Настоящий Извращенец

Глава 1

Солнце заманчиво светило сквозь пыльные окна универа. На самом последнем ряду у окна парень вдруг резко открыл глаза. Замер секунды на три, а потом как подскочит, аж голос задрожал:

— Я... я вернулся!

Духовная энергия полыхнула так, что в воздухе повисло невидимое, но ощутимое давление.

— Ха-ха-ха, вернулся! И мой кристалл со мной!

В аудитории на миг воцарилась звонкая тишина. А потом...

Начался настоящий ад. Сорок три человека разом сорвались с мест, вытаращились друг на друга, дико переглянулись и в один голос задохнулись от изумления:

— А я-то думал, один такой умник-попаданец!

— И я! Меня вообще на пятьсот лет унесло в какую-то глушь, Западным Континентом кличут!

— Мать моя, да мы что, всей группой провалились?!

Кто-то ржал, кто-то пустил слезу, кто-то обнимался, оря и прыгая на месте. И тут над этим ором прорезался совсем уж дикий вопль:

— Постойте-ка!

Очкарик с передней парты тыкал пальцем в девчонку в углу, аж сорвав фальцет:

— Ты что... Елена Ненашева?! Та самая Елена Ненашева из Секции Зелёного Облака?!

Та подняла глаза, чуть задрав подбородок, и с холодным превосходством обронила:

— Знаешь меня?

— Знаю ли?! Да я про тебя всё знаю! — Очкарик аж заходил желваками от волнения. — Первая ученица Секции Зелёного Облака! На стадии Основы раскатала двенадцать секций поменьше, на стадии Кристалла в одиночку уложила три сотни тварей в Философской Пещере, а на стадии Духа и вовсе возглавила секцию! Лазурная Фея Елена Ненашева! Да кто в мире бессмертных тебя не знает?!

Класс снова мертвецки затих. Все уставились на Ленку. Ненашева ... Глава Секции Зелёного Облака? Наша Елена Ненашева? Эта тихая, едва слышная староста?

Та мельком глянула на очкарика и едва заметно кивнула:

— Я. А ты кто такой?

— Я? Да я так, бродячий заклинатель с Лысой горы! Видел тебя только мельком, издалека! Но тот светильник-меч до сих пор перед глазами стоит, сотню лет забыть не могу! Всё думал, че за тезка у нашей старосты, а это реально ты!

Не успела она и рта открыть, как парень по соседству грохнул ладонью по парте и вскочил:

— Лысая гора? Так ты тот самый алхимик?! О тебе же весь Восточный Край гудел! Чёрт возьми, никогда бы не подумал!

Очкарик густо покраснел, но заявить ничего не успел — кто-то ошалело выкрикнул:

— Стоп! А ты что, Чеслав Лейкин?!

Тот скрестил руки на груди, на губах заиграла усмешка:

— А что, слыхал обо мне?

— Глава Секции Меча Чеслав Лейкин! Настоящий Муж Кристалла! Начальник Зала Дисциплины! — Парень от возбуждения аж заикаться начал. — В той битве триста лет назад ты в одиночку сдерживал три сотни философских тварей и спас целый город! Я... я же сам тогда в том городе был! И подумать не мог, что мы за одной партой сидели!

Чеслав Лейкин вскинул бровь, усмехнувшись ещё шире:

— Да ладно вам, мелочи всё это.

Вдруг раздался другой голос, с откровенной спесью:

— А вы хоть знаете, кто со мной рядом сидит?

Все повернулись. Говорил пухляш, а рядом с ним сидела девчонка с конским хвостом. Она сидела с закрытыми глазами и за всё время не обронила ни слова.

Лада Вех.

Пухляш понизил голос, но гордость из него так и пёрла:

— Та самая Лада Вех из древнего рода Вех. Из тех самых.

Тут уж даже Ненашева изменилась в лице:

— Орден Вех? Тот самый, где выросло три патриарха на стадии Духа?!

— Именно, — пухляш гордо кивнул.

По классу прошёл дружный вдох. Полшага до Стадии Трансформации Духа. Что это вообще значит?! Это же вершина мира заклинателей! Уровень, на который миллионы могут только молиться, даже не надеясь прикоснуться!

Лада Вех открыла глаза, равнодушно скользнула взглядом по толпе, ничего не сказала и снова прикрыла веки. Но никто не счёл это заносчивостью. Ещё бы — с таким-то уровнем она имеет полное право чихать на всех с высокой колокольни.

В следующие несколько минут класс окончательно превратился в шумный балаган, где со слезами на глазах узнают давних знакомых.

— Иван Шум?! Ты что, тот самый из Секты Создания Оружия?!

— Да ну, Светлана Власова, и ты тут?! Я ж про тебя на Севере слыхал!

— Святые угодники, сколько же крутых людей наша группа выдала за эти пятьсот лет?!

Кто-то радовался, кто-то кайфовал, кто-то взахлёб льстил, а кто-то просто предавался воспоминаниям. Пятьсот лет. Пятьсот лет они выживали и грызли землю в чужом мире. Кто-то забрался на самую верхушку, кто-то сгинул в нищете, кто-то прогремел на весь свет, а кто-то так и остался никем.

И вот они вернулись. Все до единого.

Когда первая эйфория улеглась, народ начал присматриваться друг к другу и аккуратно прощупывать почву:

— Мастер Лейкин, а у тебя сейчас какой уровень?

— Поздняя стадия Кристалла. До Зарождения Духа рукой подать, — он бросил это как бы между прочим, но довольную ухмылку скрыть не смог. — А у вас как?

— Я дошёл до Пика Основы.

— Ранняя стадия Кристалла.

— Ой, молчите лучше, я едва-едва Заложение Основы наскреб...

— Да нормальное Заложение Основы! Выжить пятьсот лет — уже подвиг!

— Светлана Власова, а ты как?

— Ранняя стадия Зарождения Духа. Секцию свою основал, пару тысяч учеников набрал... Так, на хлеб с маслом зарабатывал.

В классе на секунду выключили звук. Зарождение Духа. Собственная секция. Тысячи учеников.

— Светлана Власова ... ты что, из Секции Манту?!

— Слыхали про такую?

— Да кто ж о тебе не слышал?! Старейшина Власова из Манту, который из простых бродяг поднялся и триста лет назад поднял целую секту!

Власова лишь слегка улыбнулся. Но в этой сухой улыбке веса было больше, чем во всех их криках.

Кто-то уже начал подсчитывать расклад:

— Так, народ, давайте начистоту. Сбросим карты, кто где находится, чтобы в будущем прикрывать друг друга. Ненашева на средней стадии Духа, Власюк — на ранней, Лада Вех — в полушаге от Трансформации Духа. Это уже три мага уровня Духа!

— И я — ранняя стадия Духа, — Светлана Власова гордо добавила свою гирьку на весы.

— У меня средняя стадия Кристалла.

— Ранняя стадия Кристалла.

— Пик Заложения Основы...

Итого: четыре мастера Зарождения Духа. Тридцать человек на стадии Кристалла. Девять человек на стадии Заложения Основы, где самым "слабым" был Иван Шум на пике.

Одна группа. Три Зарождения Духа и тридцать Кристаллов. С таким раскладом можно было поставить на уши любой угол вселенной.

— Отлично, что вернулись! Земля — наша территория!

И тут кто-то спохватился:

— Постойте-ка... А кто ещё не высказался?

Все закрутили головами, пересчитывая присутствующих. Сорок два. Из сорока трёх человек отчитались сорок два. Одного не хватает.

— А где Лисицын? — спросил кто-то.

Все на секунду зависли, а потом синхронно уставились в самый дальний угол аудитории, на последнюю парту. Там сидел парень.

Школьная форма мятая, волосы лохматые, а сам он с самого начала тупо смотрел в окно, будто весь этот обезьяний шум его вообще не касался.

Лисицын. Человек-невидимка в их классе. До провала в иной мир у него были отличные оценки, но нулевая заметность. А после провала...

Постойте, а куда он вообще попал? Тут до всех дошло: за все пятьсот лет никто ни разу даже не слышал имени Лисицын.

— Лисицын! — Чеслав Лейкин подошел и по-братски хлопнул его по плечу. А потом, запнувшись, выдавил: — Секция Философов?..

В классе мгновенно стало тихо. Мертвенно тихо. А потом...

— Секция Философов?! — кто-то ахнул и инстинктивно отшатнулся на полшага. — Философский заклинатель?! Лисицын, ты что, из этих... из софистов-извращенцев?!

Воздух в классе мгновенно натянулся, как струна. Философские заклинатели — это враги всего живого, которых любой традионационалист обязан уничтожать на месте. У нескольких парней на стадии Кристалла тут же полыхнула духовная энергия, они невольно начали брать его в кольцо, а взгляды стали хищными и острыми.

— Без паники, — Чеслав Лейкин поднял руку, осаживая горячие головы, и нахмурился, разглядывая Лисицына.

Тот тоже перевела взгляд, его пальцы уже незаметно сложились в защитный жест. Лада Вех приоткрыла глаза и прошла по Лисицыну своим духовным чутьем.

Спустя секунду она едва заметно качнула головой:

— Философской энергии нет. — Голос у неё был тихий, но прохладный. — Самая ранняя стадия Заложения Основы. Энергия чистая, без примесей.

Лейкин тоже убрал давящую ауру и кивнул:

— И правда. Я тоже ничего не чувствую.

— Ну и напугал же ты!

— Ха, так ты из Секции Философов, говоришь? — кто-то в углу прыснул со смеху. — Ранняя стадия Заложения Основы в Секции Философов? Да тебя бы там в первый же день сожрали и косточек не оставили!

— Пошутить, видать, решил!

— Ха-ха, Лисицын, а ты, оказывается, петросян!

— Раннее Заложение Основы — это просто ранняя стадия, не принимай близко к сердцу.

— Тут каждый второй тебя за пояс заткнет. Пошутил бы ты так в том мире — тебя бы уже раз восемьсот прихлопнули!

Напряжение испарилось в миг, сменившись смешками и подколками.

Лисицын посмотрел на них, оставаясь абсолютно спокойным:

— Да пошутил я.

— Так и знал! — Лейкин заржал и заграбастал его за плечи. — Ах ты мелкий паршивец! Пятьсот лет тебя не было, а ты научился людей до инфаркта доводить!

Вот только презрение в их глазах было даже не прикрыто. Лисицын улыбнулся, и остальные тоже улыбнулись. Но как только хохот утих, разговоры снова съехали на прокачку.

— Кстати, о раннем Заложении Основы... — кто-то понизил голос, но ровно настолько, чтобы слышали все вокруг. — Пятьсот лет проторчать там и выжать только Заложение Основы... Это совсем печально.

— Да дикарь он бродячий, верняк. Обычное дело.

— Видал, даже про наставника своего молчит?

— И то правда. Без бабок и связей дотянуть хотя бы до Основы — уже подвиг для такого.

— Ну, хоть живой вернулся, и то хлеб. А то вон сколько народу там в землю легло.

Шёпотки были густо пересыпаны фальшивым сочувствием и жалостью. Лейкин вскинул бровь, и в его голосе явственно прорезался тон покровителя:

— Да уж, дикарям тяжелее всех. То, что ты вообще выжил и Основу заложил — ты уже молодец. — С этими словами он хлопнул Лисицина по плечу — аккуратно так, с нужным нажимом, демонстрируя "заботу".

Стоящие рядом закивали с легкими смешками, но в глазах у всех читалось одно и то же: жалко пацана. Даже те, кто сам сидел на Заложении Основы, посматривали на него свысока.

Ну да, оба на Основе, только у них за спиной школы, наследие и учителя, а Лисицын — так, бродяжка без будущего. Тот больше ничего не говорил, просто тихо сидел на месте.

В углу продолжали перешептываться:

— Слушай, а Лисицын с Ладой Вех раньше вроде дружили? Они ж за одной партой сидели?

— Ты дурак или как? Она — в полушаге от Зарождения Духа, он — на самом дне Основы. О чём им вообще разговаривать?

— И то верно... Пятьсот лет прошло, какая там нафиг школьная дружба...

Лада Вех мельком глянула в их сторону. Её взгляд задержался на Лисицыне меньше чем на секунду и тут же скользнул мимо. Чутьё показало лишь жалкие, еле заметные колебания энергии, характерные для самого начала Заложения Основы. Она опустила веки и потеряла к нему всякий интерес. Даже если когда-то они и общались, пятьсот лет — более чем достаточно, чтобы стереть любые воспоминания. Какая-то там Основа... Не стоит тратить время.

Лейкин снова покровительственно хлопнул Лисицына по плечу:

— Братан, главное — ты вернулся.

— Круто, очень круто, — откликнулся тот.

Голос его был абсолютно сухим, без единой эмоции. Лейкину стало скучно, и он отошел. Остальные тоже постепенно рассосались по группам, продолжая хвастаться своими подвигами и обсуждать, кто скольких драконов завалил.

Лисицын сидел в углу в одиночестве и молча наблюдал за этой комедией. Секция Философов? Он тихо ухмыльнулся про себя. Если бы эти идиоты знали, где именно он пропадал последние пятьсот лет... Бездна Небесного Философа. Самая жуткая клоака и святыня всехизвращенцев. Он начинал с самого дна — мелкая шестерка, которая пожирала других, убивала, предавала и выгрызала себе путь наверх.

Через триста лет он пробился сквозь все восемнадцать уровней Бездны и стал Владыкой Всех Философов. Ещё через двести лет он сокрушил весь мир философских секций, втоптав их в грязь и заставив молить о пощаде.

Повелитель Философов. Один из двух величайших мастеров стадии Софизма во всем человеческом мире. Имя, которое в том мире никто не смел произносить вслух.

Математики, говоря о нём, с трепетом шептали: "Тот Самый". А филосовы, слыша его имя, падали на колени и задыхались от ужаса: "Его Превосходительство!" И вот теперь он сидит в обычном школьном классе, его хлопают по плечу, снисходительно хвалят за "рассудительность", жалеют и бросают через губу: "Держись меня, не пропадешь."

Губы Лисицына тронула легкая усмешка. А ведь забавно. Ауру он, конечно, сжал до предела. Философские заклинатели вообще мастера маскировки, а уж на его-то уровне... Какая там Лада Вех со своими соплями в полушаге от Духа — даже если бы перед ним встал сам мастер Софизма, то и он бы в жизнь ничего не заподозрил.

А ведь он сказал им чистую правду. Но никто не поверил.

Все снова повернулись на голос Светланы Власовой. Она стоял у окна, купаясь в лучах солнца, весь такой из себя уверенный и сияющий.

— Раз уж мы вернулись в этот мир со своей силой, нам не судьба прозябать в серости! — прогремел он. — Да с нашими-то возможностями! Голыми руками атомную бомбу перехватить — да кто из нас тут этого не сможет?!

Народ загремел смехом, но возражать никто не стал. Поймать ядерку на стадии Духа? Да раз плюнуть, каков базар.

— У меня предложение! — Светлана Власова обвела класс орлиным взглядом. — Каждый показывает, на что способен, и мы основываем свою собственную секцию! Пусть там, за гранью, мы и были шишками, но теперь наш регион — Земля! Пора устроить этому миру небольшой шок!

— Красава!

— Дельно!

— Мать вашу, пятьсот лет терпел, хоть сейчас оттянусь по полной!

— Завтра в универ на мече прилечу, пусть эти зумеры охренеют!

— Да какой универ, дурак! Пойдёшь понтоваться — тебя государственная конторка сразу на ниточки разберёт!

Класс гудел и захлебывался от восторга, уже представляя, как они будут рулить этим современным миром. Пятьсот лет каторжной прокачки наконец-то дадут свои плоды. Гвалт и улей в аудитории потихоньку сошли на нет.

— Надо бы домой мотнуться, проведать своих!

— Мама моя, как она там...

У кого-то глаза налились слезами, а кто-то сходу рванул за дверь, роняя стулья. Народ уже ринулся к выходу, как вдруг один парень вскочил с места:

— Стойте, народ, задержитесь на пару секунд! У меня кое-что есть.

Все обернулись. Жека Минцев — тот самый очкарик, что на досуге промышлял алхимией и стряпал снадобья.

— Я тут кое-что смоздрячил...

— Ну ты даёшь, Минцев, ну гигант!

— Он же не только зелья варить умеет, а ещё и по железу мастер!

— А это что за штуковина-то?

— Названия ей пока не придумал, так что пусть будет... Болтун! — Минцев скромно улыбался, но в глубине его глаз так и сквозило самодовольство.

Толпа зашевелилась, все потянулись за новинкой. Жека раздавал приборы один за другим, с видом эдакого благодетеля. Очередь дошла до Лисицына. Минцев на секунду замялся, но всё-таки протянул прибор:

— На, держи. Хоть ты у нас и застрял на самом дне, духовно не дорос, но всё равно же однокашники.

Лисицын взял штуковину, покрутил в руках, посмотрел на неё поближе. И тут его пробрало.

— Ха-ха-ха-ха!

Он расхохотался во всё горло, да так раскатисто, что в аудитории моментально звенящая тишина образовалась. Все уставились на него, как на умалишённого.

Чеслав Лейкин аж поморщился и сдвинул брови:

— Ты чего заходишься? Мы к нему с душой, помочь из жалости хотим, а он тут ржёт? Ты вообще страх потерял, перед старшими так себя вести?

— Старшими? — Лисицын аж слезу смахнул. — Ой, не могу, это ещё смешнее!

— Ах ты!..

— Брат, ты что, всерьёз думаешь, будто мы всё те же обычные универовские товарищи? — холодно процедила Елена Ненашева.

Она стояла у самого окна. Солнечные лучи так и заливали её фигуру, отчего казалось, будто она вся светится изнутри. В этот миг в ней во всей красе проявилось всё величие владычицы секции.

— Где мы, великие мастера Зарождающегося Кристалла и Золотого Кристалла, и где ты со своей захудалой Базовой Основой? Да какому бессмертному вообще есть дело до твоих метаний?

Видимо, статус старейшины совсем снёс ей башню. Прежняя тихоня-скромница, бывшая староста аудитории, теперь смотрела на всех свысока, а её взгляд стал острым и колючим, словно бритва.

А Лисицына просто плющило. Он схватился за живот и буквально выпал в осадок, откинувшись на спинку стула. Ну не мог он удержаться! Пятьсот лет в Философской Секции прожить — это вам не в подворотне семечки грызть. Он там такого предательства и гнилья насмотрелся, что на всю жизнь хватит. Все эти великие философы-софисты на публику лыбятся, а сами норовят перо под ребро загнать. Каждое такое ничтожество хитрее и коварнее целого улья диких ос.

А тут вернулся на Землю, смотрит на бывших одноклассников, которые надувают щёки и корчат из себя "крутых боссов", а сами с абсолютно невинными рожами несут детсадовскую ахинею. Ну как тут не поржать от души?

— Наглость! — Чеслав Лейкин аж потемнел лицом. — Ли, — окликнул он его по кликухе, — ты реально не догоняешь, что старые времена прошли? Всё, эпоха сменилась! Теперь этот мир принадлежит нам — тем, кто взрастил Золотые и Зарождающиеся Кристаллы! Ты просто мелкая сошка на этапе Основы! Тебе бы сидеть тише воды, ниже травы да думать, как шкуру свою спасти в этом суровом мире!

— Ха-ха-ха!

— Ну всё, всё, хватит, — тихо шепнул кто-то из толпы. — Похоже, у Ли крыша поехала от шока. Вы на нас посмотрите: кто с Золотым Кристаллом, кто с Зарождающимся, да даже те, кто на Основе, уже на самом пике, вот-вот на новый уровень выйдут. А у него — голый вассер. Раньше-то по оценкам судили, а теперь рулит голая сила. Вот беднягу и переклинило, не смог смириться с реальностью. Похоже, он просто напрашивается, чтобы мы его одним ударом пришибли, чтоб не мучился и не видел нашего величия.

— Хм! — буркнул Чеслав Лейкин. — Не знал я, брат, что ты у нас такой глубокомысленный. Но хрен тебе: живи и смотри, как мы взлетаем на самый олимп этого мира! Посмотришь, каково это — быть хозяевами жизни! Ха-ха!

Бросив это, он развернулся и пошёл к выходу. Остальные тоже начали рассасываться.

— Ладно, погнали. Пятьсот лет родных не видел, надо ходом до хаты добежать. Завтра здесь же срубимся!

Народ выпендривался как мог: кто-то взмыл в воздух на мече, кто-то пошагал прямо по воздуху, а кто-то просто обратился в яркую вспышку и растворился за горизонтом. Аудитория опустела в мгновение ока. Лисицын перестал смеяться и медленно поднялся. Он посмотрел на "болтун" в своей ладони, и в его глазах на мгновение вспыхнул едва заметный алый огонёк.

А ведь это любопытно...

Он вышел из аудитории и не спеша поплёлся вслед за Минцевым. Тот не стал применять магию и пошёл пешком, совершенно не подозревая, что у него на хвосте кто-то висит. Свернув в глухой переулок, тот вытащил свой переговорник и уже собрался что-то с ним шаманить, как вдруг за спиной раздался голос:

— Надо же, никогда бы не подумал, что в нашей аудитории затесался философ-софист.

Минцев от неожиданности аж вздрогнул и резко обернулся. В истоке переулка стоял Лисицын — руки в карманах, на губах играет ехидная ухмылка.

— Ты о чём вообще? — Тот попытался сделать вид, что всё под контролем.

Лисицын окинул его насмешливым взглядом и кивнул на штуковину в его руках:

— Да вот про этот связной. Это ведь свежая разработка Философской Секции, верно? Из тех приборов, что незаметно, капля за каплей, высасывают чужую силу. По чуть-чуть каждый день — никто и не почует. Раздал однокашникам под видом новеньких коммуникаторов... Дай угадаю: решил на бывших дружках обкатать? Как-никак сорок с лишним человек, от Закалки до почти Зарождающегося Кристалла. Нормально так подкачаешься, да?

Минцев изменился в лице. Он уставился на Лисицына, и его голос стал ледяным:

— Ты откуда узнал?

Он сделал шаг вперёд:

— Не обессудь, брат. Мы всё-таки бывшие одноклассники, так что я убью тебя быстро и без боли!

Лисицын даже не шелохнулся. Глаза Минцева налились злобой, и вокруг него мощной волной вспыхнула аура мастера начальной стадии Золотого Кристалла! Но в следующую секунду он замер как вкопанный.

Потому что от тела Лисицына в небо взвился такой чудовищный, такой дикий философский дух, что от его плотности, чистоты и необозримой мощи у того — мастера Золотого Кристалла! — подкосились колени. Организм на глубинном уровне потребовал немедленно пасть ниц. Золотой кристалл в его чреве забился в истерике, пытаясь вырваться наружу и сбежать; это был первобытный ужас, исходящий из самых глубин души. Дрожь жертвы, увидавшей самого жуткого хищника.

— Ты...

Лисицын сделал шаг вперёд. Всего один шаг.

