Хан хотел уснуть. Он хотел оказаться в своей постели на "Соколе", а не в этом неудобном кресле. Но он также хотел быть рядом, если Лея снова проснется. Так что он пребывал в каком-то странном состоянии. Он осознавал, что звуки лазарета проникают в его мозг, но не мог держать глаза открытыми.

Поэтому, когда он очень отчетливо услышал, как Лея произнесла невнятным голосом, словно была пьяна,

— Такой красивый. Ты всегда был таким красивым. — Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это не сон.

То, что она сказала, застало его врасплох. Она считала его симпатичным? Затем он резко открыл глаза, адреналин прогнал чувство усталости, когда он понял, что она говорит.

— Лея? — спросил он. Она все еще лежала на животе, но ее голова была повернута к нему, широко раскрытые карие глаза смотрели прямо на него. Голова Оби-Вана дернулась, и Хан смутно осознал, что пожилой мужчина поднимается на ноги. Он проигнорировал это. Он придвинул стул к ее кровати, чтобы сесть рядом с ней и не заставлять ее вытягивать шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, борясь с желанием погладить ее по волосам.

Она одарила его смущенной улыбкой.

— Плавучий, — сказала она, все еще слегка запинаясь.

Приглядевшись, он увидел, что ее глаза широко раскрыты. Несмотря на то, что ее спина все еще была в шоке, ее лицо было открытым и расслабленным. Альянс дал ей много хорошего.

— Да, я уверен, что так и есть.

— Хан? — спросила она.

— да?

— Почему я сплю на животе? — Ее лицо сморщилось в замешательстве, и она захныкала: — Я ненавижу так спать. Ты же знаешь.

Нет, он этого не делал. Ни в коем случае. Хан бросил на старого волшебника испуганный взгляд. Что он собирался сказать Бейлу об этом маленьком лакомом кусочке?

Кеноби, однако, не выглядел удивленным, скорее, обеспокоенным. С одной стороны, это было хорошо. Может быть, когда он вернется к Органе, Хан не обнаружит, что ему перерезали горло посреди ночи. С другой стороны, было нехорошо, что он беспокоился о психическом состоянии Леи.

— Ну, — медленно произнес Хан, снова сосредоточившись на Лее, — тебе выстрелили в спину, и броня, которая была на тебе, разлетелась вдребезги. Это сильно тебя ранило. Медики не хотят, чтобы ты лежал на нем, потому что кожа все еще довольно хрупкая.

Она хмуро посмотрела на него:

— Мне это не нравится. — пожаловалась она.

Ему не нравилось, что он не мог позволить ей сделать что-то такое простое, как перевернуться на спину. Черт, к черту старика и к черту ее отца. Он поддался своему порыву и протянул руку, чтобы разгладить морщинки на ее лбу.

— Тсс, я знаю.

Следующие несколько дней ей явно не понравятся. Лея постоянно была в движении. Если она и не отдавала людям приказов, то просто подталкивала их к действию одним своим присутствием. Быть прикованной к постели, должно быть, было ее худшим кошмаром.

— Это всего лишь на несколько дней, — он изобразил свою лучшую улыбку продавца, — пока бакта-терапия не сделает всю свою работу.

У нее был такой вид, словно она все равно собиралась перевернуться, и он бросил на нее взгляд, которым его мама всегда одаривала его, когда он вел себя особенно глупо.

— Ладно, — проворчала она. Но злость на него исчезла, как только она отразилась на ее лице.

Она одарила его своей широкой открытой улыбкой, и в ее голосе звучала нежность, когда она заговорщицки произнесла:

— Ты мне всегда нравился.

Хан почувствовал, как улыбка расползается по его лицу.

— Правда?

— Угу. — Она выглядела такой серьезной.

Он наклонился вперед, напоминая себе, что целовать дам, которые были одурманены наркотиками, было не в его правилах. Какой бы очаровательной она ни была.

— Я открою тебе секрет. — На его лице появилась ухмылка. — Мне это нравится.

