимать такого партнера-инвалида.

Пен чуть было не встал на защиту лисицы, заявив, что Хамо не стал бы говорить о жертвоприношении, если бы демон вселился в какого-нибудь случайного человека. Но, конечно, если бы демон вселился в человека, и человек, и демон могли бы говорить сами за себя. Боги, он слишком устал, чтобы мыслить здраво. — Есть и третий вариант. Оставить лисицу на некоторое время с шаманами, пусть они ее приручат.

Пораженный Хамо откинулся на спинку стула. — Какой в этом смысл? Они не могут использовать ее демонический дух для создания Великого зверя; эти две магии несовместимы. И чем дольше мы ждем, тем хуже может стать состояние демона. Тем больше Мэгс и Сведры будет потеряно.

— Или то, что потеряно, было потеряно с самого начала. Это как наливать воду в чашку, пока она не переполнится, а затем наполнять ее настолько, насколько это возможно. Суть в том, чтобы изучить редкую ситуацию, хотя бы немного. Дело в том, что у нас есть время подумать об этом. Лисица, вероятно, никуда не денется, пока кормит детенышей молоком, это, по крайней мере, несколько недель. — Если только восходящему демону не угрожала бы прямая гибель. Когда он наверняка попытается спастись, и тогда у них возникнут серьезные проблемы. Что ж... еще одна серьезная проблема.

Хамо заколебался. — Ты почувствовал, что это так?

— Я наблюдал за лисицей совсем недолго. Потребовалось бы больше времени, чтобы заметить происходящие изменения. — Он осторожно не сказал "ухудшение". Не то чтобы ему это было нужно.

— Хорошо, если ее состояние стабилизируется. Если нет, то нет.

Пен пожал плечами в знак предварительной уступки. — Вам, безусловно, следует прийти в зверинец Братства и внимательно осмотреть ее, прежде чем принимать какие-либо окончательные решения.

Скривив губы в недоумении, Хамо сказал: — Пенрик, ты что, пытаешься сохранить жизнь лисе?

— Похоже, демон Магал так и делает, — защищался Пен. Он боялся, что это слабая защита.

Хамо потер глаза. — Фух. Я не могу... Давай вернемся к этому вопросу потом. Завтра.

— Хорошая идея, господин. — По крайней мере, этот человек не отвергал слова Пенрика напрямую. Пришло время тактично удалиться, пока он не свалился со стула на этот прекрасный, манящий пол.

Хамо встал, чтобы проводить его, — еще один обнадеживающий знак. У двери он опустил голову и пробормотал: — Я бы никогда не скомпрометировал своего демона, ты же знаешь. ...Я бы воспользовался голыми руками. Или ножом.

Пену не очень-то удалось изобразить ужас, когда он сам столкнулся с подобными цепочками мыслей. — Сейчас это не нужно. — Он изобразил сочувственную улыбку и подписался знаком бога, дважды коснувшись губ большим пальцем в знак прощания.

* * *

Была уже полночь, когда Пен устало вернулся в гостевой дом Храма. Он пытался мысленно сочинить записку, которую можно было бы подсунуть под дверь принцессы-верховной жрицы, извиняясь за то, что не смог прийти из-за позднего часа, когда обнаружил листок бумаги, приколотый к его собственной двери. Оно было написано изящным почерком ее секретарши и содержало просьбу зайти к ней до того, как он уйдет, независимо от времени.

Он прошел по коридорам к ее кабинету и осторожно постучал, подождал и постучал снова. Он уже собирался уходить, когда дверь распахнулась, и секретарша пригласила его войти в гостиную. — А, наконец-то, ученый Пенрик. Подождите здесь.

Он молча стоял в своей дневной грязи, чувствуя каждый синяк и напряжение в мышцах. Наконец из внутренней двери появилась Льюин, закутанная в парчовый ночной халат, с седыми волосами, заплетенными в косу, спускавшуюся по спине. Такого наряда он раньше не видел.

Она оглядела его с ног до головы. — Боже мой, боже мой, боже мой.

Три "боже мой" за вечер. Обычно он заслуживал только два. И задумался, что ему нужно сделать, чтобы выиграть четыре.

— Прошу прощения, верховная жрица, что разбудил вас в такой час. Это был долгий день.

— В моем возрасте я никогда не сплю в такое время. — Она сделала пренебрежительный жест, словно отмахиваясь от его извинений. Секретарша усадила ее в мягкое кресло и жестом указала на другое.

Шелковое в тонкую сине-белую полоску. Он в смятении уставился на нее, подумал о том, как от него воняет, а затем уселся, скрестив ноги, на полу у ее ног. Ее седые брови иронично приподнялись, когда она посмотрела на него сверху вниз.

— Итак, как прошел твой день в деревне на этот раз?

Он был благодарен за то, что у него уже была практика рассказывать об этом. Ему не нужно было так много соображать. Она несколько раз прижала пальцы к губам, но не перебивала его, если не считать нескольких проницательных вопросов, уточняющих неловкие моменты.

— Я считал... Я считал, что смогу получить некоторое духовное наставление от ученого Хамо, поскольку мы оба разделяем бремя и дар демона, но все оказалось скорее наоборот, — вздохнул Пен. — Хотя не думаю, что он сбежит ночью, чтобы попытаться совершить убийство от имени ученой Магал.

— Это был риск?

