|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
* * *
В полной темноте Ангелина раскрыла глаза.
Что ее вырвало из сна?
Что не так?
Кругом — темнота.
Сковородка — под рукой. Смешно? А Геля с ней спала, как с плюшевым мишкой. Все же родное, свое, из дома...
Запах? Нет, запах не меняется.
Звук?
Точно!
Ангелине показалось, что она слышит скрежет. А раз ей показалось, то... ей не показалось. И доносится он из соседней комнаты.
Геля перехватила сковородку поудобнее, и направилась в соседнюю спальню.
И замерла на пороге.
Картина была достойна дешевого ужастика в стиле: 'монстра лезет из окна, тесто из кадушки'. В спальне хозяйки дома было темно, потому что окно загородила темная фигура. И просунув руку в форточку, явно пыталась открыть задвижку. Не разбив окно, не перебудив весь дом — эти звуки Геля и услышала. Когти царапали по раме.
Да-да, когти... на секунду пакость повернулась боком, и лунный луч безжалостно высветил не лицо, а скорее, морду, среднее между харей кабана, мордой волка и человеческим лицом.
Длинные клыки, торчащие изо рта, приплюснутый, словно пятачок нос, торчащие уши, маленькие полубезумные глаза...
Убегать? Догонит и разорвет, у него на морде написано.
— УРРРААААААА!!!
С победным воплем Ангелина подлетела к окну — и что есть сил треснула сковородкой монстру по руке. Чугун — это вам не сладкая вата, женщина услышала, как хрустнули кости. Монстр взвыл. Выдернул руку обратно, Ангелина перехватила сковородку за металлическую часть — и со всей дури саданула ручкой в окно, куда попала. Попала она прямо в глаз, правда, стоял монстр боком, так что вряд ли выбила, к носу соскользнуло, но дорогу он себе долго освещать будет.
Ликантроп потерял равновесие, и с воем полетел вниз, со второго этажа. Эх... аристократия гнилая! Дома Ангелина бы в него еще что-нибудь кинула. Например, подставку под чайник, чугунную, на ножках... он бы под этим окном и остался. А тут что кинуть?
Нечего.
Кто-то застучал в дверь спальни.
— Кто там? — рявкнула Ангелина.
— Моника, открой!
— Я что — на Монику похожа? — распахнула дверь Ангелина.
Энна Виктория отшатнулась на шаг.
— Н-нет. Но крики, шум...
— У меня в комнате какая-то зараза розы поставила, воняет, как в коровнике, — огрызнулась Ангелина. — Уговорила Монику поменяться со мной местами, смотрю, в окно лапа лезет, такая, с когтями. Я по ней и врезала. Что у вас за город такой паршивый? Всякая пакость водится! Заберу Альваро и увезу в горы! У нас все проще...
— А... лапа?
— Пошли, — энна Виктория и опомниться не успела, как ее крепко взяли за руку и потащили за собой. — Смотри!
Следу от когтей на раме были видны очень отчетливо. И один коготь даже на память остался. Хорошая штука — сковородка. Ангелина, видимо, так врезала ликантропу, что он коготь из дерева выдернуть не смог, с мясом отрывать пришлось.
На любовника такое точно не спишешь.
— Боже!!!
— Нет, это было что-то земное. Собаки у вас тут есть?
— Собаки?
— Что и собак нет? А кто дом охраняет?
— П-пабло...
— Поднимайте слуг! Может, он еще живой, — Ангелина толкнула энну из комнаты. — Я сейчас Монику разбужу, да пойдем, посмотрим!
— Жи...вой...
— А как еще эта тварюга сюда пробралась? Давайте, мама, не мешкайте, вдруг оно не одно было!
Ангелина вытолкнула энну Викторию из комнаты, и полезла в любимые джинсы. Вот ведь...
— Геля?
Моника дождалась, пока свекровь уйдет, и выглянула в коридор. Ханна так и не проснулась, вот что значит — ребенок!
— Моника, все серьезно, — четко сказала Ангелина. — Нам завтра надо будет с тобой поговорить. Мы вдвоем точно не справимся. Нам нужна будет помощь.
— Хорошо. Если ты так думаешь...
— Почти уверена. Иди и сиди с дочкой, ты ничего не знаешь и не видела, поняла?
— Да.
Моника представила, что могло бы случиться, побелела — и умчалась к Хани. Так ей было спокойнее и за себя, и за дочь.
А энне Виктории, как самой старшей в доме, пришлось вызывать полицию. Ангелина не обманулась в своих предположениях. Несчастный Пабло, сторож, который охранял дом, был мертв. Ему разорвали горло.
Как и трем предыдущим жертвам.
Так что расследование затянулось до утра.
* * *
Эн Арройо с интересом осмотрел следы от когтей.
Померил, прикинул, даже коготь изъял.
— Да, это он. Следы совпадают. Повезло, энна, что в комнате вы были.
На Ангелину, которая спала в одной футболке, он смотрел с большим интересом. Как-то никто не сказал Ангелине, что у нее все достоинства обтянуло шикарно, а она и не задумалась. А чего? Все стратегические места прикрыты, на пляже откровеннее ходят. А видели бы вы, как одеваются в спортзалах! Это ж вообще — ух! Порно отдыхает!
— Не повезло, — буркнула Ангелина. — Удрал, гад! Что б ему шею свернуть?
— Вы потрясающая женщина, энна! И не боитесь!
— Кого? — даже удивилась Ангелина. — Вот это что ли?
На мужчину она смотрела даже чуточку удивленно. Видел бы он, чего она на рынке насмотрелась! Какие-растакие ликантропы!
Любой продавец вам такого расскажет — удивитесь, как он еще выжил! После покупателей, которые иногда просто выедают мозг (и ведь не покупают ничего, так ходят), ликантроп — это пустяки, это мелочь. Его же можно прибить!
А покупателя — нельзя. Он денежку приносит!
— Энна, давайте вы мне сейчас все расскажете, я запишу, и пойду беседовать со слугами, с остальными жильцами...
Ангелина кивнула.
Рассказывала она все честно, а что мужчина одним глазом поглядывал на ее бюст, а вторым на туго обтянутые джинсами ноги, особенно то место, в котором они со спиной соединяются, она даже внимания не обратила. Зверюшки рядом нет, спать охота, утро скоро, а она тут рассказывает всякую ерунду.
Надоели!
Эн Арройо, в свою очередь, пребывал в восхищении. Из его практики, ликантроп мог испугать кого угодно. И убить практически любого человека. А тут... сидит такая красавица, и даже не думает, что людей сегодня спасла! Если бы прОклятый пролез в эту комнату, убил тут энну Монику, а потом пошел по этажу... он бы тут скольких еще положил? Бойня получится!
Что эн и сказал Ангелине.
— Не подумала, — пожала плечами женщина. Грудь у нее при этом так колыхнулась, что эн даже о протоколе забыл ненадолго. — Так получилось, некогда думать было.
— Вы великолепны, энна!
И так это искренне было сказано, что Ангелина даже застеснялась.
— На моем месте так поступил бы каждый, — скромно отозвалась Геля.
— Хорошо, что у вас оказалась эта утварь...
— Да, хорошо.
— А вы часто спите со сковородкой?
Ангелина еще раз, теперь уже целенаправленно, пожала плечами.
— Регулярно. Если под рукой нет скалки или дубинки. Место новое, незнакомое, народ сомнительный, да сами увидите! Поближе положишь — быстрее возьмешь!
Эн подумал, и не стал спорить. Сам-то, небось, тоже с кинжалом не расстается. А такой женщине, конечно, со сковородкой удобнее. Или с дубинкой!
Какая роскошная женщина!
Дознаватель отправился восвояси, а она шлепнулась в кровать, подтянула к себе поближе сковородку — и уснула.
Любого оборотня лучше встречать на свежую голову.
