|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
* * *
Шашлыки решили жарить ближе к обеду, даже вместо обеда. И Ангелина отправилась на кухню, распоряжаться. Она-то знала, что и как надо.
— Боги, какая прелесть!
Ангелина держала в руках деревянное блюдо, которое кухарка предложила ей под хлеб, и искренне восторгалась и тонкостью работы, и красотой... каждая прожилка видна! И лаком не покрыто, а гладенькое! Вот не сойти ей с этого места, она такое уже видела. Но надо спросить.
— Откуда такое сокровище?
— Энна Бланка дарила. Давно еще, может, лет пятнадцать тому, или двадцать, я уж и не упомню. Я тогда у матери в подручных ходила, а то дела хозяйские!
— Энна Бланка?
— Матушка Сантьяго.
— А-а, свекровь Лидии? Верно?
— Верно, энна.
— Интересно, со мной она согласится пообщаться? Мы с ее невесткой не сильно ладим.
— Она тоже, так что согласится.
Ангелина кивнула.
— Я просто хотела бы себе такое заказать. Или два...
— У нас и еще есть!
И деревянные стопочки, и подносы, и даже подсвечники из белого, почти прозрачного дерева привели Ангелину в невероятный восторг.
— Энна Бланка? Обязательно спрошу у нее, откуда такая роскошь! Это же лучше серебра, если кто понимает. Металл кто угодно может себе на стол поставить, а вот это — днем с огнем не найдешь! В столице бы такое с руками оторвали!
Повариха покивала.
— Мне кажется, энна Бланка. Мама говорила, но это давненько было лет двадцать тому, наверное... нет, точнее не вспомню.
— Эну Майо дарили — или эну Даниэлю?
— Эну Майо, конечно.
Ангелина улыбнулась, как заговорщик.
— Наверное, энна хотела привлечь к себе внимание? Понравиться? Зря, конечно, я элу Сару видела, у энны Бланки шансов наверняка не было.
Кухарка окончательно расслабилась.
Ангелина была переведена пусть не в 'свои', но в 'не опасно'. Элу Сару они все знали, и относились к любовнице старого хозяина хорошо. А вот энна Бланка успела достать всех, за время своих визитов.
— Пыталась, конечно. Только эн Майо ей от ворот поворот дал. Она и к эну Даниэлю подкатывала, но куда там!
— Да вы что?
Ангелина похлопала глазами. Что, получается, свекровь и невестка ругаются потому, что слишком похожи? Двум пистолетам тесно в одной кобуре? А двум... гхм... на одном поле?
— А вот представь себе. Сначала к старшему, потом к младшему, может, и к самым молодым подкатила бы, только куда ей, даже эн Даниэль, и тот помоложе предпочитает.
Ангелина хмыкнула.
— Интересно, они с Лидией до сих пор рога супругам наращивают? Или кого другого нашли?
— За Лидку ту не скажу, — сощурилась повариха, — а вот эн Даниэль точно нашел. И помоложе, и посимпатичнее, и далеко ходить не пришлось.
Взгляд в окно был таким выразительным...
И стоял там, что интересно, Майо Рамос — младший. Но сын-то ни при чем, значит... невестка — два? То есть Миральда? Ныне покойная?
Упс?
Или — ничего удивительного?
И новых путей искать не приходится? Чего напрягаться-то? Один раз прокатило, авось, и второй раз сойдет! Прэлэстно, просто прэлэстно, как говорила одна замечательная актриса.
Но какая ж героическая личность этот Даниэль! Или на ощупь Миральда была лучше, чем на вид? Или он ей просто наволочку от подушки на голову надевал? В любом случае — у мужчины огромный... гхм! Потенциал!
Ангелина даже не фыркнула, выдержала характер.
— Ну, что ж. Случается еще и не такое. Главное, что все добровольно и с радостью.
— Разве что не с песнями, — фыркнула кухарка.
— Рисковые, конечно, люди. Я бы за такое точно прически проредила. Если б поймала.
— Рисковые, конечно. Но не в доме же им рисковать?
— А где тут обычно рискуют?
— Тут купальня есть, а в ней и диванчики, говорят, удобные, и запереться можно, если что...
Ангелина задумчиво кивнула. Купальню она видела. И дойти к ней, кстати, от дома было пять минут, по удобной дорожке с плиточкой. Запирайся и наслаждайся, ага. И вернуться несложно, даже если кухонную дверь закроют, достаточно попасть на веранду. А уж оттуда куда-то вылезешь.
Умеют люди устраиваться!
— Да и пусть их. Теперь это уже история. Значит, сюда хлеб, сюда овощи, а вот для мяса дерево не подойдет, тут и тепло, и жир, не отмоем потом.
— А ты понимаешь, даром, что энна.
— Кому развлечение, а кому посуду тереть и потом за испорченное получать. Это — неправильно.
Кухарка и посудомойки были полностью согласны.
Надо же, и энны бывают неглупые. И в посуде разбираются. А не только в отделках модных шляп. Приятно...
* * *
Нельзя сказать, что все получилось идеально.
Но!
Шашлыки — это не просто жареное мясо. Это ритуал. Это угли, которые должны правильно прогореть, это хорошие дрова, это умопомрачительный запах, который плывет по всей усадьбе, заставляя задумчиво принюхиваться даже самых стойких, это свежий хлеб, это соус, без которого не так вкусно, это тщательно выбранное вино — пусть глоток, не больше, но оно должно сочетаться с мясом.
Есть в этом блюде что-то из тех первобытных времен, когда в огромной пещере жарились на костре куски мамонтятины, а снаружи, по джунглям, бродили хищники. И люди нутром чуяли — здесь безопасно. А вот там...
И тянулись к огню.
Мясо. Сытость. Выжить и продолжить свой род.
Ангелина не только руководила. Она и рассказывала, и показывала, как насаживать мясо, как правильно взбадривать угли, мимоходом помогла поварихе правильно порезать и разложить овощи и хлеб, а там и первая порция подоспела. Мужчины оценили. Жевали так, что у эна Браво аж уши шевелились. Пара минут — и уже ничего не осталось, только запах.
А ко второй порции, переминаясь, появился из дома Майо-младший. Выглянул муж Аннализы — Фредерико, кажется. Подтянулся Рубен. Смущенно подошел дознаватель, как его там... а, эн Диас!
Дольше всех крепился эн Даниэль, но и он не выдержал. Пришел с тремя бутылками красного вина, и Альберто, с молчаливого согласия Ангелины, протянул отцу тарелку с кусками мяса.
— Сначала в соус, потом в рот. И лучок сюда хорошо идет.
Энны поджимали губы.
Ангелина переглянулась с поварихой, и та, отложив немного мяса, унесла его на кухню. А там постепенно и энны подтянутся. Не говоря ни слова, просто... пошла энна на кухню, увидела мясо, ну и попробовала. Надо же убедиться, что это гадость?
Обязательно!
А как с одного кусочка распробуешь? Никак не получится! Надо и еще один попробовать.
И еще даже не один...
Ангелина не лезла.
Но обед сорвался. Мужчины так напробовались нового блюда, что решили потом поужинать. Даже эн Даниэль чуточку подобрел.
А к обеду приехал нотариус.
* * *
Ангелина представляла себе нотариусов совсем не так. Очкастая сухопарая кобра? Сухонький старичок? На худой конец дама королевских размеров, которая в дверь проходит боком. Эти три вида она лично прошла, еще в своем мире.