— Мм... не сейчас.

Ее губы дрогнули. — Тогда, должно быть, твой совет был достаточно хорош.

Он развел руки в стороны, печально улыбаясь. Ему действительно хотелось лечь на ее ноги, обутые в шелковые тапочки, как усталой собаке. — Но кто будет давать советы мне?

— Твоя храмовая настоятельница, конечно. Это ее работа.

— Ах. — Его голова склонилась, и он обнаружил, что лежит у нее на колене. Ее рука с кольцами гладила его по волосам. На самом деле, как собаку.

— Любой, кто пожелает расспросить моего придворного волшебника о его сегодняшних действиях, должен пройти через меня, — заявила она. И удачи им, подумал он. Отрадно, но...

— Вот и все о королевстве и законе. Но как же мой бог? И мой демон. Моя душа предстает перед судом более обнаженной. Похоже, что с практикой применять насилие становится легче. По крайней мере, так показывает Халбер. Я видел это на примере разорившихся солдат-наемников, которые тоже иногда возвращаются в кантоны. Это ловушка их профессии. Я не хочу, чтобы это стало моей ловушкой. И... и я понимаю, как это могло случиться. Очень, очень легко. Хамо был почти готов сорваться сегодня вечером, а у него на десятилетия больше опыта, чем у меня.

— И поэтому ты ищешь моего совета?

— Да, верховная жрица.

Ее медленные поглаживания превратились в более небрежные, когда она села и задумалась, а затем перевела дыхание. — Итак. Мой совет тебе сегодня вечером — как твоей храмовой настоятельницы, мой такой образованный богослов и обремененный демонами мальчик — спуститься в ванную комнату для гостей, разбудить служителя, принять ванну, вымыть голову, — ее пальцы замерли, чтобы с легким отвращением потереться друг о друга, — взять что-нибудь поесть и лечь спать. — Помолчав, она добавила: — Дездемоне это тоже должно понравиться.

Пен сердито посмотрел на ее тапочки. — Это говорит не моя настоятельница, это моя мать.

— И если бы она была здесь, не сомневаюсь, сказала бы тебе то же самое, — оживленно сказала она, невольно спихивая его со своих колен. — Брысь.

— Это все?

— Еще почистить зубы, я полагаю. Хотя обычно ты делаешь это без предупреждения. Я обещаю, что твоя душа продержится одну ночь, а завтра твое тело и разум будут в порядке.

На этот раз они с Дез фыркнули в унисон: он — Льюин, Дез — ему. — Ага. — Он потянулся и поднялся; ему пришлось сначала балансировать на четвереньках, прежде чем он смог подняться на ноги. На протяжении всего рассказа Дез не прерывала его никакими комментариями. Было не так много людей, которых его демон особенно уважала, но принцесса-верховная жрица Льюин кин Стагторн занимала одно из первых мест в этом коротком списке. Казалось, что это чувство становилось взаимным.

Направляясь к двери, он бросил через плечо: — Вы тоже идите спать, ваша светлость.

Она криво улыбнулась ему. — О, теперь я смогу.

* * *

На следующее утро Пен с трудом поднялся с постели, думая, что принцесса-верховная жрица, возможно, была чересчур оптимистична в отношении того, насколько быстро он восстановится после ночного сна. Он подумывал о том, чтобы пройтись пешком через весь город и добраться до Братства, не говоря уже о том, чтобы вернуться обратно, но вместо этого приказал привести лошадь с храмовых конюшен. Это оказалась еще одна кляча, идеально соответствующая его настроению, когда он сидел на ней в оцепенении, пока та доставляла его к месту назначения. К тому времени, когда он добрался до частокола и ворот шаманского зверинца, он проснулся, чему способствовал прохладный, влажный ветер из долины Сторк, обещавший дождь.

Он передал своего скакуна услужливому конюху, а затем направился к стойлу семьи лисиц в более коротком здании конюшни, выходившем окнами во двор зверинца. Пен с радостью обнаружил, что Люнет тоже была здесь, сидела на табурете под широким карнизом и выглядела ничуть не хуже, чем вчера. Она приветствовала его бодрым тоном.

Пен с тревогой спросил: — Кажется, с семьей все в порядке после их насильственного переселения?

— Все в порядке, взгляни.

Они оба облокотились на нижнюю дверцу и заглянули в устланное соломой стойло. Лисица лежала на земле с довольно безмятежным видом, нянча двух детенышей, в то время как трое спали, свернувшись клубочком, и последний пытался спровоцировать беспорядки, обгладывая все части тел своих братьев и сестер, до которых мог дотянуться. Лисица настороженно подняла голову, глядя на Пена, но тут же опустила ее обратно с усталым материнским вздохом. Шаманка, казалось, совсем не беспокоила ее.

— Детеныши вполне счастливы, хотя и капризничают, — сказала ему Люнет. — Нам нужно будет выпустить их погулять, когда мы будем уверены, что их мать успокоилась.

То есть лисица или демон? Демон был восходящим, в этом не могло быть сомнений, носитель не был оседлан, если лисице позволялось поступать по-своему с ее семьей. Это не лиса так гладко справлялась со своими похитителями-людьми.

Дез, подумал Пен, ты можешь заметить какие-нибудь изменения в демоне со вчерашнего дня?