У Минцева мгновенно выдуло всю спесь, и он брякнулся на колени прямо в грязь. Не по своей воле — тело просто отказалось повиноваться. Страшный, давящий пресс гнул его к земле, золотой кристалл трещал и стонал, а душа заходилась от ужаса.

— Вот эта безделушка... — Лисицын ткнул пальцем в связной в руках парня. — Это ведь я её создал.

У Минцева глаза едва не вылезли из орбит.

Лисицын посмотрел на него сверху вниз и с легким смешком добавил:

— Император Философов... И это моё изобретение.

В подворотне на несколько секунд повисла звонкая, давящая тишина. Жека Минцев стоял с совершенно пустыми глазами, а в голове у него образовался полный вакуум.

Император Философов. Тот самый Император!

Владыка всех софистов, легендарный монстр, который в одиночку прорубился через восемнадцать уровней Бездны и раскатал в блин весь их философский мир... Величайший правитель извращенцев и настоящая гроза небес!

Эту ауру невозможно было спутать ни с чем — она давила с такой дикой мощью, что собственный наставник Минцева, мастер уровня Зарождающегося Кристалла, рядом с этим человеком казался мелкой сошкой, не достойной даже подавать ему тапки.

— Ваше Превосходительство... — заикаясь и зуб на зуб не попадая, пролепетал Жека. Всё его тело забилось в мелкой дрожи.

Лисицын не стал ни открещиваться, ни подтверждать. Он просто присел на корточки и по-приятельски похлопал Минцева по щеке.

— Да ладно тебе, Жека, мы же одногрупники. Чего ты сразу официальщину развёл? — тихо, едва ли не с нежностью прошептал он. — Мне прежний твой задор как-то больше импонировал.

Минцев замёрз с вытянутым лицом.

— Ну так что? — Лисицын убрал руку и поднялся на ноги. — Назовёшь мне хоть одну причину, почему я не должен размазать тебя по этой стене?

Жека помедлил ровно секунду, а потом грянулся лбом о землю:

— Владыка! Пощадите, Ваше Превосходительство!

Слёзы и сопли потекли в три ручья, а слова посыпались вперемешку. Минцев рыдал, скулил и жаловался на судьбу: мол, талантом обделён, духовные жилы бракованные, пробиться выше шансов не было вообще. Четыреста лет пролетело, ровесники уже Золотые Кристаллы взращивали, а он всё на пике Основы ковырялся. Потом чисто случайно наткнулся на учение софистов, кое-как дотянулся до Золотого Кристалла, но прокололся — его засёк один традиционалист. Гнал его три тысячи верст, пока Жека не шмыгнул на территорию Философской Секции. Думал, спасся, а попал в рабство — двадцать лет из него жуткие чернокнижники высасывали жизненную силу.

Двадцать лет ада!

Потом удалось вырваться, его подобрал один старейшина с Зарождающимся Кристаллом. Сделал учеником, помог завалить того настырного традиционалиста и отправил работать под прикрытием. Минцев прекрасно понимал, что его используют как расходник, но деваться было некуда — за отказ сдирали бы шкуру.

А этот связной "Болтун" ему как раз наставник и выдал. Сказал, что штуковина секретная, её даже великие мастера стадии Сократа не имели. В подворотне на несколько секунд повисла звонкая, давящая тишина. Жека Минцев стоял с совершенно пустыми глазами, а в голове у него образовался полный вакуум.

— Ваше Превосходительство... — заикаясь и зуб на зуб не попадая, пролепетал Жека. Всё его тело забилось в мелкой дрожи.

Лисицын не стал ни открещиваться, ни подтверждать. Он просто присел на корточки и по-приятельски похлопал Минцева по щеке.

К концу исповеди он уже просто выл:

— Владыка, у меня правда не было выбора... Я жить хочу! Пятьсот лет зубами землю грыз не для того, чтобы сдохнуть! Хотел до Зарождающегося Кристалла дойти, посмотреть на мир с высоты... Я же не знал, что это вы! Кабы знал...

Лисицын смотрел на него сверху вниз.

Пятьсот лет. Обычный серый культиватор, который барахтался на самом дне, бегал как ищейка, подвергался насильственному высасыванию сил и в итоге стал обычной пешкой. Врёт? Лисицын видел людей насквозь. Нет, в основном говорит правду. На теле Минцева отчётливо проступали следы истощения, энергетические каналы были повреждены, а Золотой Кристалл шёл трещинами.

— Вставай, — Лисицын развернулся к нему спиной. — Будешь работать на меня.

Жека на мгновение завис, а потом закивал как заведённый:

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство!

Лисицын изогнул бровь:

— Эм... то есть... Понял, Лисицын!

Жека поднялся, ноги у него всё ещё дрожали, но в глазах уже загорелся фанатичный огонёк. Лисицын больше ничего не сказал и пошёл к выходу из подворотни. Сделал пару шагов, а потом остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— И да. Язык за зубами держи.

Минцев снова закивал так, будто голова вот-вот отвалится. Он провожал взглядом силуэт Лисицына, пока тот не скрылся за поворотом, а потом с глухим стоном сполз по стене на корточки, тяжело и жадно ловя воздух. Пощупал шею, проверяя, на месте ли голова, и выдохнул. Потом посмотрел на "Болтуна" в своей руке — взгляд у него был самый неоднозначный.

* * *

Лисицын вышел из переулка. На улице вовсю жарило солнце, а город жил своей обычной, шумной жизнью. Он остановился у дороги, разглядывая спешащих прохожих, плотный поток машин и высотки, упирающиеся в небо.

Пятьсот лет.

Лисицын слегка прищурился. Солнечный свет мягко грел лицо — приятное, забытое ощущение. В Бездне Небесного Демона небо всегда было гнилого, свинцового цвета, а от сырости и холода сводило зубы.

Парень не спеша пошёл по тротуару. Мимо с писком промчался дедок на электроскутере. Чуть дальше молодая мамаша держала за руку карапуза и покупала у лоточника беляши, от которых шёл аппетитный аромат. Мимо пробежала стайка школьников, громко спорящих о вчерашнем катке в онлайн-игре. Лисицын чуть заметно улыбнулся.

Пятьсот лет прошло. Земля осталась всё той же. Вот только он сам стал совершенно другим.

Почему он не стал раскрывать карты перед одноклассниками? Потому что в ту самую секунду, когда он очнулся в аудитории, его чутье уловило до боли знакомую вонь. Запах тварей, которые скитаются за пределами миров. Внеземные паразиты. Бестелесные дряни, умеющие идеально маскироваться и вселяться в живых. Настоящая чума для любой вселенной. Стоит одной такой твари укорениться — и она начнет плодиться, превращая всех вокруг в марионеток. В том мире от них пострадала не одна тысяча магов. Традиционалисты и софисты ненавидели эту дрянь одинаково и при их появлении мгновенно забывали вражду, чтобы выжечь заразу дотла.

Пятьсот лет назад у Лисицына была любимая спутница. Но эта тварь проникла в неё, и девушка погибла от его же рук. Такая красотка была потеряна... Да, тогда он големов из свежих трупов делать не умел. Не человек, нов постели очень даже ничего, да и вообще, борщ бы научилась готовить. Короче, големы это одни плюсы, разве что культивировать не умеют, но тоже не старятся. С тех пор он питал к этим паразитам лютую, бешеную ненависть. Если такую тварь удавалось поймать, её пытали с особой жестокостью. И надо же было такому случиться: один из его одноклассников вернулся на Землю уже с этой заразой внутри.

Чтобы не спугнуть тварь, Лисицын и решил молчать. Эти внеземные гады перемещаются с дикой скоростью, и если испугаются — хрен ты их потом поймаешь. Если бы он раскрыл себя, паразит просто бросил бы носителя и забился в какую-нибудь щель.

Вычислить тварь можно, но сложно: она выдаёт себя только тогда, когда принуждает носителя идти на охоту за пропитанием. В остальное время человек ничем не отличается от себя прежнего. Судя по всему, заражение произошло ровно в момент перехода. А поскольку эти дряни охотятся и размножаются примерно раз в месяц, время у него ещё есть. За этот месяц надо внимательно присмотреться к каждому и понять, в ком именно сидит пакость. Сначала вычислить, потом скрутить и разделать как следует. И если носитель девушка... хорошенькая, а в его группе срахолюдин не было, пустить её на голема. Служанка дело очень нужное. Главное — не спугнуть раньше времени. Лисицын щёлкнул пальцами и зашагал дальше. Он умел ждать.

Улица шумела, и парень просто растворился в толпе прохожих.

* * *

Элитный коттеджный посёлок на востоке города. Яркая вспышка с небес полоснула по воздуху и грохнулась прямо на газоне перед двухэтажным особняком. Жека Минцев убрал меч, поправил воротник, толкнул массивную дверь и чуть не пустил слезу прямо на пороге:

— Мама, я дома!

* * *

Обшарпанный спальный район, считай трущобы. Елена Ненашева стояла у входа в сталинку построенную японскими пленными ещё после той войны... и долго смотрела на облупленную штукатурку, не проронив ни слова.

* * *

Центр города, элитный жилой комплекс. Прямо на балконе тридцатого этажа из воздуха соткалась фигура. Чеслав Лейкин скрестил руки на груди, с улыбкой поглядывая на вечерние огни мегаполиса. Потом вальяжно зашёл в гостиную:

— Батя, твой сын теперь совсем другой человек!

Он вскинул руку, на кончиках пальцев вспыхнула прозрачная струйка энергии и со свистом перебила хрустальный стакан на столе пополам. Чеслав развалился на диване, закинув ногу на ногу:

— Батя, мир уже не будет прежним!

В ответ отец просто подошёл сзади и от души заехал ему по затылку:

— Дурина! Стакан из гарнитура был!

* * *

Пригород, частный сектор. Лада Вех толкнула калитку. Во дворе на корточках сидел мужик в засаленной майке и ковырялся с мотором старого квадроцикла, измазав руки в мазуте.

— Пап...

Мужик поднял голову, утёр лоб локтём и расплылся в улыбке:

— Ладушка вернулась? Обожди секунду, руки ополосну!

* * *

И похожие сцены сейчас разворачивались по всему городу. А на другом конце мегаполиса Лисицын стоял у подножия старой хрущёвки и смотрел на светящееся окно на пятом этаже. Это было его окно.

Он простоял так довольно долго. Мимо прошёл дед, выгуливающий таксу, и подозрительно уставился на парня. Но Лисицын даже не шелохнулся. Он просто смотрел, как за шторой время от времени мелькает знакомый силуэт.

Потом медленно перевёл взгляд на тёмный пролёт подъезда и шагнул внутрь. Шаги гулко отдавались от бетонных стен. Пролёт за пролётом — казалось, он поднимался сюда целых пятьсот лет. Наконец парень остановился перед ободранной дверью на шестом этаже. Вскинул руку и постучал.

За дверью послышались торопливые шаги, а потом раздался до боли родной голос:

— Иду-иду! Кто там?

Дверь отворилась. За ней стояла женщина средних лет с усталым, но теплым лицом. Заметив Лисицына, она на секунду замерла, а потом улыбнулась:

— Вернулся? Ты что, опять ключи забыл?

Она слегка качнула головой, разворачиваясь к кухне:

— В кастрюле ещё теплое всё, иди руки помой.

Лисицын смотрел на лучики морщинок у её глаз, на седую прядь у виска и на то, как она обыденно и просто встретила его дома. Он кивнул:

— Ага. Я вернулся.

Парень переступил порог, и за его спиной тихо кликнул замок.

Глава 2

Отец сидел в гостиной за столом, на котором развалом лежала куча каких-то мятых, сомнительных бумажек. Заметив Лисицына, он лишь вскользь глянул на него и буркнул:

— Вернулся?

Лисицын кивнул. От него не укрылось, что отец сам не свой — лицо тёмное, челюсти сжаты.

— Пап, стряслось чего?

Отец ничего не ответил, а только с психу шлёпнул ладонью по куче документов. Мать тут же тихонько дернула Лисицына за рукав и прошептала на ухо:

— Не лезь к нему, отец не в духе.

Лисицын скользнул взглядом по бумагам. "Договор об инвестиционном сотрудничестве", "Акт подтверждения покупки акций", "Памятка инвестору международной программы"... Внизу красовались пухлые красные печати — на вид всё солидно и чинно. Но взгляд парня зацепился за реквизиты на последней странице.

В глазах Лисицына вспыхнул огонёк.

— Мам, — ровным тоном проговорил он. — Вас что, на деньги кинули?

Мать от неожиданности аж ойкнула и испуганно глянула на мужа. Отец потемнел ещё сильнее:

— Ты че несёшь, сопляк!

Мать попыталась увлечь сына в коридор:

— Пойдём-пойдём, не твоё это дело...

— И сколько с вас содрали? — Лисицын даже не шелохнулся. Он стоял посреди комнаты, глядя на родителей абсолютно спокойным, отстранённым взглядом.

Отец вскинул голову и посмотрел на сына. И в этот миг ему показалось, что перед ним стоит совсем не его мальчик — было в нём что-то новое, чужое и давящее. Но размышлять об этом сейчас сил не было.

— Не суй нос не в своё дело! Я эти деньги всё равно верну!

— Сколько?

— Двадцать миллионов! — в сердцах выкрикнул отец.

Лисицын изогнул бровь. Двадцать миллионов. Для обычных людей сумма аховая. Он прекрасно помнил семейный бюджет: родители всю жизнь во всём себе отказывали, копейка к копейке откладывали, и эти двадцать миллионов были их единственным заделом на старость.

— Как вас так умудрились обстряпать?

Отец сжал губы и отвернулся. Мать тяжело вздохнула и принялась тихо объяснять:

— Да папа твой в интернете с кем-то списался... Тот посулил золотые горы — мол, заграничный проект, проценты бешеные, рисков ноль. Отец сначала лям закинул, а через пару дней ему двенадцать вернули! Ну он и решил, что тема верняк, закинул всё, что у нас было... А потом этот знакомый просто испарился. Ни ответа, ни привета.

Лисицын послушал, молча простонал пару секунд, а потом не удержался и коротко расхохотался. Не горько, а вполне искренне.

— Мам, — сказал он. — Вы хоть понимаете, что слили бабки в обычный мошеннический притон на Украине?

— В какой ещё притон?..

— Да в самый обыкновенный, — всё так же спокойно продолжал Лисицын. — Там целые зоны сидят и разводят доверчивых граждан. Сначала дают наживку проглотить, а как только вы отдаёте последнее — концы в воду. На ваши деньги какой-нибудь местный авторитет сейчас накупит себе стволов и патронов.

Отец аж задохнулся от возмущения, щеки его налились кумачом:

— Да что ты вообще соображаешь, малец?! Я всё проверил! У фирмы лицензия есть, документы оригинальные!

— Пап, — перебил его Лисицын.

Отец осекся. До него вдруг дошло, как именно сын на него смотрит. Не как ребёнок на родителя, а как взрослый, умудрённый опытом человек смотрит на неразумное, глупое дитя.

— С годами вы умнее не становитесь...

Отец открыл было рот, чтобы рявкнуть, но слова застряли в горле. Лисицын развернулся и ушёл к себе в комнату.

Едва за ним закрылась дверь, в его глазах снова блеснул алый огонёк. Украина. Мошенники. Бабло.

Парень достал "Болтуна", которого ему всучил Минцев, и качнул в него каплю духовной энергии. Из динамика тут же раздался лебезящий голос Жеки:

— Владыка?

— Украина, — коротко бросил Лисицын. — Знаешь, что там?

Минцев на том конце провода на секунду завис:

— Э-э... Ваше Превосходительство, а почему вас это интересует?..

— Знаешь или нет?

Жека мгновенно сбросил вальяжность и заторопился:

— Знаю, конечно! Там этих фальшивомонетчиков и разводил как грязи. В одном только Днепропетровске их больше десятка. Каждый год у наших доверчивых граждан миллиарды выманивают! Там всё под местными боевиками — стволы, охрана, полная безнаказанность.

— Вот и отлично.

— А?.. — Жека замолчал на две секунды, а потом его голос резко дал петуха: — Владыка... Вы же не собираетесь туда...

— Если завтра кто-то начнёт задавать вопросы — скажешь, что это твоих рук дело.

— Чего-о?!

Лисицын сбросил вызов, убрал прибор в карман и подошёл к окну. За стеклом спал тихий спальный район: еле светили тусклые фонари, где-то внизу торопился домой запоздалый прохожий.

Парень толкнул створку. В комнату ворвался свежий осенний ветерок, обдав лицо приятной прохладой. Лисицын сделал шаг вперёд — и в следующую секунду его силуэт просто растаял в ночи. Лишь одинокая яркая вспышка полоснула по небу, но этого никто не заметил.

* * *

Украина, Днепропетровск. Два часа ночи.

Головной офис компании сиял огнями, словно новогодняя ёлка. Это было логотипом некоего Охриненко — главное гнездо, откуда управлялись несколько кол центров. Вокруг здания прохаживались вооруженные до зубов охранники, а на крыше крутились мощные прожекторы, разрезая тьму бледными лучами. Типа прикрытие ПВО от дронов.

Охриненко и не думал спать. Он восседал в кабинетном кресле с бутылкой дорогого пойла, а напротив него расположился холёный молодой человек.

— Ну что, господин, — ухмыльнулся он, отхлебнув из бокала. — Когда там новая партия свежего мяса подвалит?

Молодой человек вальяжно улыбнулся:

— Скоро. В этот раз всё интеллигенция, с высшим образованием. Через Грузию. Мы в России подставную контору открыли, полгода инженерам и программистам сказки про золотые горы рассказывали. Наживку проглотили с потрохами. Сейчас-то народ пуганый стал, разводить сложно, так что эти IT-шники у нас на вес золота.

У Охрененко аж глаза загорелись:

— Замечательно! Нам как раз таких умельцев не хватает! Посадим их за компьютеры — клиенты даже не поймут, как их вокруг пальца обвели!

Оба довольных жулика переглянулись и заржали. Второй уже занёс стакан к губам, как вдруг дверь в кабинет сама собой тихо отворилась. Без стука, без нажима.

Охрененко на секунду обомлел и чисто на автомате дернулся к выдвижному ящику, где лежал ствол. Но рука застыла на полпути.

В дверном проёме стоял парень. Самый обычный: помятая футболка, простые джинсы, растрёпанные волосы — видок такой, будто студент сбежал с пары через пивнушку. Но он, прожжённый бандит, нутром почуял: с этим пацаном что-то катастрофически не так. Инстинкты вопили: "Беги!", но тело словно парализовало.

Лисицын не спеша вошёл в кабинет. На хозяина заведения он даже не глянул — его взгляд сразу зацепился за второго.

— Твоих рук дело? — тихо спросил он.

Молодой человек изменился в лице и дернулся назад.

Лисицын сделал один шаг. И от этого единственного шага на борзого обрушилась такая тяжесть, что у него подкосились ноги, и он со стоном грохнулся на колени.

— Ты... ты кто такой?!

Лисицын наклонил голову, разглядывая его. Глаза молодца сузились от ужаса:

— Ты... да ты же...

— Меня зовут Лисицын, — ровным, почти будничным тоном произнёс парень.

Температура в кабинете, казалось, мгновенно упала ниже нуля. Охрененко наконец очнулся от оцепенения и рванулся к столу, пытаясь ткнуть пальцем в тревожную кнопку. Но стоило ему протянуть руку, как невидимая сила швырнула его через всю комнату — бандит с глухим ударом впечатался в стену и сполз на пол.

Лисицын даже не обернулся. Он всё так же смотрел на стоящего на коленях гада:

— Есть ещё такие же конторы? Сколько их у вас?

Парень побелел как полотно и только глотал воздух, не в силах вымолвить ни слова. Лисицын слегка улыбнулся. И эта улыбка показалась мошеннику страшнее всех чертей из преисподней.

— Ладно, — проговорил Лисицын. — Сам посмотрю.

Он вскинул руку и мягко положил ладонь на макушку парня. Тот забился в мелкой судороге, а его взгляд моментально остекленел. Через три секунды Лисицын убрал руку. Гость кулем валился на ковёр — из рта пошла пена, глаза закатились. Выглядел он точь-точь как сдохший пёс.

Лисицын развернулся к Охрененко, застрявшему в углу:

— Немало. Четыре тысячи триста боевиков. Почти два миллиарда награбленного... и не рублей, и даже не гривен. Ты хоть сам-то знаешь, сколько на тебе крови?

Тот заикался, выставляя перед собой трясущиеся руки:

— Ты... ты чего хочешь-то?!

Лисицын ничего не ответил. Он подошёл к окну и окинул взглядом огромную территорию. Прожекторы всё так же резали тьму, по дорожкам прохаживались патрули, а в корпусах сидели тысячи людей, которые выманивали чужие деньги.

— Вы содрали с моих родителей двадцать лямов.

Охрененко замер.

Двадцать лямов?.. И всё?!

Он обкрутил людей на миллиарды, на его совести были десятки трупов, а этот монстр, явившийся прямо из кошмаров, припёрся сюда ради каких-то двадцати лямов?!

"Я с ума сошёл, — пронеслась в голове у бандита дикая мысль, — или этот мир окончательно ебанулся?!"

— Я... я всё заплачу! — залепетал Охрененко, брызгая слюной от ужаса. — Вдесятеро отдам! Нет, в сто раз больше! Двести! Нет, два миллиарда налом!

Лисицын вполоборота обернулся и окинул его коротким взглядом. От этого единственного взгляда у того похолодело внутри, будто душу выдернули и бросили в ледник.

— Не надо, — ровно ответил парень. — Я сам возьму.

В следующую секунду его силуэт просто растаял в воздухе. Бандит так и остался стоять посреди кабинета с открытым ртом, не успев даже сообразить, что произошло.

Бум!

Снизу раздался такой грохот, будто в здание врезался самосвал. А следом воздух взорвался автоматной трескотней, дикими криками и глухими хлопками взрывов.

Охрененко кинулся к окну и прилип к стеклу. И тут у него подкосились колени.

На плацу посреди комплекса стоял тот самый пацан. Вокруг него сгрудились десятки боевиков и в упор херачили из АК. Дульные вспышки непрерывно резали тьму, свинцовый град сыпался стеной. Вот только ни одна пуля не подлетела к парню ближе чем на метр.

Сотни раскалённых свинцовых пулек просто застыли в воздухе, образовав вокруг него плотный купол.

Парень лениво повел рукой. Пули развернулись и рванули обратно. Несколько десятков боевиков рухнули на бетон одновременно — никто из них даже пикнуть не успел.

У Охрененко в голове образовалась звонкая пустота. За свою собачью жизнь он видал отморозков, видал мясников, но такого не встречал никогда. Это вообще человек?!

Лисицын вскинул голову и посмотрел прямо на него. В следующую секунду перед глазами бандита всё померкло.

* * *

Когда Охрененко таки очнулся, то обнаружил, что стоит на коленях посреди бескрайнего мрака. Под ногами чадила раскаленная, растрескавшаяся рапа, а в воздухе стояла густая, тошнотворная вонь гари и тухлой крови.