* * *
Удар был мощным. Пожалуй, волку такой бы хребет перебил. Но молодой человек в углу даже не дернулся.
— Боги, за что караете? Наградили ж идиотом, — мужчина с хлыстом замахнулся, но не ударил, досадливо отшвырнул его в угол. — Ты должен был всего лишь убить одну бабу! Одну! И принести девчонку! А что ты устроил? Какой-то нищий, кучер, шлюха... тебе заняться было нечем?
— Я полез в окно. А там...
Сломанный ноготь впечатления не произвел.
— Подумаешь — коготь! У тебя еще девятнадцать было! И ты ее не убил?!
— Ты бы посмотрел... это не та спальня была. И не та баба!
— Видел я ее! Тебе — на один клык! Спальня, баба... поискать не мог? Тихо убить, тихо пройти... недоумок!
— Я хотел. Но...
— А шлюха тебе чем не угодила?
— Она мне соврала! И... давно хотелось!
— Убить тебя мало! Мне вот давно хочется!
Ликантроп, понимая, что гроза миновала, вылез из угла и отряхнул шкуру.
— У нас все по плану?
— Да, конечно. Я подумаю, как лучше спланировать... если не получится у меня, в игру вступишь ты. Понял?
— А что получится?
— Да есть кое-какие наметки...
— А та... баба?
— А тебе что?
Глаза мужчины блеснули хищной волчьей желтизной.
— Я ее хочу!
— И сковородку тоже?
Ответом было глухое рычание.
— Ладно-ладно... точно хочешь?
— Да!
— Подумаю... может, получится ее куда заманить! Одну.
— Да!
— Но ты мне за это будешь крепко должен!
Ликантропа это не смущало. Даже если у него что и попросят... только убийство. А убивать ему и самому нравится.
А вот ведьмака много что смущало. Ему еще предстояло перед хозяином отчитываться за провал... тут кнутом можно и не отделаться. Ладно, авось не убьют, сейчас он хозяину необходим. А вот потом... как бы не припомнили.
Тупая скотина!
Ликантропу опять досталось плетью.
Глава 3
— Моника, я пока не стала разговаривать с энном Арройо, — Ангелина расхаживала по комнате. Она успела обдумать ситуацию, и результат ей не нравился. — Про первое покушение.
— Первое?
— Когда мы встретились. Ты понимаешь, что вас хотели убить?
Мника вздохнула.
— Геля, ну кому я нужна? Хуану, разве что? Кто может получить выгоду от моей смерти?
— Хммм... давай подумаем? Свекровь, золовка, подруга золовки — мало?
Моника аж головой затрясла.
— Ты серьезно?
— Подумай сама. Я не учитываю твою родню, этим выгоднее доить, а не убивать. Хотя и не списываю их со счетов, может, есть что-то, о чем мы не знаем. Я не учитываю Хуана — кролик тебя скорее мечтал бы в постель затащить, но опять же — вдруг? Чего он сюда приперся? Ты его приглашала?
— Нет. Энна Виктория.
— Вот. Может, и еще кто есть, может, мы не все знаем. Но что покушались на тебя — точно. Два раза. Первый раз, когда мы встретились, второй сегодня ночью.
— Но... этого не может быть!
Ангелина пожала плечами.
— Подождем третьего раза?
Моника пожала плечами.
— У нас есть выход? Я понимаю, о чем ты, но мы ведь не дознаватели, я ничего не умею! Что мы можем сделать?
Ангелина задумалась.
— Кто знал о твоей поездке? Куда ты ездила тем вечером, когда мы встретились?
— Я ездила к знакомой. Потом, от нее мы поехали, пообедали с Хани, съездили на озеро и отправились домой. Ничего особенного.
— На озеро. Ты кому-то говорила об этом?
— Кучеру?
— Знакомой?
— Да. Но она просто эла...
— Поехали к ней. А по дороге расскажешь, что за эла и чего ты к ней ездила.
— Ладно. Поехали, — кивнула Моника. — Сейчас Хани соберу.
Не то, чтобы она сильно поверила и прониклась, но вдруг Ангелина права? И вообще... куда бы ни ехать, лишь бы подальше от всего этого гадюшника.
* * *
Беседовали они уже в экипаже. В наемном.
— Итак? Что за подруга?
— Эла Кармен Гутьерес. Мы дружили в детстве.
— Дружили?
— Ее мама, Долорес, работала в нашем доме служанкой, а Кармен брала с собой. Дочка помогала ей, мы примерно одного возраста, и подружились.
— Твои родители не были против?
— Были, конечно. Но денег у нас не было, Кармен помогала маме бесплатно, за еду, а мама не следила за мной все время. И служанки... маме требовалась помощь, я часто бывала предоставлена сама себе. Нам было весело вместе.
Ангелина кивнула.
— А потом ты вышла замуж?
— Да. Когда приехала к маме, поговорила с Долорес, муж не одобрил бы моих встреч, поэтому мы с Кармен виделись редко.
— Она переехала в город?
— Да. Кармен всегда хотела добиться большего.
— А деньги на переезд откуда?
Моника хлопнула ресницами. Не думала она об этом вопросе. А между тем...
— Я правильно поняла, это у нас столица?
— Да. Янгари.
— А жили вы до твоего брака где?
— В Дамейне, у отца там есть дом... это провинция, да.
— И зарплаты там точно пониже, и общество похуже.
— Да.
— И откуда у твоей подруги деньги на переезд, съем квартиры или комнаты, квартиры, наверное? Тебе было бы неудобно с ней болтать, да и просто приезжать с ребенком, если бы у нее были соседи.
— Да, квартиры... Кармен устроилась на работу.
— Кем?
— Горничной.
— И ты к ней часто ездила? Она такая ценная, что у нее частые выходные?
Моника захлопала ресницами.
— Я... я не подумала.
— Значит, спросим.
Ангелина подозревала недоброе, но вслух пока говорить не хотела. Ни к чему. Посмотрим, что это за Кармен.
* * *
Квартал, в котором Кармен снимала комнату, был из приличных. В такие и вечером можно зайти, не опасаясь потерять кошелек и жизнь.
Дом — тоже неплохой, с башенками, с завитушками... Ангелина точно бы поинтересовалась — на какие шиши снято. Кстати, вот есть и у кого спросить, эти точно все знают и расскажут.
— Моника, у тебя мелочь есть? Мне несколько медяков надо.
— Есть, конечно. Вот, возьми кошелек, и не надо возвращать. Я не сообразила сразу, прости, тебе, наверное, тяжело без денег.
Ангелина кивнула.
— Потом посчитаю, буду должна. Не сомневайся, отработаю.
— Оскорбить меня хочешь? Ты мне жизнь спасла, а я...
Ангелина только рукой махнула.
— Ладно, сочтемся — разберемся. Минуту, сейчас я.
И направилась к детям, которые играли неподалеку, на мостовой.
Во всех мирах они одинаковы. Вот, расчертили кирпичики мелом и прыгают по клеткам, один скачет, остальные считают, потом второй кинул биток...
Ангелина достала медную монетку — и тоже бросила в одну из клеточек.
Дети замерли. Посмотрели на нее. Ангелине достала еще пяток медяков и вертела в руках.
— На леденцы хватит?
— Смотря чего тебе надо, тетя, — ответил старший из мальчишек.
— Да ничего. Языком поболтать, не отходя от места, — Ангелина всем видом показывала, что добрая и спокойная. Просто поговорить ей не с кем, вот, захотелось.
— И о чем болтать?
— А вот, хотя бы. Есть тут такая Кармен Гутьерес.
— Ну, есть. И чего?
— Если подумать? Моей подруге кажется, что Кармен с ее мужем спит, вот ведь какое дело. Но чего волосья-то драть девчонке, если она ни при чем? Или муж не тот?
Мальчишка хмыкнул.