Лисица — нет, демон снова приподнял голову лисицы, когда она почувствовала странное внимание своего товарища-демона, но вытерпела этот осмотр. По крайней мере, что-то от его прирученности в Храме осталось. Обнадеживающий признак?

Со вчерашнего дня никаких новых потерь, по мнению Дездемоны, не произошло. Стало спокойнее, и это хорошо.

Возможно, еще слишком рано говорить об этом. Пен хотел иметь возможность объявить, что состояние его здоровья стабилизировалось, и Дез знала почему, но ему также было нужно, чтобы заявление было правдивым.

Хамо и его сын смогут судить сами, если дадут ему немного времени.

Его сын? О, это собственный демон Хамо. Он моложе тебя, не так ли?

Как и большинство демонов. Хамо — всего лишь второй его носитель-человек; незадолго до этого он был простым элементалем. Она добавила немного неохотно: Кажется, Хамо был ему полезен. Он довольно хорошо развился. Его человек может быть готов стать целителем еще в одной удачно выбранной жизни.

Целью тщательно повторяемых шаманами жертвоприношений всегда был золотой приз, во многом похожий на то, как Великий зверь, подходящий для создания шамана, был целью их собственных жертвоприношений. Это могло бы стать судьбой детенышей. Шаманы предпочитали животных-долгожителей, чтобы набраться духовной силы и мудрости, так что при таком уходе они, несомненно, развивались бы лучше, чем в дикой природе, где половина выводка не дожила бы до первого года жизни.

Голоса, доносившиеся во влажном воздухе, отвлекли Пена от его размышлений, и, обернувшись, он увидел ученого Хамо, огибающего конюшню в сопровождении, к его удивлению, Освила и его тени Талы. Освил, должно быть, отправился, как и обещал, обменяться отчетами с Хамо этим утром, хотя Пен скорее думал, что его привело сюда любопытство, а не долг.

Освил кивнул шаманке Люнет, которая помахала в ответ в своей обычной дружеской манере, и аккуратно представил ее управляющему волшебниками.

— Я благодарю вас за вчерашнюю усердную работу, — сказал Хамо Люнет, пытаясь выказать вежливость, но его взгляд был неумолимо прикован к кабинке. — Могу я... могу я войти?

Люнет поджала губы. — Конечно, ученый, хотя мы стараемся не слишком беспокоить лисицу-матушку. — Намек на то, что Хамо должен немедленно уйти, когда закончит. Он понимающе кивнул, и Люнет распахнула нижнюю дверь, тут же закрыв ее за ним.

Лисица резко подняла голову, затем встала и стряхнула с себя своих детенышей, которые недовольно заворчали и попятились от человека. Но ее поза не говорила о том, что она собирается защищаться. Хамо упал перед ней на колени, а затем сел, скрестив ноги, на солому. Она подошла к нему без страха. Пен запоздало понял, что Хамо был первым, кого признала демоническая лисица.

Они долго смотрели друг на друга. Без слов, но не без понимания, потому что Хамо приложил ладонь к земле и прошептал: — Я так сожалею о вашей потере.

Ой. Конечно. Конечно. Потому что ученая Магал потеряла своего демона, но и демон потерял свою Мэгс. Скорбят ли демоны?

О да, выдохнула Дез. Мы, элементали, приходим в этот мир, не зная об этом. Но мы учимся. О, как же мы учимся.

Желудок Пена сжался от внезапного, необъяснимого горя. Не его собственного. Ему пришлось осторожно вдохнуть и выдохнуть.

Лисица положила свою черную лапу поверх протянутой руки мужчины. Пен не нуждался ни в слухе, ни в ясновидении, чтобы понять эти слова: — Я тоже сожалею о вашей потере.

Хамо повернул голову к своим наблюдателям лишь для того, чтобы пробормотать: — Она там. Что-то от нее определенно осталось. — Затем все его внимание вернулось к животному.

Люнет дернула подбородком и пробормотала: — С ними все будет в порядке. Давайте оставим их ненадолго. — Она тоже почувствовала, что вторглась в какое-то болезненно личное общение, как показалось Пену.

В сером утреннем свете они вчетвером подошли к строительным блокам, где Пен впервые увидел шаманов... только вчера? Он, со своей стороны, вздохнул с облегчением.

Освил посмотрел на свои руки, зажатые между коленями, и спросил: — Как ты думаешь, он любил ее? Я говорю о Хамо и Магал.

Пен сделал успокаивающий жест. — Очевидно, что так, но если вы имеете в виду любовь в спальне, то, скорее всего, нет. Было бы невероятной редкостью, чтобы два волшебника были настолько близки физически. Но есть и другие виды любви, не менее глубокие. Восхищаясь ею как своей протеже, надеясь на ее светлое будущее и все такое. И будущее ее демона. Представьте себе двух художников-соперников, которые, возможно, восхищаются работами друг друга. Выживший оплакивает не только то, что было, но и то, что могло бы быть.

— Хм.

Тала слушала, задумчиво нахмурившись, но в кои-то веки ничего не записывала.

— А как у вас дела? — спросил Пен. — Все прошло хорошо прошлой ночью, когда вы предоставили Халбера его судьбе? — Теперь это было вдвойне выгодно, и Пен не переставал надеяться, что это обернется вдвойне плохо.

Освил кивнул. — Он в камере и в руках правосудия. Сомневаюсь, что на этот раз ему удастся сбежать на быстрой лошади.

