Завлаб2

 Глава 4. Уход по-английски

 Время встречи с гранильщиком Клаасом Хикстра еще не наступило, а новости уже пошли — причем с разных сторон.

 Наверное, сыграло везение: установилась вполне приличная связь с Эсперанцей. При этом более мощная судовая рация на 'Корморане' использовалась как ретранслятор. Что до малой рации, имевшейся у амстердамской группы, то морзянка с нее пробивалась неплохо, но, что ни говори, голосовая связь была куда удобнее. Батарею всеми силами берегли. К тому времени у парагвайцев были никель-кадмиевые аккумуляторы, Но у них ток саморазряда был немалым. Вот почему группа имела к этой батарее зарядник типа 'солдат-мотор' — другими словами, портативный генератор с ножным приводом. Солнечные батареи достаточной мощности просто отсутствовали, а если бы и были: еще до путешествия их использование в чужом городе посчитали нежелательным. Очень уж вид такой батареи был непривычным для добрых граждан из девятнадцатого века.

 Новости из другого полушария радовали. Тамара Ивановна и ее барышни ухитрились создать и отладить полупромышленную установку по синтезу азотной кислоты из аммиака, а тот получали из воздуха и воды. Радость от такой новости чуть омрачалась недостаточной производительностью агрегата. Банально не хватало энергии. А строительство гидроэлектростанций не успевало за потребностями. И того хуже: не хватало стеклянных бутылей в качестве тары для продукта. Производство стекла, в свою очередь, требовало электричества — и побольше, побольше. И все же завлаб не терял оптимизма. Если не считать его маленькой оговорки:

 — Деньги нужны, ребята. Извините, побыстрее. Кредиторы проявляют нетерпение.

 По этой причине командование экспедиции приняло решение: не пытаться получить максимальную прибыль, а спешно закрывать лавочку. Конечно, такое дело пошло на пользу минхееру Хикстра. Он получил одиннадцать неграненых алмазов разной величины по очень сходной цене. От готовой продукции мастерской Класса Хикстра немцы отказались.

 Разумеется, перед иностранными партнерами предстала почти благостная картина.

 — Вы должны понять, минхеер, — в голосе господина Мюллера слышались мало что не ангельские интонации, — вы наш важный, но не единственный контрагент. Мы вынуждены согласиться на указанные вами цены лишь потому, что нас ожидают очень важные переговоры в... э-э-э... одном немецком владении. Опоздание по нашей вине видится совершенно немыслимым.

 Это был не то, что толстый намек, а почти прямое указание на направление следующего рейса: какой-то из германских портов. По всей видимости, парагвайцам не хотелось давать знать потенциальным недругам точное направление поисков. А то, что завистники и недоброжелатели могут заинтересоваться 'Кормораном' — такое развитие событий замзав полагал весьма вероятным. Само по себе это судно с его нестандартным силуэтом и явно экономичной (раз пересек Атлантический океан без парусов) и, похоже, мощной паровой машиной могло стать причиной обостренного любопытства. Если учесть возможность перехвата сведений о жирных платежах, то к этой эмоции вполне можно было приклеить эпитет 'жгучее'.

 Господин Фаберже тоже не остался в прогаре. В его распоряжении оказались четыре отменнейших рубина, два сапфира и три изумруда, не считая сравнительно небольших топазов. В глазах ювелира это была превосходная сделка — с учетом цены. Тем более, ушлый ювелир вырвал оптовую скидку.

 Корольков не сильно опасался сухопутного гоп-стопа. Городская стража Амстердама не щелкала клювом. На море — другое дело. И подозрительный (по опыту службы) бывший разведчик не жалел медных и даже серебряных монеток на подкуп мелких агентов. Большей частью это были околопортовые мальчишки. Задачи у таковых были простые: сообщать о прибытии и отбытии всех потенциально опасных судов. Разумеется, оценку степени опасности проводили не мелкие обитатели амстердамского порта, а их наниматель.

 Для отвода глаз делались покупки. Но в разумных пределах: навряд ли таможенные службы могли положить пристальный глаз на груз бронзы в слитках полным весом примерно английскую тонну или, скажем, латунных листов толщиной в осьмушку дюйма (чуть меньше двух тонн). Тем более, этот груз старательно оформлялся по всем правилам. Задержки на выходе не должно было возникнуть.

 Первым сигналом было донесение юного агента Виллима. Парнишка всеми силами старался прикинуться солидным и многознающим.

 — Целых два корабля английских. Больших, с колесами сбоку. По бортам то есть. И пушки в бортах, много. Ходят разговоры о большом караване в порт Чарлстон. Еще говорят об Африке...

 Конечно, информация тут же была доведена до капитана Васильева. А тот соображал быстро.

 — ...то есть это два пароходофрегата. Думаю, ходких. И, Владимир Федосеевич, есть причины полагать, что по нашу душу.

 — Петр Никодимович, почему вы думаете, что это не просто конвой с 'купцами'?

 — В Балтийском и Немецком морях им незачем охранять. Хочу сказать: не от кого.