Она высунула язык и дунула на него ягодой малины. Хан удивленно моргнул, а затем его лицо расплылось в улыбке. Он знал, что Лея любит пошутить, но она никогда не показывала ему этого.

— Это не такой уж большой секрет, — уверенно произнесла она, и ее "с" прозвучало немного длинновато. Позади себя он услышал, как Оби-Ван подавил смешок. Так что его восхищение ею было очевидным. ну и что? В любом случае, не похоже, что старик что-то знал о любви.

Лея широко зевнула, сказав сквозь это:

— Ты мне даже нравишься, когда сводишь меня с ума.

Это был хороший знак, потому что Хан слышал от многих людей, включая Чуи, что он может испытывать терпение любого.

— В самом деле? Мне придется это запомнить.

— Тебе стоит, — серьезно заверила она его. Затем она снова нахмурилась, когда ее мысли блуждали где-то далеко: — За исключением тех случаев, когда ты ведешь себя глупо, тебе следует прекратить это делать. Это только злит меня. И не из тех, кто любит весело флиртовать.

Хан почувствовал удивление и легкое чувство вины. Она ни за что на свете не призналась бы в этом открыто. Возможно, ему следует держать ее подальше от этого. У Леи были свои секреты. И ему было любопытно узнать их. Ладно, гораздо больше, чем просто любопытство. Он хотел знать с отчаянной настойчивостью, которая сводила его с ума. Но Чуи был прав. Еще отчаяннее он хотел, чтобы она осталась. Если бы она рассказала ему все вот так, как сейчас, когда будет в здравом уме, то никогда бы его не простила.

Так что никаких глубоких размышлений. Но, может быть, что-то незначительное? Например, почему иногда она разговаривала с ним, а потом он, казалось, просто исчезал? В то время как он все еще стоял прямо перед ней. Почему иногда она держалась так близко к нему, словно не могла оторваться от него ни на шаг? И тогда она смотрела на него с таким гневом в глазах?

— Когда, по-твоему, я был глупым?

Отчитывая, она сказала ему:

— Когда ты выстрелил в дверь мусороуборочной машины. Это было действительно глупо. Неужели ты думал, что остальные об этом не подумали? Ты чуть не убил Люка.

Хан моргнул. Что?

Затем Оби-Ван встал в поле зрения Леи. Она моргнула, а затем попыталась отодвинуться. Если Хану нужны были еще какие-то доказательства того, что Лея была под действием наркотиков, это могло бы подтвердить сделку. Она всегда знала, кто находится в комнате.

— Что капитан Соло сделал с Люком? — слова были мягкими, но в этом мягком голосе слышалась угроза.

Хан немедленно встал на свою защиту. Органа ненавидел его, и ему тоже не хотелось, чтобы бывший генерал жаждал его крови за то, что он угрожал Парню.

— Я понятия не имею, о чем она говорит. Должно быть, они подарили ей действительно вкусную еду. Я определенно никогда не был в мусороуборочной машине с ней и Люком.

Лея нахмурилась:

— Чуи тоже был там. — сказала она, как будто напоминание об этом могло пробудить в Хэне воспоминания. — Он жаловался на запах в течение многих лет.

Какие сны снились ей последние несколько дней? Они, в мусоросжигателе? Он, конечно, мог бы придумать куда более забавные места, где можно было бы побывать. Означало ли это, что ее подсознание считало, что от него пахнет или что-то в этом роде? И зачем ему стрелять в дверь?

— А теперь понял? — Голос Кеноби был все еще мягким, но в нем слышалось любопытство. Хан нахмурился. Старик понял из бессмысленной болтовни Леи больше, чем Хан. Но, хоть убей, он не мог понять, что именно. — Я уверен, у него была веская причина, — заверил ее джедай.

Лея посмотрела на старика широко раскрытыми глазами.

