Ангел со сковородкой - обновление

* * *

Шашлыки решили жарить ближе к обеду, даже вместо обеда. И Ангелина отправилась на кухню, распоряжаться. Она-то знала, что и как надо.

— Боги, какая прелесть!

Ангелина держала в руках деревянное блюдо, которое кухарка предложила ей под хлеб, и искренне восторгалась и тонкостью работы, и красотой... каждая прожилка видна! И лаком не покрыто, а гладенькое! Вот не сойти ей с этого места, она такое уже видела. Но надо спросить.

— Откуда такое сокровище?

— Энна Бланка дарила. Давно еще, может, лет пятнадцать тому, или двадцать, я уж и не упомню. Я тогда у матери в подручных ходила, а то дела хозяйские!

— Энна Бланка?

— Матушка Сантьяго.

— А-а, свекровь Лидии? Верно?

— Верно, энна.

— Интересно, со мной она согласится пообщаться? Мы с ее невесткой не сильно ладим.

— Она тоже, так что согласится.

Ангелина кивнула.

— Я просто хотела бы себе такое заказать. Или два...

— У нас и еще есть!

И деревянные стопочки, и подносы, и даже подсвечники из белого, почти прозрачного дерева привели Ангелину в невероятный восторг.

— Энна Бланка? Обязательно спрошу у нее, откуда такая роскошь! Это же лучше серебра, если кто понимает. Металл кто угодно может себе на стол поставить, а вот это — днем с огнем не найдешь! В столице бы такое с руками оторвали!

Повариха покивала.

— Мне кажется, энна Бланка. Мама говорила, но это давненько было лет двадцать тому, наверное... нет, точнее не вспомню.

— Эну Майо дарили — или эну Даниэлю?

— Эну Майо, конечно.

Ангелина улыбнулась, как заговорщик.

— Наверное, энна хотела привлечь к себе внимание? Понравиться? Зря, конечно, я элу Сару видела, у энны Бланки шансов наверняка не было.

Кухарка окончательно расслабилась.

Ангелина была переведена пусть не в 'свои', но в 'не опасно'. Элу Сару они все знали, и относились к любовнице старого хозяина хорошо. А вот энна Бланка успела достать всех, за время своих визитов.

— Пыталась, конечно. Только эн Майо ей от ворот поворот дал. Она и к эну Даниэлю подкатывала, но куда там!

— Да вы что?

Ангелина похлопала глазами. Что, получается, свекровь и невестка ругаются потому, что слишком похожи? Двум пистолетам тесно в одной кобуре? А двум... гхм... на одном поле?

— А вот представь себе. Сначала к старшему, потом к младшему, может, и к самым молодым подкатила бы, только куда ей, даже эн Даниэль, и тот помоложе предпочитает.

Ангелина хмыкнула.

— Интересно, они с Лидией до сих пор рога супругам наращивают? Или кого другого нашли?

— За Лидку ту не скажу, — сощурилась повариха, — а вот эн Даниэль точно нашел. И помоложе, и посимпатичнее, и далеко ходить не пришлось.

Взгляд в окно был таким выразительным...

И стоял там, что интересно, Майо Рамос — младший. Но сын-то ни при чем, значит... невестка — два? То есть Миральда? Ныне покойная?

Упс?

Или — ничего удивительного?

И новых путей искать не приходится? Чего напрягаться-то? Один раз прокатило, авось, и второй раз сойдет! Прэлэстно, просто прэлэстно, как говорила одна замечательная актриса.

Но какая ж героическая личность этот Даниэль! Или на ощупь Миральда была лучше, чем на вид? Или он ей просто наволочку от подушки на голову надевал? В любом случае — у мужчины огромный... гхм! Потенциал!

Ангелина даже не фыркнула, выдержала характер.

— Ну, что ж. Случается еще и не такое. Главное, что все добровольно и с радостью.

— Разве что не с песнями, — фыркнула кухарка.

— Рисковые, конечно, люди. Я бы за такое точно прически проредила. Если б поймала.

— Рисковые, конечно. Но не в доме же им рисковать?

— А где тут обычно рискуют?

— Тут купальня есть, а в ней и диванчики, говорят, удобные, и запереться можно, если что...

Ангелина задумчиво кивнула. Купальню она видела. И дойти к ней, кстати, от дома было пять минут, по удобной дорожке с плиточкой. Запирайся и наслаждайся, ага. И вернуться несложно, даже если кухонную дверь закроют, достаточно попасть на веранду. А уж оттуда куда-то вылезешь.