— Это смотреть надо, тот, не тот... спит, конечно. Хахаль у нее из благородных, сразу видно, одна цепка от часов стоит как половина дома! Такая с брюликами! Да с настоящими, не подделка!
— Рауль никогда такое не носил, — уверенно произнесла Ангелина. — Ты уверен? Высокий такой брюнет, глаза карие....
— Не, этот не Рауль. Как звать — не знаю, Кармен его то любимым, то лапочкой, то зайчиком, то еще как, и он в плащ завернется и проскакивает быстро. А карета без гербов, такая... для разных поездок.
Ангелина поняла, о чем говорит мальчишка.
Здесь это принято. На дверце кареты рисовать свой герб. А если его нет, или экипаж наемный, или свой, но для поездок, о которых лишний раз знать никому не надо. Или эл?
Но элы вроде тоже на каретах?
Но мальчишка был твердо уверен, что такое элу не по карману. Лошади там из Хагината, они на этом специализируются. И не какие-то, а Хагинатские короткогривые. У них грива торчит сама по себе щеткой и сильно не растет, всегда короткая. И стоит такой конь очень дорого. А надо еще, чтобы тебе его продали... тут даже Ангелина поняла. Типа — лошадка для элиты. Как в ее времени для инженера — лада ларгус, а для губернатора — мерседес.
Допустим, эн.
— Он к ней сюда ездит?
— Так тут квартирки дорогие. И вообще, это дом матушки Сантос, она комнаты таким и сдает, давно известно. Обычно-то хозяйки не любят, чтобы у них б... жили, а матушке Сантос плевать, кто живет и кого водит, она не против, платили бы вовремя, и не шумели лишний раз. Она и сама, говорят, из этих, только бывших.
— А что блондин ты как узнал? Если в плаще?
А им однажды в окно случайно мяч прилетел, — мальчишка явно не врал, уж такое-то Ангелина видела. Дети, играли, мяч полетел в окно Кармен, благо — второй этаж, и вот оно — видно окно. И попал или куда-то, или в кого-то... этот высокородный высунулся, мяч выкинул и окно закрыл. Тогда Бенито его и увидел в личность. Так-то мужчина стерегся. А цепочка тоже не вопрос. Из кареты выйти надо, а ежели на улице ветер сильный, то за дверцу легко плащом зацепиться. Морду-то не увидеть, а вот пузо сверкнуло.
Ангелина поболтала с мальчиком еще минут двадцать, отдала ему серебряную монету, и счастливые дети отправились закупаться сладким на всех. А Ангелина погрузилась в карету.
— Поздравляю, Моника, у твоей подруги есть любовник. Из благородных. Может, и не один. Похоже, он ей эту квартирку и снял, он ее и содержал, до недавнего времени, потом, вроде расстался...
— Она никогда не говорила!
— Давай навестим ее — и послушаем, что скажет? — предложила Ангелина. — Только если буду ее пугать, ты не вступайся, не лезь под руку. Я ей вреда не причиню, так, попугаю немного.
— Хорошо. Не буду.
* * *
Войти в дом удалось легко. И подняться на второй этаж. И постучать в дверь.
Никто не открыл.
— Кармен! Ты дома?!
Тишина.
Ангелина начала задумчиво принюхиваться. Потом со всей дури грохнула по двери сковородкой, которую прихватила с собой. И еще раз.
— Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!
— Вы чего это нарушаете порядок? — взвился возмущенный голос. — Хулиганка! А еще энна!
Ангелина развернулась.
Ага...
— Матушка Сантос?
— Да, — пожилая дама самого благообразного вида даже не дрогнула при виде сковородки. И Ангелины. И не такое видала. — А вы кто?
— Энна Ангелина Елизавета Минина, — пискнула Моника.
— Энна, а такое поведение!
— А какое оно должно быть? — хмыкнула Ангелина. — Я вам, эла, про разврат и притоны рассказывать не буду, понятно, вам плевать. Вы мне скажите, ключи у вас есть от ее комнат?
— Есть, конечно.
— Открывайте.
— Вы что — с ума сошли?
— Нет, эла. Вы сейчас откроете, и есть подозрение, что надо вам будет вызвать стражу.
— Стражу?! Зачем?!
— А вы не чуете?
— Чего?
Ангелина кивнула на дверь.
— Мы даже можем не входить. А вы посмотрите сами. Вот кажется мне — плохо это пахнет.
Эла принюхивалась пару минут. Потом пожала плечами — и полезла в карман за связкой ключей. Щелкнул замок.
— Геля, ты уверена?
— У меня обоняние очень острое, — развела руками Ангелина. — Могу и запахи определить, и кто чем пользовался, и кто мимо проходил. Легко!*
*— лично знаю людей с таким обонянием. И тяжело же им приходится. Прим. авт.
— И?
— ААААААА!!!
Бум.
— Зайти? Или подождать, пока очухается, и сама выползет? — картинно задумалась Ангелина.
Ждать особо не пришлось, из комнаты послышалось тихое:
— Помогите!
* * *
— Энны, мне кажется, мы стали слишком часто видеться, — эн Арройо был чем-то недоволен. Хотя чем бы? Подумаешь, труп? Но ты ж дознаватель, у тебя работа такая! У садовника розы, у тебя трупы?
— Это не по нашей вине, — созналась Ангелина.
Энтони покачал головой.
— А по чьей же? Ночью один труп, днем второй, мне кажется, это немного слишком.
— Не я же их убила, — Ангелина даже фыркнула. — Скорее, наоборот.
— Наоборот? Они вас убить хотели?
Ангелина потерла лоб.
— Не вполне... я не так выразилась. Моника и Кармен подруги... то есть были. — Сама Моника сейчас сидела на кухне, вместе с Хани и элой Сантос и отпаивалась чаем. Вино ей нельзя, а вот горячий чай и сладости — в самый раз. — Скорее, Кармен была знакома с кем-то... и не знала, что это за тварь. И навела ее на Монику.
Энтони посмотрел с уважением.
— Вполне может быть.
— Когда убили Кармен? Это можно определить?
— Да. Ей разорвали живот ранним утром.
— То есть эта дрянь от нас отправилась сюда? Которая с когтями?
— Да, энна. Похоже, именно так. Судя по следам... он накинулся на несчастную — и просто выпотрошил ее. Кстати, следы от когтей показывают, что один коготь был обломан ранее. Явно от вас пришел возможно, в бешенстве, ну и не сдержался, сорвал злость. Ликантропия — это безумие, а оно не разбирает, кто и что.
Ангелина кивнула.
— Я и почувствовала. Пахло кровью, мясом, простите, дерьмом. Не те запахи, которые могут быть в женской спальне. Если бы он убил аккуратно, я бы не поняла. Только когда завоняет...
— Все верно, энна.
— Получается, эта Кармен знала, кто... нет, не так. Знакома она была. А вот знала ли про ликантропию?
— Могла и не знать, энна. Это происходит не каждую ночь, и если человек не обращается, ничего страшного. В обычном состоянии он не кровожаден. Только когда становится монстром.
— Мне сказали, что Кармен встречалась с несколькими мужчинами. Я такого от нее не ожидала, — Моника выглядела несчастной.
Ангелина погладила подругу по руке.
— Мы не можем все знать о людях, Моника. Все мы носим маски.
— Понимаю. Но я верила, что мы подруги.
А вот во что верила Кармен? И случайно ли эта зверюга пошла сюда?
— Как-то все это совсем не оптимистично, — вздохнула Ангелина.
— Плохо, конечно.
— Нет, эн мы сейчас о разных вещах. Убивать — плохо, это понятно. Ликантроп тоже гадость, но мне хочется понять, вернется он к нам или нет?
— К вам?
В героического сыщика Ангелина тоже играть не собиралась. Одно дело, когда просто надо построить семейку идиотов. Это сколько угодно, это не жалко. А если речь идет о покушении на убийство, тут уж простите. Убийце надо попасть один раз, а им отбиться каждый раз. А если попадут в Хани? Или для начала решат устранить саму Ангелину?