 — А в Атлантике? И вблизи Африки?

 — Если рейс до американского порта — тоже незачем. А вот Африка — это да. Но точно так же я обязан думать о нас, многогрешных. Откровенно: как ни стараюсь, не могу отвергнуть мысль об охоте на нас.

 — Кажется, понимаю. Кстати, именно поэтому закинул пробный шар относительно немецких портов.

 — Чтобы именно там ловили?

 — Ну да. Петр Никодимович, вопрос к вам как опытному капитану. Как бы вы сами организовали охоту?

 Васильев не особо умело изобразил скромность.

 — Не забывайте, Владимир Федосеевич, я пират не очень опытный, — при этих словах Корольков с усилием подавил улыбку, — а потому предлагаю примерно так. Разделение сил у англичан будет указателем на то, что ловят как раз нас.

 Корольков понимающе кивнул. Он мгновенно сообразил: для собирания конвоя разделение есть наименее выгодный вариант.

 — Еще одна мысль. Владимир Федосеевич, вы в части машин знаете куда больше моего. Сколько нужно времени на запуск паровой машины?

 Уж в чем-чем, а в паровых котлах замзав разбирался. Правда, речь шла об оборудовании двадцатого века.

 — Скажем так. Пуск из холодного состояния: час и никак не меньше. Теплый пуск: в самом лучшем случае полчаса. Но вы, Петр Никодимович, молчаливо полагаете, что англичане станут раскочегаривать котел... Виноват, хотел сказать: котлы; их на корабле, возможно, не один, а больше. Так вот, лично я бы ради спокойствия стал бы это делать, стоя на якоре. Но если припирает нужда, да еще ветер будет подходящий, могут тронуться на парусах, а котлы разогревать на ходу.

 — А вот здесь уже я внесу поправку. От приказа командира до момента, когда поставят лиселя — имею в виду самый полный вперед — кладите хорошо, если десять минут. Да и то при самолучшей команде. Впрочем, в Королевском флоте выучка всегда была отменнной...

 Видимо, на капитана нашел приступ вдохновения.

 -Владимир Федосеевич, вы правильно упомянули еще один фактор. Многое, если не все, зависит от ветра. Допустим, с зюйда. Тогда можно попытаться дать хороший ход, но не на реке. Уж тут-то без лавировки никогда не обойдетесь. Шесть узлов, самое большее. А вот если норд — хорошо, если три узла выжмете, да и то сомнительно. Без машины, само собой.

 — Тогда давайте рассчитаем. Допустим, 'Корморан' отстаивается на рейде Амстердама. Вот карта... от этой позиции до крайнего северного причала ходу пятнадцать минут. Хорошо, пусть полчаса. Вот он причалил, нашей группе взбежать на борт — десять минут. Отход тут же. То есть у охотников сорок минут в сумме, не считая времени на прохождение сигнала тревоги. И англичане должны предполагать, что у нас котлы в горячем состоянии, если умеют думать. Другими словами, полный ход мы дать готовы.

 — Понимаю. Вы хотите сказать, что они по-любому не успевают нас перехватить на отходе, если будут отстаиваться там, где они сейчас.

 — Могут успеть. Если ловцы будут стоять на выходе из реки Амстель. Скажем, пять или даже десять миль от устья. От получаса до часа хода.

 Разведка выдала и второй сигнал. Корабли Королевского флота пробыли в амстердамском порту недолго и почти ничего там не делали. Господа офицеры в четырех экземплярах сошли на берег и отправились по разным местам. В частности, один из них целенаправленно пошел в ювелирную мастерскую минхеера Класса Хикстры. Юный агент Йоахим отметил в донесении, что сей военнослужащий британского флота явно знал дорогу. Может быть, он и раньше покупал продукцию этого голландского заведения.

 Интерлюдия

 — Мистер Хикстра, почему вы вообще думаете, что эти камни имеют парагвайское происхождение?

 — С вашего позволения, я знаю, кто и откуда пришел в порт Амстердам за последнее время. У меня есть знакомства среди властей... Этот немец сам заявил, что камни южноамериканские. А из тех краев лишь судно 'Корморан' прибыло сравнительно недавно. И носит оно парагвайский флаг, это достоверно. Добавьте еще кое-что: даже территория Новой Гранады обследована в части добычи драгоценных камней более тщательно, чем территория Парагвая. И, повторяю, есть сведения, что у этих немцев есть не только алмазы, но и рубины, сапфиры, изумруды и топазы.

 — Вы меня не так поняли. Почему вы не предполагаете, что Парагвай может являться лишь передаточным звеном? Ведь камни могли быть добыты и в сопредельных странах.

 — Соображения географии, сэр. Если речь идет о контрабанде, то Парагвай -страна, наименее удобная для этого занятия, если не считать Боливии. У него вообще нет выхода к морю, кроме как по реке! Кстати, этот выход перекрывает Аргентина, а у нее с Парагваем натянутые отношения.