Умеют люди устраиваться!

— Да и пусть их. Теперь это уже история. Значит, сюда хлеб, сюда овощи, а вот для мяса дерево не подойдет, тут и тепло, и жир, не отмоем потом.

— А ты понимаешь, даром, что энна.

— Кому развлечение, а кому посуду тереть и потом за испорченное получать. Это — неправильно.

Кухарка и посудомойки были полностью согласны.

Надо же, и энны бывают неглупые. И в посуде разбираются. А не только в отделках модных шляп. Приятно...

* * *

Нельзя сказать, что все получилось идеально.

Но!

Шашлыки — это не просто жареное мясо. Это ритуал. Это угли, которые должны правильно прогореть, это хорошие дрова, это умопомрачительный запах, который плывет по всей усадьбе, заставляя задумчиво принюхиваться даже самых стойких, это свежий хлеб, это соус, без которого не так вкусно, это тщательно выбранное вино — пусть глоток, не больше, но оно должно сочетаться с мясом.

Есть в этом блюде что-то из тех первобытных времен, когда в огромной пещере жарились на костре куски мамонтятины, а снаружи, по джунглям, бродили хищники. И люди нутром чуяли — здесь безопасно. А вот там...

И тянулись к огню.

Мясо. Сытость. Выжить и продолжить свой род.

Ангелина не только руководила. Она и рассказывала, и показывала, как насаживать мясо, как правильно взбадривать угли, мимоходом помогла поварихе правильно порезать и разложить овощи и хлеб, а там и первая порция подоспела. Мужчины оценили. Жевали так, что у эна Браво аж уши шевелились. Пара минут — и уже ничего не осталось, только запах.

А ко второй порции, переминаясь, появился из дома Майо-младший. Выглянул муж Аннализы — Фредерико, кажется. Подтянулся Рубен. Смущенно подошел дознаватель, как его там... а, эн Диас!

Дольше всех крепился эн Даниэль, но и он не выдержал. Пришел с тремя бутылками красного вина, и Альберто, с молчаливого согласия Ангелины, протянул отцу тарелку с кусками мяса.

— Сначала в соус, потом в рот. И лучок сюда хорошо идет.

Энны поджимали губы.

Ангелина переглянулась с поварихой, и та, отложив немного мяса, унесла его на кухню. А там постепенно и энны подтянутся. Не говоря ни слова, просто... пошла энна на кухню, увидела мясо, ну и попробовала. Надо же убедиться, что это гадость?

Обязательно!

А как с одного кусочка распробуешь? Никак не получится! Надо и еще один попробовать.

И еще даже не один...

Ангелина не лезла.

Но обед сорвался. Мужчины так напробовались нового блюда, что решили потом поужинать. Даже эн Даниэль чуточку подобрел.

А к обеду приехал нотариус.

* * *

Ангелина представляла себе нотариусов совсем не так. Очкастая сухопарая кобра? Сухонький старичок? На худой конец дама королевских размеров, которая в дверь проходит боком. Эти три вида она лично прошла, еще в своем мире.

А это что?

Стоит перед ними мужчина лет тридцати, с откровенно наглой мордой, и улыбается так, что кошелек тянет проверить. И сковородку поближе положить.

Волосы прилизаны и так улиты гелем, что мухи садиться боятся. Не взлетишь потом! Усики тонкие, а-ля Ретт Батлер, и вообще, сходство есть. Но если Кларк Гейбл хоть мужчиной выглядел, то этот — откровенный прохвост. А чего стоит костюм?

Что-то роскошное, пышное, голубое с золотом! И штук восемь колец на пальцах.

— Эны, энны, Патши Анхель Наварро, к вашим услугам!

— А что с Анхелем? — искренне удивился эн Даниэль.

— Отец плохо себя чувствует и постепенно передает мне дела.

А-а, вот оно что! Это не нотариус, а его сыночек! А то Ангелина плохо могла себе представить серьезного человека, который будет общаться с этим шутом.

Или это маска? Посмотрим, подумаем.

— Передавайте эну Анхелю мои пожелания скорейшего выздоровления, — кашлянул эн Даниэль. — Предлагаю попробовать новое блюдо, а потом перейдем к делам?

— Не откажусь.

И кто бы сомневался?

* * *

Надо отдать нотариусу должное, за столом он себя вести умел, с эннами не кокетничал, точнее, оказывал знаки внимания всем, и в большом количестве, так, что обижаться на него было, как на таксу. Вот такие они, таксы, активные и скоростные.