А это что?
Стоит перед ними мужчина лет тридцати, с откровенно наглой мордой, и улыбается так, что кошелек тянет проверить. И сковородку поближе положить.
Волосы прилизаны и так улиты гелем, что мухи садиться боятся. Не взлетишь потом! Усики тонкие, а-ля Ретт Батлер, и вообще, сходство есть. Но если Кларк Гейбл хоть мужчиной выглядел, то этот — откровенный прохвост. А чего стоит костюм?
Что-то роскошное, пышное, голубое с золотом! И штук восемь колец на пальцах.
— Эны, энны, Патши Анхель Наварро, к вашим услугам!
— А что с Анхелем? — искренне удивился эн Даниэль.
— Отец плохо себя чувствует и постепенно передает мне дела.
А-а, вот оно что! Это не нотариус, а его сыночек! А то Ангелина плохо могла себе представить серьезного человека, который будет общаться с этим шутом.
Или это маска? Посмотрим, подумаем.
— Передавайте эну Анхелю мои пожелания скорейшего выздоровления, — кашлянул эн Даниэль. — Предлагаю попробовать новое блюдо, а потом перейдем к делам?
— Не откажусь.
И кто бы сомневался?
* * *
Надо отдать нотариусу должное, за столом он себя вести умел, с эннами не кокетничал, точнее, оказывал знаки внимания всем, и в большом количестве, так, что обижаться на него было, как на таксу. Вот такие они, таксы, активные и скоростные.
Вот такой он нотариус, любвеобильный, и обаятельный. Ответят взаимностью — возьмет и сомневаться не будет. Не ответят — не беда. Кто-то другой отзовется.
Энны это все понимали, и кокетничали в меру. Шашлык, кстати, нотариусу понравился. Уплел, облизнулся и поинтересовался рецептом столь необычно поджаренного мяса.
Ангелина знала, тут мясо делали на вертеле, то, что на Руси называли 'верченым' мясом. К примеру, запекали тушку целиком. Получалось... в зависимости от мастерства повара. И вкусно бывало, и жуткая гадость могла получиться. А шашлык оказался достаточно новаторской вещью.
Что там, он и в России то появился в конце 19го века, кажется.
Рецептом все равно никто из присутствующих не поделился, а сама Ангелина больше внимания уделяла тарелке, и ждала продолжения банкета.
Десерт ее не разочаровал.
Кабинет. Рассевшиеся по углам родственники. И дознаватель в одном из кресел — не выгонишь и не выдерешь. Лидия осталась за дверью, она не родня и в завещании не упомянута. Как и Рубен, как и его коллеги. Только родня и их супруги. Ангелина в этот список попала именно как невеста Альберто.
Нотариус с удобством расселся за письменным столом Майо-старшего, но выглядел он там удивительно нелепо. Как обезьяна на троне. Даже не клоун, тому позволено покривляться, пока настоящего хозяина нет рядом, а вот если макаку запустить, как раз то самое и получится.
Откашлялся, придавая себе важности, надвинул на нос золотые очки, Ангелина подозревала, взятые чисто для солидности. Какие на Ардейле могут быть проблемы со зрением? Если тебе глаз не вырвут, остальное может исправить магия. За деньги, конечно, но вы хоть раз видели бедного нотариуса?
Ангелина точно нет. Хотя видела даже дракона, а это показатель.
Обязательные вензеля она пропустила. Я, такой и рассякой, в здравом уме и твердой памяти... дальше стало интереснее.
Дорогие мои родственники, если вы все это слышите, значит, я умер. Век бы вас, паразитов, не видеть, но сам породил, сам и расхлебываю. Если кто будет орать про недоразумение, я сразу поясню, почему я так сделал. Дорогой сыночек Даниэль. Который не побрезговал спать со всем, что юбки носит. Дорогая невестушка Ингрид, которая это отлично видела, стискивала зубы и терпела. Не выкрошились, невестушка? Ничего, любовник поможет, не знаю уж, который по счету.
— Ты!!! — эн Даниэль злобно посмотрел на жену. Понятно, если он изменяет жене, то это ситуация, а если жена ему, то проституция. Ничего нового под луной.
Нотариус громко кашлянул.
Так и вижу, как сынок сверкает глазами. Не советую дергаться, детка неразумная, если ты разведешься с женой, то потеряешь права на наследство. Ингрид, тебя это не касается, ты ему была верна, сколько могла. Ты с ним можешь разводиться, твое наследство останется без изменений.
Ингрид явственно расслабилась, зато ее муж сверкал глазами так, что можно было на свечках сэкономить. Вставил ему папа фитиль и даже поджег. И поделом.
— Дорогой внучек Альберто. Если не женишься в течение года, можешь также попрощаться с моим наследством. Понимаю я твои сомнения, все знаю, но не все ж бабы такие дряни! Поверь, есть и порядочные, и я в тебя поверю. Ты такую обязательно найдешь, и я ей даже подарок оставлю.
А, вот почему Ангелина здесь. Тогда логично.
— Жаль, что ты не мог приезжать чаще, но я тебя понимаю. Я горжусь тобой, ты всего добился сам, ты достоин нашего рода. И изволь его продолжить. Дорогая внучка Аннализа. Не могу тебя похвалить, но знаю твою ситуацию, и подарок ты от меня получишь. Как им распорядиться — решай сама, я буду рад, если ты устроишь свою жизнь. Дорогой внучок Майо. Если будешь идти по стопам отца, я тебе только посочувствую. Начинай думать верхними полушариями, а не нижними, пора уже! Вроде и не дурак, а такое творишь. А теперь о распределении материальных благ. Начнем мы с сыночка. Даниэль, ты получаешь счет в банке, на нем лежит сто тысяч золотом. Тебе этого надолго хватит. Или — не хватит, сам разберешься, не маленький. Ингрид — то же самое. Реквизиты счетов вам передаст Анхель.
— Сто тысяч?
Воистину, муж да жена — одна сатана. Выдали они это одновременно, правда, с разными интонациями. Даниэль — с искренним возмущением. Сто тысяч? На два пирожка и билет в кино! На колу уже не хватит.
Ингрид — с искренней благодарностью. Сто тысяч? Свобода!!!
Местный курс золотого Ангелина уже представляла. Сто тысяч тут, примерно, как десять — двадцать миллионов — ТАМ. Не так, чтобы невероятное богатство, но на проценты жить можно, и на колготках экономить не придется. Даже вложить в дело можно будет, к примеру, купить лавку или доходный дом.
— Ингрид, также ты можешь жить в поместье в любом случае, оставишь ты моего сына или нет. И я кладу тебе ренту в два процента дохода от поместья, пожизненно. Это сумма достойная, нуждаться ты не будешь.
— А мне?
— Дорогой сын, в поместье ты жить можешь, сколько пожелаешь, но вмешиваться в его дела не советую. Ты для этого ни умом, ни руками не вышел. Денег тебе более завещанного не предлагаю, ты мужчина — заработаешь. Теперь о моей внучке. Аннализа, лошадей ты любишь, поэтому тебе так же достаются мои конюшни и пять процентов дохода от имения на их содержание. Думаю, хватит. Ты мечтала с ними возиться, ты получаешь для этого все возможности. Также, на твое имя открыт счет, там двести тысяч золотом. Не промотай их, используй мудро.
