"Дочь демона" (Мир пяти богов 12)

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

ДОЧЬ ДЕМОНА

МИР ПЯТИ БОГОВ 12

Перевод: Н.П. Фурзиков

В прибрежной деревне Пенрик и Никис встречают спасенную шестилетнюю девочку Отту, носительницу демона, которую сбросили в море с корабля рокнари, не признающих пятого бога Бастарда и преследующих обладателей его даров. Поездка к святому Ироки оставляет девочку со своим демоном, и она становится самой юной волшебницей и приемной дочерью в семье Пенрика, а Дездемона — приемной демонической мамашей.

— Хойя, Отта! — позвал юнга Илпо, направляясь к ней по залитой солнцем палубе. — Смотри, кого я поймал!

Отта поставила на палубу куклу, которую первый помощник смастерил для нее из соломы и бечевки и которую она заставляла танцевать вдоль поручней. На самом деле, чтобы танцевать правильно, нужны две куклы. Может быть, она могла бы попросить его сделать ей еще одну? Можно было бы снять бечевку, из которой были сделаны ножки, и вычесать солому для юбки, и тогда у нее получились бы одна кукла-мальчик и одна кукла-девочка. Но еще интереснее, что внутри металлического приспособления, которым размахивал Илпо, шевелилось что-то пушистое и живое.

Дверца клетки распахнулась, и существо прыгнуло, пытаясь убежать. Илпо ловко поймал его на лету. — Ха! Это уже в третий раз. Должно быть, защелка сломана. — Ухмыляясь, он схватил извивающееся существо за светлый хвост и угрожающе замахал им в сторону Отты. — Крыса! Крыса! Крыса у тебя в волосах!

Отта моргнула, но наклонилась вперед, вместо того чтобы завизжать, как, вероятно, хотел Илпо. Существо было не большим, коричневым и облезлым, с отвратительными длинными желтыми зубами, как у обычных корабельных крыс, а стройным и рыжевато-коричневым, с более светлым брюшком. Может быть, это была молодая крыса? — Она мягкая? Дай сюда. Хочу погладить.

— Что? Нет, она укусит! — Илпо отдернул руку, но на этот раз Отта оказалась проворнее.

Ее маленькие ручки обхватили пушистое тельце, и удивленный Илпо уступил. Крыса замерла в ее руках, и она повернула ее головкой вверх и посмотрела на мордочку. У нее были яркие карие глаза и подергивающиеся усики. Мех казался шелковистым на ощупь, с золотыми отблесками на солнце, как у мамы в волосах; тело было гибким, сердце бешено колотилось, дыхание участилось. Отта неуверенно сжимала животное, стараясь удержать его в своей хватке, но не раздавить.

— Отдай мне, — потребовала Отта, пытаясь подражать папиному командному тону. Неужели капитанская дочка старше юнги по званию, несмотря на то, что ей шесть лет и она маленькая, а ему десять и он большой? Она не была уверена. Конечно, она не превосходила по рангу никого на борту, даже своего младшего брата, которому было три года. — В подарок. Я позабочусь о ней.

— Как? — Илпо поднял руку и почесал свои растрепанные кудри.

— Возьму коробку. И постелю ей солому. И накормлю семечками подсолнуха. — Которые ей самой нравились, когда кто-то помогал ей их чистить. С ними было очень трудно возиться. Она была уверена, что крысы все равно едят какое-то зерно.

— Она выпрыгнет. Или прогрызет насквозь, — усмехнулся Илпо. — Крысы всегда что-нибудь прогрызают, проникают в груз и повреждают веревки, мешки и тюки. И никто не позволит тебе держать на борту домашнее животное. Кроме, может быть, кота.

Отта нахмурилась. Их корабельный кот был недружелюбным зверем, покрытым шрамами, как у старого воина, никогда не мурлыкал и не позволял гладить себя. Даже если ему протягивали кусочки мяса, он хватал их зубами и убегал с рычанием.