Вокруг него на коленях корчились сотни людей. Везде были знакомые рожи: его заместители, "инвесторы", начальники охраны — все те, кто ещё вчера вершил здесь суд и расправу. Теперь они дрожали как осиновые листы.

Потому что из темноты доносились крики.

Слишком знакомые крики. Точно так же визжали "поросята" в подвалах, когда их забивали дубинками. Вот только сейчас вопили их собственные люди.

Голос Лисицына эхом отдавал со всех сторон сразу:

— Вы любили мучить слабых и жрали чужие страдания. Что ж, теперь сами пожуйте.

Едва он договорил, как из непроглядной тьмы выскочили тысячи иссохших, костлявых рук с длинными чёрными когтями. Они мёртвой хваткой вцепились в Охрененко и потащили его во мрак. Бандит дергался и орал, но сила у этих граблей была нечеловеческая.

Его швырнули в гигантскую пропасть. И он всё увидел.

Восемнадцать кругов.

Первый — Вырывания Языков. Увидел, как его начальника службы безопасности прижали к полу, а рогатый страж с синей рожей железными клещами вытягивает у того язык наружу. От этого визга у Лаофа поджилки затряслись. Он помнил этот голос: охранник обожал ржать, когда херачил "новичков" электрошокером. Сейчас ему было не до смеха.

Когда очередь дошла до него самого, ему наотмашь раздробили челюсть и впились клещами в глотку.

— Н-нееет!..

Язык вырвали с мясом, а потом он отрос снова. И его вырвали опять. Раз, два, три... Сто... Он потерял счёт времени. Время здесь не имело никакого значения.

Второй — Ножниц. Финансовому директору на железном стуле по одному отрезали пальцы на руках. Отрежут — вырастут, и снова под ножницы.

Третий — Железное Древо. Главный бригадир по "забою" висел на стальном столбе, утыканном лезвиями, которые медленно вращались внутри его тела, как свёрла.

Четвёртый, пятый, шестой... Медные столбы, кипящие котлы, раскалённые плиты.

На каждом уровне корчились знакомые лица. Все те, кто жировал на чужой крови, теперь получали отдачу в тысячекратном размере. К тому моменту, как Охрененко добрался до последнего, восемнадцатого уровня, он уже прошел через все круги.

Пилы и Ножа.

Его привязали к железному щиту вверх ногами. Сверху медленно опускалась огромная зубчатая пила, распиливая его вдоль. Он слышал хруст собственных костей и сходил с ума от адской боли. Но сдохнуть не мог. Когда пила доходила до конца, тело снова срасталось, и всё начиналось по новой.

— Помогите... Я... я всё понял... А-а-а-а!..

Из темноты спокойно прозвучал голос Лисицына:

— Тысяча лет здесь — лишь миг снаружи. У вас есть целый год, чтобы натешиться.

Тысяча лет в одно мгновение. Вот это — настоящее наказание.

* * *

В реальности...

Лисицын стоял на крыше главного корпуса. Его духовное чутьё накрыло всю округу. Один импульс мысли.

Все, за кем тянулся кровавый след, замерли одновременно. И не только бандиты на территории комплекса. В ту же секунду свалились с ног "боссы", просаживающие деньги в заграничных казино, теневые покровители и подельники, сбежавшие в Европу и США.

Не важно где. Не важно, как далеко.

Каждый, у кого руки были по локоть в крови, каждый, кто наживался на чужой боли, просто упал на землю.

Их тела начали медленно гнить заживо. Но при этом они оставались в полном сознании. С открытыми глазами они смотрели, как их руки и ноги превращаются в зловонную труху. Рот открывался в немом крике, но наружу не вылетало ни звука. Они слышали только хрип таких же заживо гниющих подельников вокруг и чувствовали тошнотворный смрад собственной плоти.

Если повезёт, тело сгниёт не до конца. Через год они очнутся: без рук, без ног, лишенные всех чувств, с одним лишь работающим разумом. Превратятся в живые обрубки. Будут вечно существовать в абсолютной темноте, не в силах ни умереть, ни забыться.

В этом заключалась милость Лисицына. И его высшая жестокость. Убивать людей — это слишком просто. Ему нравилось наказывать. Философ, что с него взять.

* * *

Его чутьё скользнуло по стихийным захоронениям. По тем, кто не дожил.

Кому-то перебили ноги и бросили доходить в железной клетке. Кому-то по пальцу отрубали за отказ. Кого-то просто забили до смерти и закопали в безымянной яме.

А одного парня он только что видел в памяти "господина". Совсем молодой пацан, ровесник Лисицына. Его заманили сюда обманом, он попытался сбежать, но его поймали и трое суток подряд пытали током на глазах у всех. В конце концов, не выдержав мук, парень дождался, пока охранник отвернется, и с разбегу разбил себе голову о бетонную стену.

В сжатом кулаке мертвеца осталась мятая фотография: улыбающиеся отец с матерью на фоне старого деревенского дома.

Лисицын долго стоял молча.

Потом просто вскинул руку. И из безымянных ям, из подвалов и канав под завалами мусора тела всех замученных и убитых плавно поднялись в воздух на волне философского духа и мягко опустились на чистую траву.

Еще до рассвета Лисицын стоял перед въездом на последний кол центр. В руках он сжимал ворох флешек.

На этих мелких пластиковых пластинках покоились данные обо всех украденных деньгах — сотни счетов, разбросанных по полутора десяткам стран. Там же хранился полный список обманутых людей: больше тридцати семи тысяч человек, у которых выманили в общей сложности четыре и два миллиарда. И, конечно, контакты всех "покровителей" — от местных бандитов и отечественных решал до международных банд, отмывающих нал.

Лисицын достал Болтуна и качнул в него духовную силу. Из динамика раздался заискивающий голос Минцева, в котором отчетливо проступала дрожь:

— Ваше... Ваше Превосходительство?

— Завтра, — коротко сказал Лисицын. — Переведешь с тех счетов двадцать миллионов назад моему отцу.

Жека замолчал. Пауза затянулась.

— ...Сделаю, — наконец выдохнул он.

— И разошли по копии каждому из того списка с флешек, — добавил Лисицын. — Неважно, если сумм не хватит тютелька в тютельку. Переводи столько, сколько сможешь выгрести.

Голос Жеки окончательно дал трещину:

— Ваше Превосходительство, так все же деньги на офшорах! Чтобы их вытащить, нужно время, да и суммы такие... Это же поднимет такой шум!

— Ну и пусть, — перебил его Лисицын. — Столько лет пробыл философским извращенцем, а с такой мелочью разобраться не можешь?

Минцев мгновенно заткнулся. Через три секунды он уже чеканил с истовой преданностью:

— Не извольте сомневаться, Ваше Превосходительство! Всё исполню в лучшем виде!

Лисицын убрал прибор. На востоке край неба едва заметно посветлел, разгоняя ночную тьму. Пора домой. Родители, небось, с ума сходят.

Он сделал шаг и растворился в утреннем тумане.

* * *

Утро. Лисицын сидел за столом и молча уплетал мамину стряпню.

Мать крутилась рядом, суетливо переставляя тарелки. Глаза у неё были опухшие и красные, но она изо всех сил старалась держать фасон:

— Ты как, сынок, поспал нормально? Ты про эти домашние дела не думай, учись спокойно, не бери в голову. Двадцать миллионов — эка невидаль! У меня ещё кое-какие заначки остались, протянем как-нибудь...

Она тараторила без остановки, пытаясь успокоить то ли сына, то ли себя. Лисицын кивнул:

— Хорошо, мам.

Дверь в кухню отворилась, и на пороге появился отец. Вид у него был ошарашенный.

— Ты чего? — нахмурилась мать.

Отец перевёл растерянный взгляд с сына на экран телефона, открыл рот, но так и не вытолкнул ни звука.

— Да что стряслось-то, говори! — перепугалась мать.

Отец молча ткнул ей под нос телефон. Мать вгляделась в экран и замерла, будто её обухом по голове оглушили.

SMS-уведомление от банка: Пополнение счёта на сумму 20 000 000,00 руб.

— Это... — Мать медленно подняла глаза на мужа. — Вернулись?..

Отец кивнул с таким видом, словно перед ним только что материализовался инопланетянин:

— Как... как эти жулики могли сами деньги вернуть?

Лисицын, даже не подняв головы, допил какао из кружки. Закинул рюкзак на одно плечо и пошагал к выходу:

— Я в универ.

У самой двери он притормозил и бросил через плечо:

— Да, и на будущее. Не лезьте больше в интернет за лёгкими деньгами.

Дверь хлопнула. Родители так и остались стоять посреди прихожей, хлопая глазами.

Телефон в кармане Лисицына звякнул. Жека Минцев выкатил сообщение в общий чат:

"Народ! Лада Вех передала, чтобы сегодня все без исключения были в универе! Прогулы не принимаются!"

Чат тут же вспыхнул и забурлил:

"В универ?! Вы с дуба рухнули? Я вообще-то уже в аэропорту, в Сочи лечу!"

"А меня предки за стол усадили, завтракать заставляют!"

"Мы только вчера из другого мира вернулись, с какой стати нам кто-то указывать будет?!"

Сообщения сыпались одно за другим, одногрупники наперебой выражали своё возмущение. Наконец в диалог вошла сама Лада Вех:

"К нам едут государственные чины. Кто не хочет себе проблем — к девяти утра быть в аудитории."

Чат замер на пару секунд.

"ФСБешники???"

"Офигеть, так быстро?!"

"Ну так после вчерашнего шума глупо было думать, что никто не заметит!"

"Колитесь, кто на мечах перед камерами летал?!"

"Кто перед ментами выпендривался?!"

Лисицын глянул в экран, и губ его коснулась легкая ухмылка. Власти среагировали даже быстрее, чем он рассчитывал.

Тем временем Минцев скинул новую новость:

"Кстати, вы новости видели? На Украине ночью какая-то дичь творилась!"

Чеслав Лейкин ответил мгновенно: "Ага, я читал! Какой-то псих в одиночку разнёс столько кол центров! Офигеть, кто это так лютует?"

Елена Ненашева: "Точно не я."

Светлана Власова: "Я тоже дома сидела."

Иван Шум: "Да ладно вам, это точно кто-то не из наших. Мы только вчера вечером вернулись, когда бы мы успели?"

Жека Минцев: "Выходит, кроме нас были и другие попаданцы?.."

Группа снова взорвалась теориями и спорами.

Лисицын затормозил перед университетской площадью. Вся прилегающая улица была перекрыта: натянута сигнальная лента, вдоль бордюров выстроились две шеренги вооруженных бойцов, на обочине урчали броневики, а над крышей школы со свистом кружил вертолёт.

За оцеплением толпились зеваки, родители и прохожие, наперебой снимавшие происходящее на телефоны.

— Говорят, в ТАП-31 что-то стряслось!

— Да ладно? И что там?

— Не знаю, военные с самого утра приехали и полностью блокировали главный корпус!

Лисицын спокойно пошагал сквозь толпу прямо к ленте.

Полицейский тут же выставил руку:

— Парень, куда? Территория перекрыта, проход воспрещён.

Лисицын смерил его коротким взглядом:

— Я из ТАП-31.

Силовик на секунду замялся, но тут же из его рации гаркнул сухой голос:

— Пропустить.

Ленту приподняли. Лисицын прошёл на территорию школы под сотнями завистливых и недоумённых взглядов.

За спиной шептались:

— Из ТАП-31 Да что с этой группой не так?

— Перешли дорогу кому-то из верхов?

— Да не, бред какой-то...

Не обращая внимания на шумиху, Лисицын поднялся по крыльцу.

Коридоры школы были забиты народом. Мужики в форме, типы в строгих костюмах и несколько суровых стариков, от которых так и разило выучкой профессиональных костоломов. Впрочем, по меркам Лисицына, это были обычные крепкие мужики — до первой ступени очистки энергетических каналов им было как до луны.

Завидев Лисицына, они проводили его тяжелыми, цепкими взглядами. Парень лишь скользнул по ним взором и толкнул дверь аудитории.

Внутри собрался весь класс — все сорок два человека.

На кафедре перед доской стоял седой седовласый суровый дед в генеральской форме со звёздами на погонах. За его спиной замерли несколько офицеров с каменными лицами.

Лада Вех сидела на первой парте с абсолютно невозмутимым видом. Остальные одногрупники сгрудились кто где: одни взвинченно перешептывались, другие нервно протирали ладони, третьи пытались изображать полнейший пофигизм.

Стоило Лисицыну переступить порог, как все разговоры стихли и взгляды скрестились на нём.

— О, наш отличник соизволил явиться! — подал голос Чеслав Лейкин с ядовитой ухмылочкой. — А я уж грешным делом подумал, что ты в штаны наложил и дома спрятался.

Лисицын проигнорировал выпад и направился к своему месту на последней парте. Сидевший рядом Жека Минцев при виде Лисицына инстинктивно вжал голову в плечи и отодвинулся к самой стене, глядя на него с нескрываемым священным трепетом.

Лисицын опустился на стул и глянул на соседа. Минцев тут же уткнулся в телефон, делая вид, что страшно занят.

Генерал на кафедре прокашлялся и продолжил:

— ...В общем, общая картина нам понятна. Товарищ Лада Вех дала нам исчерпывающие показания относительно всего, что произошло с вами после возвращения.

В аудитории поднялся шум и гам.

— Показания?!

— Лада, ты серьёзно?!

— Ты нас просто сдала с потрохами?!

— Предательница!

— Кто тебе вообще давал право говорить за всех нас?!

Сразу десяток учеников подскочили со своих мест, их лица перекосило от гнева и обиды.

Лада Вех даже не повернулась. Она продолжала спокойно сидеть на месте, словно её это совершенно не касалось.

Глава 3

И в ту же секунду нахлынула оно. Давление. Тяжёлый, свинцовый гнёт, от которого перехватило дыхание.

Все, кто только что петушился и вскакивал с мест, ощутили, будто им на плечи рухнула бетонная плита. Ноги сами собой подкосились, и они с глухим стуком шмякнулись обратно на стулья.

Только Лисицын продолжал спокойно сидеть в углу, даже не поведя бровью.

— Тишина, — ровным тоном произнесла Лада Вех.

Аудитория мгновенно вымерла. Девушка поднялась со своего места и не спеша окинула взглядом присутствующих.

— Пятьсот лет практики на всех. Тридцать мастеров уровня Кристалла, трое — уровня Духа, десять — уровня Основы. С той силой, что у вас сейчас есть, вы можете с потрохами сожрать весь этот мир и не подавиться.

Одногрупники молчали, вжав головы в плечи.

— Я связалась с властями ещё ночью, — продолжала она. — Смысла таиться не было. Да и скажите на милость... — Она сделала паузу и горько ухмыльнулась. — Вы правда думали, что после вчерашнего цирка с полётами на мечах и фаерболами кто-то поверит в совпадения? Вы думаете, в правительстве идиоты сидят?

Чеслав Лейкин открыл было рот, чтобы вставить своё веское слово, но так и не нашёл, что ответить, и состряпал обиженную мину.

Лада села обратно и бросила взгляд на седого генерала:

— Товарищ генерал, продолжайте.

Дед в форме удовлетворённо кивнул — расклад ему явно понравился. Он прокашлялся и взял слово:

— Наверху ночью провели экстренное заседание. Наша задача — распределить вас и поставить на учёт. Главный принцип тут один: полный контроль.

— Это как это — контроль? — вскинул бровь Лейкин. — В каком смысле?

— В прямом, — отрезал генерал. — Это значит, что никто из вас больше не будет махать руками, вмешиваться в мирские дела и тем более... — Он пристально посмотрел на Чеслава. — Не станет устраивать здесь свои порядки.

Лейкин фыркнул:

— Товарищ генерал, вы так говорите, будто мы какие-то монстры из сказок.

— А вы и есть стихийное бедствие, — отрезал старик. — Тридцать человек на уровне Кристалла. Каждый из вас одним ударом ладони может сложить панельный дом. А трое уровня Духа, если объединятся, снесут целый мегаполис. И кем мне вас считать, если не опасными элементами?

В кабинете снова повисла звенящая тишина.

— Однако, — тон генерала смягчился. — В правительстве понимают: вы не враги. Вы наши люди, сограждане. Поэтому сверху принято решение оформить вас как специалистов особого назначения.

— Это ещё что за звери? — донеслось с задних рядов.

— Всё просто, — кивнул генерал. — Вам положена персональная государственная выплата, а сами вы переходите под крыло специального ведомства. Живите как раньше, учитесь, ходите по улицам — вашу свободу никто ограничивать не собирается. Но если стране потребуется помощь, вы обязаны встать в строй.

— Типа как супергерои? — усмехнулся кто-то из парней.

Генерал хмыкнул:

— Можно и так сказать. Только под чутким руководством государства.

Обстановка в аудитории немного разрядилась, люди перевели дух.

— А командовать нами кто будет? — подала голос Елена Ненашева.

Генерал посмотрел на Ладу Вех. Та поднялась:

— Я.

Аудитория замерла.

— Слышь, Вех, попридержи коней, — подала голос Светлана Власова. Он стоял у окна, вальяжно скрестив руки на груди, и с ехидной ухмылочкой разглядывал Ладу. — Это с какого перепугу ты тут главной осталась?

Лада подняла на него спокойный взгляд:

— А что тебя не устраивает?

Тут же подхватили и остальные:

— В натуре, с чего это она рулить собралась?!

— Мы все одногрупники, чего ты перед нами пальцы веером крутишь!

— Я тоже на уровне Духа, почему тогда должен слушать тебя?!

— За пятьсот лет в том мире столько философов-извращенцев перевалил, сколько ты в глаза не видела! Подумаешь, парочку правильных слов сказала — и уже главная?!

— Вех, ты, конечно, сильна, но против всех нас не потянешь!

Шум рос с каждой секундой. Власова оттолкнулас от подоконника и встала плечом к плечу с Еленой Ненашевой. Она хищно оскалился, и от него во все стороны ударила волна силы.

Поздний этап уровня Духа! Этот хитрая лиса всё это время скрывала свою настоящую суровую сушь!

Елена тоже не стала отмалчиваться: её аура рванула вверх, заставив задрожать стёкла. Пик уровня Духа! Ещё полшага — и она пробила бы потолок!

В аудитории ахнули.

— Власова, ты на позднем этапе?!

— Ненашева, ты же вроде на среднем сидела?!

— Вот ведь жуки! Никому верить нельзя!

Народ восторженно загудел. Власова и Ненашева стояли рядом, и их объединённая мощь накрыла помещение, явно соперничая с силой Лады. В конце концов, попав в замес, каждый держит пару тузов в рукаве.

Власова ухмыльнулась:

— Лада, полушаг до идеала — это, конечно, круто. Но против нас двоих ты не пляшешь. Уверена, что потянешь?

Елена Ненашева молчала, но её взгляд говорила сам за себя.

Все затаили дыхание, предвкушая сцепку сильнейших. Кто кого?

Лада Вех посмотрела на них без единой эмоции. А потом просто сделала один шаг вперёд.

И накрыло уже по-настоящему. Давление стало настолько диким, что пространство в аудитории буквально поплыло. Парты затрещали по швам, а по оконным стёклам поползла паутинка мелких трещин.

У Власовой вытянулось лицо. Ненашева побледнела.

— Ты...

Лада подошла к Власовой вплотную и посмотрела на него сверху вниз. Её аура уже перешагнула границы уровня Духа и подбиралась к высшей грани. Ей оставалось сделать лишь один вдох, чтобы выйти на уровень Сократа. Накопи она чуть больше духовных сил — и прорыв случился бы прямо здесь.

— Что ты там только что хрюкнула? — тихо спросила она.

Власова сжал зубы, но из его горла вырвался только сухой хрип.

— Я тебя спрашиваю, — так же тихо повторила Лада. — Что ты сказала?

Колени Власовой не выдержали. С глухим стуком он рухнул на пол. Следом за ним, задыхаясь от тяжести, опустилась на колени и Елена Ненашева.

— Вот так-то лучше, — Лада мгновенно убрала давящую ауру.

Вся аудитория одновременно выдохнула.

Девушка обвела класс спокойным взглядом:

— Ещё вопросы есть?

Тишина была ей ответом.

Власова, все ещё сидя на полу, тяжело сглотнула, утёрла пот со лба и поднял голову:

— Сдаюсь. Ты реально сильнее. Я не против, рули.

Лада перевела взгляд на Ненашеву. Та поджала губы, но спорить не стала:

— Я тоже не против.

Когда даже сильнейшие дали заднюю, остальным оставалось только молчать в тряпочку.

Лада удовлетворённо кивнула:

— Вот и ладушки. Теперь про деньги и плюшки.

Она подошла к доске, взяла мелок и вывела три слова:

Дух

Кристалл

Основа

— Государство предлагает дифференцированный подход, — пояснила она. — Чем выше уровень, тем жирнее пайка. Уровень Духа — высшая категория, можете просить всё, что душе угодно. Дальше идёт Кристалл. Ну и на последнем месте — Основа.

Аудитория снова оживилась.

— То есть на уровне Духа можно требовать что хочешь?! Хочу хату в центре!

— А я спорткар!

— Мне десять лямов в месяц на карту, и я доволен!

Власова поднялась с пола и хохотнул:

— Ну и запросы у вас, мелюзга. С нашими-то навыками мы и так себе на всё заработаем.

Ненашева кивнула:

— Это точно. Но раз дают — надо брать. У меня условие одно: чтобы в мои дела никто не совался.

Лада посмотрела на Власову:

— А ты чего хочешь?

— Надо подумать, — почесал затылок та. — Потом скажу.

— Добро. Заявки сформулируете — передадите мне, — Лада повернулась к остальным. — У кого уровень Кристалла, напишите свои хотелки списком. А те, у кого Основа...

— Постой-ка! — перебил её громкий голос.

Все обернулись. Подал голос высокий, тощий парень с самого края — Иван Шум, дошедший на уровне Основы до самого предела. Он ткнул пальцем в сторону Лисицына и скривился:

— Вех, я не против, что народ делят по силе. Но вот этот?.. Почему он, только-только наскрёбший на Основу, должен получать столько же, сколько и я?!

Сорок пар глаз моментально уставились на Лисицына.

Лисицын откинулся на спинку стула, сохраняя на лице абсолютное спокойствие. Потому что вопрос был истинно философский. С другой стороны, ему реально ничего ни от кого не нужно, потому что он и так мог взять даже то, о чём никто здесь из присутствующих даже представления не имеет. Та же Вех давно ему отдана в наложницы, правда пока об этом не знает, но оно ему и не жмёт, так сказать. Придёт время, научится борщ готовить... вкусный.

Иван Шум распалялся всё пуще:

— Я в том мире почти пятьсот лет кровь проливал, из таких завалов трупов выкарабкивался, чтобы доскрестись до самого верха Основы! А это кто? Обычный бродяга, который только-только ступил на этот уровень! С какого перепугу он встаёт со мной на одну доску?!

— Вот-вот! — тут же подхватили с мест пару подпевал. — В самом деле, неужто начальная Основа и верхушка — это одно и то же?!