— Отчеты вашему начальству проходят гладко? — спросил Пен, думая о своей собственной напряженной ночи.

Освил на самом деле ухмыльнулся. Лукаво, но все же. Брови Пена вопросительно приподнялись.

— Я приехал и обнаружил, что они с нетерпением ждут, чтобы сообщить мне, что мое дело будет передано более ответственному дознавателю из-за обнаружившихся родственных связей Пайкпула. Мне пришлось сказать им, что они слишком поздно спохватились.

— Увы, — пробормотала Тала с самым неподдельным раскаянием, какое только можно вообразить. Она разделила ухмылку со своим начальником.

К настоящему времени у Пена было достаточно опыта общения с бюрократической иерархией, чтобы без труда понять и эту часть. — Поздравляю.

— Спасибо, — сказал Освил. — Благодарю тебя еще раз. Не в последнюю очередь за то, что сегодня у меня на тарелке нет трупа бедного барона Вегея. Это блюдо оказалось бы не таким вкусным, как хотелось бы. — Улыбка Освила превратилась в гримасу, когда он произнес это. — Кстати, он хочет увидеть тебя снова.

Пен кивнул. — Я уверен, что смогу воспользоваться шансом, прежде чем мне придется покинуть Истхом.

Тала спросила: — Значит, шаманы похожи на волшебников? Они не могут вместе долго жить или работать?

— Совсем нет, — ответила Люнет. — Мы все время работаем вместе. На самом деле, сегодня днем у меня групповая тренировка по пению.

Талия не выглядела обрадованной этой новостью, но спросила: — Как храмовый хор?

Улыбка Люнет внезапно стала лисьей. — Не совсем так, нет.

Сочетание странных голосов? О боже, как сказала бы принцесса-верховная жрица. Или даже "Боже мой, боже мой, боже мой". Пен действительно хотел это увидеть.

Люнет уставилась куда-то поверх плеча Освила и заметила: — Хотя у шаманов есть некоторые проблемы, которые, как я подозреваю, могут быть у волшебников. Обычные люди боятся сблизиться с нами, боятся сил в нашей крови, которых они не понимают. Как будто из-за того, что мы обладаем странными животными, мы и есть они.

— Это звучит... глупо, — неуверенно произнес Освил. — Если ты чего-то не понимаешь, тебе следует просто попытаться узнать больше, вот и все.

Серые глаза Люнет сверкнули на него из-под рыжих ресниц. Пен не мог разобрать выражения ее лица, хотя Дез пробормотала: Хех. Не такой уж безнадежно тупой этот мальчик.

Тала с любопытством посмотрела на Пена и сказала: — Тогда, похоже, волшебникам вдвойне одиноко. Если обычные люди боятся их, то и другие волшебники не могут находиться слишком близко к ним.

Эта девушка слишком много видела и слишком мало говорила, но когда она это делала... ой. — У нас всегда есть свои демоны, — заметил Пен. Он подумал, что Дез погладила бы его по голове в знак одобрения, если бы могла.

— А, вы все здесь! — раздался голос, и Пен с облегчением обернулся, чтобы помахать Инглису.

Он подошел поближе и оглядел их, почти улыбаясь. — Все в порядке с нашими новыми лисами? — спросил он у Люнет.

— Да. Ученый Хамо пришел посмотреть на них. Он сейчас там. — Она указала на стойло. — Закрытое совещание.

Инглис помолчал, демонстрируя то, чего Пен не знал о шаманском восприятии, но кивнул. — Правильно. — Он посмотрел на Пена. — Все будет в порядке?

Это исчерпывающий вопрос. — Я скоро узнаю.

Инглис постучал пальцами по шву брюк и снова кивнул "серым сойкам". Нет, Тале. — Не хочешь ли осмотреть зверинец, пока мы ждем? Я мог бы показать тебе наших волков.

— Мне было бы очень интересно, — сказала Тала, сразу же поднимаясь на ноги и почти улыбаясь ему в ответ.

Глаза Люнет сузились от веселья, когда она наблюдала за этой игрой. Она наклонилась и сказала Освилу: — А я могла бы показать тебе других наших лис.

— Ой! А, у вас есть еще?

— И рыси. Они действительно замечательные.

Освил выдавил из себя настоящую улыбку и тоже поднялся, внезапно проявив дружелюбие и готовность к сотрудничеству. У Освила это выглядело очень странно.

Вместо того, чтобы разойтись всей группой, два шамана начали разводить "серых соек" в противоположных направлениях, хотя Люнет остановилась, чтобы вежливо спросить через плечо самым неприветливым тоном: — А ты, ученый Пенрик?

Он отмахнулся от нее. — Инглис показывал мне все на днях. Я подожду Хамо здесь.

— О, хорошо.

Как тактично с твоей стороны, Пен.

Когда они завернули за угол, Пен услышал, как Освил спрашивает, почти убедительно имитируя свой обычный стиль расспросов: — И как долго ты являешься членом королевского братства, шаман Люнет? Как ты заинтересовалась призванием...?

Ха, пробормотала Дез. Шаманы действительно работают сообща.

Пен проводил их взглядом, затем вздохнул: Не обращай на меня внимания. Я просто посижу здесь и поговорю сам с собой.

Ну-ну, мальчик.

Губы Пена дрогнули.