Вот такой он нотариус, любвеобильный, и обаятельный. Ответят взаимностью — возьмет и сомневаться не будет. Не ответят — не беда. Кто-то другой отзовется.

Энны это все понимали, и кокетничали в меру. Шашлык, кстати, нотариусу понравился. Уплел, облизнулся и поинтересовался рецептом столь необычно поджаренного мяса.

Ангелина знала, тут мясо делали на вертеле, то, что на Руси называли 'верченым' мясом. К примеру, запекали тушку целиком. Получалось... в зависимости от мастерства повара. И вкусно бывало, и жуткая гадость могла получиться. А шашлык оказался достаточно новаторской вещью.

Что там, он и в России то появился в конце 19го века, кажется.

Рецептом все равно никто из присутствующих не поделился, а сама Ангелина больше внимания уделяла тарелке, и ждала продолжения банкета.

Десерт ее не разочаровал.

Кабинет. Рассевшиеся по углам родственники. И дознаватель в одном из кресел — не выгонишь и не выдерешь. Лидия осталась за дверью, она не родня и в завещании не упомянута. Как и Рубен, как и его коллеги. Только родня и их супруги. Ангелина в этот список попала именно как невеста Альберто.

Нотариус с удобством расселся за письменным столом Майо-старшего, но выглядел он там удивительно нелепо. Как обезьяна на троне. Даже не клоун, тому позволено покривляться, пока настоящего хозяина нет рядом, а вот если макаку запустить, как раз то самое и получится.

Откашлялся, придавая себе важности, надвинул на нос золотые очки, Ангелина подозревала, взятые чисто для солидности. Какие на Ардейле могут быть проблемы со зрением? Если тебе глаз не вырвут, остальное может исправить магия. За деньги, конечно, но вы хоть раз видели бедного нотариуса?

Ангелина точно нет. Хотя видела даже дракона, а это показатель.

Обязательные вензеля она пропустила. Я, такой и рассякой, в здравом уме и твердой памяти... дальше стало интереснее.

Дорогие мои родственники, если вы все это слышите, значит, я умер. Век бы вас, паразитов, не видеть, но сам породил, сам и расхлебываю. Если кто будет орать про недоразумение, я сразу поясню, почему я так сделал. Дорогой сыночек Даниэль. Который не побрезговал спать со всем, что юбки носит. Дорогая невестушка Ингрид, которая это отлично видела, стискивала зубы и терпела. Не выкрошились, невестушка? Ничего, любовник поможет, не знаю уж, который по счету.

— Ты!!! — эн Даниэль злобно посмотрел на жену. Понятно, если он изменяет жене, то это ситуация, а если жена ему, то проституция. Ничего нового под луной.

Нотариус громко кашлянул.

Так и вижу, как сынок сверкает глазами. Не советую дергаться, детка неразумная, если ты разведешься с женой, то потеряешь права на наследство. Ингрид, тебя это не касается, ты ему была верна, сколько могла. Ты с ним можешь разводиться, твое наследство останется без изменений.

Ингрид явственно расслабилась, зато ее муж сверкал глазами так, что можно было на свечках сэкономить. Вставил ему папа фитиль и даже поджег. И поделом.

— Дорогой внучек Альберто. Если не женишься в течение года, можешь также попрощаться с моим наследством. Понимаю я твои сомнения, все знаю, но не все ж бабы такие дряни! Поверь, есть и порядочные, и я в тебя поверю. Ты такую обязательно найдешь, и я ей даже подарок оставлю.

А, вот почему Ангелина здесь. Тогда логично.

— Жаль, что ты не мог приезжать чаще, но я тебя понимаю. Я горжусь тобой, ты всего добился сам, ты достоин нашего рода. И изволь его продолжить. Дорогая внучка Аннализа. Не могу тебя похвалить, но знаю твою ситуацию, и подарок ты от меня получишь. Как им распорядиться — решай сама, я буду рад, если ты устроишь свою жизнь. Дорогой внучок Майо. Если будешь идти по стопам отца, я тебе только посочувствую. Начинай думать верхними полушариями, а не нижними, пора уже! Вроде и не дурак, а такое творишь. А теперь о распределении материальных благ. Начнем мы с сыночка. Даниэль, ты получаешь счет в банке, на нем лежит сто тысяч золотом. Тебе этого надолго хватит. Или — не хватит, сам разберешься, не маленький. Ингрид — то же самое. Реквизиты счетов вам передаст Анхель.