— Вех, это нечестно! — опять гаркнул Шум.

Лада Вех нахмурилась и уже открыла рот, чтобы приструнить крикуна.

— Ха-ха-ха-ха!

Вдруг на весь кабинет раздался громкий, раскатистый смех. Все аж подпрыгнули от неожиданности. Смеялся не кто иной, как Лисицын.

Иван Шум мгновенно налился краской:

— Лисицын! Ты чего лыбу давишь?!

Лисицын схватился за живот, посмотрел на него и никак не мог остановиться.

— Ты... ты чего ржёшь-то?! — замялся Шум.

— Да не, ничего, проехали, — Лисицын махнул рукой, переведя дух и сгоняя с лица улыбку. — Просто ты забавный такой.

Иван Шум опешил:

— Забавный? В смысле?

— Да ни в каком, — Лисицын потянулся на стуле с ленивым видом. — Ты абсолютно прав, я действительно не тяну на твои привилегии. Давай сделаем так: тебе выплатят двойную пайку за Основу, а мне отрежут половину. Идёт?

Шум хлопал глазами, явно не ожидая такого расклада.

— Это... это ты к чему клонишь?

— Да ни к чему, — Лисицын развалился в вальяжной позе. — По-моему, ты дело говоришь. Четыреста восемьдесят лет пахал, из гор трупов вылезал — понятное дело, ты куда круче такого новичка, как я. Тебе и кусок жирнее положен.

Иван Шум открыл рот, но нужные слова как на грех вылетели из головы.

За соседними партами пошли шушукаться:

— Чего это Лисицын так легко сдал назад?

— Перемкнуло, наверно. Представь: он один из всего класса едва-едва на Основу заскочил, а тут такие зубры. Кто угодно сдуется.

Шум тем временем пришёл в себя и победоносно оскалился:

— Понимаешь, где твоё место — и молодец. Но учти, подлизаться ко мне всё равно не выйдет. Подумаешь, наскрёб себе Основы, мелюзга... Ты нам не ровня.

Лисицын добродушно кивнул:

— Да-да, разумеется, из разных мы миров.

Но уточнять насколько разный не стал. Не стоит развивать столь глупую тему.

Иван Шум с чувством выполненного долга развернулся к доске, чтобы дальше выбивать себе льготы. Лисицын откинулся назад, и мягкая улыбка постепенно сползла с его лица.

Забавно.

Шум, с его бабским визгом и мелочностью, точно не мог быть тварью извне. Те твари — мастера маскировки, тише воды ниже травы, они бы ни за что не стали вылезать на сцену и устраивать такой дешевый цирк ради лишней копейки. Значит, одного подозрительного типа можно вычеркнуть.

Трое мастеров уровня Духа тоже отпадают, в этом он был уверен.

Лисицын скользнул взглядом по аудитории. Несколько парней с уровнем Основы сгрудились в кучу, чтобы греться вместе. Светлана Власова стояла у окна и с философским видом спокойно глазела на улицу. Елена Ненашева о чём-то шепталась с девчонками. На кафедре Лада Вех продолжала свою речь.

Сорок два человека. Кто же из них подменён? И вопрос реально не праздный... если давка, то будет у него очень качественная служанка. Уж сейчас-то он не лопухнётся и сбацает себе голема.

В углу Жека Минцев то и дело бросал на Лисицына вороватые взгляды. Лицо у Жеки было белее мела, а ладони взмокли. Когда Иван Шум тыкал пальцем Лисицыну в нос и поливал его грязью, у Жеки сердце в пятки ушло.

"Дурак, ты что творишь?! — мысленно орал Минцев, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Он хоть и притворяется Основой, но на деле-то монстр! А ты реальная Основа и лезешь на рожон! Молись, чтоб ты тоже оказался замаскированным супером, иначе тебе крышка!"

Жеке безумно хотелось подскочить, запечатать Шуму рот скотчем и завыть на весь класс: "Вы хоть знаете, кого вы сейчас грязь поливаете?! Сходите в интернет и почитайте, что сегодня ночью на Украине произошло!"

Но он не смел. Лисицын ясно дал понять: "Никому ни слова".

Поэтому Минцеву оставалось только сидеть, обливаться холодным потом и смотреть, как Шум уверенно копает себе могилу.

Лисицын перевёл взгляд на Жеку. Их глаза пересеклись.

Минцев всё понял без слов. "Понял-понял, молчу, как рыба!" — он судорожно закивал и уткнулся носом в стол.

В аудитории тем временем продолжался гам.

— С требованиями мастеров уровня Духа мы разобрались, — подбила итог Лада Вех. — Теперь жду списки с хотелками от уровней Кристалла и Основы, чтобы передать всё разом.

— А когда выплаты придут? — крикнул кто-то.

— Быстро. У нас правительство оперативное. Да и время сейчас такое.

— Слушайте! — подал голос другой одногруппник. — А как наша контора вообще называться-то будет? Название же нужно!

— Точно, надо придумать!

— Может, "Союз Традиционалистов"?

— Пафос какой-то древний.

— "Избранные"?

— Ещё глупее.

— "Группа Дракона"?

— Ты книжек перечитал, что ли?..

Народ вовсю увлёкся спором, как вдруг дверь распахнулась. В аудиторию снова вошёл седовласый генерал. Вид у него был довольно странный. Он медленно окинул взглядом сидевших в кабинете.

— Извините, что перебиваю.

Все моментально затихли. Генерал прокашлялся и задал вопрос:

— Скажите-ка мне, кто из вас вчера ночью летал на Украину?

В классе переглянулись.

— На Украину?

— А что там стряслось? Ну, кроме СВО?

— Я дома был, с предками за столом сидел!

— Я тоже никуда не летал!

— Мы думали, туда Ладу отправили!

Выражение лица генерала стало ещё более загадочным.

— То есть никто не летал?

— Да никто, конечно! — отозвался Чеслав Лейкин. — Мы только вчера вернулись, у всех родня, не до путешествий было! Туда лететь несколько часов, даже мастеру уровня Кристалла не под силу так обернуться, разве что уровню Духа!

Генерал помолчал пару секунд и проговорил:

— Странно всё это. Вчера ночью там кто-то в одиночку разнёс в пух и прах кучу кол центров. На камерах виден только один человек. От первого до последнего у него ушло меньше десяти минут. В конце он просто постоял секунду и исчез.

Аудитория онемела. Они-то из новостей знали только про сам факт разгрома, но чтоб за десять минут ликвидировать весь район?! Такое даже мастеру уровня Духа вряд ли по зубам!

— И это ещё не всё, — продолжал генерал. — Сегодня утром в министерство прислали флешку. На ней — полные данные обо всех утащенных деньгах, список пострадавших и реквизиты всех бандитских счетов. Доказательная база — комар носа не подточит.

В кабинете воцарилась гробовая тишина.

— И это сделал один человек? — тихо переспросила Елена Ненашева.

— Один, — кивнул генерал.

Светлана Власова нахмурилась:

— И каков его уровень?

— Не определить. На записях лишь смазанный силуэт, скорость нечеловеческая. Но как минимум — пик уровня Кристалла.

Лада Вех изменилась в лице. Она медленно перевела взгляд по рядам, задерживаясь на тех, кто находился на пике Кристалла или выше: на Власовой, Ненашевой и на самой себе. Было еще пару человек на позднем Кристалле. Но все они вчера вечером сидели по домам.

— Кто из вас ночью был на Украине? Выходите, — строго проговорила Лада. — Наказывать никто не собирается, наоборот — награда ждёт. Эта зона давно у всех на виду висела. Так что грехи списаны, никто вас привлекать не станет.

Одногрупники растерянно переглядывались и шептались:

— Да кто это мог быть?

— Нас точно там не было.

— Может, ещё кто-то вернулся из того мира?

Лисицын сидел на последней парте с совершенно непроницаемым лицом и залипал в тетрадку. Рядом с ним замёрз Минцев, боясь лишний раз вздохнуть. У Жеки в голове крутилась только одна судорожная мысль: "Только бы на меня не посмотрели, только бы не спросили... Если не спросят — я ничего не знаю!"

Генерал ещё раз обвёл присутствующих взглядом:

— Повторяю вопрос. Кто вчера летал на Украину?

В ответ — тишина. Длинная, звенящая пауза.

— Товарищ генерал, мы все только вернулись и были с семьями, это легко проверить, — разрядила обстановку Лада Вех.

— Уже проверили, — кивнул старик. — Маршрут каждого из вас с вчерашнего вечера отслежен до минуты.

Он снова посмотрел на подростков:

— Если это не вы, то история выходит весьма любопытная. Выходит, в нашем мире есть кто-то ещё с такими же силами.

По аудитории пробежал гул:

— Да ну, серёзно?

— Неужто мы не одни перенеслись?

— Может, кто-то ещё под замес попал?

Генерал сбросил строгий вид и улыбнулся:

— Впрочем, это даже к лучшему. Кем бы ни был этот человек, он разгромил бандитское гнездо. Он нам друг, а не враг.

Он развернулся, чтобы выйти, но у самого порога замер.

— Да, кстати, — добавил генерал, не оборачиваясь. — Если кто-то из вас с ним знаком, передайте: государство перед ним в долгу.

Дверь за генералом захлопнулась. В аудитории снова поднялся гвалт.

— Ёлки-палки, да кто же это такой?!

— Это ж надо — столько кол центров за десять минут разнести!

— Не меньше уровня Духа, сто пудов!

— Власова, твои дела?

Светлана Власова отрицательно качнул головой.

— Ненашева, ты?

Елена Ненашева нахмурилась:

— Я весь вечер дома просидела.

— Да кто ж тогда?!

Ответа не было ни у кого.

Лада Вех подняла руку и приглушила гул:

— Ладно, органы с этим разберутся. Давайте к делу. Сейчас обсудим льготы для уровня Кристалла.

Её взгляд скользнул по той группе, что сидела на Основе:

— Ребята с Основы, выйдите пока в коридор. Некоторые детали по вашим выплатам вам знать рановато.

В классе на секунду воцарилась тишина. Девять человек, застрявших на Основе, растерянно переглянулись. Делать нечего — поднялись и потянулись к выходу. Лисицын тоже встал со своего места.

У самой двери его догнал голос Лады:

— Лисицын, задержись на секунду.

Он остановился.

— Хоть ты и наскрёб совсем немного, — ровным тоном проговорила Лада, — без положенного куска тебя никто не оставит.

Лисицын молча кивнул и вышел. Дверь за ним закрылась. В коридоре висела душная, неприятная пауза. Девять мастеров Основы сгрудились у стены. Один из них опирался о косяк, скрестив руки на груди. Лицо его перекосила злоба.

— Тьфу ты, блин! Выставили, как щенков! — плюнул он на пол. — Ну и что с того, что у них уровень выше?! Нашли чем гордиться!

Кто-то из парней тут же подпел:

— И не говори! Одногрупники называется. Хоть бы вид сделали, что уважают!

— Да ладно вам, — вздохнул другой. — С мастерами Духа лучше не связываться.

— Не связываться — так хоть под ногами не путаться. Потерпим.

Один из них, тоже с Основания, злобно хмыкнул и перевёл взгляд на край коридора. Там у окна стоял Лисицын. Он спокойно смотрел на улицу, опираясь о подоконник. Солнечный свет мягко падал на его лицо, выражавшее абсолютное умиротворение.

Он целенаправленно направился к нему.

— Эй, Лисицын! Отличник ты наш! Чего в угол забился?

Лисицын даже не шелохнулся.

Подошёл прямо вплотную, окинув его презрительным взглядом с ног до головы:

— Ну и везунчик же ты! За пятьсот лет еле-еле доскрёб до начальной Основы, так тебя ещё и при всех за дверь выставили! Тьфу! Я бы на твоем месте со стыда сгорел и в класс больше не возвращался.

Лисицын медленно повернул голову. Его взгляд был абсолютно пустым и равнодушным.

Одногруппнику от этого взгляда на секунду стало не по себе, но он тут же взял себя в руки:

— Чего вылупился? Я что, неправду сказал?

Лисицын молчал.

Тогда тот сделал шаг вперёд, понизил голос и проговорил с явным превосходством:

— Ладно, так и быть, по доброте душевной дам тебе совет. На будущее — веди себя тише воды, ниже травы. Наш класс сейчас на дыбы встанет. И такому заморышу на начальной Основе лучше вообще не отсвечивать. Налепишься не на того человека — даже понять не успеешь, как ласты склеишь.

Выдав эту речь, студент отступил на шаг, выжидательно уставившись на Лисицына. Лисицын посмотрел на него. А потом тихо усмехнулся.

— Ты ведь знаешь, что я дал тебе шанс ещё там, в кабинете?

Тот опешил:

— Какой ещё шанс?

— Когда ты тыкал в меня пальцем. Помнишь, я сказал, что ты забавный?

Тот нахмурился:

— Ну помню. И что?

— А то, — спокойным тоном продолжил Лисицын, — что подумал: по старой памяти дамка тебе попытку. Если перестанешь прыгать — проехали, живи себе спокойно.

Студент окончательно запутался:

— Ты к чему это валяешь?!

Лисицын ничего не ответил. Он просто поднял руку и слегка, почти невесомо, похлопал того по плечу. Одногрупник вздрогнул. В следующую секунду его лицо исказилось. Это был дикий, животный ужас. Ужас человека, заглянувшего в бездну. Он открыл рот, пытался закричать, заверещать, но из горла не вырвалось ни звука. Его тело накрыла мелкая дрожь. Начиная с кончиков пальцев, он стал буквально таять в воздухе, превращаясь в полупрозрачную тень.

— Ты... ты...

Лисицын смотрел на него всё с тем же невозмутимым спокойствием:

— Я же сказал: что дал тебе шанс по старой дружбе.

Дыхание студента, его жизнь, его сущность — всё утекало ежесекундно. Остальные одногруники с Основы, видевшие это, с глухим стуком шмякнулись на колени. Их колотило так, что зубы стучали, но вымолвить хоть слово никто не смел. А тот тем временем полностью потерял плоть. Остался лишь размытый, дрожащий силуэт. Губы его всё ещё беззвучно шевелились, а в глазах застыла безумная мольба.

Лисицын глядел на него сверху вниз:

— Четыреста восемьдесят лет... Изо всех сил вылезал из гор трупов. Действительно, нелегко тебе пришлось. Потому и дал тебе попытку.

Силуэт одногрупника задрожал сильнее.

— Жаль. Ты ей не воспользовался.

Лисицын просто сжал пальцы в кулак. Призрак ещё пока живого человека мгновенно разлетелся в дребезги. Тысячи мелких искр вспыхнули и тут же растаяли в воздухе. Ничего не осталось. Ни капли крови, ни тела, ни пылинки. Будто его никогда и не существовало в природе.

В коридоре стояла мёртвая тишина. Из восьми оставшихся парней один сразу отключился и брякнулся в обморок, а остальные вжались в пол, не смея даже поднять глаз на Лисицына. Тот опустил руку и не спеша стряхнул с рукава несуществующую соринку.

Те, кто ещё был в сознании, глядели на него со смесью дикого ужаса и полного непонимания. В их взглядах больше не было ни капли жалости или пренебрежения. Только леденящий страх, проникающий в самые кости. Что это за дичь?! Какими силами можно вот так, одним щелчком пальцев, стереть человека из бытия?!

В этот момент дверь аудитории снова распахнулась. На пороге стояла Лада Вех.

Парни с Основы, точно увидав спасительницу, на карачках рванули к ней и забились за её спину.

— Что тут у вас происходит? — нахмурилась Лада, оглядывая перепуганную кучу.

Несколько человек открывали рты, пытались хоть что-то выговорить, но не могли издать ни звука. Обливаясь холодным потом, они судорожно тыкали пальцами в сторону Лисицына. Все их попытки заговорить сводились к глухому, давленому мычанию: "Ммм... ууу..."

Лисицын стоял у самого лестничного пролёта, засунув руки в карманы. Вид у него был такой, будто он просто вышел подышать свежим воздухом.

— Лисицын, — позвала Лада. — Что с ними? Почему они тебя так боятся?

Лисицын поворачивается к ней и слегка улыбается:

— Да ничего особенного. Просто немного спрятал свой реальный уровень. Подвёл товарищей, получается. Решил больше не притворяться и выложить всё как есть. На самом деле у меня начальный этап уровня Кристалла.

Лада Вех обомлела. Сидевшие за её спиной парни замахали головами с такой силой, будто они сейчас оторвутся. Они тыкали пальцами то в Лисицына, то в свои рты, едва не плача от бессилия.

"Нет! Он не Кристалл! Он вообще не из этого мира!" — билось в их головах, но выговорить это они не могли. Любая мысль о Лисицыне, подходившая к горлу, превращалась в невнятное мычание.

Кто-то попытался начертить пальцем на пыльном полу буквы, но едва рука касалась покрытия, пальцы парализовывало. Не пишется. Ничего не пишется! Ужас накрыл их с головой. Это же... это не похоже на обычную магию! Это что, "Слово — Закон"? Власть над самими правилами мира?!

Но постойте... Лада Вех ведь почти на уровне Сократа! Ей оставалось полшага! Так на неё не действует эта глухая блокировка, если Лисицын якобы всего лишь начальный Кристалл?!

Да кто же он такой на самом деле?! Лада, однако, ничего странного в поведении одногруппников не заметила. Она внимательно посмотрела на Лисицына, помолчала секунду и вдруг улыбнулась с таким видом, будто всё встало на свои места:

— Начальный Кристалл?

Она хмыкнула:

— Ну, это нормальное дело. Чего скрывал-то? Сразу бы сказал, что ты на Кристалле! Ладно, заходи обратно, обсудим твои выплаты.

Она развернулась к аудитории, но сделав пара шагов, вдруг остановилась и глянула назад:

— Слушай, а где ещё один?

Её взгляд упал на пустой угол, где только что стоял одногрупник.

Лисицын, всё так же стоя у лестницы, ответил с абсолютным равнодушием:

— А, тот? Я его убил.

Глава 4

Тишина в коридоре продержалась ровно три секунды. Лада Вех замерла на месте, затем медленно обернулась и уставилась на Лисицына. Парни с Основы, забившиеся за дверной косяк, тряслись мелкой дрожью, как осиновые листья. А Лисицын просто стоял у окна в лучах полуденного солнца — спокойный, расслабленный, словно его это вообще не касалось.

— Повтори, — в голосе Лады прорезался стальной леденящий тон.

— Этот придурок, — ровно ответил Лисицын. — Я его убил.

В ту же секунду вокруг Вех закружилась, забурлила плотная духовная энергия. Парни с Основы от этого давления рванули в рассыпную: кто вжался в самый дальний угол, а кто заскочил обратно в класс.

На шумиху из аудитории вывалилась вся верхушка уровня Кристалла.

— Чего орёте? — крикнул Чеслав Лейкин.

Лисицын добродушно махнул ему рукой и с улыбкой пояснил:

— Да ничего особого, я тут человека прикончил.

Кристаллиты так и застыли с открытыми ртами.

— Чего сделал?!

— Лисицын, ты кого там убить умудрился?!

Лада Вех процессом не прониклась и отрезала тяжелым голосом:

— Он на уровне Кристалла. Всё это время скрывал свою силу и притворялся мелюзгой.

Отношение к Лисицыну в толпе мгновенно изменилось. Презрительные ухмылки сменились настороженными взглядами. Начальный Кристалл — это, конечно, не вершина мира, но теперь с ним хотя бы приходилось считаться, как с равным.

В самом хвосте толпы Жека Минцев судорожно закивал сам себе: "Я так и знал! Ну точно, я же говорил!"

— Да хоть трижды Кристалл! — подал голос Лейкин. — Мы не в том мире! Убил человека — отвечай по закону!

— Дельно! — тут же подхватили остальные Кристаллы. — С чего это тебе дозволено направо и налево мочить народ?

У нас тут вообще-то правовое государство, мокруха никому с рук не сходит.

И тут неожиданно подал голос Жека Минцев:

— Да он сам напросился!

Народ аж вытаращился на него от неожиданности.

— Минцев? — Чеслав Лейкин изогнул бровь. — Ты за него впрягаешься, что ли?

— Надо же, Жека, а вы, когда успели так закорешиться? — заёрничал кто-то из Кристаллитов. — Увидел, что парень тоже на Кристалл пробился, и сразу подлизать решил?

Сидевшие на среднем и позднем этапе Кристалла только посмеивались: подумаешь, ещё один новичок вылез, экая невидаль.

Лада Вех на эти перепалки даже не отвлеклась. Она не сводила глаз с Лисицына:

— Что бы тебе он ни наговорил, за убийство придётся отвечать.

В толпе тем временем зашептались:

— А ведь они в универе чуть ли не мутили, помните?

— Ну да, Лисицын к ней клинья подбивал. Не провались мы на пятьсот лет в другой мир, глядишь, и вышло бы чего.

— Да за пятьсот лет там всё быльем поросло. Какая уж тут любовь...

— М-да, паршиво вышло.

На шум прибежал седой генерал. Лада в двух словах обрисовала расклад, и старик мрачнел с каждым словом. Каждый вернувшийся сейчас был для страны на вес золота, а тут такое.

Генерал строгим взглядом смерил Лисицына:

— Каковы бы ни были причины, самосуд мы не потерпим. Будешь отвечать по всей строгости.

Лисицын всё это время не произнёс ни слова. Он слушал этот праведный гнев с абсолютно безучастным видом. А когда все наконец выговорились, спокойно запустил руку в карман, вытащил оттуда какую-то мелкую штуковину и небрежно бросил её Ладе.

— Твоих предков вещь, верно?

Лада на лету поймала предмет, разжала ладонь — и у неё глаза на лоб повылазили. На ладони лежал темно-синий сапфировый жетон. На лицевой стороне высечена лигатура "Вех", а на обороте — древний, затейливый герб рода. Эту родовую реликвию в их семействе передавали из поколения в поколение, и существовало таких жетонов всего два на весь свет.

— Откуда... откуда это у тебя?! — голос Лады задрожал.

— Нашёл, — равнодушно отмахнулся Лисицын.

Девушка сжала артефакт в кулаке и долго не могла отвести от него взгляд. А потом резко повернулась к генералу:

— Товарищ генерал. За всё, что произошло с нашим товарищем, я беру ответственность на себя. Наказывать Лисицына не надо.

Народ просто выпал в осадок.

— Чего?!

— Вех, ты совсем из ума выжила?! — первым опомнился Чеслав Лейкин. Он подскочил к ней с совершенно диким лицом, в котором смешались шок, непонимание и лютая зависть. — Это что за вшивая деревяшка, ради которой ты отмазываешь убийцу?!

Лада даже не посмотрела на него — только крепче сжала жетон. Светлана Власова у окна нахмурилась, переводя подозрительный взгляд с Лады на Лисицына. Елена Ненашева тоже внимательно вглядывалась в лицо Вех, пытаясь понять, что за мутная схема тут прокручивается. Тем временем парни с Основы в углу коридора наконец смоги перевести дух. Они сбились в кучу, глядя друг на друга с ужасом выживших в катастрофе.