Его улыбка угасла, когда он посмотрел на безмолвную дверь стойла. Должно быть, вот каково это — ждать, когда судья вернется из своего кабинета и вынесет вердикт. Он подумал о том, чтобы расширить поле ясновидения, но решил, что может показаться навязчивым; это, безусловно, почувствуют. Подойти и облокотиться на дверь стойла было бы едва ли лучше, если бы три демона хаоса оказались так близко друг от друга.

Наконец, его терпение было вознаграждено, когда появился Хамо, отряхивая с брюк несколько соломинок и закрывая за собой нижнюю дверь. Он немного рассеянно огляделся, затем подошел и сел на самый дальний от Пена блок.

— И что? — тихо спросил Пен. — Как вы думаете?

— Стабильно, — медленно произнес Хамо, — для восходящего демона. Думаю, влияние Магал и Сведры сохраняется. На данный момент достаточно безопасно. Но я должен быть осторожен, чтобы бездумно не принять эту лису за нового элементаля, не зная, как использовать его силы. Те же искаженные отпечатки, которые делают ее более ручной, делают его более опасным. За ним потребуется гораздо более внимательный уход.

Пен провел носком ботинка по булыжной мостовой. — Я тут подумал о том, что орден иногда объединяет подготовленного кандидата с пожилым волшебником, чтобы заранее познакомить демона с его предполагаемым новым домом. — Внезапное дорожно-транспортное происшествие с Ручией спасло Пена от ужасного наблюдения смерти, или, во всяком случае, события сократились до нескольких минут, а не недель или месяцев. — Что, если после того, как лисица перестанет кормить своих детенышей молоком, ее передали бы на попечение такой претендентки? Это могло бы способствовать более мягкому переходу. И более внимательному наблюдению.

Хамо склонил голову набок. — Из нее получился бы замечательный питомец, — согласился он.

Пен не только представлял себе это, но и завидовал этому. Лисица и ее будущая юная волшебница гуляют вместе. Если бы у него уже не было демона...

Ты просто думаешь, что было бы безумно стильно завести умную домашнюю лису, передразнила его Дез. Он не стал этого отрицать.

— Это потребовало бы тщательного подбора партнеров, — сказал Хамо.

Пен вспомнил, что этот человек создавал волшебников для Храма. — Думаю, вы справитесь.

— Возможно, — сказал Хамо, его глаза сузились, обдумывая неизвестные Пену факторы. — Возможно. Я так хочу спасти... Мне надо подумать, кто мог бы... хм. Хм.

Пену понравился тон этих "хм". Очень обнадеживающий. К тому времени, когда детенышей отнимут от груди, у Хамо будет несколько недель, чтобы по-настоящему обшарить все вокруг в поисках подходящих кандидатов среди всех претендентов на такую должность, разбросанных по владениям священного короля. Он не сомневался, что задание будет выполнено хорошо и с умом. Где-то там действительно была очень удачливая претендентка.

Ты сожалеешь о поспешности и беспорядке в нашей собственной паре? Вопрос Дез был мягким, и едва заметный оттенок обиды окрасил ее сомнения. Не то чтобы это можно было исправить сейчас. Если не считать нескольких стрел в спину или еще чего-нибудь подобного.

Пен печально ответил: О, я уже давно подозревал, что у нас есть сваха получше, чем Хамо, хотя он и добросовестный.

...Эта мысль была бы более лестной, если бы она приносила больше утешения.

Да, вздохнул Пен.

* * *

Королевские магистраты Истхома повесили Халбера кин Пайкпула через неделю после того, как "серые сойки" вернули его под стражу.

Пенрик не присутствовал. Как он слышал, Хамо присутствовал.

* * *

За три дня до того, как они должны были отправиться в Мартенсбридж, Пенрик обратился с официальной просьбой навестить принцессу-верховную жрицу.

Она приняла его в своих личных покоях, отмахнувшись от слуг, пытающихся упаковать все, что привезла с собой, а также все, что приобрела в королевской столице, для четырехсотмильного путешествия домой. Холмы Истхома были по-своему прекрасны, но это были не те ограждающие горизонт суровые белые пики, к которым привык Пен. Хотя он был уверен, что горы будут ждать его с бесконечным терпением камня. Сейчас им двигало нетерпение плоти и нервов.

Он сверкнул своей лучшей улыбкой, усаживаясь на сине-белый шелк, который теперь был в безопасности от хорошо выстиранных белых брюк цвета его ордена. — У меня есть предложение для вас, ваша светлость. Я хочу улучшить свои способности в качестве вашего придворного волшебника.

— Не следует ли еще обменяться любезностями, прежде чем ты перейдешь к делу?

— О, э-э, не хотите ли чего-нибудь?

— Не особенно. — Изгиб ее седых бровей свидетельствовал о заинтересованности, но без каких-либо обязательств. — Продолжай.

— Я разговаривал со своим другом шаманом Инглисом. И с его начальником, мастером Фиртвитом, из королевского братства. Он руководит обучением молодых шаманов. Братство — это одновременно и школа, и ферма, и историческое научное сообщество, а в наши дни еще и хоспис для раненых и больных существ.

— Похоже, это оживленное место, — признала она.

Он энергично кивнул. — В любом случае, мастер Фиртвит согласен, что для меня было бы очень интересно немного поучиться у королевских шаманов. Узнать все, что смогу, об их магии.