 — Не вполне представляю интерес Королевского флота в предложенной вами операции, мистер Хикстра. И еще менее очевиден ваш предполагаемый профит в случае перехвата этого груза.

 — У Королевского флота точно нет интереса. А вот лично у вас таковой может появиться, если этот груз попадет в мою мастерскую... неофициально. И в этом случае уже я рассчитываю на прибыль.

 Голландец сделал маленькую, почти незаметную паузу. Наверное, он хотел перевести дыхание.

 — Мои люди доложили, что ваше начальство очень интересуется этим парагвайским незнакомцем. Не знаю и не могу знать, в чем корень такого любопытства, но предположить в моих силах. Нищий и безграмотный Парагвай не мог своими силами создать очень хорошее паровое судно. Вы это прекрасно знаете. Те самые немцы якобы парагвайского подданства: вот недостающий элемент. И вполне могу представить, что Королевскому флоту хотелось бы знать, которое из немецких княжеств — или королевств — помогло парагвайскому флоту в этом приобретении, и на каких условиях Парагвай получил это судно. Думаю, что конструкция этих паровых котлов и машин также заинтересует английских инженеров и, следовательно, моряков.

 Собеседник голландца поджал губы. После некоторого молчания он продолжил, но тон его стал заметно прохладнее.

 — Мистер Хикстра, не только Королевский флот, но и ваши... э-э-э... источники информации отличаются... э-э-э... любознательностью. Она может даже показаться чрезмерной.

 — Любезный мистер Джонсон, — ювелир, конечно, знал, что настоящая фамилия собеседника просто обязана быть другой, но что делать, если именно так этот незаметный человек представился, — как вы, возможно, знаете, я не только мастер по огранке, но и купец, то есть продаю и покупаю. А хороший купец просто обязан быть хорошо информированным, иначе он недопустимо рискует. И деньгами, и репутацией. Надеюсь, вы понимаете, что полученные сведения я никоим образом не собираюсь использовать вам по вред. Мне это невыгодно.

 Мастер-гранильщик достаточно хорошо владел английским, чтобы умело выделить интонацией последнее слово.

 Непротивление сторон было поистине полным.

 Но у офицера Королевского флота были и свои соображения, которые он не высказывал вслух.

 Слов нет, поручение невысокого чина из Адмиралтейства состояло в добыче сведений о новых немецких (прусских? бранденбургских?) кораблях. Это было высказано прямо. Конечно, при этом желательно заполучить и эти новые паровые машины. Но ведь приказ можно выполнить очень разными способами. Можно погнаться за таинствсенным якобы парагвайским судном. А можно и раскопать сведения непосредственно в германских землях. Первый вариант, если учесть все его поистине блестящие перспективы, выглядел притягательнее. Но можно было совместить оба дела. Достаточно лишь крейсировать близ Бремерхафена, а также Датских проливов. Миновать один из этих двух ключевых пунктов немец просто не может.

 Тем же вечером оба капитана пароходофрегатов отдали приказы снимиться с якорей. Один должен был пойти в сторону Датских проливов. Другой — к порту Бремерсхафен, а поскольку дистанция ему светила мизерная, то он мог позволить себе задержаться.

 Конец интерлюдии

 Два сигнала тревоги — этого для капитана Васильева было достаточно.

 — Все, господа, сегодня же поздним вечером уходим. Время не самое удачное, послезавтра полнолуние, и за плохую видимость не поручусь.

 — Вы хотите сказать, что нас могут заметить даже в темное время суток?

 — Именно это хочу сказать, Владимир Федосеевич.

 Нельзя сказать, что всем в экипаже 'Корморана' делать в Амстердаме было совсем уж нечего. Ну, можно закупить кой-чего из провизии, но это не обязаловка. Ну, добавить кой-какие запасы в боцманское хозяйство — да и то скорее из хомяческих инстинктов.

 И тут наложились три обстоятельства. Первое: приказ командира отдать швартовы точно в девять-тридцать по корабельному хронометру. Второе: довольно сильный ветер с зюйда, позволивший английскому пароходо-фрегату выйти на парусах; при этом командир приказал раскочегарить котлы, пусть даже прямо на ходу. Третье: отменная видимость, не очень-то характерная для амстердамского порта. Результат можно было предвидеть.

 Силуэт парагвайского парохода ни с каким иным спутать было нельзя. На вахте стоял лично командир пароходо-фрегата 'Конкерор', и приметы потенциального противника были ему известны получше, чем любому другому офицеру на борту. Но вот если бы не машина...

 Курс на перехват парагвайца требовал хода в галфвинд, то есть со скоростью шесть узлов. Неплохо, но требовались девять, а лучше все одиннадцать. Уж тогда бы наглец точно не ушел. Однако на разогрев котла нужно было время.

 Возможно, уверенность англичанина поколебалась бы, услышь он разговоры в рубке 'Корморана'.

 — Петр Никодимович, обращаю ваше внимание: отдельные искры из трубы у него появляются, но колеса не вращаются.

 — Вижу. По вашей же оценке, пароходо-фрегату еще с минут двадцать пять до полного разгона машины, так?