— Дедушка!
На глазах Аннализы появились слезы. Ангелина сощурилась на нее. А вроде не такая она и противная, вон, лошадей любит?
— Завещаю тебе также маленький коттедж у излучины. Можешь жить в нем, сколько захочешь.
На платье женщины медленно закапали крупные тяжелые слезы. Ангелина плюнула, подсела к ней, да и обняла.
— Все хорошо. Он тебя любил, он позаботился.
— Я...
— Не говори сейчас ничего. Обдумай, потом примешь решение.
— Несправедливо... — вякнула энна Ингрид.
Ангелина пригвоздила ее взглядом к месту. Ах, жаль, что она с собой ни сковородку не взяла, ни скалку! Ими удобнее объяснять политику партии!
— Мама, вам все уже выделили. Считаете иначе — сходите в склеп, попинайте надгробие. Дочка у вас, видимо, по натуральным лошадям, а не по молодым жеребцам, вот ей и выделили больше!
Энна скривилась, но решила не скатываться до базарного скандала. А жаль, Ангелина не постеснялась бы.
Аннализа пока молчала. Нотариус откашлялся для солидности. Еще и платочек шейный поправил, голубой, с золотом, понятно.
— Мой дорогой внук Майо. Оставляю тебе счет на пятьдесят тысяч золотом. Тратить не советую, ты в семье жены — приживалка, выкинут, хоть какая опора будет. А большего ты и не достоин. И все остальное свое имущество, включая поместье и все деньги, оставляю своему внуку Альберто Даниэлю Рамосу. Список также у Анхеля. Альберто, я понимаю, что ты сейчас на землю не осядешь, может, и потом этого не будет. Море всегда будет ждать тебя. Но ты неглуп, ты сам заработал и смог преумножить состояние, ты можешь найти хорошего управляющего для моего дома. А потом передать его тому сыну, которого не будет тянуть к морю. Да-да, сыну. Изволь жениться и продолжить наш род, больше мне надеяться не на кого. Не знаю, кто будет твоей невестой, но оставляю ей на память обо мне изумрудный гарнитур, который вручат в день свадьбы и просьбу не бросать тебя. Держись, внучек, ты и раньше не сдавался, и сейчас падать не надо. Ты-то справишься. Позаботься, пожалуйста, о Саре, она скрасила мою жизнь, выдели ей денег и позволь доживать век там, где ей будет хорошо. Выплати слугам по десять тысяч золотом, они это заслужили. Не оставляю отдельных распоряжений, если что забыл, не сомневаюсь, ты все сделаешь правильно. Живи и радуйся, внук, и я за тебя порадуюсь. А если назовешь кого-то из своих внуков моим именем, и еще лучше будет. Это не просьба, сами решите, как лучше будет. Просьба другая, проживи в моем доме после оглашения завещания хотя бы десять дней, вникни в дела и найди управляющего. Потом помянешь меня еще раз — и семь футов под килем.
— Вот гад, — коротко высказался Альберто.
Ангелина-то поняла правильно
Берто — единственный, кому не было ничего нужно от деда. А зачем? У него и так все есть, он всего сам достиг, деньги заработал, жизнь устроил, как ему нравится. Даже Ангелину нашел. И предполагал, что жить они будут в Янгари, а не тут. А теперь Альберто все же привязан к поместью. И приезжать придется, и проверять все, и управлять, нравится, не нравится — работай.
— Гад?! — взвыл эн Даниэль. — Гад?! А ты сам-то кто? Втерся к старику в доверие, все время дедушка — дедушка, прогибался перед ним, всех остальных грязью поливал! И все получил! Тебе на что жаловаться?
— Помолчи, — процедил Альберто.
— Я — помолчи?! Ах ты мелкий, мерзкий, лицемерный...
Зря он так опрометчиво орал.
Родители заняли кресла в первом ряду, и Майо-младший с ними. Все остальные сидели за их спинами, а Ангелина еще и очень удобно свой стул передвинула. Вот, сейчас она этим и воспользовалась. И от души пнула одну из ножек кресла, в котором сидел любящий папочка.
Пинок оказался качественным, кресло сказало грустное 'хрясь' и рассталось с ножкой, эн Даниэль крепко приложился задом и боком об паркет и выругался.
Ангелина кое-как сдержала прекрасный душевный порыв и не добавила ему с ноги уже по уху. А могла бы, даже ногу задирать не надо, все рядом.
— На этом, полагаю, наша встреча завершена. Эн Альберто, ваш конверт, эн Даниэль, энна Ингрид... Аннализа, Майо...
А не такой уж нотариус и слизняк. Спокоен, как удав... камуфлирует под слизня? Так жить проще и удобнее? Надо приглядеться повнимательнее, но это потом.
— Это вам. Если эн Альберто Даниэль Рамос подтверждает свое желание жениться на вас, а вы даете свое согласие.
— Даю — буркнула Ангелина.
Ладно уж.
Сложится у них или нет, письмо она читать пока не будет. Это неправильно.
— Изумруды вам положены будут в день свадьбы.
— Это нечестно! Это мои изумруды!
Энна Ингрид.
— При всем уважении к вам, энна, ваши драгоценности те, которые дарил вам эн Даниэль Майо Рамос. А изумруды Рамосов относятся к родовым украшениям и не отторгаются в чью-то пользу.
— Он и тут хотел унизить меня!
Ангелина едва не фыркнула.
Ее б так унижали, оставляя деньги, проценты с дохода и место для жизни. Прямо и не знаешь, кого попросить так цинично вытереть о тебя ноги.
Зажрались вы, энна, не выживали вы в хрущевке на зарплату уборщицы.
— Мама, достаточно!
Аннализа выпрямилась.
— Что?! Ты что себе позволяешь?! Чтобы мои драгоценности — и на ЭТОЙ?!
На Ангелину энна Ингрид смотрела, как на личного врага.
— А что, на другой они будут лучше смотреться? Мама, утешьтесь, вам их все равно уже не видать, даже если Берто на мне не женится, — порадовала свекровушку Ангелина. И получила еще один ненавидящий взгляд. Да и плевать! Если Ангелина все же решится на брак, неизвестно, кто и кого по углам гонять будет. Она и в первом-то браке на себе сильно ездить не позволяла, просто Пашку любила до ужаса, ну и занята была постоянно на работе. А так бы и раньше... характер — он всегда пробьется. Или кого-то прибьет.
— Дед, конечно, имел право распоряжаться. И все равно, братец, не находишь, что надо делиться? — протянул Майо. — Тебе все, а нам...
— Каких-то пятьдесят тысяч золотом. Другие за всю жизнь столько не заработают, да и вы не сможете, — медовым голосом подсказала Ангелина.
— А ты помолчи, нищебродка. У деда миллионы лежали, ему этот полтинник — меня унизить!
— Еще раз оскорбишь мою женщину — поедешь к драконам зубы лечить.
Альберто высказался так, что рты как-то сразу и захлопнулись.
Ангелина улыбнулась.
А приятно. Когда тебя вот так защищают. Пашка, максимум, способен был стоять рядом и ржать, все равно ж ты, Гелька, всех разнесешь! Она разнесет, но ведь и правда — приятно.
— Так у деда же. Он заработал, он и решил, кому оставить — пропела женщина. — Ты вот хоть сто тысяч умом и горбом заработай, и будет тебе счастье. И на подачки надеяться не надо будет.