— И что шаманы моего племянника выиграют от этого?

— Ну, полагаю, они будут изучать меня в ответ.

— Как думаешь, сколько времени займет это исследование?

— Трудно сказать. Я имею в виду, что шаман может потратить всю жизнь на изучение своего призвания, но у меня уже есть свое собственное призвание, которое, э-э, взывает ко мне. Но у Братства прекрасная и постоянно растущая библиотека. Мне разрешили взглянуть на нее, когда я был у них в гостях на днях. — Инглис строго-настрого запретил ему пускать слюни на бесценные тома.

— И сколько времени тебе потребуется, чтобы прочитать все до единой? Месяц?

— О, гораздо дольше! — Он заколебался. — ...Год?

— Своего рода потолок, я полагаю. — Она вопросительно наклонила голову с заплетенной замысловатой косой. — И какова будет моя компенсация за то, что я все это время не пользовалась бы твоими услугами?

— Когда я вернусь, то смогу заниматься другими делами?

— Чем именно?

— Если бы я уже знал — если бы кто-нибудь знал — мне не пришлось бы идти учиться, чтобы выяснить это, не так ли?

— Это... на самом деле менее убедительный аргумент, чем кажется на первый взгляд.

Они обменялись кивками, словно два фехтовальщика, отдающие честь.

Она побарабанила пальцами по колену, обтянутому шелком. — Когда мы вернулись бы домой, я собиралась рассказать тебе... Мастер Ридел из ордена Матери в Мартенсбридже был очень впечатлен твоим новым изданием работы ученой Ручии о волшебстве в применении к искусству медицины. Он хотел пригласить тебя на обучение в приют. На неполный рабочий день, насколько позволяли другие твои обязанности.

— Ой. — Пен выпрямился. Он и не подозревал, что его дар библиотеке приюта в виде свежеотпечатанных томов и несколько приемов пищи за столом принцессы-верховной жрицы с мастером Риделом принесли такие замечательные плоды. — О, да, я бы хотел и это сделать!

— А не вместо того?

— Тоже, — сказал он более уверенно. — Хотя, согласен, я не могу сделать и то, и другое сразу. Даже с помощью магии.

— Тогда у тебя есть головоломка. — Она откинулась на спинку стула, словно зачарованная, наблюдая, как он ее решает. Или, возможно, как будто наблюдая за человеком, пытающимся съесть блюдо, которое в два раза больше его головы, Пен не был уверен.

— Двое из прежних носителей Дез, — медленно произнес он, — обучались и практиковали как целительницы.

— Мастер Ридел в курсе. Он считает, что это поможет тебе быстро освоиться.

Пен кивнул. — В моем предыдущем опыте, когда я опирался на обширные знания Дез, онио не возникали сами по себе в моем сознании. Мне приходится вызывать их, более или менее. Например, я не знаю, как копать канаву от оросительного канала к источнику воды. Чтобы вода текла сама по себе. Ну, в любом случае иногда это больше похоже на то, чтобы поднимать ее ведро за ведром,. Так было и с языками. То, чему мог бы научить меня мастер Ридел, в конечном счете позволило бы мне узнать все, что знает Дез.

Пен не собирался спрашивать мнения Дез по этому поводу. В прошлый раз у нее были свои причины переключиться на еще не обученную Ручию, а не на кандидатку в целительницы, которую Храм запланировал для нее. Кроме того, расшифровав каждое слово медицинского текста Ручии для печати, не говоря уже о переводе его на два с половиной языка, он уже кое-что понял.

— Дело в том, — медленно продвигался он вперед, — что если я сначала изучу шаманскую магию, у меня будет шанс привнести что-то новое в более формальные медицинские исследования. Это больше, чем просто обзор уже известных вещей.

Льюин поджала губы. — Это действительно убедительная точка зрения. — Она заколебалась. — И как бы ты планировал содержать себя во время этих академических каникул?

— Я, э-э, надеялся, что вы могли бы выделить мне стипендию?

— Значит, я должна заплатить за то, чтобы меня лишили твоих услуг на неопределенный срок?

— ...Да? — Пен попытался сострить. — Хотя я совершенно уверена, что Вегей и Ивейна кин Пайкпул время от времени будут меня кормить. Я уже насладился там несколькими очень интересными ужинами.

— Они накрывают вкусный стол, не так ли?

— Я не помню, что там было приготовлено. Но у Ивейны возникла потрясающая идея, если я смогу заинтересовать ею ученого Хамо. Она предлагает вложить деньги в типографию, используя печатные формы, которые я изготавливаю с помощью магии. За исключением того, что у меня возникла идея, на самом деле, после того, как я превратил в ржавчину нож Трауча, прежде чем он выпотрошил меня, ну, в общем, объясняя это за ужином, мне пришло в голову, что волшебник может создавать стальные пластины так же хорошо, как и деревянные. Которых может хватить на тысячи копий, а не только на десятки или сотни. Так что студентам больше никогда не придется драться друг с другом из-за дорогостоящих текстов. А потом она спросила, не могу ли я так же делать ксилографии или гравюры на дереве, и я сказал, что нет, никогда об этом не думал, потому что не умею рисовать, но тогда она сказала, может быть, какой-нибудь другой волшебник сможет. И я сказал: — О, да. Конечно. Думаю, что смогу уговорить Хамо позволить мне обучить этой технике кого-нибудь из его сотрудников. А потом...

