Ангел со сковородкой - обновление

* * *

Ангелина пришла в себя, когда Перес принялся промывать ей раны на груди. Выгонка жгла и пребольно.

— Я жива?

— Да, — выдохнул Перес. — ДА!!!

— А этот?

— Сдох!

Ангелина расслабилась.

— Как приятно!

— Это да... ты сковородку бросить не хочешь?

Ангелина посмотрела на свою ручку. Нежная женская лапка крепко сжимала рукоять. Не разожмешь.

— Уффф... нет! Мне так спокойнее. Вдруг он стайный?

— Точно — нет. Проклятие абы на кого не ляжет. Но ты тоже... лежи!

— Сильно он меня порвал? — поняла ситуацию Ангелина.

А чего думать, когда болит все — от шеи до талии? Точно — дотянулся, гад! И голова кружится... но вроде Перес не собирается рыдать над умирающей героиней? Авось, и выживем?

— Могло быть хуже. Шрамы точно будут.

— Плевать, — коротко выразилась хрупкая женщина. — Я от него не заражусь?

— Чем?

Сказать про оборотничество в родном мире и его потенциальную заразность, Ангелина не могла, поэтому выбрала промежуточный вариант.

— А когти он чистил?

— А-а, это? Это в лечебнице быстро решат, ты не думай. Все хорошо будет.

— Да уж. Как эту харю вспомню, бэээээ...

— Стошнит тут, — согласился Перес, который вот только подумал, что быть убитой ликантропом еще не худший вариант. А вот если это тебя еще... хочет в другом качестве? Лучше б убил!

Ангелина принюхалась.

— Точно не сдохну?

— Нет. Он поверху порвал, вглубь не успел. Поболит, конечно, но... лучше так.

— Лучше, — согласилась Ангелина. На большее как-то сил не хватало. Даже на матюги в три этажа... шрамы только мужчин украшают. А есть ли здесь пластические хирурги? Единственное достоинство было — и то шрамами испохабили.

Скотина свинорылая!

— Ты полежи, сейчас я чего найду, перевязать тебя получше, кровь остановилась, но это ж дело такое, только дернись неудачно. А там, может, и лошадь приведу... попробуем тебя в карету.

Ангелина кивнула и заинтересованно принюхалась.

— А чем это пахнет?

— Белой выгонкой. Будешь?

— Давай. Мне как раз нужно стресс снять.

Что такое стресс эл Перес не понял, и куда его снимать — тоже. Вроде и так... или это кружевное так называется? Стресс?

Странное название.

Но флягу протянул. И Ангелина уверенно глотнула самогонки.

— Х-ха!

Рукава нет, даже не занюхать. Но можно сделать еще один глоток.

— Так-то лучше. Давай, я пока в карету, а ты иди за конягой.

— Энна...

— Какая я тебе энна? Дрались вместе. На ты? И Геля?

— На ты. И Перес.

В конце концов, ликантропа пристрелил он, но задержала его Ангелина. Братья по оружию получаются.

Ангелина кое-как влезла в карету, сочно матеря всех ликантропов разом. Кровь выступила, но на земле лежать вообще не вариант, тем более с голым всем. Белье — оно ни разу не термо и не греет, а получить пневмонию вдобавок к ранам... не-не, обойдемся без таких приключений!

А вот сволочная коняга все же оборвала повод и сбежала. И что делать?

Эн Перес, как не пострадавший в драке, решил все четко.

— Геля, ты вот, закутайся — и еще глотни. А я сейчас костер разведу, согреемся. Жаль, еды маловато.

Корзинку-то они с собой брали. Но есть Ангелине не хотелось, а диагноз она и сама представляла.

Стопроцентно — кровопотеря. Может, еще и инфекция, а есть ли тут антибиотики? Дорога эта не особо проездная, если кто и появится — не раньше завтра. Оборотень, скотина паршивая, когти свои не чистил, небось, годами, а уж что он ими чесал, лучше и не думать. Спасибо, ребро не сломано, на излете ударило, но опять же, кровь у них с ликантропом смешалась, и не будет ли последствий? Может, он сифилитичный какой? Или... что за холеры бывают в этом мире?

Ворчала Ангелина, правда, больше, чтобы не думать про Монику.