Она-то отобьется. Но... расследованием должен заниматься специалист.
Так что Ангелина решилась — и принялась рассказывать. Правда, о своем происхождении она не сказала. Просто — жила в горах, решила перебраться на равнины, шла, вижу, нападение, поучаствовала. Драконья кровь? Не будем о грустном, эн.
Эн выслушал ту часть истории, которая касалась покушений, и задумался.
— Получается, на энну Эррера кто-то охотится?
— Упорно. И мне это очень не нравится.
— Что ж. Пойдемте, побеседуем с остальными.
Ангелина не возражала.
Моника и эла Сантос сидели на кухне, от чая Моники пахло только травой, а вот от чая элы — чем-то крепким. И говорила она что-то интересное...
Ангелина приложила палец к губам — и они с дознавателем прильнули с двух сторон к двери.
— Дрянь она была, эта Кармен. И не жалей о ней! У нее мужиков что ли трое было.
— Она говорила никого...
— Трое! И все трое в разные дни к ней ходили! То один, то второй. И друг о друге не знали, кажись. Один точно аристократ, светленький такой! Второй из простонародья, темненький. Третьего я и не видела никогда, он редко приходил, но знаю — бывал.
— А откуда знаете?
— Так что ж я — совсем старая? Он такими вонючими духами обливался, аж жуть! Как пройдет — дышать нечем! И Кармен к нему все льнула, и льнула, как та кошка к бутылке с валерьянкой, так и терлась.
— Бедная моя подруга...
— Ага, то-то и оно, что бедная. А кошки с собаками и бедные с богатыми, сама знаешь, энна...
— О чем вы? — Моника искренне удивлялась. А вот эла хохотнула.
— Да о том самом. Не подруга ты была, а сводная сестра.
— КТО?!
— А ты и не догадывалась, что ли? Батька твой ейную мамку огулял, вот и получилась у тебя сестричка. Только она-то тебя терпеть не могла, все говорила, мол, Моника энна, а что в ней такого? Ни зада, ни переда... только и того, что на свет вылезла из нужной...
Моника прижала руки к щекам.
— Ох... и мама знала?
Вопрос был риторическим, но эла и на него ответила преспокойно.
— Чего ж не знать-то? Когда у нее и своя дочь, кажись, сестра твоя младшая, от другого мужика?
— Боже!
Моника бы точно в обморок рухнула. Но — не при ребенке, который сидит у тебя на коленях, и весело спрашивает:
— Мам, а что такое ...? Из нее кто вылез?
Ангелина решила, что это пора прекращать.
— Подожди, — пообещала она. — я вот тебе еще про ксерокс расскажу.
— А оттуда кто вылазит? ...?
— Вылезает, — машинально поправила Моника. Ханна оставлять интересную тему не собиралась.
— Так кто?
— Оттуда вылезает ксерокопия. Повтори?
— Ксе... кре...
— Вот, сейчас и потренируемся. А вы тут пока поговорите, и вообще. Нам домой можно?
— Если вы не против, энна, я заеду вечером. Энны, — поправился Энтони.
Ответом ему были дружелюбные взгляды.
— Приезжайте, — согласилась Моника. — Мы будем рады, эн Арройо.
Ангелина кивнула. И взгляда, которым провожал ее следователь, даже не заметила. Она сейчас думала о другом.
Один случай — совпадение, два — преступление. Не просто так покушались на Монику, два раза, вот совсем не просто так.
Следователь может говорить, что хочет. А Ангелина подумает и сама. Не привыкла она полагаться на полицию, и просто сама по себе — не привыкла. Если на кого и можно рассчитывать, то на себя, на других надежды мало. Или не то сделают, или не так, или вообще не сделают. Она-то это на своей шкурке поняла.
Преступника придется искать ей. И для начала надо установить, кому выгодно.
А потом — у кого есть достаточно денег на организацию двух покушений. Это ведь недешево.
Есть над чем ей подумать.
* * *
Эн Энтони догнал женщин, когда они уже собирались уезжать.
— Энны, прошу прощения за задержку, у меня к вам есть приватный разговор.
Энны переглянулись — и кивнули.
— Я хотел бы съездить к эле Долорес Гутьерес. И надеюсь, что вы составите мне компанию.
— Зачем? — удивилась Моника.
— Думаете, при нас быстрее разговорится? — на лету поймала Ангелина.
— Уверен. Когда человек долгое время в себе это держит, он не устоит перед соблазном все выплеснуть...
— А отмываться как? Эн, я правильно понимаю, выплеснет она на Монику, а жить с этим кому? И как? Может, хватит уже подруге грязи?
— А жить подруга хочет? — уточнил эн. — Вы учтите, чем быстрее найдем преступника, тем вам же лучше.
— А вам?
— Должен сознаться, и мне лучше, — согласился эн Энтони, глядя Ангелине для разнообразия прямо в глаза. — Я буду прям, энны, простите мне мою резкость.
— Будьте, — попросила Ангелина.
— Если кто-то убьет энну Монику, да еще, не дай боги, вместе с дочерью, вы себе представляете, какая это будет головная боль? На моей территории, энна... проще не допустить проблемы.
— Угу, — Ангелина порадовалась такому подходу. А то... 'убьют, тогда и приходите'! Иногда это не шутка. — Допустим. А еще что?
— Поймаю ликантропа. И узнаю, откуда оно опять выползло.
— То есть? — насторожилась Ангелина.
— Я же говорила, — напомнила Моника. — Ликантроп — это проклятье. Чтобы его наложить, нужна ведьма, не маг. Или ведьмак. А это... это серьезная проблема.
— Очень серьезная, — согласился дознаватель. — В нашем королевстве ведьмовство вне закона. Есть места, где оно разрешено, хоть и под строгим контролем, но у нас — или казнь или высылка, после возмещения всего вреда.
— А почему так?
— Лет сто тому назад попалась ведьма, решила проклясть короля, охмурить наследника престола и поменять династию.
— Какая предприимчивая особа.
— Но королю это не понравилось.
Ангелина и спорить не стала. Ей бы такое тоже не понравилось, понятно, король обиделся. Даже если попытка не удалась.
— Ладно. Вы получаете два плюса сразу.
— Даже больше. Ликантроп может быть не один.
— Угу. И вы собираетесь ловить его на живца?
— Ну... опасности для вас не будет, энны.
— А ликантроп об этом знает?
— Об этом буду знать я. И мои люди... мы вас прикроем. Кстати, завтра придет мой человек. Зовут его эл Перес Ньето, он наймется к вам кучером. Вместо убитого.
— Это хорошо.
— И я к вам буду наведываться регулярно, энна.
— И под каким предлогом?
— Ухаживать за вами буду, — преспокойно сообщил Энтони Ангелине. Та аж рот открыла.
— Чего?
— Вы мне понравились. Очень. Вот, буду добиваться взаимности, а вы мне отвечать не будете, так что появится повод ходить в гости почаще.
— И в это должны поверить? — Ангелина скептически оглядела себя. Потом следователя.
Свои достоинства она знала. И рост, и широкая кость, и грудь чуть не шестого размера, и достаточно узкая талия при сильных развитых ногах. Кровь с молоком!
Но ведь не модель же!
Следователь усмехнулся — и выпрямился напротив. Ростом чуть пониже, но плечи широкие, и волосы каштановые, и глаза веселые. А тоже... ничего так себе. По росту проходит, по внешности... ладно! Ангелине с ним детей не крестить, да и требуется от нее гонять наглеца, а не на шею ему кидаться. С этим она справится.
— Почему нет? Я не могу поухаживать за красивой женщиной?
— Когда такую найдете — сможете, — отрезала Геля. — Ладно... попробуем. Авось, если и не поверят, то и не разоблачат сразу. А там и ликантроп поймается!