— Это не подачки, — эн Даниэль расправил плечи. — Энна, вы знаете, сколько я вложил в этот дом?
— Знаю. Ни-че-го. Все здесь содержал ваш отец, дед Альберто.
— Содержал? Да он все забросил! Я вводил новые методы севооборота, я приглядывал за виноградниками, я...
— Пер все что мог, и клал в свой карман. Бабы — удовольствие дорогое, а с возрастом — вдвойне. И на эликсиры тратиться еще приходится, — ядовито припечатала Ангелина.
А вы как хотели? Слуги все знают, и если уж ты пьешь эликсиры для поднятия настроения на пол-двенадцатого, то хоть бутылочки не оставляй в мусорной корзине. Слуги ж не только уберут, но и разболтают.
— Я... я...
— Вот-вот. Кто языком болтает, того на подвиги не хватает. Так, подвигать и положить на место, — согласилась Ангелина.
Энна Ингрид невольно хихикнула. Ей-то внимания мужа и с эликсирами не перепадало, давно уж жили, как соседи. Не то что Ангелина ей нравилась, но приятно смотреть, когда танк проезжает по твоему врагу. Вот, когда по тебе, там сложнее.
— Наглая тварь!!!
— Тебя я насчет зубов, считай, тоже предупредил, — даже устало вздохнул Альберто. — Геля, пойдем отсюда.
— Как? — искренне удивилась Ангелина. — А от наследства отказываться не будешь?
Ошалели все. Даже Альберто.
— А?
— Вот и правильно, не отказывайся, пусть их и дальше корежит, — подвела итог женщина, взяла Берто под руку и потянула из кабинета. Пока никто не кинулся кусаться.
Опять же, про Аннализу забыли. А могли бы сейчас на девчонку накинуться... жалко ее. Она на Монику, конечно, не похожа, но что-то в ней есть неустроенное. Ангелина положила себе приглядеться повнимательнее, и похлопала ресницами.
— Десять дней выдержим?
— А куда мы денемся? Дед специально, ты ведь поняла?
— Он у тебя толстый тролль, — согласилась Ангелина. — Прямо хоть на мастер-класс к нему иди! Жаль, не познакомились раньше, он бы мне точно понравился.
Альберто тоже было жалко.
— Тролль?
— Да, умеет человек зажечь одним словом.
— Не одним.
— Но зажег же?
С этим было сложно спорить. Зарево такое, что драконы позавидуют.
— Нас за эти десять дней не сожрут?
— Если не высплюсь, сама кого-нибудь сожру. И суд меня оправдает. О, Лидия?
— А-а...
— Да, оглашение завещания уже закончилось. И вы представляете, все состояние досталось Альберто.
— ЧТО?!
— Не расстраивайтесь, вам еще любовника утешать. Бывшего.
Лидия заскрипела зубами, но ответить ничего не успела, супруг подошел.
— Дорогая? Альберто? Энна?
— Милый, ты представляешь, Берто теперь единственный наследник! — захлопала глазами Лидия. — а всех остальных, наверное, он теперь выгонит, родителей...
— На мороз, — поддакнула Ангелина — Голыми. В ночь, ветер и снег. И ледяной водой обольет на дорогу.
— Что?
— Это я чтобы Лидия не утруждалась. А то самой придумывать, о чем врать, ей сложно. А тут все готовенькое, свеженькое...
— У нас нет снега...
— Неважно! Главное — вырез пониже и глаза побольше, тогда точно поверят.
— Энна, вы говорите о моей супруге.
— Эн, а ваша супруга говорит о моем женихе.
Сказано было справедливо. Альберто не удержался и поцеловал Ангелину в щеку. Легко и почти привычно, так, что Лидия аж побелела от гнева. Такой интимный жест получился, сильнее, чем три часа пения серенад.
— Рубен, моя невеста меня любит, и защищать будет от кого угодно.
— А если кто-то посмеет распускать грязные сплетни, — похлопала ресницами Ангелина, — так ведь они отлично в две стороны расползаются.
И с этим было не поспорить. Лидия сверкнула глазами, но намек поняла. Она тоже не в белом пальто здесь стоит, а Ангелине все равно. Она тут жить не будет, она приедет и уедет, а сплетня останется. А что там скажет Лидия... в Янгари есть кому-то дело до провинциального Эдгаля?
Никому и никакого!
О нем и говорить-то не станут, у столицы свои заботы! А вот в Эдгале с удовольствием посплетничают о происходящем в столице.
Ладно же! Какое-то время Лидия помолчит! А потом эта наглая тварь ей за все заплатит! И Альберто так смотрит на нее... он права не имеет так смотреть! Он так должен только на Лидию глядеть, ни на кого другого! А он!
А она!!!
Лидию захлестывала ядовитая черная злоба, и женщина прикусила губу от злости. Несправедливо, это несправедливо, что у кого-то толстеющий с каждым годом муж, вечная война с морщинами, свекровь-гадюка и трое детей. А кому-то Альберто, богатство и вообще... эта баба уже старая, а Берто на нее так смотрит! И... и грудь у нее больше!!!
Вот же дрянь!!!
А теперь еще и богатая!
НЕНАВИЖУ!!!
* * *
— Дорогой внук. Если ты это читаешь, я точно отправился к бабушке. Что ж. Хорошая была жизнь, интересная, не всегда честная, но мне нравилось. Еще раз прошу тебя не отказываться от моего наследства. Даниэль, хоть и мой сын, а тряпка тряпкой. Все размотает на любовниц и на игры, а мне бы не хотелось. Анхель тебе поможет найти хорошего управляющего, да я и сам приглядывался. Имена приложу отдельно, поговори с ними, может, кого и выберешь. А там у тебя дети пойдут вырастут, ты уж прости, что давлю, но тебе пора жениться. Хватит по гадюке страдать, Боги ее от тебя отвели, радоваться надо. Если б ты на ней женился, был бы сейчас не парусом, а ковриком для ног, сломала бы она тебя, точно. Ты еще себе найдешь хорошую, вон, на друга посмотри. Альваро мой привет передавай, я бы хотел ему на память свою коллекцию клинков отдать, надеюсь, ты не против. В завещание включать не стал, тебе скажу. И жене его передай тот набор с сапфирами, ей пойдет. Альваро нашел, и ты найдешь, я в тебя верю, внучек. Я вот тоже нашел, да теперь уж как вышло... ничего, наконец-то мы вместе. Держись — и попутного ветра тебе в паруса. Не сдавайся, и все получится. Мы с бабушкой приглядим.
Твой дед Майо.
— Он тебя любил. И бабушку твою...
— Ага. Бабушку — с первого взгляда. Только у нее беда была, сердце больное, ей рожать было нельзя. Один раз ее чудом с того света вытянули, второй раз рожать запретили, а она... упрямая, случилось второй раз, и она уперлась, до последнего молчала, потом уж поздно стало.
— И?
— На пятом месяце сердце не выдержало.
Ангелина сжала кулаки. Почему-то было так больно...
— Бедняга.
— Иногда и магия помочь не сможет. Она не всесильна, с чем-то справится, а что-то...
— Я понимаю.
— Дед говорил, что моего отца просто забаловал. Вот и что выросло, то выросло.
— Наверняка он тебе еще нервы потреплет.
— Даже не сомневайся.