Льюин подняла руку, чтобы остановить этот порыв. — Напомни мне, чтобы моя секретарша объяснила тебе концепцию процентного вознаграждения. И быстро. Возможно, сегодня вечером.

— Э-э, да, верховная жрица. — Пен успокоился.

— Конечно, до того, как тебя отпустят в Истхом, чтобы вырубать ненужные части.

Сердце Пена наполнилось надеждой. Совсем другим тоном он сказал: — Да, верховная жрица.

— Ха. — Она потерла свой изящный подбородок, задумчиво глядя на него. — В моем сознании всплыла строчка из стихотворения. Я уже не помню, откуда, но таков риск моих лет. Как думаешь, издательство баронессы кин Пайкпул когда-нибудь опубликует стихи?

Пен сначала растерялся, а потом загорелся. — Я думал о текстах, но, конечно, почему бы и нет? Или, может быть, книги сказок... На самом деле, что угодно. — Он сделал паузу, желая спросить, сколько бы она предложила в качестве стипендии, но его любопытство было неумолимо. — Что это был за стих?

— На самом деле, это всего лишь фрагмент. Песня-призыв к действию. Бард описывал странствующего ученого. "С радостью он учился/с радостью учил". Бедняга ходил в лохмотьях, что, на мой взгляд, было совершенно несправедливо.

— Наверное, потратил все свои деньги на переписчиков. В конце концов, надо же делать выбор.

Она деликатно фыркнула. Но затем спросила: — А что думает обо всем этом Дездемона?

Пен начал открывать рот, затем сказал: — Дез?, уступая ей контроль над своей речью.

— Я за шаманов, — без колебаний ответила Дез. — Это будет что-то новенькое. Кроме того, у Ручии остались очень приятные воспоминания об одном из них.

Пен быстро закрыл рот, прежде чем она смогла бы вдаться в более непристойные подробности. А затем задумался, какие (возможно, ужасные) разговоры могли бы состояться между Дез и Льюин, если бы его не было рядом и он не подслушивал.

Конечно, ты должен это проверить, язвительно заметила Дез. Он стиснул зубы.

Льюин похлопала его по руке. — Просто верни его мне, Дездемона.

— Как пожелаете, верховная жрица, — согласилась демон.

КОНЕЦ

Примечание автора:

Руководство по чтению книг Буджолд

Романы в жанре фэнтези

Мои романы в жанре фэнтези читать несложно. Проще всего начать с "Кольца духов", самостоятельной книги, или "аквела", как некоторые остряки когда-то окрестили книги, которые по какой-то непонятной причине не смогли породить последующие серии. Следующими по сложности являются четыре тома "Разделяющего ножа" — по порядку: "Приманка", "Наследие", "В пути" и "Горизонт", — которые я разобрала и даже пронумеровала, поскольку это была одна непрерывная повесть, разделенная на куски, которые не сломают запястья.

То, что после выхода первых двух томов получило название "Книги Шалиона", но теперь, когда географический охват расширился, я называю "Миром пяти богов", было написано отдельно, как часть большего целого, и теоретически может быть прочитано в любом порядке. Некоторые читатели считают, что мир легче усваивается, когда книги читаются в порядке публикации, и второй том, безусловно, содержит спойлеры к первому (но не к третьему). В любом случае, порядок публикации таков:

Проклятие Шалиона

Паладин душ

Священная охота

С точки зрения внутренней хронологии мира, "Священная охота" должна была начинаться первой, повести о Пенрике, возможно, на сто пятьдесят лет позже, а "Проклятие Шалиона" и "Паладин душ" последуют примерно через столетие после этого.

Внутренняя хронология повестей Пенрика в настоящее время такова

Демон Пенрика

Пенрик и шаман

Лиса Пенрика

Миссия Пенрика

Последний танец Миры

Другие оригинальные электронные книги

Сборник рассказов "Прото Зоа" содержит пять очень ранних рассказов — три современных фэнтезийных (1980е годы) и два научно-фантастических — все они ранее публиковались, но не в таком удобном формате. Повесть "Плетельщица снов" может заинтересовать тех, кто занимается завершением историй Форкосиганов, поскольку это первая история, в которой зарождается эта протовселенная, и где упоминается колония Бета, но еще до того, как появилась мысль о Барраяре.

"Беседы и эссе на полях" — это именно то, что написано на обложке, — сборник моих научно-популярных работ, написанных за три десятилетия, включая выступления на конференциях, эссе, путевые заметки, предисловия и некоторые менее формальные статьи. Я надеюсь, что он станет интересным дополнением к моей художественной литературе.

Истории Форкосиганов

Было потрачено много пикселей на обсуждение "наилучшего" порядка чтения того, что стало известно как "Книги (или "Сага") Форкосигана", "Вселенная Форкосигана", "Книги Майлза" и другие названия. Дискуссия в основном вращается вокруг порядка публикаций в сравнении с внутренним хронологическим порядком. Я предпочитаю внутренний хронологический порядок с некоторыми поправками.

Моим намерением всегда было писать каждую книгу как самостоятельную, чтобы читатель теоретически мог погрузиться в нее с головой. Хотя это и было отчасти правдой, по мере развития серии у нее появилось несколько подзаголовков, тесно связанных историй, которые обогащали друг друга. Я перечислю подуровни, затем книги, а затем предупреждения о дублировании. (Моя история публикаций была сложной.) И затем порядок публикации, для тех, кто этого хочет.