Илпо попытался выхватить крысу обратно, но Отта взвизгнула и отскочила в сторону, склонившись над своей добычей.

— Эй, вы двое, чем занимаетесь? — прервал их усталый взрослый голос.

Первый помощник направился к ним через палубу. Это был крупный, худощавый, загорелый мужчина, рокнари с острова, как и папа, и его насмешливый рот скривился, когда он увидел крысу в руках Отты. — О четыре бога, девочка, не прикасайся к этой мерзости. У нее наверняка блохи. Тебе никто не говорил, что крысы — это паразиты бога-демона? Как проклятые. Просто выбрось ее за борт.

— Нет! — На этот раз Отта действительно закричала. — Не трогай крысу! Я хочу ее!

Первый помощник раздраженно фыркнул и, не обращая внимания на отчаянные вопли Отты, выхватил крысу у нее из рук и выбросил за борт.

Она задохнулась от возмущения и бросилась к поручням как раз вовремя, чтобы увидеть, как та шлепнулась и затонула. Она думала, что крысы умеют плавать, но та больше не всплывала, и она смотрела, как затухающая рябь движется к корме по мере того, как корабль обгонял ее. К тому времени, как она остановилась у гакаборта, вокруг не было ничего, кроме серебристого кильватерного следа, который со свистом разбегался и снова смыкался, очерчивая путь корабля.

Слезы и сопли забили ей нос. Она не могла дышать. Совсем не могла. Ее уши, глаза, кожа были сдавлены, и крик оборвался на полуслове. В голове у нее застучало, свет перед глазами померк и погас.

Пенрик лежал на боку на прохладных каменных плитах атриума своего городского дома, подперев голову рукой, и с удовольствием наблюдал. То, что началось как урок счета деревянных блоков с его четырехлетним сыном Вином, превратилось в редкое совместное занятие по строительству города со старшей сестрой Риной. После того, как Рина прилежно повторила папе таблицу умножения, которую недавно выучила в соседней школе Матери, ей разрешили порисовать мелом на плитах. Устав от счета, Вин попытался построить мост из кубиков. Рина нарисовала мелом реку под ним, которая вскоре превратилась в дороги для деревянных лошадей и волов, конюшню, рыночную площадь, а также береговую линию и причал для маленьких деревянных лодок. Теперь на подходе были рыбы и морские чудовища. Предположительно, последние вскоре нападут на лодки, или наоборот, с драматическими последствиями.

Это улучшение по сравнению с тем, что было два года назад, отметила демон хаоса Пенрика Дездемона в их безмолвной речи. Тогда Вин был больше всего заинтересован в том, чтобы разрушать мосты Рины и покрикивать на нее по этому поводу.

Тебе нравилась та сцена, ввернул Пен. Все это разрушение. И вопли.

Мм, уклончиво пробормотала Дез.

Стук в выходящую на улицу дверь атриума отвлек внимание Пена, но не детей. Когда он поднялся на ноги, то спросил: Дез?

Чувство удивления. Это ученая Сиоэнн. И парень, вероятно, один из ее пажей. И незнакомец. Молодой человек.

Обычно для консультаций настоятельница Пенрика, Сиоэнн, вызывала его в Вилнокский капитул ордена Бастарда, главой которого она была, а он — его членом, хотя и привилегированным.

Сегодня прекрасный весенний день, сказала Дез. Может быть, она просто хотела выйти из капитула?

Говоришь сама за себя?

Может быть...

Пенрик распахнул ярко окрашенную дверь цвета спелой хурмы, за которой виднелась стоящая на ступеньках его дома группа, подробно описанная Дез. Сиоэнн была одета в белое летнее одеяние с длинной юбкой, что свидетельствовало о ее преданности своему избранному богу, а эмалевый кулон на груди указывал на ее ранг. Трость, на которую она опиралась, была лишь отчасти показной. Ее спутанные волосы, возможно, и рано поседели, но в последнее время ее тело догоняло их. На парне, стоявшем рядом с ней, действительно была накидка дедиката-пажа ордена пятого бога, украшенная эмблемой ордена — двумя сжатыми кулаками, с большими пальцами вверх и вниз. Он смотрел на Пена с осторожным восхищением.

