Настоящий Извращенец

Глава 1

Солнце заманчиво светило сквозь пыльные окна универа. На самом последнем ряду у окна парень вдруг резко открыл глаза. Замер секунды на три, а потом как подскочит, аж голос задрожал:

— Я... я вернулся!

Духовная энергия полыхнула так, что в воздухе повисло невидимое, но ощутимое давление.

— Ха-ха-ха, вернулся! И мой кристалл со мной!

В аудитории на миг воцарилась звонкая тишина. А потом...

Начался настоящий ад. Сорок три человека разом сорвались с мест, вытаращились друг на друга, дико переглянулись и в один голос задохнулись от изумления:

— А я-то думал, один такой умник-попаданец!

— И я! Меня вообще на пятьсот лет унесло в какую-то глушь, Западным Континентом кличут!

— Мать моя, да мы что, всей группой провалились?!

Кто-то ржал, кто-то пустил слезу, кто-то обнимался, оря и прыгая на месте. И тут над этим ором прорезался совсем уж дикий вопль:

— Постойте-ка!

Очкарик с передней парты тыкал пальцем в девчонку в углу, аж сорвав фальцет:

— Ты что... Елена Ненашева?! Та самая Елена Ненашева из Секции Зелёного Облака?!

Та подняла глаза, чуть задрав подбородок, и с холодным превосходством обронила:

— Знаешь меня?

— Знаю ли?! Да я про тебя всё знаю! — Очкарик аж заходил желваками от волнения. — Первая ученица Секции Зелёного Облака! На стадии Основы раскатала двенадцать секций поменьше, на стадии Кристалла в одиночку уложила три сотни тварей в Философской Пещере, а на стадии Духа и вовсе возглавила секцию! Лазурная Фея Елена Ненашева! Да кто в мире бессмертных тебя не знает?!

Класс снова мертвецки затих. Все уставились на Ленку. Ненашева ... Глава Секции Зелёного Облака? Наша Елена Ненашева? Эта тихая, едва слышная староста?

Та мельком глянула на очкарика и едва заметно кивнула:

— Я. А ты кто такой?

— Я? Да я так, бродячий заклинатель с Лысой горы! Видел тебя только мельком, издалека! Но тот светильник-меч до сих пор перед глазами стоит, сотню лет забыть не могу! Всё думал, че за тезка у нашей старосты, а это реально ты!

Не успела она и рта открыть, как парень по соседству грохнул ладонью по парте и вскочил:

— Лысая гора? Так ты тот самый алхимик?! О тебе же весь Восточный Край гудел! Чёрт возьми, никогда бы не подумал!

Очкарик густо покраснел, но заявить ничего не успел — кто-то ошалело выкрикнул:

— Стоп! А ты что, Чеслав Лейкин?!

Тот скрестил руки на груди, на губах заиграла усмешка:

— А что, слыхал обо мне?

— Глава Секции Меча Чеслав Лейкин! Настоящий Муж Кристалла! Начальник Зала Дисциплины! — Парень от возбуждения аж заикаться начал. — В той битве триста лет назад ты в одиночку сдерживал три сотни философских тварей и спас целый город! Я... я же сам тогда в том городе был! И подумать не мог, что мы за одной партой сидели!

Чеслав Лейкин вскинул бровь, усмехнувшись ещё шире:

— Да ладно вам, мелочи всё это.

Вдруг раздался другой голос, с откровенной спесью:

— А вы хоть знаете, кто со мной рядом сидит?

Все повернулись. Говорил пухляш, а рядом с ним сидела девчонка с конским хвостом. Она сидела с закрытыми глазами и за всё время не обронила ни слова.

Лада Вех.

Пухляш понизил голос, но гордость из него так и пёрла:

— Та самая Лада Вех из древнего рода Вех. Из тех самых.

Тут уж даже Ненашева изменилась в лице:

— Орден Вех? Тот самый, где выросло три патриарха на стадии Духа?!

— Именно, — пухляш гордо кивнул.

По классу прошёл дружный вдох. Полшага до Стадии Трансформации Духа. Что это вообще значит?! Это же вершина мира заклинателей! Уровень, на который миллионы могут только молиться, даже не надеясь прикоснуться!