— Я... — заикнулся было один из них и вдруг понял, что к нему вернулся голос. Парня чуть не разрыдался от счастья.

— Заткнись! — соратник тут же налетел на него и намертво зажал ему рот ладонью. — Молчи, дурак, вообще ничего не говори!

Они были кем угодно, но только не идиотами. Это дикое чувство, когда язык прилипает к гортани и ты не можешь вымолвить ни слова — такое никакому мастеру Кристалла не под силу. Вообще никому из известных им смертных! Но выдать Лисицына они не смели. Стоит открыть рот — и отправишься вслед за Шумом. Парни дружно вжали головы в плечи и постарались стать как можно незаметнее. Да, пример оказался очень наглядным, чтобы начать не то что уважать, а чуть ли не присмыкаться.

— Вех, да скажи ты толком! — продолжал кипятиться Лейкин, у которого от возмущения даже шея покраснела. — Это же убийство! В XXI веке живем! Зуб за зуб, жизнь за жизнь — вот нормальный расклад! А ты его просто так отмазываешь?!

Лада наконец подняла голову и одарила Лейкина таким взглядом, от которого у того мурашки пошли по спине.

— Лейкин, — тихо проговорила она. — Ты вообще соображаешь, что это за знак?

Чеслав поперхнулся словами.

— В моём ордене Вех было трое мастеров уровня Сократа, — каждый выдох Лады звучал как удар молота. — Сейчас у нас один мастер уровня Сократа, двое на полушаге и семнадцать — уровня Духа. И этот жетон даёт право приказать любому члену ордена всё что угодно. Включая меня.

Аудитория коллективно затаила дыхание.

— Вообще всё? — переспросил кто-то шёпотом.

— Вообще всё, — кивнула Лада. — Вплоть до того, чтобы приказать мне стать его наложницей, выжечь мои энергетические каналы или просто велеть мне сдохнуть.

По коридору разлилась мёртвая тишина. Все снова повернулись к Лисицыну, но теперь в их глазах вместо легкого интереса к "начальному Кристаллу" застыл немой ужас. Это что ещё за монстр?! Лейкин открыл рот, закрыл его, а вся краснота с его лица мгновенно сошла, уступив место мертвенной бледности.

— И... откуда у него эта штука? — хрипло выдавил он.

Лада молчала пару секунд, после чего выдохнула:

— Без понятия.

И она действительно не врала. Она видела этот жетон лишь раз в далеком детстве, ну если это можно так назвать — его держал в руках глава ордена, а потом, по слухам, вещь отдали какому-то великому старейшине за особые заслуги. И концы в воду. Откуда эта реликвия могла взяться у обычного студента, который после переноса вообще нигде не отсвечивал? Разве что... Лада мотнула головой. Да не, бред какой-то.

Лисицын стоял чуть в стороне, и на его губах играла едва заметная усмешка. Цирк, да и только. Этот жетон ему когда-то притащил один из подчинённых. Тот самый орден Вех из другого мира, гордившийся своими тремя мастерами Сократа, в свое время приполз к Лисицыну на коленях. Их верховный старейшина лично притащил этот знак главу ордена в знак полной капитуляции. Лисицын тогда даже смотреть на эту цацку не стал — швырнул в пространственное кольцо да забыл. Кто же знал, что в родном мире она так удачно пригодится?

Лада, бедная, даже не догадывается, что её великий предок уровня Сократа уже лет двести как вымаливал право быть у Лисицына дворовым псом. А она тут трагедию шекспировскую разыгрывает. Смехота.

— Да какая разница, откуда взялось! — подал голос Светлана Власова, и в его тоне слышалась явная усмешка. — Суть-то простая: Лада теперь Лисицына в обиду не даст. Верно?

Лада одарила его холодным взглядом, но ничего не ответила.

Власова пожала плечами и снова откинулась к окну:

— Ну а мне-то что, я не против. Убили-то не меня.

— И мы вот так это просто спустим?! — взвился Лейкин.

— А у тебя другие варианты? — хмыкнула Власова. — Пойдёшь против Лады воевать?

Лейкин поперхнулся и замолк. Власова ухмыльнулась, обвёла взглядом притихшую толпу и снова уставился на Ладу. А девушка, так больше ничего и не сказав, развернулась и молча пошла обратно в кабинет.

* * *

Вернулся домой Лисицын ещё до полудня. Предки торчали на работе, так что в квартире царила благодать и звенящая тишина. Он плюхнулся на диван и на пару минут уставился в одну точку, переводя дух.

Тут карман отозвался вибрацией — прилетела эсэмэска от Лады Вех:

"Лисицын, я выбила тебе условия как для начального Кристалла. Обижен не будешь, выплатят всё до копейки. И всё-таки... откуда у тебя тот жетон?".

Лисицын скользнул взглядом по экрану и небрежно швырнул мобилу на подушку. Ещё не хватало время тратить на всякую ерунду. Он запустил руку в карман и выудил оттуда старые, потрёпанные карманные часы. Ведь как раз перед тем, как его выдернуло назад в родной мир, он намертво сцепился с одним старым традиционалистом на самом пике уровня Сократа. И за что сражались-то? Да вот за эту самую развалюху.

Они сцепились на одной вымершей, выжженной дотла планетке. Ни жизни там не осталось, ни духовной энергии — только руины да обломки хрен пойми каких древних времён. Лисицын поначалу вообще хотел пройти мимо: мало ли таких космических помоек видал? Обычное кладбище сдохшей цивилизации.

Но только он собрался сделать ноги, как уловил тончайший, еле заметный импульс. И ровно в ту же секунду засек своего давнего заклятого дружка — того самого традиционалиста. Старик тоже пронюхал неладное. Оба переглянулись и разом рванули на эпицентр. А там — эти часы. Помятые, в пылищи, стекло треснутое, стрелки замерли намертво. Выглядели как сор, выброшенный на свалку.

Но Лисицын-то сразу понял, что это за штуковина. Часы! Самые обычные земные часы! За свои восемнадцать лет на Земле он их перевидал кучу: и механику, и электронные, и кварцевые. И хоть этот раритет выглядел так, будто пережил бомбёжку, циферблат и заводная головка были сделаны по чисто земным технологиям.

Как, спрашивается, земная цацка оказалась на дохлой планете за тридевять земель? Поразмыслить ему не дали — дед-традиционалист рванул в атаку. А на пике уровня Сократа один взмах руки может материк пополам переломить. В общем, они так сцепились на этой мёртвой звезде, что разнесли к чертям половину планеты, пробили кору и докопались до самой магмы.

В итоге Лисицын оказался на полхвате быстрее и первым цапнул часы. А едва пальцы сжались на корпусе — перед глазами всё поплыло, и вот он уже сидит за школьной партой. И только сейчас у Лисицына наконец дошли руки рассмотреть находку как следует.

Он положил часы перед собой на журнальный столик. Из окна падала полоса солнечного света, высвечивая всё их плачевное состояние. Вид, конечно, удручающий. Корпус весь в царапинах и вмятинах, стекло спереди раскололось — остался только один жалкий обломок. Стрелки застыли навсегда, а потрёпанная цепочка едва держалась на честном слове.

Вот только глаза Лисицына разгорались всё ярче и ярче. Ещё там, у кабинета, когда он вытаскивал жетон Ладе, часы случайно выскользнули из кармана, и он едва успел их подхватить. И в тот самый миг он кое-что почувствовал. Внутри тикала сила. Но не силовая, не философская и вообще не похожая ни на один знакомый вид энергии. Что-то совершенно иное. Лисицын цапнул часы и начал крутить их в руках, рассматривая каждую деталь. Корпус был сделан из какого-то дикого материала: не металл, не сапфир, да и вообще ни на что не похож.

Он щелкнул по нему ногтем.

"Дзинь!"

Звук вышел чистым, звонким и удивительно плотным. Лисицын аж бровь удивленно вскинул.

В той рубке с челом на пике Сократа, они с дедом херачили друг друга так, что скалы в труху рассыпались, а само пространство трещало по швам. Часы валялись в самом эпицентре, принимая на себя удары такой мощи, от которых города стираются с лица земли. И хоть бы хны! Ни царапинки сверху не добавилось!

Он сжал кулак и врезал по часам со всей дури. Нуль реакций. Корпус даже не почесался. Лисицын хмыкнул. А вот это уже интересно!

На его ладони вспыхнуло пламя. Его философский огонь легко прожигал защитную ауру любого мастера уровня Сократа и плавил калёное черное железо в жидкую консистенцию за пару секунд. Он без колебаний швырнул часы прямо в середину пламени.

Прошло столько времени, сколько требуется, чтобы песочные часы закончили свой отсчёт времени.

Когда Лисицын потушил огонь и вытащил находку, корпус даже цвета не изменил. Трещина на циферблате не расползлась ни на миллиметр. Часы даже не нагрелись — оставались такими же ледяными, как сосулька. Вот тут у Лисицына окончательно загорелись глаза.

Он сосредоточился и направил внутрь механизма своё духовное восприятие. И обомлел. Чутьё не проникало внутрь! Его восприятие на пике уровня Сократа могло накрыть всю страну, прошить землю до самого ядра и разглядеть мельчайшую руну за тысячи километров... А тут — борода. Корпус будто защищал невидимый купол, отбивавший любую попытку заглянуть вовнутрь.

— Ну надо же, — пробормотал Лисицын. — Вот так штучка...

Он ещё с минуту гипнотизировал часы взглядом, потом подушечкой ногтя проколол палец и выдавил каплю крови прямо на циферблат. Капля упала на расколотое стекло. И в ту же секунду комната вспыхнула. Свет ударил такой дикой мощи, что даже Лисицыну — мастеру на пике Сократа — пришлось зажмуриться и прикрыть глаза ладонью.

Вспышка погасла так же резко, как и началась. Лисицын глянул на ладонь. Часы оставались всё той же развалюхой со сломанными стрелками и трещиной. Но их цвет... Прежний грязно-серый оттенок исчез. Теперь корпус отсвечивал мягким, бледным золотом — точь-точь как заходящее летнее солнце. И в тот же миг в его голову хлынул поток информации.

Это были не просто часы. Это был артефакт, способный останавливать само время.

"Текущая пауза: 1 секунда"

"Перезарядка: 24 часа"

Лисицын так и застыл с открытым ртом. Остановка времени?! Да он пятьсот лет провёл в том мире, допахал до самой вершины уровня Сократа, видал тысячи немыслимых техник и заклинаний, но, чтобы кто-то повелевал временем?! Да о таком даже в самых древних сказках не слыхивали! Поговаривали, конечно, что в исполинские времена жили титаны, умевшие крутить время своего болта, как хотели, но то были просто байки для новичков.

И тут эта помятая железяка выдаёт, что умеет замораживать время! Пусть всего на одну секунду! Пусть раз в сутки! Но это же, мать его, ВРЕМЯ!

Руки Лисицына едва заметно дрогнули. Одна секунда. Что успеет сделать обычный человек за секунду? Моргануть, вдохнуть или сделать шаг. Но он-то на пике уровня Сократа! За одну секунду мастер его уровня успевает нанести триста семьдесят смертельных ударов. Может махнуть на четыреста километров вперёд. Успеет кастануть сто сорок разных заклинаний. Да за одну секунду можно целый мир перевернуть!

Он глубоко вдохнул, сбивая зашкаливающий восторг. Одной секунды ему хватит за глаза для кучи делишек. Например, чтобы скрутить ту самую тварь извне.

Чего Лисицын остерёгся больше всего? Да не того, что не справится с ней в бою, а того, что эта дрянь сделает ноги! Твари извне — абсолютные чемпионы по побегам. Чуют жареное — тут же соскакивают с носителя, рвут пространство и ищи свищи. Даже ровня по силе за ними не угонится.

Раньше Лисицыну оставалось только жрать ногти и ждать целый месяц, пока тварь проголодается и вылезет из своего "чехла" на охоту. Но это же риск! А если она пронюхает опасность раньше времени? Если свалит в туман и зашьётся на дне? А теперь ждать не надо! С этими часами он заморозит время ещё до того, как эта паскуда успеет сообразить, что происходит.

Одной секунды хватит, чтобы намертво запечатать пространство вокруг. Одной секунды хватит, чтобы засечь, в ком она сидит. Одной секунды хватит, чтобы размазать её по стене.

Лисицын погладил золотистый корпус, и на его губах расползлась хищная усмешка. Вот уж действительно — дорого ложка к обеду! Ему аж захотелось прямо сейчас выскочить из дома, прибежать в класс и перетрясти всех сорок два одногруппников, чтобы выковырять эту дрянь на свет божий.

Но он вовремя себя остановил. Нет, торопиться нельзя. Та тварь извне была как минимум на уровне Сократа. Если она сумела так чисто спрятать свою ауру сразу после возвращения, что даже он не смог её засечь — сила у неё ого-го. Попрёшь буром — сорвётся с крючка, и все труды коту под хвост.

Нужен нормальный план. Надо присмотреться. Подождать, пока эта паскуда сама где-то накосячит. Лисицын бережно спрятал часы во внутренний карман, откинулся на мягкие подушки дивана и прикрыл глаза. Мысли закрутились с бешеной скоростью.

Для начала надо сузить круг подозреваемых. Сорок два человека в классе... Кто вызывает больше всего вопросов? Светлана Власова? Слишком много шума от неё, на тварь извне не похож. Елена Ненашева? Тоже вечно на виду, мимо. Чеслав Лейкин? Да с его-то дубовым характером его бы быстрее вывернуло наизнанку, чем кто-то смог бы залезть ему в голову. Лада Вех? Девушка на полушаге до уровня Сократа.

А что, если тварь вселилась в Ладу и теперь сидит в толпе с невинным видом, притворяясь ей? Лисицын качнул головой. Нет, исключено. Когда тварь извне захватывает тушку, она неизбежно давит духовную силу носителя. У жертвы уровень может только упасть, но никак не вырасти. А у Лады аура настоящая, плотная — полшага до Сократа там видны невооружённым глазом.

Значит, Лада отпадает. Кто остаётся? Кто самый мутный?

Лисицын стал прокручивать в голове последние дни. В день возвращения... кто сидел тише всех? Кто выглядел максимально незаметно, будто вообще ничего не произошло? Блин. Да это ж прямо с него списано!

Лисицын открыл глаза и хмыкнул. Ладно, спешить некуда. Месяца ему хватит за глаза, чтобы перещупать каждого. Погладив сквозь ткань одежду ледяной корпус часов, он сладко потянулся.

Ну держись, тварь извне. Потерпи немного. Скоро мы с тобой увидимся. И уж поверь, я устрою тебе такое незабываемое шоу, что ты пожалеешь о дне, когда вообще решила заглянуть в наш мир.

Лисицын бросил взгляд на часы — полпятого вечера. За разбором и настройкой карманных часов шёл смарку почти весь день. Он поднялся с дивана, с удовольствием потянулся всем телом, прогибая спину. За окном солнце уже заваливалось за горизонт — скоро предки вернутся с смены.

Он вспомнил супермаркет, где вкалывали родители. Мать — на кассе, отец — грузчиком на складе. На двоих — дай бог тысяч сто в месяц, да ещё и вечные переработки, особенно по праздникам.

Лисицын на секунду замер.

Он — Владыка Демонов, правитель Бездны и один из двух сильнейших мастеров на пике уровня Сократа во всем мире. А у него родители спину гнут в сетевом лабазе за гроши? Узнай кто в том мире — засмеют, скажут, предков не уважает.

Лисицын распахнул окно. В следующую секунду комната опустела. Лишь в небе мельком блеснул едва заметный след и тут же растаял.

Военные гудели, что будут постепенно готовить народ к новой реальности? Ну и ладно. Хватит притворяться ветошью.

* * *

Супермаркет на западе города — заведение солидное. Два этажа, куча отделов, народу вечно валом. Родители Лисицына отдали этому месту почти десять лет. Мать стояла за сканером, отец таскал коробки на складе.

Перед закрытием всегда наплыв — перед кассами выстроились длиннющие очереди. Елена Степановна — мать Лисицына — со сноровкой опытного кассира пикала штрихкоды, подставляла пакеты и выбивала чеки, натянув привычную вежливую улыбку. С её стажем все движения доведены до автоматизма.

— С вас сто двадцать три рубля пятьдесят копеек. Карта покупателя есть? Замечательно. С пятисот сдача триста семьдесят шесть. Спасибо за покупку!

Следующий.

Елена Степановна уже занесла сканер над очередной пачкой макарон, как вдруг к кассе подскочила баба в аляповатом цветастом платье и со всего размаху грохнула ладонью по транспортеру.

— Эй, ты! Почему ты мне утром чек не пробила?!

Мать Лисицына вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стояла тетка лет сорока пяти с пережженной химией на голове и таким слоем штукатурки на лице, что отскребать можно было шпателем. В руке она сжимала смартфон, где отсвечивал яркий баннер розыгрыша.

— Женщина, вы о чём? Утром — это когда?

— Утром! Часов в десять! Я скупилась, а ты мне чек не отдала!

Голос у тетки был визгливый, въедливый. Народу в очереди за ней аж перекосило. Елена Степановна на секунду задумалась. Около десяти утра действительно был пик, но она точно помнила: чеки вылезали исправно, она отдавала их каждому.

— Женщина, вы уверены, что у меня пробивали?

— У тебя-тебя! Я тебя запомнила! Короткая стрижка, очки!

Очки мать Лисицына действительно носила.

— Ну, может, вы его выронили? Давайте я вам копию чека распечатаю?

— Копию?! Да пока ты её рожать будешь, лотерея закроется! Там акция до пяти часов!

Тетка нервно ткнула пальцем в экран. Суть оказалась банальной: магазин крутил акцию — чек от тысячи рублей давал шанс выиграть главный приз в пять тысяч. Время поджимало. Тетка утром выбросила чек, а в обед подруга навела её на мысль о халяве. Не найдя бумажку в сумке, скандалистка не придумала ничего лучше, как прибежать и устроить концерт.

— Живо давай, выбивай мне новый!

Мать Лисицына глянула на вздыхающую очередь за спиной скандалистки и смущенно проговорила:

— Женщина, подождите минутку, я сейчас этих двух покупателей обслужу и сразу вам всё сделаю, хорошо?

— Никаких "хорошо"! — взвизгнула тетка на всю кассовую зону. — Из-за твоей медлительности я пять тысяч профукаю! Ты мне их из своего кармана отдашь?!

Очередь за спиной начала закипать:

— Да что там стряслось? Можно побыстрее?

— В самом деле, народ домой спешит!

— Отдайте ей чек и дело с концом!

Улыбка сошла с лица Елены Степановны:

— Гражданка, потерпите буквально две минуты...

— Две минуты?! Да за две минуты кто-то другой мой приз заберёт! Ты платить будешь?!

Мать Лисицына совсем растерялась. Тут из закромов склада пробился мужик в синем рабочем комбинезоне — отец Лисицына, Виктор Петрович. Услышав ор, он бросил рохлю и прибежал на выручку.

— Лена, что тут стряслось?

— Да вот, женщина говорит, утром чек не забрала, требует немедленно перепечатать.

Отец глянул на разъярённую тетку, потом на злую очередь и тяжело вздохнул:

— Лен, давай без греха. Выбей ты ей этот чек, пусть идет с богом.

Елена Степановна надавила и занесла руку над клавиатурой.

— Стоять! — вдруг рявкнула баба.

Она перевела бегающий хищный взгляд с отца на мать, и на её напудренной физиономии расползлась мерзкая ухмылочка:

— А вы что, парочка, что ли?

Отец замялся:

— Ну... да, муж и жена.

— О-о-о, семейный подряд! — заржала тетка. — Отлично! Тогда с вами разговор будет другой!

Она швырнула телефон на ленту и скрестила руки на груди:

— Я тут вспомнила. Вы мне утром не просто чек не дали, вы мне ещё и тухлятину всучили!

Супруги переглянулись.

— Какую тухлятину?

— Молоко! Я пачку вскрыла, глотнула — а оно кислое! Просрочка! — Снова зазвенел ультразвук. — Вы травлей людей занимаетесь! Требую деньги назад!

Мать Лисицына аж руками всплеснула:

— Женщина, у нас приемка молока каждое утро, сроки проверяются строго...

— Ты на кого намекаешь?! Что я вру, по-твоему?! — глаза тетки налились кровью. — Я от вашего молока полдня с унитаза не сзазила! У меня животом крутит!

— Так... вы принесите пачку, мы посмотрим и оформят возврат, — попытался вставить слово отец.

— Пачку?! — зашлась в хохоте баба. — Я его выпила и выкинула!

Отец застыл:

— Гражданка, так если товара нет, как мы вам возврат выдать сможем?

— А мне плевать! — Тетка окончательно вошла в раж. — Я у вас купила, дома отравилась, на лекарства потратилась! Вы мне компенсировать обязаны!

В очереди зашептались:

— Ну это совсем уже наглость...

— Товар-то покажи!

— А может, и правда тухляк? Сейчас везде просрочку втюхивают.

Кто-то из толпы крикнул:

— Да отдайте ей три рубля, пусть отсохнет уже!

Мать Лисицына от обиды аж раскраснелась:

— Женщина, если продукт некачественный, магазин ответит. Но принесите хотя бы упаковку для проверки...

— Что тут проверять?! — перебила ее тетка. — Сговорились, голубчики?! Покрываете друг друга?!

Она ткнула пальцем прямо в лицо матери Лисицына и заголосила на весь супермаркет:

— Люди добрые, смотрите! В этом гадюшнике тухлятиной торгуют! Я отравилась, а они деньги зажимают! Вдвоем на одну честную женщину накинулись!

Вокруг кассы мгновенно образовалась толпа. Кто-то уже вытащил телефон и снимал происходящее на видео. Охрана и другие продавцы пытались подойти, но тетка отрывалась на них так, что те спасовали.

Отец Лисицына стоял красный как рак. Простой, честный мужик, за всю жизнь мухи не обидевший, он от такого хамства и всеобщего внимания просто онемел.

— Гражданка, успокойтесь...

— Успокойтесь?! — баба сделала шаг вперед и чуть не уткнулась носом ему в грудь. — Я из-за вас на горшке день просидела, а ты мне "успокойтесь"?! Деньги сюда живо! И за моральный ущерб! И на лекарства!

Отец отступил на шаг, вытирая взмокший лоб.

Мать не выдержала и заслонила мужа:

— Женщина, имейте совесть...

— Совесть?!

В глазах тетки вспыхнула чистая злоба.

— Ах ты дрянь...

И без лишних слов — сочным, хлестким замахом:

"Дзззынь!"

Звонкая пощечина прозвучала на всю кассовую зону. Мать Лисицына от удара качнулась назад, очки съехали набок. Толпа коллективно ахнула.

Отец рявкнул и рванул вперед, но тетка с дикой силой оттолкнула его в грудь:

— Чего?! Руки распускать будешь?! Давай, бей! Я всё на камеру сниму, вы у меня без штанов останетесь! Завтра же попрут вас отсюда! Оба без работы останетесь, бомжевать будете!