— Это был единственный способ выбраться из коридора, — сказала она, как будто все это имело смысл. — Не то чтобы я хотела спускаться туда. Ее голос звучал так, будто от этого зависела судьба Восстания.

Кеноби ободряюще улыбнулся ей.

— Конечно, ты этого не делала. — Приятно осознавать, что даже во сне он бы встал на сторону Леи. Хан не понимал старика и не доверял ему, но он верил в свою способность разбираться в людях. И за последние несколько месяцев, особенно за последние несколько дней, он понял, что Кеноби умрет за Лею или за Ребенка. Конечно, оба идиота были совершенно слепы к этому факту. Но этого было достаточно, чтобы Хан, скрепя сердце, терпел этого человека. Как и C3-PO, только Кеноби был менее плаксивым.

Лея удовлетворенно улыбнулась, а затем перевела взгляд на него. Он улыбнулся в ответ, не в силах сдержаться. Ему нравилась Лея с ее острым язычком и остроумием. Но он должен был признать, что эта одурманенная версия ее была очаровательна. Нечасто можно было увидеть ее такой настороженной.

Она снова нахмурилась, глядя на него, ее одурманенный разум куда-то запропастился. Почему она постоянно хмурилась, глядя на него?

— И особенно глупо ты поступил, когда ушел от меня, просто потому, что я забыла подобрать нужные слова. Это было так глупо. Мне это не понравилось.

Сны показывают сердце, Хан, — не раз повторяла его мама.

За последние несколько недель он перебрался на столько низкооплачиваемых работ, что ему грозила реальная опасность разориться. Он бродил по коридорам этой сырой дыры, надеясь хотя бы мельком увидеть ее. Ему нравился Лука, блядь, он обожал Луку. Но в глубине души он знал, что она была главной приманкой здесь. Чуи обвинил его в том, что он был влюблен. Как она могла все это увидеть и подумать, что он бросит ее?

— Бросил тебя? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Его мать во многом ошибалась.

Она зевнула, и ее глаза прищурились, когда она сказала ему:

— Тебе повезло, что ты симпатичный, иначе я бы пристрелила тебя на Такодане, когда ты появился в своей новой куртке. Это было бы позором.

Хан тоже нахмурился, пытаясь поддержать этот странный разговор. Если и было что-то, о чем он бы не догадался, так это то, что она зависала в захудалых барах на окраинах галактики.

— Подожди? Такодана? Ты знаешь Маз?

Она посмотрела на него в замешательстве.

— Кто же не знает Маз? — Как будто это был самый важный вопрос, а не то, что королевская особа из Центрального мира делала на Таконде.

Голос Оби-Вана был полон сдерживаемого смеха:

— Было бы стыдно застрелить капитана Соло? — Да, да, все вокруг Леи, кроме Луки, хотели застрелить его. Самое забавное, что у Луки, вероятно, было больше всего причин желать того же.

— Нет, — твердо сказала она, — испортишь куртку. — На ее лице появилась счастливая улыбка. — Мне понравилось. — В этих словах прозвучало одобрительное мурлыканье. Хан даже не был уверен, что в половине случаев она считала его привлекательным. Так часто он флиртовал с ней, и она была в порядке, а потом просто... уходила.

Теперь ему нужно было найти, о какой куртке она говорила.

— Ага, Лея, — сказал он.

Она прервала его.

— Теперь спи спокойно. — Затем, судя по всему, она снова погрузилась в сон.

— Что ж, это было, безусловно, поучительно, — пробормотал Кеноби.

— О, хорошо, я рад, что хоть кто-то смог разобраться во всем этом, — пробормотал Хан, откидываясь на спинку стула.

Вскоре после этого появился Органа с только что вымытыми волосами.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил он джедаев.

— Лее нравится капитан Соло в определенной форме, ей не нравится, когда он ведет себя глупо, и она очень негативно относится к тому, что он стреляет дверями в мусороуборочные машины, — сказал Кеноби в разговоре.

Органа медленно моргнул:

— Что? — О, хорошо, для него это тоже не имело никакого смысла.