Ликантроп — вот, его даже попинать можно. Хотя и противно. Сдох, лежит, скорчился.

А вот что с подругой?

Что с Хани, которую Геля уже стала воспринимать, как племяшку?

Доехали?

Моника — она ж такая... хорошо ли она в седле держится? А Ангелина тут, и помочь ничем не может, идти за Моникой в темноте, это хряснуться на полдороге. И еще свое состояние усугубить. И подруге не поможет, и себя добьет.

Вернувшийся эл Ньето сноровисто разжег костер, и протянул Ангелине кусок мяса.

— Ну-ка! Надо, Ангелина! Надо!

— Не хочу.

— Через не хочу. Тебе бы печеночки, но чего нет, того нет, а вот крепкого еще хлебни, белая выгонка — она не только раны промыть, она еще и согревает хорошо.

Она не только согревала. Но Ангелина плюнула на опьянение. Не в том она состоянии.

Перес продолжал возиться у костра, подкладывая ветки.

— А молодец ты! Как это ты так рассчитала? Я уж думал, конец нам, а ты! Даже не испугалась! Как ты его! Ух!

Ух получился немного непечатным, но ликантроп заслужил и не таких эпитетов.

Ангелина пожала плечами. И тут же скрипнула зубами от боли. Даже пинать эту скотину больно, плюнуть, что ли? Почему она не верблюд? Почему тут не ездят на верблюдах? Они бы любого ликантропа или затоптали — или порвали.*

*— кто не верит, смотрим зубки верблюда. Плюются они, когда в хорошем настроении, а вот если цапнет — протез понадобится. Прим. авт.

Вообще, кто голливудских людей Х смотрел, тот пугаться не будет. Там такие морды, в страшном сне увидишь — жуть возьмет. И это еще не все извержения Голливуда, там и похлеще есть.

И после этого бояться ликантропа? Пффффф, дилетанты.

— Можно подумать, выбор был!

— Ну....

Выбор — был. Бежать, сдаваться, молить о пощаде, лечь и помереть... Ангелина с презрением фыркнула на все варианты.

— Русские — не сдаются! Нас сдают и предают, а мы держимся. Иногда — просто за воздух.

— А иногда за сковородку, — хихикнул эл, который знать не знал, что такое 'русские', наверное, народ какой? Мало ли, кто на Ардейле водится? Все равно — своя! Неважно, как ты себя назовешь, был бы человек хороший!

— У ликантропа претензий не было, — отбила Ангелина.

— Да уж! Ты — молодец!

Молодец тоже получилось немного непечатно, но Ангелина молча протянула обратно хорошо уполовиненную флягу. Эл Перес тоже глотнул.

— Хорошо пошла!

— Ага... щас спою! — вспомнила Ангелина волка из мультика.

— Спой, — согласился Перес. А чего? Душа под выгонку и правда просила песни, а если он запоет — тут ликантроп второй раз сдохнет.

Ангелина и спорить не стала.

Даешь — песни Победы!

* * *

Когда Берто услышал песню, уже стемнело.

Прислушался.

Слова были странные, словно без рифмы, но как-то непонятно они складывались в красивую мелодию.

— Было много трудных дней! Будет много трудных дней! Так что рано подводить итоги!*

*— М. Матусовский. 'Как, скажи, тебя зовут'. Композитор — В.Е. Баснер. Фильм 'Фронт за линией фронта'. Между прочим, с Тихоновым и забыт незаслуженно. Фильм — отличный! Прим. авт.

И пели определенно два голоса, мужской и женский. Мужской нещадно сбивался, но женский уверенно вытягивал его. И... он знал этот голос.

— АНГЕЛИНА!!!

— МЫ ТУТ!!! — отозвался мужской голос. И Берто рванул на зов.

На дороге стояла карета. На ее ступеньке сидела бледная, растрепанная и окровавленная Ангелина, закутанная в плед. Рядом, у ее ног, устроился кучер, как его там... не то, Ньето! Горел костерок. Неподалеку валялось что-то темное, и Альберто понял, что это... ликантроп?

Они убили ликантропа???

Шок был у всех.

— Геля! — Альберто спешился. — Ты ранена?

— Ага, кивнула Ангелина. Голова от крепкой выпивки слегка кружилась, да и кровопотеря здоровья не добавляла. — Жить буду, если вылечат. А он, — кивок в сторону тушки, — уже нет. Его уже не вылечат.