* * *
Моника купала дочь.
Ей нравилось это делать, был у них маленький ритуал.
Она сама купала Хани, потом сушила большим полотенцем, они забирались в кровать, и Моника рассказывала дочке сказку. Они и спали частенько вместе.
Раньше.
Потом, когда она вышла замуж за Альваро — муж все понял. И у Хани появилась своя комната, но точно напротив их спальни. Проснется малышка — и прибежит к маме. Сразу же.
Дверь не запирается.
Пару раз Хани прибегала ночью, потом освоилась, перестала бояться, а когда муж отправлялся в плавания, Моника спала с дочкой.
— Мама, я тебя люблю.
— Я тебя тоже люблю, радость моя!
— Мама, а у меня братик будет?
— Братик?
— Или сестричка. Я тогда старшей буду, это хорошо! Я с ними играть буду!
— Я постараюсь, родная, — Моника вытащила ребенка из ванной, и принялась сушить. Альваро тоже хочет детей, да и Моника не против. Вот бы...
Хлопнула дверь.
— Я так и думала, что ты здесь! Бессовестная! — энна Абриль стесняться не собиралась. В выражениях. Громкость она предусмотрительно убавила, понимая, что если явится Ангелина, будет тут весело и шумно. Боги, спасибо вам за эту встречу! Моника уже не представляла, что бы она делала без подруги! Плакала бы, наверное.
А вот стоит рядом Ангелина, и это как стена, опереться и улыбаться в лицо любой проблеме. Поди, свороти такую!
— Я?
— А кто ж еще! Совсем внимания родным не уделяешь!
— Вам чего-то не хватает? — невинно удивилась Моника. — Матушка, вы же видите, какая ситуация. Что я могу сделать — пожалуйста, но возможностей у меня мало!
— Потому что ты — бестолковая и бессмысленная!
— Я даже деньгами распоряжаться не могу, — Моника подхватила Хани поудобнее и отнесла в кровать. Сама, правда, забираться не спешила.
Энна Абриль это понимала — и злилась. План летел в тартарары! А так все хорошо было продумано! Она специально приехала, когда зятя не было дома, за месяц — два она планировала обзавестись достойным гардеробом для себя и дочери (конечно, за счет Эррера, Моника не посмела бы отказать), начать выезжать, и вообще, пожить на всем готовом. А как вернется зять, можно его еще попросить, чтобы он Пау куда-нибудь устроил. Повыгоднее.
Не бросать же мальчика самого барахтаться! То есть устраиваться на работу! Пау нужна достойная зарплата! И чтобы мальчика не сильно нагружали, у него здоровье хрупкое...
— Деньгами не можешь. Но что-то наверняка есть! Тебе твой муж дарил драгоценности?
— Все драгоценности в сейфе. И ключей у меня нет, у энны Виктории, наверное, есть.
Матушка скривилась.
— Попросишь у нее ключи.
— Но...
— Возьмешь денег, или, в крайнем случае, возьмешь свои драгоценности, заложим их, я не могу ходить в отрепье! Скажут, что я позорю семью Эррера!
— Скажут, — согласился мягкий голос. Ангелина стояла, прислонившись к дверному косяку, перекрывая вход, и энна Абриль невольно дернулась. — Ох как скажут! Значит, у Эррера так все плохо, что жена адмирала драгоценности продавать должна? Ой, как интересно! — голос Ангелины понизился, стал глуше, — еще раз, мамаша, ты к Монике с таким предложением подойдешь... еще раз попробуешь ее шантажировать — я ж тебя головой в навозную кучу направлю! И так по столице пинками прогоню! Все равно позора на семью не оберешься, так я сама все выберу! И кого позорить, и как, и сколько раз! Я — понятно излагаю?
Энна Абриль кивнула.
— Д-да...
— Вот и ладненько. Кыш отсюда!
Энна развернулась и вышла. Пока под зад не добавили.
Дурой она не была, понимала, на Монику можно давить как угодно, она согнется. А вот Ангелина сейчас не побрезгует устроить скандал, прибежит энна Виктория, и тогда уж точно — и денег не будет, и из дома выгонят, а то и чего похуже! Логичнее переждать, а потом взять у дочери свое.
Конечно, свое, а то чье ж? Дочь ее? Вот, и все дочкино имущество тоже ее, по умолчанию!
* * *
— Эн, я сделаю все в ближайшее время.
Мужчина в плаще резко кивнул головой — и поморщился от приступа острой боли. На секунду буквально.
— Надеюсь. Второй ребенок едет сейчас в столицу, скоро он будет тут. Договорись, нам надо его где-то держать.
Ведьмак усмехнулся.
Вопреки рассказанным ужасам, на злодея он не походил совершенно.
Среднего роста, светловолосый и голубоглазый крепыш, с обаятельной улыбкой и пристрастием к ярким нарядам. Любитель вина и женщин.
— С этим уже нет проблем, я нашел женщину, которая на все готова ради денег.
Точнее, она сама его нашла. Но об этом лучше не упоминать, хозяин бывает строг и не всегда справедлив.
— Она надежна?
— Пока получает деньги и верит, что уцелеет — да.
— Заплати, сколько скажет. В деньгах мы не ограничены.
Ведьмак кивнул.
Да, время — вот главная беда его хозяина. Время, которого остается все меньше и меньше, оно утекает словно сквозь пальцы...
— Я все устрою, эн. Но для ритуала нужна определенная ночь.
Мужчина в плаще только вздохнул. Погладил свою руку в перчатке. Снимать ее не хотелось. Опять начали ныть суставы, а там... как снимешь — обесцвеченная болезнью кожа, пигментные пятна, словно он уже старик. А какой же он старик?
Ничего, немного потерпеть осталось.
— Нужна... и надо опять послать кого-то к Эррера. Пусть хотя бы девчонку привезут, раз уж есть, где ее держать!
Ведьмак вздохнул.
— Может, не Дарри? Он постарается сдержаться, но после того, как ему досталось... он может не сдержаться. Полезет мстить, поднимет на ноги весь дом, а дела не сделает.
Человек в плаще невольно хохотнул.
— Даже интересно, что там за баба такая, которая ликантропа приголубить может? Ладно... кого сможешь нанять?
— Есть у меня один человек на примете, и сходит, и девчонку принесет...
— Вот и хорошо. Пусть будет в запасе.
Возвращать потом второго ребенка родителям, конечно, никто не собирался. Скорее, наоборот. Устранить родителей.
Но к чему об этом говорить лишний раз? Мужчины и так все понимали. Для ведьмака в этом не было ничего сложного или страшного, он и так душу свою продал, на вечные мучения себя обрек... это если повезет. Если нет — небытие. Вообще. Полное растворение души.
А эна тоже ничего не останавливало.
Речь шла о его личной драгоценной жизни.
За такое?
Да он бы половину столицы похоронил, только вот ему это ничего не даст. А уж пару семей приговорить... преспокойно. И рука не дрогнет.
Дети должны быть доставлены заказчику. И чем скорее, тем лучше.
* * *
Моника обнимала дочку и слушала дыхание спящего ребенка. Хани пахла молоком, медом, чем-то вкусным, и Моника расслаблялась рядом с ней.
Доченька моя...
Хани была самым лучшим в ее жизни, и Моника была готова на все, лишь бы дочка не повторила ее судьбу.
Не должна.
Спи, малышка, мама для тебя все сделает. И что может, и даже больше этого.
Для Моники никто и ничего не делал. Никогда.
Моника хорошо помнила, как был разочарован ее рождением отец. Хотя он и рождением Луизы был недоволен, и ворчал на мать.
Нарожала идиоток, где на них приданое брать?
Только с появлением на свет Пау отец успокоился, и перестал шпынять дочерей по поводу и без повода. Хотя Монике все равно от него доставалось. На Луизу он почти не обращал внимания, а вот Моника его... раздражала? Но чем?