— Но мне кажется, твоего деда он убить не мог. Уж прости, слабоват твой отец в коленках.
Альберто только рукой махнул.
— Мне тоже так кажется. Но кто-то ж это сделал!
— У нас еще десять дней есть. Найдем.
— Куда мы денемся. Слушай, давай сейчас оденемся и по лесу, что ли покатаемся? Помнишь, тебе про целебный источник сказали?
— Ну да.
— Вот, пошли, я тебе окрестности покажу. Заодно потренируешься ездить верхом. А то сидеть в кабинете... долго не высидим, да и сюда вломятся. Не хочу я сегодня ругаться. Хватит!
И с этим было не поспорить.
— Пошли. Сейчас переоденусь.
* * *
Ангелина знала, что выглядит отлично. Бриджи в обтяжку, высокие сапоги до колен, рубашка, куртка — Моника обладала идеальным вкусом и успела заказать кучу всего для своей подруги.
Альберто протянул ей маленький зеленый брусок
— Натрешься?
— От насекомых?
Ангелина привычно нанесла снадобье на тыльную сторону рук, растерла, провела по лицу, шее... тут аэрозолей нет, но вот эта полынная зелень намного эффективнее. Часов двенадцать к ней ни одна мошка не подлетит. Хоть ты где гуляй.
— Сейчас, на кухню забегу, и идем.
— На кухню?
— Идешь в лес на час, бери еды на сутки, — пожала плечами Геля.
Сама она была не любитель, но несколько раз все же сходила в лес с друзьями. И поняла, что заблудиться там легко. Так что — с собой нож, соль, спички, вода, перекусить, компас в идеале и карта. И кстати... брусок тоже отправился в сумку, которую Ангелина привезла с собой.
— Геля, зачем?
— На всякий пожарный случай.
— На какой случай?
— Берто, не забивай мне голову. Вот заблудимся еще...
— Я не заблужусь! Я тут, как дома!
Ангелина только головой покивала. Мужчина же! Чего спорить-то? А работа на рынке научила ее простому правилу. 2В2С, называется. Всегда! Везде! Стели! Солому!
Нет соломы? Клади сено! Нет сена? Да хоть что подстели! Законы физики могут не сработать, но закон подлости работает всегда, везде и наверняка.
* * *
Ровно через два часа в этом убедился и Альберто. Закон подлости сработал с неотвратимостью взведенного арбалета, и разрядился в своего хозяина.
Сначала-то все было просто отлично, они поехали по дороге медленной рысью, потом чуть более быстрой, потом свернули на тропинку и поехали уже по лесу. А потом на их пути встретилась бешеная лиса. К сожалению, эти обаятельные зверьки часто болеют бешенством, и в таком состоянии у них выключается инстинкт самосохранения. Эту конкретную лису вынесло именно на Альберто с Ангелиной. И что-то перемкнуло в ее мозгу.
Лиса, которая только что выглядела, как драный клок воротника и едва стояла на лапах, оживилась, затявкала — и ринулась на лошадь Ангелины. Лошадь оказалась умнее наездницы, которая бешеных лис ни разу в жизни не видела, обычных — и то в зоопарке, и опасности не распознала. Так что лошадь решила не ждать, пока человек что-то сообразит, встала на дыбы, сделала 'свечку' и помчалась от страшного зверя.
Альберто может, и справился бы со своим конем. Но Ангелина даже не представляла, что происходит, и как это можно остановить. И надо ли останавливать?
А еще... удержаться бы. А то задом об дорогу, или башкой о ветку, наверное, больно. Так что женщина распласталась по конской шее, вцепилась в нее покрепче, и понадеялась, что коняга никуда не влетит. И рано или поздно остановится. У машин же кончается бензин? А у лошадей?
Альберто почти сразу же помчался вслед за Ангелиной. Как лиса попыталась погнаться за ними — и свалилась в овраг, он уже не увидел, просто отметил, что надо бы потом прислать сюда людей. Это хорошо, она на них вышла. А в деревню? Или к стаду? Вот бы беды наделать могла!
И вот тут-то...
Ангелина же прижалась к спине лошади плотно-плотно, и ей все равно было, куда несется обезумевшая скотина. А Альберто так поступить не мог. Ему надо было смотреть, куда скакать. И он-то как раз и получил веткой в грудь, после чего его просто выкинуло из седла.
— Б...!!!
Но ругайся, не ругайся, а лежал Альберто на дороге, и едва дышал. И нога... твою ж налево! И направо, и под килем, и...
Лошади точно икалось. Альберто понимал, что у него что-то не так с ногой. Она опухала прямо на глазах. И как теперь искать Ангелину?
* * *
Лошадиные страхи тоже могут заканчиваться. Равно, как и бензин. Вот и коняга, спустя минут тридцать, все-таки остановилась, тяжело поводя боками. Перешла на шаг, потом вообще встала...
Ангелина еще пару минут сидела на ней, не веря в свою целостность, потом кое-как сползла по покрытому испариной боку — и выругалась.
Между прочим, когда лошади потеют — они тоже не розочками пахнут!
— Что б тебя пополам порвало, скотина! Такое устроить!
Лошадь посмотрела с укоризной. Она отлично знала, что люди глупые и сегодня получила еще одно подтверждение. Да если б она не убежала от опасности, эта рыжая кинулась бы и вцепилась. И все
Но кто это понял? Кто оценит?
Ангелина выдохнула и потянула с лошади свою сумку.
Так, Альберто поехал за ней? Или нет? А вот неясно! Ей было не до того, чтобы оглядываться! Но... надо отдохнуть несколько минут, а потом взять это животное — и идти назад. Хорошо еще, видно, где они летели. Коняга так проламывалась сквозь подлесок — трактор позавидует. И поорать можно.
Кстати!
— АУУУУУУУ!!!
Нет, ничего не слышно.
Ангелина сделала глоток воды из фляги, и опять позвала:
— АУУУУУУУ!!!
Лошадь смотрела на нее с состраданием. Вот люди глупые! Еще и орет чего-то! Нет бы лошадку напоить, поводить, поблагодарить, а ты чего?
Одно слово — человек! А люди глупые.
Вот у лошадки голова большая, и она умная, а у человека голова маленькая, и он глупый. Лошадь даже собой загордилась. Такой вывод сделать — это вам не овса пожевать! И овса тоже хочется, и пить... коней поить после скачки надо.
Кстати... и ручеек шумит.
Ангелина и опомниться не успела, как лошадь дернулась, и только повод из ее руки выскользнул. А коняга помчалась так, словно и не проскакала только что полчаса галопом.*
*— Ангелина в лошадиных терминах и скоростях не сильна, на самом деле, лошадь скакала около десяти — пятнадцати минут, но на скорости тридцать — сорок км/час. Прим. авт.
Только хвост мелькнул.
— Ах ты ж скотина! — душевно выдала Ангелина. Но что ругаться-то?
Женщина сделала еще один глоток воды — и пошла назад по конским следам, время от времени посылая к небесам громкое: 'АУУУУУУУ!!!'.
Ну кто-то ж по этим лесам ходить должен? Да?
А если маньяк?
Тогда ему крепко не повезет. И наверняка, он разочаруется в своем призвании. Ангелина подобрала подходящую палочку и принялась методично очищать ее от лишних веток. Русские богатыри с палицами ходили, так что...