Елена Степановна держалась за горящую щеку, губы её дрожали, из глаз брызнули слезы. Виктор Петрович заслонил её собой, кулаки у мужика сжимались до хруста суставов, но сделать он ничего не мог. Толпа притихла. Снимать — снимали, но вступаться никто не спешил. Охранник у дверей толкал колеблющегося напарника: "Да ну её, полиция приедет — нас же крайними сделают". Тетка окинула супругов победоносным взглядом. На лице играла торжествующая, уродливая мина.

— Ну что, умылись? Или еще разочек прописать, чтоб дошло?!

Она снова занесла руку для удара. Но рука застряла в воздухе. Не сама по себе. Её запястье намертво перехватила чужая ладонь — тонкие, длинные, с виду совсем не крепкие пальцы.

Тетка от неожиданности и резкой боли в суставе ойкнула и дёрнулась. Перед ней стоял парень в помятой одежде. Волосы слегка взъерошены — обычный студент, прогулявший пару уроков. Вот только глаза у парня были ледяными. Совершенно нечеловеческими.

— Сы... сынок? — опешила мать, протирая глаза.

Отец тоже обомлел:

— Сынок? Ты как тут?..

Лисицын даже не повернул головы в их сторону. Он смотрел прямо на бабу. На толстый слой штукатурки на её щеках, на захлестывающую её злобу, на её клешню, которая только что ударила его мать. В глубине его зрачков на мгновение вспыхнул алый огонёк. Тетке от этого взгляда стало невмоготу. Она попыталась вырвать руку, но пальцы парня держали её как стальные тиски.

— Ты... ты кто такой?! Отпусти, щенок!

Лисицын ничего не ответил. Он просто слегка сжал пальцы.

Лицо бабы перекосило от дикой муки, из горла вырвался визг:

— А-а-а-а! Отпусти! Больно-о-о!

Лисицын смотрел на неё не мигая. А потом произнёс — тихо, но так, что звук пробрал всех присутствующих до самого нутра:

— Жить надоело?

Тетка задрожала всем телом. Эти глаза... В них не было человеческого гнева. Только бездонная, холодная как космос тьма.

— Ничего, — так же тихо прошептал Лисицын. — Я тебе помогу.

Он не стал бить её. Не стал применять заумные заклинания. Он просто посмотрел на неё ещё раз. Один-единственный взгляд. В следующую секунду визг тетки резко оборвался. Она так и осталась стоять — с разинутым ртом, в перекошенной позе. Но звуков больше не было. А затем она начала исчезать.

Процесс начался с глаз, мгновенно расползаясь по щекам, подбородку, лбу. За пару мгновений истаяла вся голова, а за ней — и всё туловище. Ни капли крови. Ни стона. Ни единого звука. Ещё секунду назад тут стояла живая туша, а в следующее мгновение она просто рассыпалась в пыль.

Пепел был удивительно мелким, точно пшеничная мука. Он плавно поднялся в воздух и рассеялся под неоновыми лампами супермаркета, похожий на неожиданно выпавший тихий снег.

Кто-то из зевак на автомате протянул руку, пытаясь поймать летающие сероватые хлопья. Пепел просеялся сквозь пальцы и растаял без следа. От женщины ничего не осталось.

На кафельном полу кассы лежал лишь брошенный пакет да телефон с зажженным экраном. На дисплее всё так же тикал таймер лотереи:

4 минуты 32 секунды.

4 минуты 31 секунда.

4 минуты 30 секунд.

В супермаркете установилась такая тишина, что этот электронный отсчет казался оглушительным. Никто не произнёс ни слова. Никто даже не шелохнулся.

Глава 5

Переполох за спиной Лисицына ни капли его не трогал. То, что произошло у кассы, для него оставалось обыденной мелочью. Какая-то хабалка дала пощёчину его матери, и то, что он пустил её на пепел, — это ещё великое милосердие. Окажись они в мире бессмертных, на утро вырезали бы весь её род до седьмого колена. Родители, дети, двоюродные дяди — под корень, таков закон. Посягнул на близких мастера — готовь гроб для всей семьи.

Лисицын искренне не понимал, в чём проблема. Если твоих родителей втаптывают в грязь, а ты утираешься и молчишь — на кой хрен ты вообще занимался культивацией пятьсот лет?

Он повернулся к родителям. Виктор Петрович и Елена Степановна стояли ни живы ни мертвы. Лица белые как полотно, взгляды остекленелые. Мать всё ещё сжимала пальцы сына, и её рука заметно подрагивала.

— Пойдёмте домой, — ровно произнёс Лисицын, словно только что просто выкинул мусор. — На работу больше не выходите. Денег хватит.

Купюры его давно не волновали. Любая безделушка из пространственного кольца могла кормить обывателя несколько жизней подряд. Выброси он на рынок один духовный камень или пилюлю — местные мастера глотки друг другу перегрызут.

Но сейчас было не до этого. Лисицын вскинул руку и щелкнул пальцами.

"Клик."

Едва слышный звук. И в ту же секунду у всех в супермаркете — на смартфонах, камер наблюдения, регистраторах — экраны разом погасли.

Народ уставился в гаджеты. Дисплеи ослепли, кнопки не отзывались. Кто-то пытался судорожно перезагрузить свой телефон, по десять раз давя на питание, но техника умерла наглухо. У парня с зеркальным фотоаппаратом видоискатель превратился в чёрную дыру, будто внутри выгорела вся матрица. Чипы, материнские платы, карты памяти — внутри приборов всё спеклось в труху. Ремонту не подлежит.

Лисицын опустил руку. Раскрыть себя он не боялся, да и на лишние уши ему было плевать. Но если видеозапись попадет на глаза той твари извне, она быстро сообразит, с кем имеет дело. Лишняя осторожность тут не помешает.

— Пойдёмте, — повторил он.

Елена Степановна заторможенно кивнула:

— Да... да, сейчас только сумку заберу.

Она наклонилась, забрала вещи из-под кассы. Отец немного пришёл в себя, обнял жену за плечи, и семейство неторопливо пошагало к выходу.

Толпа зевак расступалась, молча провожая их взглядами. Едва фигура парня скрылась за стеклянными дверями, кто-то в глубине зала судорожно и тяжело выдохнул:

— Х-х-ух...

Этот выдох сработал как фитиль. Супермаркет буквально взорвался.

— Мать твоя налимом! Что это вообще было?! — Парнишка с крашеными жёлтыми волосами с размаху сел на грязный кафель, выронив мертвый телефон. — Человек только что стоял! И нет его!

— Исчезла! Просто взяла и растаяла! Я ж прямо рядом стоял! — Мужик в клетчатой рубашке бледнел на глазах, губы у него тряслись. — Он просто глянул на неё! Один раз глянул — и кучка пепла!

— Мой телефон! Он сдох! — Школьница с рюкзаком почти плакала, тряся погасшим экраном. — Я же всё снимала! Он абсолютно новый был!

— Да у меня тоже не пашет!

— У меня камера за почти лям накрылась!

— Да хрен с твоей камерой! — рявкнул на него жёлтоволсый. — Ты пацана видел?! Это же монстр какой-то!

— Не демон, — тихо пробормотал из угла старик в роговых очках. Руки у него ходили ходуном. — Это... это культиватор. Из этих... бессмертных.

— Чего?! Какие бессмертные?! Из книжонок, что ли?!

Старик замялся, не зная, как объяснить очевидное. Все ведь читали эти сказки, да кто ж знал, что они по улицам ходят?

— Я же всё записал... — пробормотал какой-то парень и тут же скривился, глядя на омертвевший экран.

— Да толку от твоей записи, если всё сгорело!

— И слава богу! Я чуть в штаны не наложил, пока он тут стоял!

— А я знаю их! Они же из нашего дома, во втором подъезде живут!

— И бабы больше нет? Совсем?

— Совсем. Щепотка пыли осталась...

— Мама дорогая... Куда валить-то теперь?

— Так, тихо! Пошли отсюда нафиг, пока он не вернулся!

Слово "вернулся" подействовало как холодный душ. Народ рванул к выходу. Кто-то спотыкался на ровном месте, кто-то повис на плече товарища, едва волоча ноги. В углу кого-то тошнило у полок с крупами. В супермаркете начался полный хаос. Лишь спустя минут десять кто-то догадался вызвать полицию.

Да только что сделает полиция? Камеры сгорели, телефоны превратились в кирпичи, улика — только кучка пыли на полу да безумные глаза свидетелей, твердящих одно и то же:

— Он просто глянул... Один раз...

* * *

На улице темнело. Заходящее солнце красило асфальт в тёплый багровый цвет. Лисицын шёл чуть впереди, родители плелись сзади, всё ещё не чувствуя ног. Молчание затянулось на долгое время. Наконец Елена Степановна не выдержала.

— Сынок... — тихо, почти шёпотом позвала она, будто боясь испугать сына. — А что это... только что было?

Лисицын не обернулся:

— Культивация.

— Что... культивация?

— Ну да. Меня перенесло в другой мир. Провел там пятьсот лет, дослужился до пика уровня Сократа, — буднично пояснил он. — Проще говоря, стал тем, кого вы богами называете.

Супруги переглянулись. По отдельности слова казались знакомыми, но вместе складываться никак не хотели. Пятьсот лет? Уровень Сократа? Бог?

— А эта... женщина... — Виктор Петрович попытался собрать мысли в кучу. — Ты на неё только посмотрел, и она...

— Умерла, — отрезал Лисицын.

— Но как так-то?! — в голосе отца прорезались панические нотки. — Это же убийство! Это же по закону...

Лисицын остановился и повернулся к нему. Взгляд у парня был спокойным, но у Виктора Петровича от него всё равно спина покрылась липким потом.

— Пап. Она ударила маму.

Отец открыл рот, но слова застряли в горле. Елена Степановна вдруг всхлипнула. Не от боли в щеке, а от того, как именно сын это сказал. Фраза "она ударила маму" прозвучала с сухим, почти механическим спокойствием. Но за этим спокойствием проглядывала такая бездна, что матери стало страшно.

— Сынок... — Она сделала шаг и взяла его за руку. — Я в порядке, правда... Не надо так...

Она не знала, какие слова подобрать. В голове крутилась только одна мысль: сколько же ему пришлось пережить там, в чужом мире? Пятьсот лет. Совсем один. Да как же так, сынок?!

Лисицын глянул на её покрасневшие глаза и на секунду смягчился:

— Мам, всё нормально. Я самый сильный. Меня больше никто не обидит.

— Но нельзя же просто так людьми разбрасываться... — вытирала слёзы Елена Степановна. — Это же живая душа...

Лисицын вздохнул. Он понимал: родители — обычные люди из этого спокойного мира, им такой расклад в голову не лезет. Но менять свои привычки не собирался.

— Мам. В том мире, где я жил, за такое убивают сразу. Если тебя ударили, а ты утёрся — тебя просто сожрут. Я так жил пятьсот лет.

Елена Степановна только ртом воздух поймала.

— И вообще, — добавил Лисицын, снова поворачиваясь к дороге. — Она подняла на тебя руку. То, что я не истребил весь её род, — это с моей стороны жуткая благотворительность.

Родители так и застыли на тротуаре. Истребил весь род? За пощёчину? Для них это звучало как абсолютный бред из дикого кино. Но глядя в глаза сына, они понимали: он не шутит.

— Ладно, — махнул рукой Лисицын. — Пошли домой, мамуль, папуль. Есть охота — сил нет, состряпайте чего-нибудь.

Сделал пару шагов и замер:

— Ах да, про работу забудьте. Денег у меня — жопой ешь, так что с завтрашнего дня можете сидеть дома.

Елена Степановна с Виктором Петровичем переглянулись и молчком поплелись следом. В головах у обоих шумело, как в пустом ведерке на ветру. Сын-то их, оказывается, бог. И человека грохнул — глазом не моргнул. И сам говорит, что самый сильный на деревне. А ещё — спасибо ему огромное — пощадил весь род той скандальной бабы и не пустил всех на пепел. Каждая из этих новостей лупила по мозгам, как тяжелый обух, полностью выбивая способность соображать. Но они всё равно шли за ним. Сын же. Каким бы чудовищем ни вернулся, а всё родная кровь.

Дома Елена Степановна сразу юркнула на кухню. Взялась за привычное: помыть зелень, накрошить овощи, крутануть ручку плиты, плеснуть маслом на раскаленную сковороду. Руки делали всё сами, а мысли витали черт знает где. Виктор Петрович грузом осел на диван в гостиной и уставился в одну точку. Лисицын ушёл к себе, растянулся на кровати и прикрыл глаза. Из кухни доносилось аппетитное шкворчание. По коридору поплыл густой завлекательный запах жареного мяса. Обычный домашний вечер.

В начале седьмого мать позвала к столу. Накрыла сытно, по-нашему: миска сочной тушёной свинины с румяной корочкой, дышащие паром тушёные овощи и тарелка мичуринского супа с помидорами да яйцом. Точь-в-точь как у миллиона других семей по всей стране.

Лисицын уселся за стол, привычно подхватив палочки. Родители тоже взялись за приборы. Ели молча, уткнувшись в тарелки, — атмосфера стояла тяжелая, на семейную идиллию совсем не похожая. Зато еда оказалась — пальчики оближешь. Лисицын отправил в рот лоснящийся кусочек свинины и стал неторопливо жевать. Пятьсот лет. Пятьсот долгих лет он не пробовал ничего подобного.

И тут — бац, бац, бац!

Дробный, наглый стук в дверь. Виктор Петрович вздрогнул так, что чуть не выронил ложку. В глазах отца застыл дикий испуг.

Лисицын спокойно отложил вилку и поднялся:

— Я открою.

На пороге переминались двое. Первый — подтянутый мужик средних лет в строгом чёрном костюме, взгляд цепкий, явно ФСБшник. Второго Лисицын узнал сразу — его бывший одногрупник по имени Ванюха, он же физрук, пробивший потолок пика золотого кристалла. После провала в иной мир парень пристроился к приличной Секции и, похоже, неплохо там продвинулся.

Ванюха при виде Лисицына заметно смутился:

— Здорово, Ли. Меня Лада Вех прислала.

Лисицын молча смерил его тяжелым взглядом. Под этим взором Ванюха почувствовал себя не в своей тарелке, прокашлялся и выдавил:

— Ты это... опять человека завалил сегодня? В супермаркете?

— Угу, — кивнул Лисицын.

— М-да...

От такой наглой чистосердечности Ванюха аж поперхнулся, но быстро взял себя в руки:

— Качели, короче. Лада велела доставить тебя на суд. За всё, что ты тут в реале понаворотил, придётся держать ответ.

Лисицын хмыкнул, приподняв бровь:

— Быстро вы обернулись.

— Ну так труп же, не шутки, — хмыкнул в ответ Ванюха.

— И что? Сама прийти побоялась, тебя подослала?

— Да нет. Как ты утром свалил, Вех собрала закрытое совещание для тех, кто сидит на пике золотого кристалла. Решали, что делать с теми, кто в реале начинает мочить людей. Взять тебя за жабры только мы и можем. Если бы ты утром остановился, Лада бы всё замяла.

Он запнулся, глядя на Лисицына всё с большим сумбуром в душе:

— Но ты ж во вкус вошел, еще одну укатала. При куче народа! Теперь такой шум поднялся — замучаешься заминать.

Лисицын промолчал.

— Короче, по правилам ты обязан пройти с нами. На трибунал. Боюсь, в организацию тебя теперь хрен кто примет, — в голосе Ванюхи проскользнула фальшивая жалость, за которой отчетливо проглядывало мелкое злорадство. Ещё бы: власть только-только формируется, а тут одного из сильных публично выпорют и пустят по боку.

Лисицын посмотрел на него и вдруг усмехнулся. Усмешка была едва заметной, но Ванюху почему-то обдало морозцем от затылка до пят.

— Погоди секунду, — ровно сказал Лисицын и шагнул в глубину квартиры.

Ванюха с военным переглянулись, не понимая, что за маневры.

Через пару секунд Лисицын вернулся, держа в пальцах какую-то штуковину, и бездумно швырнул её Ванюхе:

— На, передай ей.

Ванюха ловко цапнул предмет, глянул вниз — и обомлел. Зрачки его сжались в точки.

На ладони лежала сапфировая бляха. Густо-синяя, сочная, с высеченной на лицевой стороне буквой "В" и мудреным гербом на обороте. Точная копия той, что Лисицын с утра бросил Ладе Вех.

Руки Ванюхи затряслись. Он поднял глаза на Лисицына, губы его задвигались, но изо рта вырвалось только сипение.

Лисицын опёрся плечом о дверной косяк, всё с тем же равнодушным видом:

— Чего застрял?

У Ванюхи в голове будто взрыв гремучего газа произошел. "Ли... у тебя их что, две?! Ты их где вообще взял, на оптовке закупил?!"

У ордена Вех всегда было ровно два патриарших жетона. И оба теперь, получается, прошли через руки этого парня?!

Ванюха сжал жетон, дыхание его стало частым и рваным. Ведь тот, кто держит в руках эту штуку, может приказывать любому члену ордена Вех. Любому! Даже самой Ладе.

Эта мысль скользнула в его разум, как скользкая ядовитая гадюка. Лада Вех... Он же сох по ней еще с девятого класса! Тогда он был обычным серым середнячком, физруком на подхвате, на которого никто не смотрел. А она — первая красавица школы, умница, недосягаемая звезда. Он мог только слюни пускать издалека.

Потом был провал, пятьсот лет каторжной пахоты в чужом мире. Он рвал жилы, рос от Основы до золотого кристалла, чтобы вернуться и встать с ней рядом с гордо поднятой головой! Вернулся — а она снова на недосягаемой высоте. Полушаг до перерождения! А он — всего лишь пик золотого кристалла. И вот сейчас...

Он посмотрел на ладонь. Ладони взмокли. С этой печатью он может заставить Ладу сделать всё, что угодно. Вообще всё. Горло пересохло. "Нет, не смей... Это же плашка Лисицына". Но темный шепоток в голове тут же возразил: "Так он же сам тебе её отдал! Значит, теперь она твоя!" "Не бреди, он сказал передать Ладе... А если... а если про это никто не узнает?"

Рука Ванюхи мелковато задрожала. В памяти всплыл спокойный, жуть какой ледяной взгляд Лисицына. Этот гад будто видит его насквозь и глубоко чихать хотел на всё вокруг.

Но с другой стороны... Лисицын же вроде только на ранней стадии золотого кристалла? А он, Ванюха, — на самом пике! Чего ему бояться?! Да даже если забыть про Ладу, такая вещь — это же нереальный ресурс! Отжать у ордена пару вагонов редких пилюль для прорыва на уровень младенца — и дело в шляпе! Дышать становилось всё тяжелее.

А что, если просто встать в позу и сказать, что бляха всегда была его? Лисицын отдал её без свидетелей. Мужичок в костюме — обычный сухарь, он в наших штуках ни бум-бум. А если станет мешаться — избавиться от него пара пустяков...

Ванюха сжал кулак так, что нефрит въелся в кожу. Он поднял глаза на Лисицына. Тот всё так же подпирал косяк и смотрел на него — с абсолютным, убойным пофигизмом. От этого взгляда у Ванюхи екнуло сердце, но маховик жадности уже закрутился. Была не была. Рискнем.

Ванюха повертел в пальцах густо-синюю сапфировую бляху. Лицо его на пару секунд перекосило, но он тут же взял себя в руки и растянул губы в самой елейной, фальшивой улыбке:

— Ну ты даёшь, Лисицын! Не сцы, братан!

Голос звучал сугубо по-дружески, без единой фальшивой ноты:

— Лично в руки Ладе передам. Одной макрухой больше, одной меньше — ей уже без разницы, она за тебя и так вписалась.

Он крепко, по-братски хлопнул Лисицына по плечу. Вылитый заботливый одногрупник, пришедший на выручку.

Лисицын смерил его ленивым взглядом, уголок его рта едва заметно дернулся:

— Ну ок. Сделай доброе дело.

— Да какое дело, бро! — Ванюха широко отмахнулся. — Мы ж свои люди, со школы друг друга знаем!

Он развернулся и вместе с усатым воякой шагнул в темнеющий пролёт подъезда. Лисицын остался подпирать дверной косяк, провожая их взглядом. Когда их шаги затихли на лестнице, мягкая ухмылка на его лице сменилась совсем другим выражением. В глазах проскользнуло нечто среднее между скучающим азартом и любопытством кота, наблюдающего за мышью, которая бежит прямо в мышеловку.

* * *

Ванюха шагал по вечерней улице. Сердце колотилось об рёбра, как бешеное, но на физиономии застыла полная безмятежность. Пятьсот лет в чужих мирах научили его держать лицо даже перед лицом расстрела.

— Товарищ, мы что, так всё и оставим? — тихо спросил идущий следом военный. — Это же человек погиб... Как-то не по закону.

Ванюха встал как вкопанный и резко повернулся:

— Ты хоть соображаешь, что это за хрень? — Он ткнул нефритовую плашку прямо вояке под нос.

Тот присмотрелся, покрутил головой:

— Понятия не имею. Железяка какая-то. Или камень.

Ванюха оскалился под жёлтым светом фонаря:

— Это родовой знак старших епископов ордена Вех. Понимаешь, о чём я? Три мастера уровня Сократа в роду! Тот, кто держит эту штуку, может заставить любого из них делать всё, что захочет.

Армеец выпал в осадок:

— В смысле... вообще всё?

— В прямом, — процедил Ванюха. — Хоть замуж за меня иди, хоть на коленях ползай. Теперь въехал? С этой хреновиной в кармане Лисицыну не то что за один труп — за сотню ничего не будет. Понял теперь?

Военный тяжело сглотнул, но спорить не стал.

— Ладно, двигаем дальше, — буркнул Ванюха и засунул знак в глубокий карман.

Они миновали пару кварталов и своротили к небольшому скверу. Фонари здесь не горели, между деревьями стояла непроглядная темень.

Ванюха внезапно замер:

— Слушай, а тебя как звать-то?

Военный удивленно хлопнул глазами:

— Меня? Да я...

Договорить он не успел. Пальцы Ванюхи уже мертвой хваткой вцепились ему в кадык.

— А, пофиг, — зевнул Ванюха. — Не принципиально.

Мужик вытаращил глаза, судорожно дернулся, но против убойной силы пика золотого кристалла он был просто куском мяса.

— За... зачем... — выдохнул он.

Ванюха даже отвечать не стал. Слегка сжал пальцы.

"Хрусть."

Очень сухой, короткий звук. ФСБшник кулем свалился на пожухлую траву, уставившись застывшими глазами в тёмное небо. Ванюха оглядел труп без единой эмоции, достал из рукава небольшое заклинание-огнемет и пустил на тело струйку белого пламени. Секунда — и на траве осталась лишь горстка серой пыли. Всё было проделано на автопилоте, сноровисто и привычно. Да и с чего бы иначе? Пятьсот лет каторги. Из простого школьного физрука в топ-мастера золотого кристалла просто так не выбиваются — тут без гнили и крови никак.