Что могла сделать взрослому мужчине крохотная девочка?
Моника до сих пор терялась в догадках.
Обычно отец не обращал на нее внимания, но подзатыльник или ругательство были привычны, и даже не вызывали страха или раздражения.
Да, отец такой. А что — бывает иначе? Моника об этом не знала. Отец ни к кому не ездил с детьми, у них гости были очень редки, и чаще тоже без детей, это уже потом Моника поняла, что они просто были бедны. А отец еще и выпивал, и по службе был на плохом счету, никто с ним и не связывался. На Монике он больше зло срывал — но за что?
Как вообще можно гнобить собственного ребенка? Моника любого за Ханну загрызла бы! А отец...
Нет ответа.
Да уже и не больно даже. Подумаешь... чужой посторонний человек. Малоприятный.
Больше проблем было от матери.
Энна Абриль обладала каким-то гипнотическим действием на Монику, так, наверное, змея воздействует на птичку — и несчастная ползет ей прямо в пасть. А может, Моника просто хотела, чтобы мама ее любила! Вот и кидалась исполнять все ее пожелания, все просьбы! Каждый жест ловила, хвостиком ходила, а дожидалась только равнодушного фырканья, поручений или ругани.
Может, будь у Моники другой характер...
А она была самой обычной, спокойной, тихой, послушной девочкой.
Идеальным ребенком.
И даже не подумала, что с родителями можно поспорить.
Получила она аттестат о домашнем образовании? Хорошо. Наверное, надо попробовать пойти на службу? Нет?
А... а что надо сделать?
Выйти ЗАМУЖ!?
За... Паскуаля Переса Кампоса?
Но... он же старше папы!
За это Моника получила оплеуху от отца и лекцию от матери. Тогда и узнала, что их семья разорена, что они в долгах, что эн Кампос обещал закрыть хотя бы часть их, а если Моника откажется, то все дальнейшее будет на ее совести.
Недолго.
Отец окажется в долговой тюрьме, мать тоже, а Моника, когда на ее попечении будут несовершеннолетние брат и сестра... что она сможет сделать? Имущества у них не будет, все конфискуют в счет долгов, работать она не умеет... так что пойдет на панель, продавать себя. Там и сгинет! И картина эта была пугающе реальной.
Моника была послушной и тихой, но не дурой же!
Что отец выпивает, и любит поиграть, она видела, а став старше поняла, что кроме дворянства у их семьи особых достоинств нет.
Внешность?
Это тоже ни о чем. Хотя Моника и не считала себя красивой — тогда. Это рассмотрел ее первый муж. А вот она...
Свадьба для нее прошла, словно в тумане. И первая брачная ночь тоже. И вторая, и третья...
Паскуаль не был к ней жесток. Он просто хотел начать все заново. Он видел, что Хуан — ничтожество и дрянь, и надеялся, что сможет получить от Моники сына. Получить, воспитать, как надо... жену он не любил, конечно. Просто выбрал самую подходящую, ту, которая и симпатична внешне, и не станет ему перечить, и дешево обойдется.
Сейчас Моника это понимала.
А тогда...
Кто сказал, что внутри сказки бывает приятно? Сказка Моники была кошмаром. Длинным, тягучим, жутковатым... она достаточно быстро забеременела, и лекари запретили ей супружеские отношения. Ее мутило, она целыми днями лежала в кровати, спасал только чай с лимоном и почему-то соленые крендельки. Но стоило встать — и кружилась голова, начинались обмороки...
Паскуаль так и не узнал, кого она родит.
Поскольку жене запретили радовать мужа, он отправился в бордель. А там что-то и принял. Есть у продажных девок такое, подсыпать мужчинам разные порошочки для увеличения прыти. В хороших местах, понятно, так не делают, но Кампос пошел в притон, там и случилось.
Горевать Моника не стала. Мужа она не любила, а вот малыша или малышку...
Она лежала в кровати, гладила живот — и малыш толкался ей навстречу.
Ну-ка, не унывай! Я скоро буду с тобой, и ты уже никогда не останешься одна. У тебя есть — Я!
Так и вышло.
Моника спокойно отреагировала на приезд родителей — они ругались с Хуаном, не с ней. Она ждала родов. А когда взяла на руки свою дочь, поняла, что в ней зажигается что-то новое.
Малышка была страшненькая, с темными глазами, неожиданно белой кожей и вздернутым носиком. И со светлым пушком на голове. И смотрела на Монику так пристально...
Мама, ты что? Я тут, а ты меня еще не покормила? И расстраиваешься?
И Моника пропала.
Ради себя она не повышала голоса.
Ради дочери... Хуан получил такой отпор, что даже испугался. Он-то привык, что мачеха — безвольная и безропотная. Да Моника такой и была, но малышка одним присутствием делала ее сильнее! А Хуан и сам был трусом.
Роды прошли тяжело, и лекари на год запретили ей любые супружеские отношения. Так что Хуан сильно не лез, так, тискал, шептал гадости, обещал всякое мерзкое...
Моника не знала, что бы она с ним сделала, или он с ней... просто повезло!
Сначала лекари, потом дуэль, которая уложила Хуана в постель на несколько месяцев, потом он отправился на воды, а так-то сбежал подальше от супруга своей любовницы, Моника не знала, что будет делать потом, но стать любовницей пасынка?
Никогда!
Это она оскалила зубы впервые в жизни. И пообещала, что заберет ребенка и уйдет! Кинется королю в ноги, пожалуется на домогательства, начнет кричать и плакать на площади, поднимет скандал... понятно, на нее Хуану наплевать. Но имя Кампосов будет замарано окончательно и бесповоротно.
Надолго этого бы не хватило, но еще один скандал к уже имеющимся? Явный перебор. Хуан временно притих, и Моника получила время. А потом совершенно случайно познакомилась с Альваро.
Они с Хани гуляли в парке, и девочка еще не слишком уверенно переступала на тонких ножках, но — сама! Все сама! Хани оказалась не в маму удивительно самостоятельной и цельной личностью. И бесстрашной. Она шла вперед и вперед, а потом ножки подвели, она шатнулась вбок — и схватилась за скамейку, на которой сидел Альваро. Подняла лицо, улыбнулась — и сказала:
— Дя! Уки!
То есть: дядя! На ручки!
Блеснули веселые синие глаза, сверкнули белые зубки... Альваро не смог отказать — и подхватил ребенка. А потом уже посмотрел на маму.
И пропал.
— Теперь я понимаю, в кого пошла ваша дочка. Она такая же красавица...
А Моника смотрела на сильные мужские руки, которые подхватили ее дочь, и не видела ни шрамов, ни трости, на которую пока еще опирался мужчина. Она видела тепло в его глазах — и это было лучше всяких слов о любви. Ценнее любых признаний!
Так они и познакомились.
Хани тогда было около двух лет, а дальше для Моники началась настоящая сказка.
Альваро мигом поставил на место Хуана. Эн Кампос сверкал глазами, шипел сквозь зубы, но даже гадости говорить не рисковал. Это уж потом Моника узнала, что Альваро подкупил слуг, те ему и рассказали, как с вдовой обращается ее пасынок. И Хуана крепенько поучили в уголочке. И пообещали продолжить, если что. Вот Хуан и успокоился. Отбитые ребра располагают к благоразумию.
Пару месяцев ухаживаний, предложение — и Моника с радостью согласилась. Свадьба была скромной, в храме было человек пять, да Монике и не надо было ничего другого.
Главное — она теперь Эррера.
И Хани — тоже. Альваро ее удочерил в тот же день. Как уж Хуан подписал согласие?
Моника не знала. Неважно!
Год они прожили, словно в сказке. Альваро отлучался ненадолго, на пару-тройку недель, она ждала его, муж возвращался — и ее глаза опять начинали сиять. Потом отъезды стали более длинными. Адмирал поправился и должен был возвращаться на службу.