— Как?!

— Вот так!

Ангелина, которой как раз море было по щиколотку, встала и сбросила с себя плед. Штаны-то она натянула. А вот выше пояса... увы. Надеть было нечего, ее рубашку эл Перес пустил на перевязку, да и больно было что-то на раны цеплять. Белье — и то больно. Хорошо еще, бюстик не порвала мерзкая скотина с нечищеными когтями!

Ух вышел шикарный. Причем у всех. Правда, кто смотрел на формы и чудом уцелевшее кружево, а кто на перевязку. Ангелина поняла однозначно.

— Вот, и он замер. Я его сковородкой, а Перес — стрелой.

— Арбалетным болтом. У меня были, на ликантропа, серебряные, — коротко объяснил эл.

Выдали. На некоторые вещи начальство не скупится.

— Моника доехала?

— С ней и Хани все в порядке, — успокоил Альберто.

Ангелина и так понимала, что доехала, но... услышать и еще раз убедиться — приятнее. Женщина ощутимо расслабилась, сгорбилась и завернулась в плед.

— Слава Богу!

Альберто протянул руку.

— Так, поехали домой.

— Вот на ЭТОМ? — Ангелина с сомнением посмотрела на четвероногий транспорт. — Я не умею! И вообще... не умею!

— Можешь со мной сесть.

— Тогда упадет лошадь, — пожалела скотинку Ангелина.

Ей кажется, или конь посмотрел благодарным взглядом?

Альберто думал недолго.

— Давайте, Эрик и Уго — сюда, будем ваших меринов запрягать в карету. И правда, растрясет еще... в карете все же меньше.

Так что совсем скоро карета направилась в сторону поместья Рамоса. Альберто поехал с Ангелиной в карете, а на его коне, как самый легкий, помчался Эрик. Успеть лекаря позвать, хоть чучелом, хоть тушкой. Моряки, конечно, тоже в ранах понимали, но тут женщина, к ней другой подход нужен!

В карете ехали Альберто, Ангелина и Перес, который все же допил остатки выгонки и ему стало намного лучше. Но на козлы его в таком состоянии не пустишь, это уж точно.

Альберто притянул к себе Ангелину.

— Расслабься и облокотись. Тебе полегче ехать будет.

Ангелина так и сделала. А почему нет? Адмирал хотя бы как-то амортизирует тряску! И теплый, опять же, греет, хорошо...

Так что Ангелина кое-как задремала, и проснулась уже когда подъезжали к поместью.

* * *

— Геля!!!

Моника вылетела на крыльцо, услышав шум.

Эрик уже привез лекаря, сказал, что Ангелина ранена, но не сильно, а только... мужчины же! Что они понимают?

Ханна уснула, а Моника так и сидела у окна, ждала.

Вот и карета, и Берто почти вытаскивает Ангелину.

— Гелечка!!!

Ангелина открыла глаза и улыбнулась подруге.

— Моника, все хорошо?

— Да! А ты...

— Жить буду. А тварюга сдохла!

Моника чуточку расслабилась. Принюхалась.

— Ты... пила?

— Ага. И раны промывала.

А, ну это понятно. Моника мужа слушала внимательно, он рассказывал, как на корабле, когда лекаря убили, они сами раны выгонкой промывали, и внутрь принимали, так терпеть легче.

— Лекарь уже ждет, — взяла она себя в руки.

Видимо, получилось плоховато, потому что Ангелина кое-как дотянулась и поцеловала ее в щеку.

— Моника, иди к Хани, ага? А то я сейчас буду ругаться, а тебе это не нравится.

Моника на миг прижалась щекой к щеке Ангелины.

— Иду, сестренка. Мы тебя подождем.

— Лучше завтра увидитесь, — поднял руку Альберто. — Энне Ангелине сейчас снотворное не помешает. Пусть отоспится.

— Я уже приняла, — проворчала Ангелина. — Давайте все почистим, перевяжем, и я пойду досыпать. Ага?

Спорить никто не стал.

Моника ушла к Хани и Эктору, залезла к дочке под одеяло и крепко обняла малышку. Та, не просыпаясь, перевернулась на бочок и ткнулась носом в маму. Еще и в косу мамину вцепилась, ей так уютнее спится, нашла ж себе игрушку с детства.