Лада Вех открыла глаза, равнодушно скользнула взглядом по толпе, ничего не сказала и снова прикрыла веки. Но никто не счёл это заносчивостью. Ещё бы — с таким-то уровнем она имеет полное право чихать на всех с высокой колокольни.

В следующие несколько минут класс окончательно превратился в шумный балаган, где со слезами на глазах узнают давних знакомых.

— Иван Шум?! Ты что, тот самый из Секты Создания Оружия?!

— Да ну, Светлана Власова, и ты тут?! Я ж про тебя на Севере слыхал!

— Святые угодники, сколько же крутых людей наша группа выдала за эти пятьсот лет?!

Кто-то радовался, кто-то кайфовал, кто-то взахлёб льстил, а кто-то просто предавался воспоминаниям. Пятьсот лет. Пятьсот лет они выживали и грызли землю в чужом мире. Кто-то забрался на самую верхушку, кто-то сгинул в нищете, кто-то прогремел на весь свет, а кто-то так и остался никем.

И вот они вернулись. Все до единого.

Когда первая эйфория улеглась, народ начал присматриваться друг к другу и аккуратно прощупывать почву:

— Мастер Лейкин, а у тебя сейчас какой уровень?

— Поздняя стадия Кристалла. До Зарождения Духа рукой подать, — он бросил это как бы между прочим, но довольную ухмылку скрыть не смог. — А у вас как?

— Я дошёл до Пика Основы.

— Ранняя стадия Кристалла.

— Ой, молчите лучше, я едва-едва Заложение Основы наскреб...

— Да нормальное Заложение Основы! Выжить пятьсот лет — уже подвиг!

— Светлана Власова, а ты как?

— Ранняя стадия Зарождения Духа. Секцию свою основал, пару тысяч учеников набрал... Так, на хлеб с маслом зарабатывал.

В классе на секунду выключили звук. Зарождение Духа. Собственная секция. Тысячи учеников.

— Светлана Власова ... ты что, из Секции Манту?!

— Слыхали про такую?

— Да кто ж о тебе не слышал?! Старейшина Власова из Манту, который из простых бродяг поднялся и триста лет назад поднял целую секту!

Власова лишь слегка улыбнулся. Но в этой сухой улыбке веса было больше, чем во всех их криках.

Кто-то уже начал подсчитывать расклад:

— Так, народ, давайте начистоту. Сбросим карты, кто где находится, чтобы в будущем прикрывать друг друга. Ненашева на средней стадии Духа, Власюк — на ранней, Лада Вех — в полушаге от Трансформации Духа. Это уже три мага уровня Духа!

— И я — ранняя стадия Духа, — Светлана Власова гордо добавила свою гирьку на весы.

— У меня средняя стадия Кристалла.

— Ранняя стадия Кристалла.

— Пик Заложения Основы...

Итого: четыре мастера Зарождения Духа. Тридцать человек на стадии Кристалла. Девять человек на стадии Заложения Основы, где самым "слабым" был Иван Шум на пике.

Одна группа. Три Зарождения Духа и тридцать Кристаллов. С таким раскладом можно было поставить на уши любой угол вселенной.

— Отлично, что вернулись! Земля — наша территория!

И тут кто-то спохватился:

— Постойте-ка... А кто ещё не высказался?

Все закрутили головами, пересчитывая присутствующих. Сорок два. Из сорока трёх человек отчитались сорок два. Одного не хватает.

— А где Лисицын? — спросил кто-то.

Все на секунду зависли, а потом синхронно уставились в самый дальний угол аудитории, на последнюю парту. Там сидел парень.

Школьная форма мятая, волосы лохматые, а сам он с самого начала тупо смотрел в окно, будто весь этот обезьяний шум его вообще не касался.

Лисицын. Человек-невидимка в их классе. До провала в иной мир у него были отличные оценки, но нулевая заметность. А после провала...

Постойте, а куда он вообще попал? Тут до всех дошло: за все пятьсот лет никто ни разу даже не слышал имени Лисицын.

— Лисицын! — Чеслав Лейкин подошел и по-братски хлопнул его по плечу. А потом, запнувшись, выдавил: — Секция Философов?..

