Пёстрая неясыть

Сумерки окутали затопленный пойменный лес тяжелым бархатным покрывалом. Роса капала с кипарисовых иголок в темные, цвета чая, воды ручья, а испанский мох мягко колыхался под прохладным вечерним ветерком. Когда последние искорки заката погасли за кронами деревьев, дневные певчие птицы тоже замолчали.

И, высоко на покрытой мхом дубовой ветке, возвышающейся над водой, шевелилась округлая фигура.

В отличие от желтоглазых охотников открытых полей, у этого существа были глубокие, жидко-черные глаза, впитывающие слабый свет звезд. Ее оперение представляло собой богатое полотно земляных оттенков — кремово-белое с темно-коричневыми полосами на груди, переходящее в длинные вертикальные полосы вдоль живота. У нее не было ушных пучков, что придавало ее голове плавный, царственный изгиб, когда она осматривала свои владения.

Это была пестрая неясыть, вечная сова-певица дремучих лесов.

Она наклонилась вперед, выпятила грудь и издала богатый, резонансный крик, эхом разнесшийся по туманному коридору деревьев:

"Кто готовит для вас? Кто готовит для вас всех?"

Грохочущее пение — из восьми нот — прокатился по болоту, и через мгновение ей ответил слабый, далекий как эхо ответ ее партнера, находившегося дальше по речной долине.

Несколько минут сова оставалась неподвижной, внимательно прислушиваясь. Ее широкий, круглый лицевой диск действовал как пара параболических зеркал, направляя едва уловимые звуки лесной подстилки в ее уши. Она слышала тихое жужжание ночных жуков, шепот воды вокруг колен кипарисов и отчетливый, влажный шорох зеленой лягушки на илистом берегу ручья в 12 м ниже.

Затем Она наклонила голову, устремив свои большие темные глаза на едва заметное движение у кромки воды.

Беззвучно она спрыгнула с насеста.

Ее широкие, округлые крылья улавливали влажный ночной воздух. Бархатистая бахрома на основных перьях смягчала порывы ветра, позволяя ей скользить между густыми, извилистыми ветвями в абсолютной тишине. Она была призраком, блуждающим в тенях.

Всего в нескольких сантиметрах над темной грязью, она расправила хвостовые перья, чтобы затормозить, и вытянула вперед свои острые желтые когти. Одним плавным движением она оторвалась от берега, быстро унеся свою добычу в укрытие густого дупла магнолии.

Устроившись на тихой ветке высоко над болотистым дном, она слушала хор весенних лягушек и древесных сверчков, поднимающихся вокруг нее. Когда звезды заполнили кроны деревьев, тихая хранительница дремучего леса приготовилась к еще одной долгой ночи под пологом леса.