Незнакомцем был молодой человек лет двадцати, одетый в поношенную тунику, штаны и сандалии, которые могли принадлежать любому рабочему в герцогстве Орбас, но отчетливый запах соли, рыбы и сосновой смолы, пропитавший тело вдобавок к дневному поту, мог исходить только от рыбака. Его кожа загорела на морском солнце до темно-кирпичного цвета, вьющиеся черные волосы на кончиках стали каштановыми. На его лице отразилось замешательство, когда он посмотрел на Пенрика, который выглядел очень странно: в поношенной, перепачканной мелом одежде, мало чем отличающейся от его собственной, босой, совсем не похожий на опрятного слугу, которого можно было бы ожидать по обстановке дома.

— Ученая Сиоэнн, добро пожаловать! — сказал Пен, приветливо приглашая их всех войти. — Что привело вас ко мне?

— Возможно, срочное дело, — ответила она, хотя ее улыбка свидетельствовала о том, что чрезвычайная ситуация не касается прямо ее. Ага, значит, она предназначалась Пенрику.

Парень пробормотал: — Не просто возможно. Все горело.

— Пен, это капитан лодки Чиксайд, который принес мне послание от послушника Храма из деревни Зербо. — О, да, небольшая рыбацкая деревенька в бухте примерно в пятнадцати милях к югу по побережью, обозначена только на картах более крупного масштаба. — Чиксайд, это ученый Пенрик кин Джуралд, выдающийся волшебник и ученый Вилнока. Если кто и может разобраться в том, что на самом деле происходит в вашей деревне, так это он.

Замешательство на лице рыбака усилилось. Пен знал, что он увидел парня, который выглядел ненамного старше его, хотя и выше, с бледной кожей и голубыми глазами, с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу, и все это было очень похоже на чужеземца. — Ученый Пенрик, — неуверенно повторил он.

Из задних помещений донеслись быстрые шаркающие шаги. А вот и опрятная служанка. Возможно, Чиксайда это успокоит. Их новая горничная Лива ахнула: — Ученый Пенрик, мне так жаль! — Она отвесила всем поклоны.

За то, что она не опередила тебя в беге от кухни к входной двери? спросила Дез, забавляясь. У тебя было нечестное преимущество.

Лива со временем преодолеет свой ненужный трепет. Пен не стал успокаивать ее, сказав просто: — Лива, пожалуйста, сбегай в ткацкую и расскажи Никис о нашей компании. Попроси ее зайти ко мне в кабинет.

Он сделал знак гостям идти за ним и сам последовал за ней вверх по ступенькам в атриум, затем по нижней галерее в свое логово ученого. Он бросил быстрый взгляд вниз, чтобы убедиться, что дети-художники, которые остановились, чтобы понаблюдать за этим интересным наплывом посетителей, были снова полностью поглощены своим проектом. Внутри он быстро освободил стулья и скамьи от свитков и книг, при молчаливой помощи Сиоэнн, рассадил всех по местам и, поскольку солнце перевалило за полдень, открыл ставни, выходящие на восток. Более яркий свет не уменьшил его беспорядок. Он не убирал за собой с тех пор, как дети в последний раз заходили сюда.

Как и до того, заметила Дез. Пен никогда до конца не понимал, как мог ухмыляться бестелесный, невидимый демон.

В ответ на тревожный жест рыбака Сиоэнн протянула из своей туники Пену сложенную незапечатанную записку. Он прислонился к письменному столу, чтобы прочесть каракули, чернила на которых были размазаны из-за спешки писавшего.