Эх, дубинушка, ухнем! Эх, суровая, ухнем!
Скалку с собой надо было брать. Но нет же, уперлась, дура! Сковородку — тяжеловато, а скалочка как раз бы по руке... ладно! Пока мы палочкой, а потом и со скалочкой.
— АУУУУУУУ!!!
И в ответ ей слабо раздалось ответное: АУУУУУ!!!
Ангелина прислушалась — и ускорила шаг.
Маньяки всего леса — берегитесь!
* * *
— Твою ж налево! — Ангелина выразилась достаточно цветисто, а потом опустилась на колени рядом с Альберто. — Рассказывай, что с тобой случилось?
— Меня веткой снесло с лошади.
— Похоже, ты ногу или сломал или вывихнул, вон как опухает. Так, дай посмотрю, — Ангелина решительно отвела его руки.
— Ты умеешь?
— Знаешь, сколько и чего я видела? — Ангелина решительно заговаривала клиенту зубы. — И поножовщины видела, и приступ эпилепсии видела, и рядом со мной человек от сердечного приступа чуть не умер, повезло, откачали, искусственное дыхание сделали. Тебе — не надо?
— Надо.
— Щас, сделаю, — Ангелина вцепилась в его лодыжку — и что есть силы дернула на себя.
Альберто взвыл так, что разбежались все окрестные маньяки, а с елок посыпались шишки.
Что-то щелкнуло в ноге, и болеть стало меньше.
— Это... как?
— Да у тебя боковой вывих был, — преспокойно отозвалась Ангелина. — Наверное, когда из седла снесло, нога и вывернулась, бывает. Надо было пятку отвести и стопу повернуть, вот и все дела. А вот как нам теперь быть — это большой вопрос.
Альберто понял сразу, о чем она.
— Кажется, нам придется заночевать в лесу. Прости...
— Это-то ясно, — вздохнула Ангелина. — Хорошо, у рубашки подол длинный, удачно у вас шьют.
— Чего?
Ангелина преспокойно сняла жилет, рубашку и принялась отрезать от нее ленту
— Надо тебе перебинтовать щиколотку, лубок что ли, самодельный сделать, а то мы передвигаться вообще никак не сможем. А так в одну руку тебе палочку, другой на меня обопрешься, и хоть куда допрыгаем. Не здесь же лежать.
— Геля ты...
Редко кому удавалось удивить адмирала.
— Я. И с тебя новая рубашка. Я пока буду искать подходящие ветки для лубка, а ты посиди и перекуси. Вода во фляге, еда в сумке. Только учти, на завтра должно еще остаться. Я не знаю, есть ли тут ручей.
— Есть. Но до него еще надо дойти.
— А ты знаешь — куда?
— Да. Это-то я знаю, плох тот моряк, который не найдет дорогу.
Ангелина выдохнула.
Это радует. Я ориентируюсь плохо.
Вообще никак. В родном мире она могла с горем пополам разобраться с солнцем и сторонами света. Но на Ардейле? И найти куда-то дорогу?
Вряд ли. Но моряки точно умеют ориентироваться по звездам. Хоть тут повезло.
— Мой нож возьми, он больше.
— Давай. Спасибо.
Альберто отпил пару глотков из фляги, сжевал ломоть хлеба с ветчиной, и подумал, что сделал правильный выбор. Вот это — женщина! С такой и в лесу не пропадешь!
* * *
— Ручей нашли, это хорошо. Хоть напиться вдоволь, — Ангелина с удовольствием пила из пригоршни ледяную воду. Уффффф, красота! Потом и флягу наполнила, и умылась, и Альберто помогла.
— Спасибо.
— Хватит меня на каждом шагу благодарить. Замучил уже. Вместе попали, вместе и выбираемся, ты бы меня не бросил, я тебя. Все нормально.
— Геля, я правда...
Ангелина только рукой махнула, не желая слушать глупости.
Альберто уселся на пенек, подпер голову рукой, посмотрел в небо и вздохнул.
— Вот я болван!
— Расслабься, все будет хорошо.
— Я понимаю. Но боюсь, до темноты мы точно никуда не успеем. Я эти места примерно знаю, если бы я был в порядке, нам напрямую по лесу часа три до дома. В лучшем случае.
— Вот эта скотина скакала!
— Испугалась. Лиса была бешеная.
— Лошадь я понимаю, но нам с того не легче. Если три часа, это когда ты в норме, то сейчас... завтра к вечеру доплюхаем?
— В лучшем случае.
— И переночевать где-то надо. Нам в какую сторону идти?
— Вдоль ручья.
— Предлагаю так и пойти — вдоль. А найдем подходящее место, там на ночлег и остановимся.
Альберто посмотрел на небо.
— Хорошо еще, сегодня тепло.
— Хорошо, тут осень теплая, — вздохнула Ангелина, — и без дождя, тьфу-тьфу, не сглазить. Вот бы нам весело было в минус десять и с проливным дождиком на сутки.
Альберто представил и поежился.
Нет, такое ему не нравилось.
— Хорошо, что сейчас тепло. Пойдем дальше?
— Дай, ногу посмотрю. Так, отек уже есть, но не такой сильный. Очень больно наступать?
— Потерплю.
— Ага, потерпит он! А потом свалится! Ты учти, я одна из леса не выйду!
Альберто только зубами скрипнул.
— Геля, я должен был о тебе заботиться. А вместо этого...
— Ты еще совестью поугрызайся! Берто, отложи вот эту ахинею до дома! Нам бы выбраться, а страдать лучше в комфорте, там ничего не отвлекает. Кстати, намажься, а то меня уже кусать начали.
— Что бы я без тебя делал!
— Сидел бы дома и горя не знал, — хихикнула Ангелина. — Мажься, давай! И пойдем.
Глава 4
Лес попался решительно неудачный. Смешанный и неприспособленный для нормального ночлега. Сосновый в этом отношении приятнее. Ангелине нужно было относительно ровное место, плюс какой-нибудь хвойник, чтобы нарезать еловых лап, на них, вроде как, спать можно. Или в них... с этого кустарника ни дров не получишь, ни подстилки. И огонь разводить неудобно, и местность неровная...
Альберто тоже тут не нравилось. Вот и топали вперед до ближайшего подходящего уголка дикой природы. А первая луна уже поднималась на небо.
Первой ее увидела Ангелина.
Не луну, нет.
Девушку среди деревьев.
И замерла.
Вот не доводилось ей встречаться с приведениями, но... голограммы тут точно не водятся. А что еще может шляться по лесу? Белое и прозрачное.
— Берто, у меня глюк?
— Что?
Ангелина молча ткнула пальцем в ту сторону, где ей чудилось... да хоть убивайте! Это точно девчонка, лет семнадцати — восемнадцати, платье до колен, волосы по спине, ножки видны, грудь... черты лица пока расплываются, но еще и не так темно.
— Призрак!
— Вот радость-то! И чего ей надо?
Ангелина встала и уставилась на девушку. А вдруг она сейчас будет орать и кусаться? Кентервильское приведение кто видел? А Баскервильское? Не-не, пусть сначала себя покажет! А то может, она тоже бешеная, как та лиса?
Девушка не кидалась. И слюна (эктоплазма?) у нее изо рта не текла.
Вместо этого призрак подплыл поближе. Стало видно, что девушка еще и симпатичная. Окраски, конечно, нет, она вся молочно-белая, но прямой носик, полные губы, улыбка... наверное, при жизни она была красивой.