"Осколки чести" и "Барраяр". В первых двух книгах серии подробно описаны приключения Корделии Нейсмит с колонии Бета и Эйрела Форкосигана с Барраяра. "Осколки" были моим самым первым романом в истории; "Барраяр", на самом деле, был моим восьмым романом, но его история продолжается на следующий день после окончания "Осколков". Для читателей, которые хотят быть уверенными, что начнут с самого начала, или очень чувствительных к спойлерам, лучше начать с этих двух.

"Солдат-недоучка (Ученик воина)" и "Игра форов" (возможно, с повестью "Горы скорби", вставленной между ними). В "Ученике воина" выведен персонаж, ставший стержнем серии, Майлз Форкосиган; в первой книге рассказывается, как он случайно создал флот космических наемников; во второй — как он исправил свои ошибки, допущенные в первом раунде. Космическая опера и приключения в стиле милитари (а также множество других вещей, которые лучше всего открыть для себя самим), "Ученик воина" — еще одно хорошее место для знакомства с серией для читателей, предпочитающих молодого главного героя мужского пола.

Дальше: "Братьев по оружию" следует прочитать перед "Танцем отражений", а в идеале и то, и другое — перед "Памятью".

"Комарра" — это еще одна альтернативная точка отсчета для серии, где начинается вторая карьера Майлза. Ее следует прочитать перед "Гражданской кампанией".

"Границы бесконечности", сборник из трех из пяти существующих на данный момент повестей, представляет собой, как мне всегда казалось, хорошую подборку ранних приключений Майлза Форкосигана для читателей, которые не хотят увлекаться подробностями. (Но, возможно, в этом будет больше смысла, если читать сборник после "Ученика воина".) Следите за тем, чтобы не перепутать сборник в целом с рассказом, который тоже называется "Границы бесконечности".

Действие "В свободном падении" происходит на 200 лет раньше по временной шкале и не имеет ничего общего с сюжетом основной серии. Большинству читателей рекомендуется прочитать эту историю позже. Однако, вероятно, ее следует прочитать перед "Дипломатическим иммунитетом", в котором вновь говорится о "квадди", биоинженерной расе обитателей невесомости, во времена Майлза.

Романы в приведенном ниже хронологическом списке выделены курсивом; повести (официально определяемые как истории объемом от 17 500 до 40 000 слов) — в кавычках.

В свободном падении

Осколки чести

Барраяр

Солдат-недоучка (Ученик воина)

"Горы скорби"

"Метеоролог"

Игра форов

Цетаганда

Этан с планеты Эйтос

Границы бесконечности

"Лабиринт"

"Границы бесконечности"

Братья по оружию

Танец отражений

Память

Комарра

Гражданская кампания

"Подарки к зимнепразднику"

Дипломатическая неприкосновенность

Союз капитана Форпатрила

Криоожог

Джентльмен Джоул и Красная королева

Предостережения:

Повесть "Метеоролог" — это продолжение первой части романа "Игра форов". Если у вас уже есть игра "Форы", вам, скорее всего, она не понадобится.

Оригинальный "роман" "Границы бесконечности" представлял собой сборник, содержащий три повести "Горы скорби", "Лабиринт" и "Границы бесконечности", а также рамку, чтобы связать фрагменты воедино. Еще раз, остерегайтесь дублирования. Сюжетная линия не стоит особняком.

Порядок публикации:

Это также порядок написания произведений, за исключением пары повестей, но не идентичный внутреннему хронологическому. Он таков:

"Осколки чести" (июнь 1986)

Ученик воина (август 1986)

Этан с планеты Эйтос (декабрь 1986)

В свободном падении (апрель 1988)

"Братья по оружию" (январь 1989)

"Границы бесконечности" (октябрь 1989)

"Игра форов" (сентябрь 1990)

"Барраяр" (октябрь 1991)

"Танец отражений" (март 1994)

Цетаганда (январь 1996)

Память (октябрь 1996)

Комарра (июнь 1998)

Гражданская кампания (сентябрь 1999).

Дипломатический иммунитет (май 2002)

"Подарки к зимнепразднику" (февраль 2004)

Криоожог (ноябрь 2010)

Союз капитана Форпатрила (ноябрь 2012)

Джентльмен Джоул и Красная королева (февраль 2016)

...Тридцать лет уместились на одной странице. Хм.

Приятного чтения!

— Лоис Макмастер Буджолд

Лоис Макмастер Буджолд родилась в 1949 году в семье профессора-инженера Университета штата Огайо, от которого переняла свой ранний интерес к научной фантастике. Сейчас она живет в Миннеаполисе, у нее двое взрослых детей. Писать с целью профессиональных публикаций начала в 1982 году. За три года написала три романа; в октябре 1985 года все три были проданы издательству Baen Books, что положило начало ее карьере. Буджолд написала много других книг для этого издательства, в основном о ее популярном персонаже Майлзе Нейсмите Форкосигане, его семье, друзьях и врагах. Ее книги переведены более чем на двадцать языков. В число ее фэнтезийных работ от издательства Eos входят отмеченные наградами серии "Шалион" и "Разделяющий нож".

Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация. 2026.