— Сто тысяч?

Воистину, муж да жена — одна сатана. Выдали они это одновременно, правда, с разными интонациями. Даниэль — с искренним возмущением. Сто тысяч? На два пирожка и билет в кино! На колу уже не хватит.

Ингрид — с искренней благодарностью. Сто тысяч? Свобода!!!

Местный курс золотого Ангелина уже представляла. Сто тысяч тут, примерно, как десять — двадцать миллионов — ТАМ. Не так, чтобы невероятное богатство, но на проценты жить можно, и на колготках экономить не придется. Даже вложить в дело можно будет, к примеру, купить лавку или доходный дом.

— Ингрид, также ты можешь жить в поместье в любом случае, оставишь ты моего сына или нет. И я кладу тебе ренту в два процента дохода от поместья, пожизненно. Это сумма достойная, нуждаться ты не будешь.

— А мне?

— Дорогой сын, в поместье ты жить можешь, сколько пожелаешь, но вмешиваться в его дела не советую. Ты для этого ни умом, ни руками не вышел. Денег тебе более завещанного не предлагаю, ты мужчина — заработаешь. Теперь о моей внучке. Аннализа, лошадей ты любишь, поэтому тебе так же достаются мои конюшни и пять процентов дохода от имения на их содержание. Думаю, хватит. Ты мечтала с ними возиться, ты получаешь для этого все возможности. Также, на твое имя открыт счет, там двести тысяч золотом. Не промотай их, используй мудро.

— Дедушка!

На глазах Аннализы появились слезы. Ангелина сощурилась на нее. А вроде не такая она и противная, вон, лошадей любит?

— Завещаю тебе также маленький коттедж у излучины. Можешь жить в нем, сколько захочешь.

На платье женщины медленно закапали крупные тяжелые слезы. Ангелина плюнула, подсела к ней, да и обняла.

— Все хорошо. Он тебя любил, он позаботился.

— Я...

— Не говори сейчас ничего. Обдумай, потом примешь решение.

— Несправедливо... — вякнула энна Ингрид.

Ангелина пригвоздила ее взглядом к месту. Ах, жаль, что она с собой ни сковородку не взяла, ни скалку! Ими удобнее объяснять политику партии!

— Мама, вам все уже выделили. Считаете иначе — сходите в склеп, попинайте надгробие. Дочка у вас, видимо, по натуральным лошадям, а не по молодым жеребцам, вот ей и выделили больше!

Энна скривилась, но решила не скатываться до базарного скандала. А жаль, Ангелина не постеснялась бы.

Аннализа пока молчала. Нотариус откашлялся для солидности. Еще и платочек шейный поправил, голубой, с золотом, понятно.

— Мой дорогой внук Майо. Оставляю тебе счет на пятьдесят тысяч золотом. Тратить не советую, ты в семье жены — приживалка, выкинут, хоть какая опора будет. А большего ты и не достоин. И все остальное свое имущество, включая поместье и все деньги, оставляю своему внуку Альберто Даниэлю Рамосу. Список также у Анхеля. Альберто, я понимаю, что ты сейчас на землю не осядешь, может, и потом этого не будет. Море всегда будет ждать тебя. Но ты неглуп, ты сам заработал и смог преумножить состояние, ты можешь найти хорошего управляющего для моего дома. А потом передать его тому сыну, которого не будет тянуть к морю. Да-да, сыну. Изволь жениться и продолжить наш род, больше мне надеяться не на кого. Не знаю, кто будет твоей невестой, но оставляю ей на память обо мне изумрудный гарнитур, который вручат в день свадьбы и просьбу не бросать тебя. Держись, внучек, ты и раньше не сдавался, и сейчас падать не надо. Ты-то справишься. Позаботься, пожалуйста, о Саре, она скрасила мою жизнь, выдели ей денег и позволь доживать век там, где ей будет хорошо. Выплати слугам по десять тысяч золотом, они это заслужили. Не оставляю отдельных распоряжений, если что забыл, не сомневаюсь, ты все сделаешь правильно. Живи и радуйся, внук, и я за тебя порадуюсь. А если назовешь кого-то из своих внуков моим именем, и еще лучше будет. Это не просьба, сами решите, как лучше будет. Просьба другая, проживи в моем доме после оглашения завещания хотя бы десять дней, вникни в дела и найди управляющего. Потом помянешь меня еще раз — и семь футов под килем.