Альберто поднял руку ладонью вперед.
— Стой, беспокойная душа. Именем Четырех и Творца, если ты явилась с миром, говори, если ты несешь вред — уходи.
И решительно провел ножом по ладони. На землю упало несколько капель крови.
Лицо призрака исказилось, словно она пыталась что-то сказать, но не могла. Задрожала...
— Погоди! — сообразила Ангелина. — Она, кажется, говорить не может. Да?
Призрак отчаянно закивал головой.
— Тогда... как нам пообщаться? Вот блин — дракон!
Призрак собралась в более-менее плотное облачко, и принялась махать рукой в сторону от ручья.
— За тобой идти?
Кивки головой.
— А не убьешь? — подозрительно уточнила Ангелина.
На этот раз девушка так отчаянно замотала головой, что та чуть от шеи не отделилась.
— Тебе важно, чтобы мы пошли с тобой?
Кивки.
— Ты нам не причинишь никакого вреда? — подозрительно уточнил Альберто.
Явно нет.
— Нам далеко идти?
Девушка опять покачала головой.
— А что мы теряем? — вздохнула Ангелина.
И направилась за призраком. Альберто, опираясь на ее плечо, старался не сильно наваливаться.
Что уж... нога болела безбожно, и только присутствие любимой женщины мешало ему поименно перечислить всех морских демонов и вспомнить эротические достижения каждого. Ангелина не жаловалась, не ворчала, молча подставляла ему плечо, и даже подбадривала.
Невероятная женщина!
Повезло ему... Альваро и Моника обязательно будут у них свидетелями на свадьбе! Если Ангелина согласится. Вот он непредусмотрительный, в результате Геля его еще и кормит, и поит... уффф!
А это что?
Из-за деревьев вырастал маленький домик. Как в детской сказке.
Деревянный, резной, изящный... словно игрушка для ребенка. И если Альберто все понимал правильно... если связать этот домик, который сюда явно не привезли, он здесь и выращен! Кажется, отсюда и пошел тот хозяин лавки?
Но... но при чем тут призрак?
Или это его мать?
Альберто решил разбираться на месте, и направился к домику.
Дерево было свежим, золотистого цвета, словно его вчера построили. Только вот камни рядом лежат для какой-то надобности — они уже мхом покрылись. Этому дому уж лет тридцать, а то и поболее. И тут давно никого не было.
Призрак проскользнул сквозь дверь и исчез.
Ангелина сгрузила своего личного адмирала на крыльцо, и принялась открывать дверь. Какой-то нехороший человек заколотил ее доской, еще и гвоздей набил. С помощью хорошего ножа и рычага, Ангелина и эту проблему решила. Правда, ругалась, как сапожник.
Но в дом они попасть смогли. И женщина только присвистнула.
— А тут уютненько!
Такие домики она и в своем мире видела. Кружевные, деревянные, обычно они стояли на элитных базах отдыха. И ценник там был — для богатых мира сего. Как раз пара годовых зарплат учителя за два дня отдыха. Домик начинался с прихожей, откуда открывались четыре двери. Маленькая кухня, чулан, гостиная и спальня. Второго этажа нет. Есть небольшая веранда. Санузел не предусмотрен. Или это на улице?
Скорее всего. Можно вырастить водопровод, но куда ты его подключать будешь? А вот колодец рядом с домом Геля вроде бы заметила. И что-то вроде пристройки — теплый туалет?
Все вокруг ровное, деревянное, аккуратное, все из теплого, золотистого, медового дерева, и полы, и стены, и мебель, и даже картины на стенах — они тоже деревянные.
Только вот в домике неуютно.
Давит что-то, тянет, не хочется здесь оставаться. Это только Ангелине?
Альберто, вон, упал в кресло и ноги вытянул.
— Уффф! Тут точно лучше, чем под кустом.
А вот Ангелине так не казалось. Под кустом — оно тоже вполне комфортно. Призрак стоял аккурат посреди комнаты. А потом девушка поманила их — и нырнула вниз.
— Подпол? — заинтересовалась Ангелина.
И полезла проверять.
Да, это был именно подпол. Плотно пригнанное дерево, и небольшое кольцо. И...
А вот это уже точно чужое дополнение. Кривые гвозди, которыми вкривь и вкось был забит подвал. Старые, ржавые, толстые, и лупили по ним с такой силой, что даже на полу вмятины остались. Или — не просто с силой?
С ненавистью?
— Хорошо заделывали, качественно.
Альберто сполз на пол, посмотрел.
— М-да. Запирали кого-то на совесть.
— Кого-то? Ту... девушку?
Альберто и Ангелина переглянулись.
— Я попробую вытащить гвозди, — Альберто достал свой нож. — Поищи, может, тут что-то есть перекусить, или хотя бы дрова найдешь, ночью с огнем теплее.
— Хорошо. Занимайся, а я пока тут все обследую, — согласилась Ангелина. С поврежденной ногой пользы от мужчины было мало, а воды принести или кухню осмотреть — не велик труд.
Из дерева тут было сделано абсолютно все. Колодец, ведра, даже цепь — и та деревянная. Каменной была только печь.
Призрак появился, когда Ангелина пыталась разобраться, что тут и как устроено. Белая девушка коснулась рукой стены, Ангелина пригляделась — и кивнула.
Ручка.
Шкаф?
Ага... сейчас посмотрим. Урррааааа!
Да тут настоящее сокровище!
Крупы! Масло растительное в плотно заткнутой бутылке! Не испортилось? Прогоркло, наверное. Сахар, соль, какие-то приправы, даже мешочек с сухими хлебцами есть! И отдельно несколько бутылок спиртного. И сухие грибы, будем надеяться, это не мухоморы.
— Твое? — повернулась Ангелина к девушке.
Та качнула несколько раз головой. Нет, не ее.
— Я воспользуюсь, но обещаю компенсировать все запасы. Слово даю.
И занялась готовкой.
Самое простое, что можно сделать в такой ситуации — гречка с грибами. О тут и мука есть? И по-быстрому пирожки слепить. Сейчас тесто замесить, для начинки вон та банка с вареньем подойдет...
Тесто из муки и воды?
А больше с умением ничего и не надо. Даже дрожжей. Так, соль и сахар! И масло есть, даже нормальное, как раз на сковороде и поджарим! Точно, волшебство! Без него тут бы ничего нормально не сохранилось, да и сам домик рухнул бы. Прогнил и все. Хорошо, тут плита местная, камень, к которому прикасаешься, он и греть начинает. Эх, где-то ее родная сковородка?
Все, больше без полезного артефакта она из дома не выйдет!
Из гостиной доносились матюги Альберто, который выдирал гвозди с помощью кинжала и какой-то боцманской терминологии. Впрочем, когда запахло едой, голос стал значительно мягче. Ангелина укутала полотенцем кашу, и пошла посмотреть, что там жених делает.
— Геля?
— Ты все? Ужин готов.
— Ужин?!
— Гречка с грибами и пирожки с вареньем. И компот. Мяса нет, извини.
Компот она не варила, развела из того же варенья, но кому какое дело?