Ещё в самом начале, когда его выбросило в ином мире, он попал в настоящую клоаку — Секцию извращенцев под названием "Кровавый Оскал". Никаких законов, никакого милосердия, чистый дарвинизм. В первый же день он видел, как старший ученик забил до смерти новичка просто за то, что тот косо посмотрел на его пилюли. Наставник прошел мимо и лишь хмыкнул: "Правильно, мусор должен дохнуть".

Вот там Ванюха и прошёл свои главные университеты. Научился улыбаться в глаза, лебезить перед сильными и совать нож в спину тем, кто расслабился. За три года пути от шестёрки на посылках до внутреннего ученика он отправил на тот свет семнадцать человек. Кто-то стоял на дороге, кто-то хотел сделать из него ручную собачку, а кто-то просто показался слишком слабым. Он каждого провожал на тот свет с самой душевной улыбкой.

Потом, конечно же, переметнулся к традиционалистам. Не потому что совесть проснулась — просто ресурсов у них было больше. Ещё три сотни лет пахоты — и вот он на вершине золотого кристалла. За это время трупов за ним скопилось — не пересчитать. Враги, союзники, благодетели, кореша... Когда на кону стояла выгода, рука у него не дрогала никогда. Поэтому завалить обычного смертного мужика для него было все равно что муху прихлопнуть.

Отряхнув ладони, Ванюха развернулся и медленно побрёл назад к дому Лисицыных. Шёл и смаковал мысли.

Лисицын... Неприметный парень из параллельного класса. В школе он на таких даже не смотрел. Ну и что, что учился на пятерки? Ну и что, что девки на него западали? Кому это нужно? Думал, после провала всё изменится. Он рвал жилы в элитной Секции, стал элитой, на которую все снизу-вверх смотрят! Думал — всё, обскакал он этого чистоплюя.

А сегодня этот "неприметный" вытаскивает из кармана сразу два жетона ордена Вех. ДВА! Мечту всей его жизни!

Ванюха сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. За какие такие заслуги?! Почему этот хрен получил всё на халяву, а он пятьсот лет грыз землю и всё равно остался ни с чем?! Но ничего. Ванюха глубоко вдохнул, сбивая злость.

Лисицын — всего лишь на ранней стадии золотого кристалла. А он, — на самом пике! Разница в уровнях — это пропасть. К тому же этот идиотик даже не подозревает, что за ним уже пришли. Сидит сейчас, наверное, ужинает с мамочкой и понятия не имеет, что его ждёт.

Ванюха нащупал в кармане знак, и губы его расплылись в хищном оскале. Порешит Лисицына — и эта территория его, и жетон его, и Лада будет шелковой. От этих мыслей аж дыхание перехватило. Он прибавил шаг. Пересёк одну улицу, другую.

Пришёл. Старая хрущёвка, свет горит на шестом этаже. Ванюха постонал внизу, поглазел на окна, а потом тихо, как тень, скользнул в подъезд. Скрыть ауру для мастера его уровня — раз плюнуть, обыватели даже сквозняка не почувствуют. На шестом этаже он прижался ухом к двери. Изнутри доносился бубнёж телевизора и звон посуды. Родители еще не легли.

Он нахмурился. При свидетелях мочить незачем, лишний шум. Ничего, подождём. Пятьсот лет ждал — пару часов как-нибудь потерпит. Отмазку он уже придумал идеальную: пришли с военным брать преступника, Лисицын оказал сопротивление, убил сопровождающего, а он, проявил героизм и ликвидировал ликвидатора на месте. Комар носа не подточит!

Он уселся в тёмном углу на межэтажной площадке, скрестил ноги и прикрыл глаза. Время потянулось кисель за киселем. В окнах дома по очереди гас свет. Наконец за дверью всё затихло — старики ушли спать. Ванюха открыл глаза и поднялся. Подойдя к замку, он приложил ладонь и пустил тонкую струйку энергии.

"Щёлк."

Замочек тихонько отпружинил. Он аккуратно отжал дверь и скользнул в прихожую. В квартире стояла полутьма, только лунный свет полосами падал на линолеум. Сориентировался: комната Лисицына — слева. Пальцы уже наливались убойной силой. Один удар. Всего один точный удар в затылок — и готово. Ранняя стадия золотого кристалла даже среагировать не успеет. Он подкрался к двери, набрал в грудь воздуха и...

— О, пришёл?

Голос раздался прямо за спиной. Ванюха одеревенел. Резко развернулся на пятках. В центре гостиной, прямо в ярком лунном пятне, стоял Лисицын. В руке — стакан воды, из которого он неторопливо отхлебывал. Заметив, что тот обернулся, он даже приветливо качнул стаканом:

— Будешь? А то бежал, небось, торопился, упрел весь.

Зрачки Ванюхи расширились до предела, мозги заклинило намертво. "Ты... ты чего тут стоишь?!"

— Да ты не стой на пороге, заходи, присаживайся, — Лисицын вальяжно прошёл к дивану, уселся и закинул ногу на ногу.

Тот замер посреди комнаты, чувствуя, как по спине струйками течёт холодный пот. До него вдруг начало доходить... Кажется, он где-то очень сильно просчитался. Наглухо.

Глава 6

Меня зовут Ванюша. В мире практики меня знают как человека феноменально осторожного. Пятьсот лет прошло. Я прошёл путь от сопливого прислужника в Секции Кровавой Тени до самого пика этапа Золотого Кристалла, и всё благодаря одному-единственному правилу: держи ухо востро и не вылезай. Я лучше кого бы то ни было знаю, когда надо выслушать анекдот и посмеяться, когда вовремя упасть на колени, а когда тихонько всадить заточку в спину.

Но сегодня, похоже, конкретно так влип. В гостиной царила мёртвая тишина. Из окна струился бледный лунный свет, подставляя под свои лучи незваного гостя. Он просто вальяжно сидел на диване, закинув ногу на ногу. Я же застыл в прихожей, будто ноги в бетон закатали. И ведь дело не в том, что не хотел двигаться, — просто банально боялся шевельнуться.

От него исходила дикая, тяжеленная аура. Он не делал ровным счётом ничего, не произносил ни слова, а просто молча разглядывал меня. Но эта тяжесть навалилась сверху, словно бетонная плита. Дышать стало нечем, в груди всё пережало. Мой золотой кристалл внутри аж задрожал от страха, а коленки начали предательски подгибаться.

По лбу покатился едкий, холодный пот, затекая в глаза и больно щипля кожу. Даже моргнуть не смел. Сердце колотилось в ребра с такой дурной силой, что, казалось, вот-вот выскочит через горло. Этот глухой, бешеный стук — тук, тук, тук — отдавал прямо в ушах. Ещё немного, и грудину просто разрывает.

Я разинул рот, пытаясь выдавить хоть слово, но горло будто перехватило удавкой — ни звука, ни вдоха. А он всё так же смотрел на меня. Взгляд абсолютно спокойный, даже равнодушный, и от этого спокойствия по коже бежали мурашки. Так сытая кошка разглядывает прижатую к полу мышь, которой уже некуда дергаться.

За пять веков в мире практики видал немало монстров: и дедов на этапе Зарождения Духа, и в полушаге патриархов от Сократа, и истинных непобедимых владык. Но ни один из них не заставлял меня чувствовать себя настолько ничтожным. Это было ощущение мелкого муравья, который снизу вверх смотрит на огромного дракона.

— Ты... — кое-как вытолкнул я из сухой гортани. Голос вырос настолько хриплым и чужим, что сам его едва узнал. — Ты кто вообще такой?

Он не ответил. Лишь слегка прищурился, и на губах мельком скользнула едва заметная усмешка. От этого взгляда внутри всё окончательно похолодело.

— Что... что тебе от меня надо? — голос срывался и мелкой дрожью уходил в фальцет.

Наконец он соизволил подать голос:

— Надо же, — лениво прошипел он с барской вальяжностью. — Ты же вроде припёрся сюда, чтобы прихлопнуть меня и спереть жетон Лады Вех? И с какого перепугу вопрос вдруг встал о том, чего хочу я?

Я так и обомлел.

Он всё знал. С самого начала знал каждый мой шаг. Мой хитроумный, как мне казалось, безупречный план для него был не более чем глупой детской разборкой. В голове панически закрутились мысли. Что делать? Что, мать вашу, делать?! Драться? Без шансов, сразу на убой. Бежать? Не успею и шага сделать. Молить о пощаде?

Я тут же запричитал, едва не падая на брюхо:

— Брат Лисицын, виноват! Бес попутал! Не нужен мне этот жетон, грешным делом соблазнился! Прости меня, на всё согласен! Псом твоим стану, только не губи!

Я выпаливал слова как пулемёт, захлебываясь и опасаясь, что если замолчу хоть на секунду, он просто сожрёт меня на месте.

Но он продолжал смотреть — всё с той же непроницаемой физиономией.

Мой поток покаяний постепенно сошёл на нет. Бесполезно. Всё мимо. Он этих соплей за свою жизнь насмотрелся с лихвой. Да и что нового может услышать практик с пятисотлетним стажем от умоляющего о жизни неудачника? Всё. Мне крышка. Приехали.

И тут в голове будто молния полыхнула. Стоп. Не-не-не, что-то тут не сходится.

Потому резко вскинул голову и уставился прямо ему в глаза. Откуда у тебя, к чертям, такая сила?! Мой тон мгновенно изменился. Липкий страх куда-то улетучился, уступив место совсем другому чувству.

— Ты точно не Лисицын!

Он слегка приподнял бровь:

— О как?

Превозмогая давящую тяжесть, сделал шаг вперёд и впился в него пристальным взглядом.

— Настоящий брат Лисицын совсем другой. Он парень открытый, душевный, учится лучше всех. Мы хоть и общались не так чтобы много, но я всегда...

Голос у меня опять задрожал, но уже от подступающих слёз.

— Я всегда считал его...

И запнулся. Глаза застлала мутная пелена.

* * *

Лисицын смотрел на Ванюшу, и на его губах играла едва заметная, ленивая усмешка.

— На колени.

Всего два слова, брошенные легко и невзначай.

Ванюша тут же подогнул ноги и с глухим "бух" грохнулся коленями прямо в пол. Быстро, технично, без единой секунды сомнений. Он даже вскинул голову и уставился на Лисицына чистыми, как родниковая вода, глазами. Ни капли обиды, ни тени унижения — только абсолютная, законченная покорность.

Лисицын ухмыльнулся:

— А ты, я смотрю, парень гибкий. По ситуации ориентируешься.

Ванюша расплылся в улыбке во все тридцать два зуба:

— Босс, да вы мне льстите! Главное ведь — шкуру спасти, а упасть на коленки — дело нехитрое, ноги не переломятся.

Лисицын разглядывал его с откровенным прищуром. Ванюша стоял на коленях, а в его голове тем временем со свистом крутились шестерёнки. Какого же уровня у него развита сила? Ранняя стадия Золотого Кристалла? Да чушь собачья! Та давящая жуть, которую он только что выдал, к Кристаллу не имеет вообще никакого отношения. Это не уровень Зарождения Духа и уж точно не рядовой этап Сократа. Ванюша в своё время пересекался с дедами на Зарождении Духа. Когда те старые хрычи начинали лютовать, дыхание действительно перехватывало. Но та аура была внешней, напускной, ее пускали в ход специально, и её можно было хоть как-то измерить.

А этот... Лисицын ведь даже пальцем не пошевелил. Просто сидел на диване, а тяжесть навалилась сама собой. Против неё даже мысли не возникало рыпнуться. Нет, это ни разу не Зарождение Духа. В голову Ванюше закралась одна догадка, от которой у него аж поджилки затряслись. Неужели... он прыгнул ещё выше?

Да ну, бред какой-то. Будь ты хоть трижды гением с кучей артефактов, за пятьсот лет перешагнуть этот предел просто невозможно. Наверняка поздняя стадия Зарождения Духа. Ну точно, она самая.

Ванюша судорожно пытался себя успокоить. В конце концов, Лисицын — такой же попаданец из прошлого. Они оба кукуют в этом мире уже пять веков, с какой стати тот должен был ускакать так далеко вперёд?

Ванюша продолжал послушно подпирать коленями пол с самым заискивающим видом, но про себя уже судорожно подсчитывал расклады. Позднее Зарождение Духа... да уж, дрянь дело. Лада Вех, самая крутая девица в нашей аудитории, едва дотянула до полушагового Зарождения Духа, а Лисицын уже на поздней стадии? Чёрт возьми, да откуда у этого парня такая пруха?

Внутри у него заскребла жгучая, завидная жаба. С какого перепугу? Почему какой-то незаметный тихоня вымахал до таких высот, а он, корячился пятьсот лет и еле-еле взобрался на пик Золотого Кристалла? Чисто из-за везения?

В глазах Ванюши на мгновение вспыхнул злой, упрямый огонёк. Совсем мельком, на долю секунды. Но едва эта мысль мельком проскочила у него в голове, как он перехватил прямой взгляд Лисицына. Взгляд был абсолютно спокойным, безмятежным и оттого жутковатым.

Ванюша похолодел, сердце ёкнуло, и он тут же изобразил на лице преданное искреннее любопытство:

— Босс... — осторожно начал он. — А на каком вы сейчас уровне, если не секрет? Пробирает аж до костей, страсть как интересно.

Лисицын молча просверливал его взглядом.

Ванюше стало совсем не по себе под этим молчанием, но он пересилил себя и продолжить лепетать:

— Вы не подумайте ничего такого, я исключительно из уважения! За пятьсот лет махом уйти на такую высоту — это же просто уму непостижимо. Я... я просто завидую по-хорошему!

Лисицын лишь усмехнулся. От этой усмешки у Ванюши внутри всё сжалось в тугой комок. Он не стал ничего объяснять. А просто слегка приподнял кисть, и на кончиках его пальцев соткался тонкий шлейф чёрной, густой энергии.

Завидев эту марь, Ванюша едва не лишился глаз, так они полезли на лоб. Философская энергия. Самая натуральная. Причём такой безупречной, глубокой очистки, какую он не встречал ни у одного философа за всю жизнь.

Он три года проболтался в Секции Кровавой Тени и перевидал там кучу всяких извращенцев. Их главарь сидел на поздней стадии Зарождения Духа и крутил древнее темное учение — от его энергии буквально разило. Но по сравнению с этой тонкой струйкой у Лисицына та муть выглядела как помойная вода рядом с глубокой чернильной бездной.

— Ты... — у Ванюши аж челюсть отвисла.

Лисицын окинул его ровным взглядом:

— Ты же только что плел, будто сам из извращенцев будешь?

Ванюша опомнился и закивал так резво, будто хотел оторвать себе голову:

— Да-да-да! Я три года отмотал в Секции Кровавой Тени! Слыхали про такую? Весьма почтенная заведение для извращенцев в Восточном регионе! Я свой, я тоже из этих!

Чтобы доказать слова, он выпустил наружу крохотную капельку собственной ауры. Дрянь, конечно, мешаная и грязная, но порода сразу видна — философский путь, как он есть.

Лисицын кивнул. Еще один любитель философии на свою голову.

— Раз уж ты у нас бывалый извращаенец... Значит, местные правила знаешь.

Ванюша закивал с удвоенной силой:

— Знаю, босс, всё знаю! Не сомневайтесь, у меня рот на замке, язык за зубами держать умею!

Лисицын посмотрел на него и вдруг мягко улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли желания прибить его на месте — скорее, легкое, вполне человеческое удовлетворение. Ванюша не совсем понял, чему тот порадовался, но главное уяснил железобетонно: прямо сейчас его резать не будут.

А Лисицын и вправду остался доволен. И вовсе не потому, что перед ним сидел очередной философ. Просто одной проблемой стало меньше. Внеземные твари не умеют так достоверно притворяться: эта шкурная жадность, эта затаенная злоба и мелкий шкурный расчёт были самыми настоящими, живыми. Культиватор во всей красе.

Ванюша — это просто Ванюша. Не та жуткая дрянь из космоса. Настроение у Лисицына заметно улучшилось. Он легким щелчком отправил тонкую нить черной энергии прямо Ванюше в переносицу. Тот дернулся, будто его ударило током. А в следующее мгновение его глаза округлились от дикого изумления.

Тёмная энергия вошла в тело, но не стала жрать его изнутри и не причинила никакой боли. Она... устремилась прямо к его золотому кристаллу. Кристалл будто обдало кипятком, и он заколотился внутри, как сумасшедший. А затем раздался тихий звук.

"Хрусь".

Совсем слабенький щелчок, будто треснула скорлупа сырого яйца. Ванюша физически ощутил, как его кристалл наливается силой, разбухает и начинает перерождаться, устремляясь к той самой грани, о которой он мог только мечтать во снах.

Зарождение Духа. Самый порог. Он торчал на пике Золотого Кристалла больше сотни лет. Сколько эликсиров было сожрано, сколько нужных людей обхожено, сколько поклонов отбито — и всё без толку, этот барьер был как каменная стена. А тут Лисицын просто щелкнул пальцами, бросил щепотку своей магии — и проблема решилась сама собой.

Пробился? Нет, полноценного прорыва пока не произошло. Но Ванюша отчетливо чувствовал: запертая дверь приоткрылась. Дай ему чуть больше времени и пару нужных трав — и он реально перешагнет на уровень Зарождения Духа.

Полушаг от Зарождения Духа. Теперь он на этой ступени.

Ванюша поднял голову, взглянул на Лисицына, и взгляд его полностью изменился. Вся прежняя затаенная злость, зависть, обида и страх испарились без остатка. Остались только глухой шок и дикий, захлестывающий восторг.

— Босс... — голос у него пресекся и задрожал.

Лисицын откинулся на спинку дивана с таким видом, будто просто стряхнул пылинку с рукава:

— Это тебе аванс.

Ванюша хлопал ртом, не в силах вымолвить ни слова. За пятьсот лет в мире практики он насмотрелся на то, как люди ломали жизни, сжигали семьи и гибли в грязи ради крохотной возможности продвинуться хоть на шаг. А Лисицын вот так, между делом, сэкономил ему десятилетия адского труда.

И тут до Ванюши дошло, насколько идиотскими были все его прежние догадки. Какая, к чертям, поздняя стадия Зарождения Духа?! Разве может практик на этом этапе вот так, щелчком пальцев, подтолкнуть другого к прорыву? Да ни в жизнь! Это просто невозможно!

Какой же тогда на самом деле силы этот парень? Ванюше стало даже страшно думать в эту сторону.

Лисицын наблюдал за тем, как на лице гостя меняются эмоции, и слегка улыбнулся:

— Ладно. Хватит гадать. Ты парень сообразительный, сам знаешь, о чём можно болтать на улице, а о чём лучше забыть. Понял?

Ванюша закивал, как заводной:

— Понял, всё понял! Не переживайте, ваше величество, я нем как рыба!

— Угу, — буркнул Лисицын, помедлил секунду и добавил: — Жетон забирай себе.

Ванюша обомлел. Тот самый жетон дома Вех?

Заметив его ошарашенный вид, Лисицын хмыкнул:

— Чего замер? Не нужен, что ли?

— Нужен! Очень нужен! — торопливо выпалил Ванюша и тут же запнулся. — Но... ваше величество, как же так... это же такой артефакт...

— Сказал забирай, значит забирай, — отмахнулся Лисицын. — Только если захочешь ещё со мной перетереть, сначала разберись с этим делом.

Ванюша на секунду завис, а потом его осеняло. Лисицын велел ему дуть к Ладе Вех с этим жетоном и аккуратно утрясти всё, что сегодня произошло. Как именно утрясать? Чёрт его знает. Но он четко понял: это его первое реальное поручение от нового босса. Сделает красиво — станет своим человеком. Сгадит... Ванюша поежился, даже боясь представить, что будет в случае провала.

— Сделаю в лучшем виде, ваше величество! — он мотнул головой и ударил себя кулаком в грудь. — Из кожи вон вылезу!

Лисицын кивнул, поднялся с места, подошел к окну и неопределенно повел рукой. Ванюша ощутил, как воздух вокруг слегка дрогнул. Барьер. Лисицын всё это время держал квартиру в непроницаемом коконе. Поэтому родители за стеной спокойно спали и ничего не услышали.

— Свободен, — бросил Лисицын, даже не оборачиваясь.

Ванюша поднялся, согнулся в глубоком, почтительном поклоне и попятился к выходу. У самой двери он снова замер и посмотрел на плашку в своей ладони. На душе было муторно и сложно.

Еще полчаса назад он шёл сюда с одной мыслью — прибить Лисицына и спереть эту штуку. А теперь тот сам отдал её, словно ненужный мусор. Да ему просто плевать. В глазах Лисицына этот жетон, из-за которого весь орден Вех стоял на ушах, был не ценнее обычного булыжника под ногами.

Ванюша глубоко вдохнул, толкнул дверь и шагнул в прохладную ночную тьму. Он шел по улице, а мысли в голове путались. Кто же такой этот Лисицын? Что он только что в него влил? И во что он сам только что влип? Чёрт его знает. Но одно он понял намертво: держаться за штанину этого парня — куда перспективнее, чем бегать на побегушках у Лады Вех или трястись над этим жетоном.

Он сунул руку в карман, нащупал гладкую поверхность плашки и криво ухмыльнулся. Надо делать красиво. Иначе просто не простят.

* * *

Специальное заведение для контингента с особыми способностями расположилось на самых задворках, в Новой Москве. На парадном фасаде красовалась сухая, ни к чему не обязывающая вывеска "Центр исследований особых талантов". На самом же деле именно здесь государственные чины без лишней шумихи разгребали всё, что касалось местных практиков.

В этот час в конференц-зале на самом верхнем этаже воздух можно было резать ножом. На председательском месте расположилась Лада Вех. По обе стороны от неё чинно восседали шестеро военных в мундирах — и самым мелким чином среди них был генерал-майор. Рядом пристроилось несколько мужиков средних лет в гражданке. От этих веяло тяжелой, давящей уверенностью — видать, крутые мастера боевых искусств из простых. Впрочем, крутые они были только по меркам обывателей, до первой ступени очистки энергии никто из них даже близко не дорос.

В самом центре зала стоял Ванюша. Вид у него был ещё тот: глаза красные от недосыпа, сам еле на ногах держится, а одежда в нескольких местах порвана в клочья — чисто боец, только что вырвавшийся из суровой мясорубки.

— То есть ты хочешь сказать... — Лада Вех сдвинула брови и внимательно посмотрела на него. — В том супермаркете вчера буянил вовсе не Лисицын? Это был какой-то философ, который под него закосил?

— Именно так, — прохрипел Ванюша и тяжело вздохнул. — И тот парень... ну, служивый, которого вы мне в пару дали... Этот лже-Лисицын его и завалил. Я... я не уберёг товарища! Мой косяк!

Ванюша скорчил такую физиономию, будто искренне убивался от горя. Лада Вех слегка прищурилась.

Сидевший неподалёку генерал-майор в очках тут же подался вперёд:

— Докладывай всё по порядку и с деталями.