Что ж, Моника это понимала.
Единственное, что омрачало ее счастье... ей хотелось второго ребенка, хотелось сына от любимого мужчины, но пока не получалось. Лекари успокаивали, говорили, что у них все в порядке, они еще шестерых родят, просто не надо переживать по этому поводу.
Моника ждала.
А потом на небосводе опять начали сгущаться тучи.
Альваро пришлось уехать надолго, почти на полгода. Такое бывает, она понимала, Ардейл велик, а корабли — не драконы, да и драконам требуется время. Сначала приехали свекровь и золовка. Раньше Моника общалась с ними только в присутствии Альваро. А тут...
Она до сих пор терялась, когда на нее начинали давить. И все же это мать и сестра любимого, если она с ними поссорится, Альваро будет расстроен. А Моника любила своего мужа. И не хотела его огорчать. Ей проще было уступить.
И тут, как гадостный призрак из прошлого, появился Хуан. И Розита.
А потом нападение...
Как же Монике было страшно!
Как невероятно жутко!
Вот сейчас... и Хани, ее доченька! ХАНИ!!!
А потом пришла Ангелина.
Такая... надежная. Такая настоящая! Моника понимала, Ангелина ни разу не энна. Она из простых людей, но это совершенно не важно. Она добрая и сильная, она спасла жизнь Монике и ее дочке, она рядом, и она помогает. Значит, и Моника может ей помочь.
Конечно, насчет покушений, Моника не слишком верила.
Кому она нужна — ее убивать? Смешно даже! Что у нее такого есть? Это просто совпадение.
Ликантропы не слишком-то умны, может сторож вышел за забор, или открыл калитку, вот, он и оказался в саду. А потом полез в первое же окно.
А нападение... и тоже — это случается.
Ангелина зря волнуется. Но... за Монику в этом мире волновались только два человека. Альваро и Ангелина. И Моника принимала их безоговорочно.
Геля поживет у нее. У них с Альваро.
А потом, когда вернется муж, Моника ему все-все объяснит. И все будет хорошо. Альваро добрый, умный и ласковый, он ее обязательно поймет. Надо просто его дождаться.
И Моника покрепче обняла дочку.
* * *
Ангелина не только скандалила, она еще и со слугами решила попробовать наладить отношения. И с утра пораньше явилась на кухню.
Там было уже жарко, натоплено, и повариха, симпатичная женщина лет сорока, мерно двигалась от стола к плите и обратно, еще и двоих помощниц поторапливала.
— Чего смотришь! Режь соломкой, а не кубиками!
— Куда солишь! На кончике ножа, а не щепотью, что за манера — грязными лапами в солонку лезть!
Аромат стоял восхитительный, Ангелина оценила и кашлянула.
— Доброе утро, элы.
Повариха обернулась, поглядела с интересом.
— И вам доброе, энна, коль не шутите. Чего изволите?
Чем можно взять повара, Ангелина представляла. И вежливо поинтересовалась.
— Эла... а как к вам обращаться?
— Эла Карла Бланко. А это Ана Ортега и Росио Луна.
— Красиво, — сказала честно Ангелина. — Я Ангелина, можно просто Геля или Лина, как лучше.
— И что вам угодно, энна Ангелина?
— Если можно... я бы на обед чего родного хотела, — попросила Ангелина. — Императорский салат у вас не готовят?
— Это как? — заинтересовалась повариха.
Ангелина пожала плечами — и выдала рецепт селедки под шубой.
Да-да, есть и такая легенда, что ее впервые приготовили для Александра Третьего, и цвет именно такой — верх, как алая мантия императора, низ — как ее белая горностаевая подложка.*
*— кто ж его знает, императора? Может, и врут? Прим. авт.
— Не, у нас такого не делают. Но интересно может получиться. А соус этот... май-о-нессс?
— Яичный желток, горчица, соль, сахар, сок лимона, масло...
Для любого повара узнать что-то новенькое, да на халяву — бесценная возможность. Кто бы сомневался, что через пять минут Росио уже помогала Ангелине, которая лично сбивала майонез.
А там слово за слово...
— А интересный соус, — попробовала Карла. — И к мясу его хорошо, наверное...
— И салаты им заправлять хорошо, привкус придает. Сладкие нет, а вот остренькие можно, — кивнула Ангелина. — И овощи, и в супы он идет, и в пельмени...
— Куда?
— А вы их тут не готовите?
Ангелина ничем не рисковала, кухня работает с рассвета, а Моника и Хани раньше восьми утра не встанут, да и пока умыться-одеться...
Про пельмени поговорили неплохо, договорились их и сделать. А там слово за слово...
— Неуж и правда, Альваро и ты... то есть вы, энна... того?
Ангелина пожала плечами.
— Дурное дело нехитрое, так-то?
— Это да. То-то у него никого не было! Даже и не заводилось! Ни одну бабу он в дом не приводил! Если и баловал, то на стороне где!
Ангелина мысленно поставила неведомому адмиралу плюсик. Если он на свою территорию привел только жену, это хорошо. Понимает, что такое дом. Не тащит сюда всяких разных. Может, сам к ним ходил, ну, это дело другое.
Для Ангелины это был больной вопрос, после ее брака.
— А в горах — оно не на стороне? Очень так даже, да и мы молодые были, дело житейское.
— Так ты, энна, и сейчас не старая.
Ангелина пожала плечами.
Тридцать лет — это много или мало? По ее меркам — ерунда, а по местным она уже мать, и даже бабушкой может быть.*
*— может-может. Если кого-то усыновит, к примеру. Прим. авт.
— Я себя старой и не чувствую. А с Моникой у них как?
Карла мигом стала серьезной.
— Я тебе так скажу, энна, ты девочку не обижай. Сразу видно, они друг друга любят. Уж не знаю, как у вас там с адмиралом, а на жену он не надышится. Такое не спрячешь. И она к нему не просто с уважением, она его любит по-настоящему. Только вот родня эта...
— Вот родню бы как раз к нам в горы. У нас таких быстро окорачивают.
— Я и вижу, — кивнула Карла, — не то б гнала тебя с кухни, но ты за Монику заступилась. А почему?
Ангелина и тут ответ приготовила.
— Мы с Альваро давно. Очень давно. Для нас это уже не чувства, а угольки. А Моника — так она и впрямь безобидная. Если он ее выбрал... я уж и не ревную, может, мы с ним и разойдемся, когда так.
— Ну вы, драконы, отродясь такие, — кивнула повариха. — То уж ваше дело! Хозяйское!
Ангелина и не сильно удивилась.
Действительно, драконы тут вошли в поговорки и побасенки. Потому как живут долго, взрослеют медленно, проявится у них вторая ипостась или нет, еще большой вопрос, кроют хвостатики все, что шевелится, а что не шевелится, толкают и тоже размножают. И отношения у них сложные.
Не браки, а куча клятв, не храм, а алтари, и кто там в чем клялся — дракон хвост сломает, и освободить от клятв, вроде как, можно, если по взаимности. И понятно.
Люди живут сто лет. Драконы — втрое больше. И партнера могут поменять.
Нет тут у них ни истинных, ни избранных, они о таком и не задумываются! Хотя полюбить могут крепко, до смерти, но случается это, как и у людей — очень редко.
— Разберемся как-нибудь. Мне ее даже жалко, я-то и не от таких отобьюсь, а ее эта свора затюкает! Это куда годится — муж из дома, а мамаша к нему всякую пакость тащит! К себе бы тащила!
— Этот... — сощурилась повариха. Вот никому Хуан не нравился! — Правильно ты сказала, как есть кролик плешивый!
Ангелина развела руками.
— И мамаша хороша! Думаешь, просто так она на Монику зубы скалит?
— Свекровь же!