— Геля, я точно на тебе женюсь! — Альберто произнес это настолько убежденно, что даже призрак шарахнулся. И то! Другие женщины в такой ситуации могли бы: страдать, орать, висеть на нем, рыдать, падать в обмороки, требовать, чтобы он немедленно решил все проблемы, и сделал это еще вчера... это еще не полный перечень, и все это можно делать одновременно. Ангелина вместо этого смогла определить вывих, вылечить его, перебинтовать ногу, кое-как дотащила Альберто до убежища, не стала паниковать, а преспокойно приготовила ужин.
Это — женщина?
Это сокровище! А кто не понял, сам и виноват! Все, Альберто свое чудо никому не уступит!
— Обязательно женишься, — согласилась Ангелина. — Но сначала пошли ужинать. И учти, компот у нас с легкой добавкой вина.
— А наоборот нельзя? Вина с легкой добавкой компота?
— Развезет. А нам лучше не расслабляться, место незнакомое. Это так, согреться, чтобы ночью не простыли. И спать будем в обнимку.
— Да?
— Кровать тут одна. И лучше нам греть друг друга. Греть, а не то, о чем ты подумал. Я устала, как собака, так что сегодня точно буду спать.
Альберто расправил плечи. Ангелина подавила усмешку, пока мужчина не обиделся. Ладно уж!
Все взрослые, все понимают, что после такого дня, травмы и прогулки, пользы от него в том самом деле как от козла — молока. Мужчина — не двигатель, с рукоятки не заведешь. Но усомниться в его способностях и возможностях?
Точно ж полезет доказывать. Или обидится. Пусть лучше отсыпается и бережет ее отдых.
Она женщина, она хрупкая и нежная, она устала. Кто-то сомневается? Вот и правильно, не надо в ней сомневаться, целее будете.
— Что там с подвалом?
— Почти открыл. Вот... — Альберто с усилием выдернул еще один гвоздь, — теперь точно. Сейчас откроем, или потом?
— Сейчас, конечно, — даже удивилась Ангелина.
Лезть в подвал она предпочла бы на голодный желудок. И легче, и, если стошнит, так хоть не ужином. Мало ли что?
— Я...
— Будешь светить. А я полезу.
— Геля...
— Опасного там точно нет, опасное кормить надо, а не гвоздями заколачивать.
— Не опасное, но, наверное, будет неприятно.
Ангелина пожала плечами.
— Перетерплю. Не в первый раз.
— Может, лучше все же я? Я могу на руках спуститься, и подняться так же.
— А твоя нога?
Альберто замолчал. Нога чувствовала себя получше, но лазить все равно было неудобно.
— Хорошо.
Ангелина кивнула, прихватила фонарик и полезла вниз по удобной лесенке.
Слезла, встала на пол, огляделась, вздохнула.
— Примерно так я и думала.
В углу, скорчившись, лежало тело. Кружева платья были щедро забрызганы кровью, кровь была и на полу, и на стенах и даже кое-где на лестнице.
Призрак печально парил над телом.
Ангелина ожидала худшего, но видимо, все, что могло вонять, уже сгнило и провоняло. Или просушилось. Больше всего тело с шикарными блондинистыми волосами напоминало добротно просушенную мумию, которая пролежала в гробнице лет так двести. На лицо, конечно, лучше не смотреть, мумификация обаяния не добавляет, но так — терпимо. Даже тошниться не тянет.
— Твое?
Кивок.
— Тебя убили — тут?
Отрицание.
Ангелина задумалась.
— Но умерла ты точно тут. Можно?
Переворачивать мумию было не так, чтобы приятно, но — терпимо.
— Вот черт!
Ругалась Ангелина не просто так. Девчонку кто-то ударил кинжалом. Ударил криво, коряво, в спину, а потом спихнул в этот подвал, чтобы она тут и померла.
Она и умерла. Правда, не мучилась слишком долго. Видимо, когда она упала, от боли, или от выплеска адреналина, кто ж сейчас разберет, она встала и выдернула из себя кинжал. Или тот сам выпал, пока она падала, кто ж теперь разберет? И умерла от кровотечения. Но помучиться ей точно пришлось.
— Ты поэтому и стала призраком?
Кивок в ответ.
— Тебя надо похоронить?
Кивок.
— А еще что-то тебе для счастья надо?
И снова кивок. Ангелина только вздохнула.
— Понимаю. Тот, кто это сделал, еще жив? Его надо найти и отомстить?
Призрак опять закивала что есть сил. И даже ручки сложила, умильно поглядывая на Ангелину. М-да... значит, это дело не так давно было... хотя — вопрос. Если убийца дракон, они живут долго. Очень долго. А ответственность они за свои поступки вообще несут? А то поди привлеки по закону тридцатиметрового бронированного ящера! Ангелина Истанара могла оценить, такого поди, посуди. Сожрет судью, закусит адвокатом. И ведь даже не отравится, только свод законов сплюнет!
Геля прищурилась.
— Слушай... говорить ты не можешь, но ведь меня понимаешь, так? Если я где-то ошибусь, ты меня поправишь. Если тебя просто похоронить — это не то. Тебе еще отомстить надо, до того ты не уйдешь, так?
Полезные книги у драконов. Конечно, та, которую Ангелина читала, была о проклятиях, ну так они и посмертные бывают. Хотя половину пролистывала, но вот ведь, что-то запомнилось.
Призрак согласно кивала.
— Понимаю. Скажи, а если я что-то твое возьму, ты сможешь за мной последовать?
Кивки стали намного активнее.
— А указать на своего убийцу?
Призрак выразительно развела руками.
— Ты не знаешь, кто тебя убил?
Девушка повернулась спиной и ткнула себя призрачным пальцем куда-то в спину. До Ангелины дошло.
— Минутку... тебя ударили в спину, а лица убийцы ты не видела?
Кивок.
— Ладно, командуй, что делать, что забирать?
Призрак внятно показала на кинжал.
— Взять его?
Ангелина взяла. И под чутким руководством призрака, отстригла прядь ее волос от тела, и в карман сунула. После чего девушка даже поклонилась.
— Так и решим. Отправишься с нами, пока призраком, потом пришлем и за телом. И будем искать убийцу. Жалко, ты говорить не умеешь.
И снова кивки.
Призрака все устраивало. Ей пообещали мщение и похороны, ну и отлично. Кстати!
— А сама ты к убийце наведаться не можешь?
Призрак так выразительно развела руками, что все стало понятно без перевода.
И рада бы, но апгрейд не провели, девайсов не выдали, и обновление не установили. Крутись, как хочешь, но из 'оки' 'мерседес' не сделать. Призраки не всемогущие, по ту сторону не меньше правил и законов, чем по эту. Только с той разницей, что там продажных судей не водится и адвокатов варят в том же котле.
— Ладно, не тоскуй тут. Мы завтра уйдем, как домой доберемся, пришлем сюда команду, все вытащат, вычистят, дознаватель приедет, расследовать будет. Ну и я пригляжу. Даже лично. И сама посмотришь, волосы твои у меня, ты можешь за нами последовать.
Призрак опять закивала.
Ангелина поняла, что подписывается на что-то долгое и муторное, но за добро надо платить добром! Девчонка и правда помогла. Без нее этой ночью было бы им грустно, вода-то есть, но от бутербродов и запаха не осталось, а ночевка на свежем воздухе бодрости не добавит. Туристы идут с палатками, кострами и котелками, а у них что было бы в активе?
Пневмония. У обоих. Это как минимум.
Так что инициатива призрака стоит благодарности.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