Монике теперь тоже было спокойно.

Они все живы, а остальное... а остальное можно будет решить завтра!

* * *

Альберто пил в гостиной. И заметив тень, скользнувшую мимо, позвал ее к себе.

Его. Это оказался эл Перес.

— Не спится?

— Вообще никак, — кивнул мужчина.

Ангелина, которую напоили снотворным, мирно дремала в отведенной ей комнате. А вот Ньето уснуть никак не мог. То ликантроп снился, то казалось ему, что все было иначе, и тварюга, порвав Ангелину, полезла за ним на дерево, и так все подробно, и так гадко...

Чтоб ему, гаду, на том свете облысеть окончательно! Во всех местах!

— Расскажи мне про Ангелину?

— Что рассказать-то, эн?

— А вот что хочешь. Ни одной бабы такой не знаю, чтобы ликантропа завалить смогла.

— А она и не то, чтобы уверена была. Просто подругу с дочкой спасала. Потом еще сказала, у них от века так. Сам погибай, а товарища выручай.

— Ишь ты...

— Она не думала выжить. Я уж потом понял, просто задержать тварь собиралась, и мне шанс дала. Сказала, если бы он на дерево полез, отлично бы ему болт в харю пустить получилось.

— Однако...

Как-то слов у Альберто и не находилось особо, после третьего стакана выгонки. Да и Перес слегка захмелел.

— Не то она вам понравилась, эн?

— Понравилась. Я такой еще не встречал, — Альберто имел в виду именно характер, не формы, и Перес это понял.

— Это да. Вам бы приглядеться, эн? Хорошая баба, — выгонка действовала, и Перес был откровенным, даже не особо думая — с кем. — Неглупая, смелая, добрая, я уж посмотрел... на таких и женятся, чтоб не разводиться.

— Может, и пригляжусь. А есть у нее кто? Нет?

— Мне кажется, нет. Был, обожгло ее, это видно. А сейчас точно нет.

Альберто это устроило.

А правда, как он относится к Ангелине? Не к ее грубоватой маске, а к самой Геле?

Альберто задумался.

Он не знал. Он сам... его тоже обожгло в свое время. И крепко обожгло.

Рамосы всегда были достаточно богаты, и не испытывали недостатка в женском внимании. Вот и он... погулял он хорошо, лет до двадцати пяти, а потом встретил ЕЁ!

Такую красивую, нежную, хрупкую... чем-то похожую на Монику. Только волосы светлые, почти белые, и глаза голубые, прозрачные, словно небо. Ее хотелось поднять на руки, унести, защитить, спрятать от всего холодного и жестокого мира. Навсегда!

Он влюбился до безумия.

И Лидия его не отталкивала, позволяла взять себя за руку, опускала глазки, краснела... тем мерзее было откровение.

Когда он совершенно случайно пришел домой к своей невинной ромашке!

Сюрприз захотел устроить, недоумок!

Вернулись на день пораньше, так получилось, попутный ветер, порти, и он, тогда еще не адмирал, совсем не адмирал, помчался к любимой домой.

Хотелось подарить жемчужное ожерелье, хотелось сказать, что они уже вернулись, и волноваться за него больше не надо.

Хотелось сказать о своей любви, а потом поговорить с родителями и сделать на следующий день предложение.

Хотелось.

Перехотелось!

Он даже лакея уговорил помолчать, не объявлять о себе, подкрался, и...

Голоса из гостиной ударили, словно плетью. Лидия и его отец. Только таких интонаций он ни разу от любимой девушки не слышал. Капризных, чуточку надменных, собственнических, с ним она или шептала, или ворковала нежно, а тут... прорезалось нутро!

— Берто скоро возвращается.

— И прекрасно.

— Оставь его в покое, Лиди, не трогай.

— Вот еще! Ты со мной быть не хочешь, так почему не он?

— Я женат.

— И что? Разведись и женись на мне. Не станешь рушить свою идеальную семью? Так что ты еще хочешь?! Я еще лучший вариант придумала, мы все равно будем вместе, кто заподозрит невестку в чем-то дурном? Я буду с тобой встречаться часто, как со вторым отцом! И все будет хорошо!