Про свою Ангелина помнила. Та и приходила, и скандалила, и сыночка опекала, как могла. И ведь не персонаж анекдота, есть просто такие матушки, которые деток от юбки отпустить не могут! Что значит — деточке тридцать лет? Он же еще маленький! Даже попу сам не вытрет!
А деточка и не вытирает, чего ему-то стараться, если мама и вытрет, и поцелует? Да-да, именно туда.
— Ну так свекровь, но есть свои тонкости...
Ангелина и послушала.
Карла действительно много знала. И рассказывала с удовольствием, пока они в четыре руки готовили на завтрак новинку — фаршированные яйца с майонезом. Чесночок, сыр, креветки, чуточку зелени — и даже король не откажется.
Как оказалось, Эррера — семья не так, чтобы из богатых и родовитых. Обычные провинциальные дворяне, средней руки, весьма среднего дохода. Поместье есть, но денег с него получить не удается, вышло б на самоокупаемость — уже радость. Виноделы, но вино... оно такое. Год на год не приходится. Есть и удачные года, есть и тощие, а еще есть конкуренты. И деловая хватка, которой не было ни у Альваро, ни у его отца. Только сын-то про себя сразу все понял, и пошел служить на флот. А вот отец до последнего боролся с арендаторами и вредителями. Так и помер, в погребе с бочками.
Матушка, не будь дура, тут же надавила на сына.
Каким-то интересным образом объявилось завещание, в котором наследницей указана одна Гарази. Дом — ей, виноградник — ей, деньги... ладно, деньги — маме. Сынок, ты же не выкинешь нас на улицу?
Сынок, ты понимаешь, что без приданого у сестры не будет шанса выйти замуж?
Сын все это понимал. И строил свою карьеру.
Ему это удалось. Моряком он был от Богов, потом разгромил пиратов, получил свои законные десять процентов от пиратской казны, потом еще говорят, нашел чего-то... то ли клад, то ли склад контрабанды, то ли затонувшее судно, наверное, все же, клад.
Или с русалами договорился, так-то прислуга точно не знает.
И к тридцати пяти годам оказался завидным женихом.
Невесты облизнулись, одно дело — бедный адмирал, другое — богатый. Но тут же и матушка распушилась!
Доченьку ж замуж выдавать надо, но хорошо бы повыгоднее. И энна Виктория сделала финт ушами, предложила сыночку, отдать ему виноградник, а он за то Гарази приданое выделит. Ну а она уж, старая женщина, как-то корочкой хлеба да пропитается. В уголочке. В доме у любимого сыночка. И вот ту спальню побольше ей выделите, пожалуйста. И корочку подавать не раньше девяти утра и на золотом подносе.
— Купился? — поинтересовалась Ангелина.
— Что ж он, совсем дурной?
— Нет, но мать же!
— Вот! Адмирал так и сказал, мол, ты мать, потому я вашего ничего не возьму. Да и король, говорят, ему поместье хочет пожаловать. Слушай, а вкусно получается! И непривычно так!
— Как закуска — идеально.
— Вот! К завтраку и подадим! Тогда энна тактику изменила, начала сюда в гости наезжать, но адмирал же в море и в море.
— Выдоить не получается. Только жить тут?
— Да. Жить, гостей приглашать.... И тут беда случилась, ну, хозяин, наверное, рассказывал, как они с пиратами дрались?
— Ты имеешь в виду, когда шрам?
— Ага. Досталось ему тогда — жуть! Каким чудом живым привезли, уж и не знаю. Тут мамаша и прилетела на наследство, ну да выставили ее.
— Кто? Эн Диего?
— Ага, дождешься от него! Не-е, эн Рамос! Они оба в плавании были, считай, он адмирала и привез! Альберто Даниэль Рамос. Адмирал под его началом плавал, потом уж они вровень стали. Вот, он тут все и разнес. Гарази ему глазки строила, так он ее чуть не за шкирку выкинул! Отругал по-всякому! Мол, у нее брат помирает, а она... словно блудливая девка! Хотя так-то... какая она сестра! На пятнадцать лет моложе! Только и общего, что родители!
Это Ангелина понимала.
— Так тоже бывает.
— Бывает. На земле живем, не на небе. Гарази эта начала перебирать мужиками, как у брата деньги завелись, да и собой она не так, чтобы сильно хорошА, вот и дотянула. Что хоть за козла, но замуж.
— Угу.
— А только и козел ее без приданого брать не хочет, и они с матерью решили побольше из брата выбить. А он взял, да и женился. Ух, как же они озлились! Только вот при нем энну Монику жрать не получается! Адмирал хоть и добрый, а как скажет...
— Угу. — лучше у Ангелины пока не получалось, она тоже яйцо дегустировала. Ну, ничего так. Хотя...
— Может, для мужчин еще перчика добавить? Чуточку?
— Соображаешь, даром, что энна! Ана, сделай! Вот, и решили они сладить, как адмирал в плавании. Наехали сюда, и давай шипеть-шипеть. А энна Моника, она ж безобидная!
— Какой бы ей быть, с такой родней!
— Вот ты знаешь, согласна! С такой родней и врагов не надо! Хуже холеры! До того они только раз на свадьбу приехали, медом изошли, только адмирал с ними быстро разобрался. Так и так, не приглашаем. Можете развернуться — и обратно.
— Уехали?
— А чего им еще делать? А тут вот, чего-то приползли! Хотя со дня свадьбы их тут не было! Ни разу!
— Может, Альваро жене запретил?
— Нет. он ей как раз ничего не запрещал, только она и сама не хотела. А чего ж! Продали девчонку старику, деньги получили, довольны остались...
— А тут Альваро не платит. Непорядок.
— Вот, они и приехали. Стервецы!
— Не переживай, разгоним. Пару дней потерпишь, а там видно будет!
— Пару — потерплю. Боги, простите меня, грешницу, сама уж хотела им чего подсыпать! Чтобы дальше нужника никуда не ходили!
— Непродуманно. Гадов много, нужников мало! Не поместятся.
— Да пусть хоть в два слоя сидят, о том не моя печаль, — фыркнула Карла. — О, звонят! Зайдешь еще, поболтать?
— Зайду. И рецептами поделюсь, если у вас такого не готовят!
А что?
Даешь русскую кухню в другом мире! Борщ, щи, уху, пельмени, кое-какие салатики симпатичные... оценят?
Ангелина и не сомневалась — оценят. За завтраком все яйца смели. Влет! Словно и не было. Особенно мужчины постарались. Вот, посмотрим за обедом, как они селедку наворачивать будут. Под шубкой. Или под императорской мантией!
* * *
— Опять ликантроп.
Энтони зло выругался.
— Гадина!
Даже дважды гадина.
Ведьма, или ведьмак, и ликантроп, пропасть бы ему на ровном месте! Пятый труп!
Три убийства было, потом вот, та девка, и еще вот это... ликантроп точно один и тот же. Он теперь меченый.
Кстати — странно. Обычно у них когти быстро отрастают, а у этого не отросли. Надо узнать, что такого в составе сковородки. Какой-то особый драконий сплав?
Но это не раньше послезавтра. Если получится. Сегодня ему еще отписываться, еще к начальству наверняка вызовут, и поспать бы надо, хоть чуть-чуть... вторые сутки на ногах! Ликантроп — это ж внеочередная тварь, а обычной работы с него тоже никто не снимал.
Эн ты там, не эн...
Работай, солнышко еще высоко!
Впрочем, работа Энтони нравилась. И сам процесс поиска улик, доказательству, и выводы, и особенно приятно, что преступник больше не станет поганить землю своим присутствием. Разное случается, конечно, но вот такие твари...
— Эн, — стражник крутится рядом.
— Да, эл Нуньес?
— Вас потом начальник просил зайти, эн Матир.
Ага, просил.
'Чтоб потом Тони был у меня — и ЖИВО!'
Точно, раньше вечера с работы не уйти. Кофе выпить что ли? А то не дотянет.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