Джедай пожал плечами:

— Это основное изложение того, что она сказала.

— Значит, она все еще не уверена, где находится? — Органе стало больно от этой мысли.

— Нет, — сказал Кеноби. — Но я думаю, что это из-за наркотиков. Она сказала, что была "не в себе". Я не почувствовал ничего плохого в Силе.

Ладно, это было жутковато. Хан задумался, что старый волшебник узнал от него в Силе.

Услышав это, Органа расслабился и повернулся к Хану.

— Мы можем поговорить наедине? — спросил он.

Хэн постарался, чтобы его тело оставалось расслабленным:

— Конечно. — сказал он, поднимаясь со стула. Гадая, какие новые и забавные способы найдет этот человек, чтобы разорвать его в клочья.

Органа подождал, пока они не оказались в коридоре.

— Я должен извиниться перед вами, капитан, — сказал мужчина.

Если бы Хан прямо сейчас исполнил восемь танцев по системе Требока, он бы не удивился больше.

— Простите?

Органа скривился:

— Я ссорился со своей женой, когда вы вошли. Мы не часто так ссоримся, и я выместил свой гнев на вас. — Он глубоко вздохнул. — И из-за этого я наговорил вам несколько жестоких и злобных вещей.

Хэну захотелось ткнуть этого человека пальцем и убедиться, что это действительно он. Может, ему все еще снится сон?

— Ничего такого, чего бы я не слышал раньше, — сказал он, пытаясь понять, в чем подвох.

— Я прочитал отчет, — сказал Органа.

— Сэр?

На его лице промелькнуло выражение "Бэйл, пожалуйста".

— Сэр? — Повторил Хан, упрямо придерживаясь тех немногих манер, которые мама вбила ему в голову.

Органа — нет, Бейл. Он собирался мысленно назвать этого человека Бейлом, но вздохнул.

— Я заслужил это. — Его высокая фигура содрогнулась. — Я прочитал отчет о том, что произошло прошлой ночью на Первой Луне.

Хан изумился. У него не было детей. Блядь, единственной семьей, которая приняла его, был Чуи, но даже он понимал, что это, вероятно, действительно глупый и болезненный поступок.

— почему?

— Потому что мне нужно было знать. — Бейл пожал плечами: — Я провел половину своей взрослой жизни, намеренно закрывая глаза на некоторые факты, капитан. И это дорого мне обошлось. Я учусь на своих ошибках и не позволяю себе слишком долго оставаться в неведении по важным вопросам.

Для Хана это не имело никакого смысла, но мужчина не был настроен враждебно. Он мог выслушать его.

— И что?

Бейл задумчиво посмотрел на него.

— Ты остался.

— В лазарете? — Спросил Хан. Бейл знал это. За последние несколько дней он делал это уже несколько раз.

— Нет, в первый лунный день. Когда Лея упала, ты остался и защитил ее.

Спина Хана напряглась.

— Конечно, я это сделал.

Бейл покачал головой:

— В этом нет никакого "конечно". Ты столкнулся с безумными трудностями и ни разу не дрогнул.

Хан пожал плечами, чувствуя себя неуютно.

— Только потому, что это была Лея.

Взгляд пожилого мужчины был проницательным:

— Нет, это не потому, что это был кто-то, о ком ты заботишься. Хотя я уверен, что это помогло. Когда дела идут плохо, я понимаю, что привязанность не всегда предсказывает, сбежит ли кто-то. — Что, блядь, этот избалованный сенатор знал о перестрелках? Сколько раз он был свидетелем перестрелок за свою карьеру в Сенате?

— Я бы не подумал, что вы способны на такое, — продолжал Бейл, — и я думал, что хорошо вас раскусил.

Бейлу нужно было больше бывать на людях. Теперь он начинал походить на свою дочь, которая видела то, чего не было на самом деле. Хан не питал иллюзий на свой счет.

1234

↓ Содержание ↓