В классе мгновенно стало тихо. Мертвенно тихо. А потом...

— Секция Философов?! — кто-то ахнул и инстинктивно отшатнулся на полшага. — Философский заклинатель?! Лисицын, ты что, из этих... из софистов-извращенцев?!

Воздух в классе мгновенно натянулся, как струна. Философские заклинатели — это враги всего живого, которых любой традионационалист обязан уничтожать на месте. У нескольких парней на стадии Кристалла тут же полыхнула духовная энергия, они невольно начали брать его в кольцо, а взгляды стали хищными и острыми.

— Без паники, — Чеслав Лейкин поднял руку, осаживая горячие головы, и нахмурился, разглядывая Лисицына.

Тот тоже перевела взгляд, его пальцы уже незаметно сложились в защитный жест. Лада Вех приоткрыла глаза и прошла по Лисицыну своим духовным чутьем.

Спустя секунду она едва заметно качнула головой:

— Философской энергии нет. — Голос у неё был тихий, но прохладный. — Самая ранняя стадия Заложения Основы. Энергия чистая, без примесей.

Лейкин тоже убрал давящую ауру и кивнул:

— И правда. Я тоже ничего не чувствую.

— Ну и напугал же ты!

— Ха, так ты из Секции Философов, говоришь? — кто-то в углу прыснул со смеху. — Ранняя стадия Заложения Основы в Секции Философов? Да тебя бы там в первый же день сожрали и косточек не оставили!

— Пошутить, видать, решил!

— Ха-ха, Лисицын, а ты, оказывается, петросян!

— Раннее Заложение Основы — это просто ранняя стадия, не принимай близко к сердцу.

— Тут каждый второй тебя за пояс заткнет. Пошутил бы ты так в том мире — тебя бы уже раз восемьсот прихлопнули!

Напряжение испарилось в миг, сменившись смешками и подколками.

Лисицын посмотрел на них, оставаясь абсолютно спокойным:

— Да пошутил я.

— Так и знал! — Лейкин заржал и заграбастал его за плечи. — Ах ты мелкий паршивец! Пятьсот лет тебя не было, а ты научился людей до инфаркта доводить!

Вот только презрение в их глазах было даже не прикрыто. Лисицын улыбнулся, и остальные тоже улыбнулись. Но как только хохот утих, разговоры снова съехали на прокачку.

— Кстати, о раннем Заложении Основы... — кто-то понизил голос, но ровно настолько, чтобы слышали все вокруг. — Пятьсот лет проторчать там и выжать только Заложение Основы... Это совсем печально.

— Да дикарь он бродячий, верняк. Обычное дело.

— Видал, даже про наставника своего молчит?

— И то правда. Без бабок и связей дотянуть хотя бы до Основы — уже подвиг для такого.

— Ну, хоть живой вернулся, и то хлеб. А то вон сколько народу там в землю легло.

Шёпотки были густо пересыпаны фальшивым сочувствием и жалостью. Лейкин вскинул бровь, и в его голосе явственно прорезался тон покровителя:

— Да уж, дикарям тяжелее всех. То, что ты вообще выжил и Основу заложил — ты уже молодец. — С этими словами он хлопнул Лисицина по плечу — аккуратно так, с нужным нажимом, демонстрируя "заботу".

Стоящие рядом закивали с легкими смешками, но в глазах у всех читалось одно и то же: жалко пацана. Даже те, кто сам сидел на Заложении Основы, посматривали на него свысока.

Ну да, оба на Основе, только у них за спиной школы, наследие и учителя, а Лисицын — так, бродяжка без будущего. Тот больше ничего не говорил, просто тихо сидел на месте.

В углу продолжали перешептываться:

— Слушай, а Лисицын с Ладой Вех раньше вроде дружили? Они ж за одной партой сидели?

— Ты дурак или как? Она — в полушаге от Зарождения Духа, он — на самом дне Основы. О чём им вообще разговаривать?

— И то верно... Пятьсот лет прошло, какая там нафиг школьная дружба...