Ученой Сиоэнн, орден Бастарда, Вилнок, да хранят нас пять богов:

Здесь из моря выбросило девочку, которую нашли женщины, ловившие крабов. Думаем, что она одержима. Не говорит по-сидонийски, только на рокнари, которым никто здесь не владеет свободно, с какой-то примесью, которую я не узнаю. Мы пытались оказать ей помощь, но она была очень расстроена, и вокруг нее загорелось много вещей. Для безопасности поместили ее в колодец, что предотвратило пожары, но она продолжает плакать и капризничать, к всеобщему беспокойству. Пожалуйста, поскорее пришлите нам храмового сенситива из вашего ордена, чтобы справиться с диким демоном, который, как мы думаем, овладел ею.

Послушник Доно, орден Дочери, недавно назначенный в Зербо.

Пен моргнул. — Сколько же воды в этом колодце?

— О, да. Он пересох, господин. — Через минуту Чиксайд добавил: — Почти.

Пен перестал представлять себе какую-то бедную молодую женщину, борющуюся за свою жизнь. Но достаточно глубокий колодец действительно мог бы заточить волшебника, с вознесшимся демоном или нет, когда никакие другие средства не смогли бы сделать это, — что-то вроде импровизированной темницы-бутыли. Если у демона или той, кем он владеет, не хватало силы рук, чтобы взобраться на стену, и не хватало опор для рук. додуматься до этого в разгар какого-нибудь пожара было мудро со стороны местного послушника.

— Что сгорело?

— Вокруг нее было много всего, но в основном мелочи, и мы довольно быстро их убрали. Хотя лодка моего отца сгорела до ватерлинии, и мы потеряли несколько сетей, которые сушились, прежде чем разобрались с этим. — Он нахмурился, вспомнив о потраченных впустую трудах.

В этот момент в дверях появилась Никис, жена Пенрика, и пришлось коротко повторить приветствия и представления. Пен попросил ее задержаться. Последовало замешательство, и молодой рыбак уступил стул хозяйке дома, а сам сел на табурет, на котором беспокойно раскачивался. Он бросил тайный любопытный взгляд на Никис, благообразную матрону лет сорока, с кожей цвета сидонийской меди и черными кудрями, перехваченными аккуратными лентами, и снова на чужеземца, выглядевшего молодым. Мы с ней ровесники, парень. Это начинало становиться чем-то вроде объяснений незнакомым людям, и Пен предпочел бы этого не делать.

Пен передал Никис записку.

— О боже, — сказала она, быстро просмотрев ее. — Бедная девочка. Ты, конечно, должен немедленно ехать.

— Храмовые упряжки будут в вашем распоряжении, — сказала Сиоэнн.

— Но мне нужно отплыть на своей лодке домой, — смущенно сказал рыбак. — Может, мне вас подвезти? — Очевидно, он беспокоится из-за слухов о пагубном влиянии волшебников на корабли.

— А, ты сегодня утром приплыл вдоль побережья. В этом был смысл, — сказал Пен. Скорее всего, он мчался так же быстро, как любая ездовая лошадь на дороге.

Никис все еще хмуро смотрела на записку. — Сколько лет этой девочке? Как ее зовут, если уж на то пошло?

— Мы не знали ее имени, я имею в виду, к тому времени, как отплыл на рассвете, никто не знал. Я не уверен насчет ее возраста. Во всяком случае, она моложе моего младшего брата. Шесть, восемь?

Пен перестал представлять себе зрелую молодую женщину, заменив ее образом, о, Рины. Слезы Бастарда.

Знаешь, сказала Дез, если она носит совсем молодого демона или элементаля, то он, вознесенный или нет, должно быть, сначала запаникует при виде меня. И это вдобавок к тому, что девочка потрясена случившимся с ней.

Что не могло быть простым. Потерпела кораблекрушение или, что еще хуже, неизвестно когда чуть не утонула в море, потом попала в руки незнакомцев, с которыми не могла поговорить...

— Кого нам нужно взять с собой, — сказала Дез вслух устами Пена, — так это добрую женщину, полностью понимающую демонов и их повадки, чтобы она успокоила эту перепуганную парочку, пока не будет налажено общение. — Она бросила многозначительный взгляд на Никис, которая благодаря долгой практике без труда разобрала, кто из них говорит.