Лада Вех мельком глянула в их сторону. Её взгляд задержался на Лисицыне меньше чем на секунду и тут же скользнул мимо. Чутьё показало лишь жалкие, еле заметные колебания энергии, характерные для самого начала Заложения Основы. Она опустила веки и потеряла к нему всякий интерес. Даже если когда-то они и общались, пятьсот лет — более чем достаточно, чтобы стереть любые воспоминания. Какая-то там Основа... Не стоит тратить время.

Лейкин снова покровительственно хлопнул Лисицына по плечу:

— Братан, главное — ты вернулся.

— Круто, очень круто, — откликнулся тот.

Голос его был абсолютно сухим, без единой эмоции. Лейкину стало скучно, и он отошел. Остальные тоже постепенно рассосались по группам, продолжая хвастаться своими подвигами и обсуждать, кто скольких драконов завалил.

Лисицын сидел в углу в одиночестве и молча наблюдал за этой комедией. Секция Философов? Он тихо ухмыльнулся про себя. Если бы эти идиоты знали, где именно он пропадал последние пятьсот лет... Бездна Небесного Философа. Самая жуткая клоака и святыня всехизвращенцев. Он начинал с самого дна — мелкая шестерка, которая пожирала других, убивала, предавала и выгрызала себе путь наверх.

Через триста лет он пробился сквозь все восемнадцать уровней Бездны и стал Владыкой Всех Философов. Ещё через двести лет он сокрушил весь мир философских секций, втоптав их в грязь и заставив молить о пощаде.

Повелитель Философов. Один из двух величайших мастеров стадии Софизма во всем человеческом мире. Имя, которое в том мире никто не смел произносить вслух.

Математики, говоря о нём, с трепетом шептали: "Тот Самый". А филосовы, слыша его имя, падали на колени и задыхались от ужаса: "Его Превосходительство!" И вот теперь он сидит в обычном школьном классе, его хлопают по плечу, снисходительно хвалят за "рассудительность", жалеют и бросают через губу: "Держись меня, не пропадешь."

Губы Лисицына тронула легкая усмешка. А ведь забавно. Ауру он, конечно, сжал до предела. Философские заклинатели вообще мастера маскировки, а уж на его-то уровне... Какая там Лада Вех со своими соплями в полушаге от Духа — даже если бы перед ним встал сам мастер Софизма, то и он бы в жизнь ничего не заподозрил.

А ведь он сказал им чистую правду. Но никто не поверил.

Все снова повернулись на голос Светланы Власовой. Она стоял у окна, купаясь в лучах солнца, весь такой из себя уверенный и сияющий.

— Раз уж мы вернулись в этот мир со своей силой, нам не судьба прозябать в серости! — прогремел он. — Да с нашими-то возможностями! Голыми руками атомную бомбу перехватить — да кто из нас тут этого не сможет?!

Народ загремел смехом, но возражать никто не стал. Поймать ядерку на стадии Духа? Да раз плюнуть, каков базар.

— У меня предложение! — Светлана Власова обвела класс орлиным взглядом. — Каждый показывает, на что способен, и мы основываем свою собственную секцию! Пусть там, за гранью, мы и были шишками, но теперь наш регион — Земля! Пора устроить этому миру небольшой шок!

— Красава!

— Дельно!

— Мать вашу, пятьсот лет терпел, хоть сейчас оттянусь по полной!

— Завтра в универ на мече прилечу, пусть эти зумеры охренеют!

— Да какой универ, дурак! Пойдёшь понтоваться — тебя государственная конторка сразу на ниточки разберёт!

Класс гудел и захлебывался от восторга, уже представляя, как они будут рулить этим современным миром. Пятьсот лет каторжной прокачки наконец-то дадут свои плоды. Гвалт и улей в аудитории потихоньку сошли на нет.

— Надо бы домой мотнуться, проведать своих!

— Мама моя, как она там...

У кого-то глаза налились слезами, а кто-то сходу рванул за дверь, роняя стулья. Народ уже ринулся к выходу, как вдруг один парень вскочил с места:

— Стойте, народ, задержитесь на пару секунд! У меня кое-что есть.

Все обернулись. Жека Минцев — тот самый очкарик, что на досуге промышлял алхимией и стряпал снадобья.

— Я тут кое-что смоздрячил...

— Ну ты даёшь, Минцев, ну гигант!

— Он же не только зелья варить умеет, а ещё и по железу мастер!