Ванюша набрал в грудь воздуха и принялся чесать:

— Дело было так. Вчера после обеда я получил указ от Лады Вех — найти Лисицына и притащить его на разговор. Мы приехали, а у него дома предки. Ну, я и подумал: зачем поднимать шухер среди мирных? Решили с напарником караулить под окнами. К вечеру Лисицын выкатился из подъезда. Мы аккуратно двинули за ним, хотели дождаться глухого места и там тихонько принять. Но... Ванюша запнулся, и на его лице проступил самый натуральный, животный страх.

— Но он нас просек. И дал дёру.

— Дёру? — Лада Вех удивлённо вскинула бровь.

— Да не то слово, припустил как укушенный! Я сразу понял: дело нечисто. Лисицын же у нас вроде как на ранней стадии Золотого Кристалла числится? Да не может парень на этой ступени так резво рвать когти! Но думать было некогда, я сгреб напарника в охапку, и мы рванули следом.

— И куда вы за ним прибежали?

— На окраину. Мы туда влетаем, а он резко тормозит, разворачивается и смотрит на нас.

Ванюша судорожно сглотнул, прочистил горло и продолжил:

— А потом как зажрёт! Ну и скалозуб, ей-богу, аж мурашки по коже. И говорит так вальяжно: "Долго же вы за мной тащились, упрели, небось? Раз уж пришли — хрен вы отсюда живыми уйдёте".

В зале заседания встала гробовая тишина.

— Я сразу прочуял: дрянь дело, — нагнетал Ванюша. — От него аж разило философской силой. Самой натуральным извратом! Лисицын у нас вообще-то вольный практик, откуда у него эта гниль? Тут до меня и дошло: перед нами не Лисицын, а оборотень!

— И что дальше?

— А дальше он пошел в атаку. Я кричу напарнику: "Вали отсюда, я его перехвачу!" Но этот гад оказался слишком силён — минимум на пике Золотого Кристалла сидит, а то и выше. Я из жил выпрыгивал, но еле-еле сдерживал его напор.

Ванюша опустил голову и понизил голос до шепота:

— Напарник-то отбежать толком не успел... Как вдруг из темноты ломятся черные языки пламени. И прямо в него.

Ванюша зажмурился, и его лицо перекосила судорога боли.

— Я пока развернулся... а он уже всё... спекся парень...

На несколько секунд в кабинете зависла тяжелая пауза.

Наконец один из мужиков в гражданке нарушил молчание:

— Доказательства-то есть? Или нам на слово верить?

Ванюша открыл глаза, полез в карман и вытащил крохотную нефритовую плашку:

— Вот. Памятный кристалл. В мире практики на такие видео пишут. Я... я успел кое-что снять.

Он протянул плашку Ладе Вех. Та взяла её и пустила внутрь капельку духовной энергии. Плашка вспыхнула, и прямо на белую стену конференц-зала спроецировалась картинка. Кадр сильно трясся — видать, снимали на бегу. На экране мелькали развалины заброшенного цеха, а посреди них стоял силуэт в черном балахоне. Вокруг него клубилась темная марка, капюшон был надвинут на самый нос, так что лица толком не разглядеть.

Затем камера резко дернулась, и в кадре появилось перепуганное до смерти рыло самого Ванюши. Он орал прямо в объектив: "Беги! Это философ! Я его задержу!"

Следом картинка совсем пошла галсом, раздался грохот, треск, а потом — сочный всплеск черного огня и дикий, душу раздирающий вопль. Камера с грохотом шлепнулась на землю, и изображение застыло. В финальном кадре фигура в балахоне медленно повернула голову к лежащей плашке. Капюшон чуть съехал, и на свет вылезло лицо. Лицо Лисицына.

Запись оборвалась.

В конференц-зале еще долго никто не ронял ни слова. Лада Вех молча буравила взглядом застывшую проекцию, сильно сдвинув брови.

— Этот тип... — подал голос генерал в очках. — Вылитый Лисицын?

— В том-то и фокус, — подхватил Ванюша. — Натуральный подделка! Я потом самого Лисицына проверил — он дома сидел, предки подтвердят. Этот философ специально под него закосил, чтобы парня подставить и натравить на него всех нас.

— А на кой хрен ему сдался Лисицын?

Ванюша развел руками:

— А бес его знает. Но одно ясно точно: этот философ прекрасно осведомлен обо всем, что происходит в нашей аудитории. Иначе с какого перепугу он бы нацепил рожу именно Лисицына?

Лада Вех помолчала пару секунд, а потом окинула взглядом присутствующих:

— Что думаете?

Военные склонили головы и пару минут о чем-то перешептывались. Наконец тот самый очкистый генерал-майор подытожил:

— Если парень не врет, то дело плохо. Философ на пике Золотого Кристалла, затаившийся в Новой Москве, да еще и подставляющий ваших одногрупников... Чего он добивается?

— А не тот ли это тип, что орудовал на Украине? — вдруг подал голос кто-то из глубины зала.

Все присутствующие на секунду онемели. Украина. Там за одну ночь под корень вырезали все кол центры в Днепропетровске. И того умельца до сих пор так и не нашли.

— Очень похоже, — кивнул второй генерал. — Тот кадр в одиночку раскатал кол центры, там сила минимум уровня Зарождения Духа. Этот философ, может, пока и сидит на пике Кристалла, но за его спиной явно кто-то стоит...

В зале поднялся шум, народ наперебой завел дискуссию:

— Если это тот самый потрошитель, на кой черт ему сдался Лисицын?

— Да откуда ж я знаю! Может, Лисицын ему где-то дорогу перешел?

— Перешел? Да как простой парень на ранней стадии Кристалла мог пересечься с монстром уровня Зарождения Духа?

— Не сходится что-то...

Ванюша стоял в сторонке, скромно опустив глазки в пол, и молчал в тряпочку. Сердце у него колотилось как бешеное, но на физиономии не дрогнул ни один мускул. Пятьсот лет практики не прошли даром — притворяться ветошью он научился идеально.

Запись на кристалле, понятное дело, была чистейшей липой. Философ в черном балахоне — обычная кукла-марионетка, имевшая силу пика Золотого Кристалла. Ванюша спер её еще в далекой молодости и берег как самый главный козырь на крайний случай. Кто ж знал, что первыми гастролями этой куклы станет банальный спектакль!

А морду Лисицына он записал вчера поздно ночью, когда приполз к нему с поклоном и нижайше просил "сняться в небольшом эпизоде". Лисицын, выслушав этот гениальный план, долго ржал, а потом все же кивнул: "Ладно, хрен с тобой. Чисто поржать со стороны поснимай". И постоял перед камерой ровно три секунды. Без единой эмоции, просто с кирпичным лицом. Но в сочетании с Ванюшиным актерским талантом, трясущимися кадрами и предсмертным воплем получилось натуральное кино — хоть сейчас на кинофестиваль отправляй.

Что касается "погибшего служивого"... Ванюша мысленно попросил у него прощения. Браток, извини, так надо было. Ты лег не впустую, зато мой план сработал как часы. Он поднял глаза на спорящих чиновников, изобразив на лице глубокую скорбь и крайнюю степень утомления.

И тут Лада Вех резко повернулась к нему:

— Ванюша. Ты точно уверен, что тот философ был минимум на пике Золотого Кристалла?

Глава 7

Ванюша кивнул: "Да, всё так. Я с ним лично схлестнулся — давит так, что мама не горюй. Кабы не мои пятки, которые вовремя засверкали, лежать бы мне там..."

Он осекся на полуслове и, не дав себе договорить, махнул рукой и пошел к выходу. Лада Вех с пару секунд просверлила его тяжелым взглядом, после чего отвернулась к окну.

— Ладно, иди. Возвращайся к себе, отсыпайся. Дальше сама разберусь.

Ванюша снова кивнул, развернулся и поплелся прочь. У самого дверного проема он вдруг замер.

— Лада...

Она слегка повела головой.

— Брат Ли правда ни при чем. Не прессуй его, пожалуйста.

Лада мельком глянула на него и еле заметно кивнула. Ванюша толкнул дверную ручку и вышел в коридор. Едва тяжелая дверь захлопнулась, он с облегчением и гулом стравил воздух из легких. Вокруг стояла звонкая, гулкая тишина. Он привалился спиной к прохладной штукатурке и прикрыл глаза.

"Черт возьми, до чего же вымотался. Всю ночь перед камерой крутился, носом землю рыл. Зато не зря."

Он полез в карман брюк и пальцами нащупал гладкую поверхность жетона. На месте, никуда не делся. Родовой жетон семейства Вех, который ему отвалил Лисицын, остался при нем. По хорошему-то, по первичному раскладу, этот жетон следовало сразу сдать Ладе. Ванюша крутил его и так, и эдак, но в последний момент жаба давила страшная. Жалость разобрала — и всё тут. Эта штуковина давала над Ладой Вех почти неограниченную власть: прикажи хоть что, и она подчинится. Вообще что угодно.

Он сжал пластинку сильнее, ощущая, как от нее исходит мягкое, едва уловимое тепло. Нет, сейчас такой козырь светить глупо. Пусть лежит на черный день. Мало ли как жизнь повернет? И что, ради этого давать ей спокойно дорасти до уровня Сократа? Ну уж нет, дураков ищите в другом ауле!

Ванюша открыл глаза, встряхнул плечами, сбрасывая оцепенение, и направился к лифту. Металлические створки беззвучно разъехались, он шагнул в кабину и ткнул пальцем в кнопку первого этажа. Лифт плавно пошел вниз. На зеркальной поверхности дверей отразилась его физиономия — на губах гуляла довольная, чуть хищная ухмылка.

Главное сейчас — мертвой хваткой вцепиться в Лисицына и держись за него до последнего. Ну и Ладу Вех из виду упускать нельзя. Ни с кем не ссоришься, отовсюду имеешь свой гешефт — вот единственный способ выжить в этой каше.

Кабина скользила вниз, цифровое табло отсчитывало ярусы. Пятый, четвертый, третий... Раздался мягкий "дзинь". Лифт замер. Но до первого этажа было еще далеко — кабина встала на втором.

Ванюша распахнул глаза, слегка насупившись. Металлические двери распахнулись, и прямо перед ним оказалась Лада Вех. На ее лице не читалось ровным счетом ничего.

— Выходи. Надо поговорить.

У него внутри всё ёкнуло и ухнуло куда-то в пятки, но внешне он мгновенно изобразил на лице крайнее неведение: "Случилось чего?" Лада ничего не ответила, лишь развернулась и пошла вглубь темного коридора. Ванюша помешкал долю секунды и поплелся следом.

В самом конце коридора ютилась небольшая переговорка — куда скромнее той, что на верхнем этаже: простой стол да пара жестких стульев. Лада толкнула дверь, вошла, уселась за стол и подбородком указала на место напротив.

— Присаживайся.

Он опустился на стул и уставился на нее. Лада не спешила начинать разговор, просто молча разглядывала его. Этот тяжелый, неподвижный взгляд давил на психику так, что становилось тошно. У него внутри всё сжималось, но лицо оставалось каменным. Он даже решил перехватить инициативу: "Лада, да в чем дело-то? Мне бы спать идти, валюсь с ног..."

— Успеешь, — резко оборвала его Лада. — Есть пара вопросов.

Ванюша коротко кивнул: "Спрашивай".

Лада впилась взглядом в его зрачки и чеканила каждое слово: "Всё, что ты только что наплел наверх, — правда?"

Сердце его отбило бешеную дробь. Но в следующее мгновение где-то в глубине его живота, в самом центре энергетического центра, шевельнулась энергетика извращенцев. Едва ощутимый прохладный ветерок медленно пополз по жилам, отозвался в каждом суставе и концентрированной точкой встал ровно между бровей.

Ванюша про себя ухмыльнулся. Он прекрасно понял, что происходит. Это была не просто чужая темная сила, которую он выкачал из Лисицына для поднятия уровня. Это был его личный оберег.

— Конечно правда, — выдохнул он с самой искренней миной на лице. — Мы же столько лет в одной аудитории отучились. Смысл мне тебя надувать?

Лада молчала. Затем медленно подняла руку и кончиком указательного пальца коснулась его лба. Ванюша вздрогнул. На него волной накатил тот самый прохладный, терпкий аромат — только куда мощнее и гуще, чем тогда, у лифта. Он, словно скользкая ледяная змея, въелся в сознание, пролез в самую душу и заполнил собой каждый укромный уголок разума.

Чтение мыслей? Нет, не оно. Какой-то хитровыделанный заговор.

Ванюша почувствовал, как мысли начинают путаться и плыть, будто его уложили в ванну с горячей водой — тело обмякло, накатила сладкая дремота. Но одновременно с этим где-то внутри бодрствовал его второй "я", который совершенно спокойно наблюдал за этой картиной со стороны.

Словно издалека до него донесся голос Лады: "Какая у тебя кличка?"

— Ванюша, — услышал он собственный голос. Тон был деревянным, безжизненным, как во сне.

— То, что ты говорил наверх, — правда?

— Правда.

Лада выдержала паузу.

— Тот софист действительно на пике Кристалла?

— Похоже на то. А может, уже и до Сократа дорос.

— Ты своими глазами видел, как он прикончил нашего?

— Видел.

— Кадр на световом кристалле настоящий?

— Настоящий.

Ванюша чеканил ответы ровным, полностью вычищенным от эмоций голосом. А у самого внутри всё ходуном ходило от смеха. Поехать можно!

Потому что фишку сек: всё это были именно те ответы, которые Лада должна была услышать. Сгусток философской энергии надежно прикрывал сердцевину его духа, так что тайная техника Лады скользила лишь по самой поверхности. А под этим тонким слоем его настоящие мысли сидели тихо-тихо, забившись в самую глухую нору. А верхний слой он аккуратно "отформатировал" еще заранее. Он не соврет ни в одном слове. Но эта правда была строго дозированной.

Софисты существуют? Существуют. Кукла действительно была на пике Кристалла? Да, была. Убийство произошло на самом деле? Да, парень мертв. Кристалл настоящий? Настоящий, записному снимку можно верить. Вот только если сложить эти правдивые кусочки вместе, получалась беспросветная, дезориентирующая дичь.

Лада хмурила бровки, не сводя с него глаз. Отклик от техники твердил: Ванюша не врет. Ни единым словом не покривил против истины. Но внутри всё равно зудело непонятное подозрение. Это ощущение сидело занозой в сердце — объяснить толком нельзя, а свербит страшно. Она помешкала пару секунд и задала новый вопрос: "Что тебя связывает с братом Ли?"

Ванюша отчеканил без единой интонации: "Учились вместе в аудитории".

— Что ты о нем думаешь?

— Ничего не думаю. Раньше был серой мышью, а сейчас вылез на раннюю Основу, но слабее меня.

— Зуб на него имеешь?

— Нет.

— Хочешь его прикончить?

— Не думал об этом.

Лада смотрела прямо ему в глаза. Его взгляд оставался чистым и прозрачным, как стеклышко. Ванюша внутри едва удерживался от хохота. Прикончить Лисицына? Да с какого перепугу! Всё, чего он сейчас хочет — это вцепиться в фалды пиджака Лисицына и изображать самого преданного шестерку на свете. Разве это называется "иметь зуб"? Да ни боже мой!

Лада долго молчала. Потом медленно отняла палец от его лба. Парня мгновенно отпустило, дурнотная пелена сошла, как вода в раковину. Он похлопал глазами, уставился на Ладу и выдал идеально отработанную эмоцию глубокого ошарашивания: "Э... ты чего это сейчас сделала?"

Лада поднялась со стула.

— Ничего. Свободен.

Он тоже встал, помялся на месте, будто собирался что-то сказать, но так и не решился. Лада, не обращая на него внимания, пошла к выходу. У самой двери она притормозила.

— Ванюша.

— А?

— Смотри у меня... не дай бог ты меня надул.

Того опять обдало холодком, но внешне он не подал и виду.

— Да с чего бы мне тебя надувать? — выкрутил он искренность на максимум.

Лада мазнула по нему взглядом, толкнула дверь и вышла. Дверь закрылась. Ванюша стоял неподвижно, точно истукан. Прошло довольно много времени, прежде чем он наконец глубоко выдохнул. Затем он опустил голову и приложил ладонь к низу живота. Сгусток философской энергии никуда не делся — сидел там тихонько, будто ничего и не было. Ванюша не сдержался и тихонько прыснул. Улыбка у него получилась дурацкая и довольная.

Надо же! Тайные штучки почти что уровня Сократа пасуют перед какой-то каплей этой энергии и не могут пробить настоящие мысли. Интересно, какова же тогда реальная сила Лисицына? Он понятия не имел. Но одно он знал железобетонно. С этой самой минуты его шкура целиком и полностью принадлежит Лисицыну.

Он снова прислушался к прохладному комочку в животе, и его губы сами собой расплылись в ухмылке. А что, красиво сработано. Черт возьми, да просто идеально!

* * *

Утром Лисицына разбудил телефон. Мобильник зашелся мелкой, дрожащей вибрацией, настойчиво подползая к самому уху. Так-то полноценный сон ему нафиг не уперся — с его-то уровнем развития, но давила давняя привычка. К тому же валяться в родной, мягкой кровати дома было в сто крат приятнее, чем корячиться, где-нибудь на холодных камнях в мире практикующих.

Экран прямо-таки заплывал от входящих. Лисицын лениво прищурился и разглядел на дисплее имя Жеки Минцева.

"Шеф! Ау! Шеф, проснись! Тебя Лада Вех разыскивает! Если ты ей прямо сейчас не ответишь, она же сама к тебе домой припрется, честное слово! Шеф, ты тут?!"

Лисицын с полсекунды поглядел на эти судорожные вопли, после чего безразлично откинул мобильник на подушку. Он еще вчера вечером отправил Ладу Вех в черный список. Надоела. Сколько можно душу выматывать своим жетоном? Сообщения летели одно за другим, будто кассетные бомбы. Отвечать на эту ахинею не было никакого желания.

Ладно, блок он с утра сбросил, и на экран тут же вывалилась целая лавина накопившихся эсэмэсок. Лисицын смахнул замок и бегло пробежался глазами.

Лада Вех: "Брат Ли, откуда у тебя этот жетон? Где ты его откопал?"

Лада Вех: "Брат Ли? Ты на связи вообще?"

Лада Вех: "Прочтешь — ответь!"

Лада Вех: "Брат Ли, это правда, что ты сегодня после обеда устроил мокруху возле супермаркета? Там куча народу была, один тебя опознал!"

Лада Вех: "Я понимаю, у тебя могли быть причины, но убийство есть убийство! Мой тебе совет — иди и сдайся с поличным. Это тебе не мир практикующих, где кто сильнее, тот и прав. Власть к нам и так со всей душой относится, а ты своими выходками нас всех под статью подведешь!"

Лада Вех: "Брат Ли, ты глухой?!"

Лада Вех: "Ну и ладно, молчи дальше. Я отправлю к тебе людей".

А вот это уже свежее, сегодняшнее утро:

Лада Вех: "Брат Ли, мы во всем разобрались. Ты никого не убивал, под твоей личиной работал софист. Но тебе все равно надо срочно приехать ко мне, нужно прояснить пару моментов".

Лада Вех: "Брат Ли?"

Лада Вех: "Ты опять за свое?"

Лада Вех: "Брат Ли, дело серьезное! Не время в прятки играть!"

Лада Вех: "Сегодня с утра первое общее собрание, присутствовать должны абсолютно все! Приедет военное командование проводить идеологическую обработку! Ты меня слышишь?!"

Лада Вех: "Брат Ли, ты что, прямым текстом саботируешь приказ?!"

Последняя строчка прилетела около пяти утра. Судя по тону, девица была уже на грани нервного срыва. Лисицын пробежал глазами этот длиннющий список, и на его губах заиграла едва уловимая усмешка. Отвечать он, само собой, не стал. Взамен он просто смахнул чат с Ладой и открыл сообщения от Жеки Минцева.

Жека Минцев: "Шеф, эта Вех совсем с катушек съехала! На собрании про тебя проходу не дает: "Брат Ли обязан явиться!", "Это вопрос дисциплины!", "За неподчинение будем называть вещи своими именами!"..."

Жека Минцев: "Шеф, мое мнение — забирай ты ее себе в гарем. Покрасуйся перед ней как следует, покажи силу, чтоб раз и навсегда спесь сбила и пикнуть больше не смела".

Жека Минцев: "Шеф, ты тут вообще?"

Лисицын оставил Жеку без ответа и переключился на Ванюшу.

Ванюша: "Шеф, Лада тут на тебя всех собак спустила. Орет, что ты организацию ни во что не ставишь, работать не хочешь и вообще у тебя с обликом проблемы".

Ванюша: "Может, мне..."

Дальше шел смайлик — мелкий человечек, который выразительно проводит пальцем по горлу. Лисицын глянул на эту картинку и не удержался — тихонько хмыкнул. А парнишка-то с фантазией. Он немного подумал, а затем пару раз ткнул пальцем в стекляшку экрана, создавая новый чат.

Состав участников: Жека Минцев, Ванюша.

Название группы: "Дружная семейка на тимбилдинге".

* * *

Тем временем в западном пригороде столицы, в здании Научно-исследовательского центра особых талантов, кипела жизнь. Большой актовый зал на верхнем этаже был забит под завязку. Собралась вся аудитория — сорок два человека, за исключением Лисицына. Лада Вех восседала во главе стола с каменным, предельно строгим лицом. За её спиной расположилась компания из практикующих уровней Основы и Духа: кто-то бездумно листал ленту в телефоне, кто-то откровенно клевал носом, а кто-то тихо перешептывался о своем.

Светлана Власова откинулась на спинку стула и смежил веки — по её физиономии трудно было разобрать, то ли она реально дрыхнет, то ли делает вид, лишь бы его не трогали. Елена Ненашева уткнулась в книгу — штудировала учебник по современной психологии. Чеслав Лейкин что-то воодушевленно затирал нескольким соседям справа. Говорил он не то, чтобы громко, но так, чтобы вся округа неизбежно слышала его хвастовство. Несколько новичков, только-только зацепившихся за начальный уровень, сбились в углу и боялись даже лишний раз вздохнуть. А прямо по центру зала прохаживался мужик лет сорока с гаком.

Плечистый, пузатый, с заметной залысиной на темечке и в костюмчике, который сидел на нем так, будто его сняли с чужого плеча. Галстук съехал набок, а полузаправленная рубашка выпирала из брюк неряшливым пузырем. В руках он сжимал пухлую папку и вовсю орал на весь зал:

— ...Товарищи, дорогие одногрупники! Я ведь о чем хочу сказать?!

Он сделал пафосную паузу и потряс кулаком:

— Вы же — будущее нашей страны, надежда всей нации!

Голос у него был луженый, с густым деревенским акцентом.

— Вернулись с этого... как его там... с далекого континента, набравшись всяких умений! Это же замечательная, просто отличная новость!

— Государство в вас нуждается! Народ вас ждет!

Чеслав Лейкин тихонько буркнул под нос:

— Ну всё, завел пластинку по новой...

Сидевшие рядом ребята с трудом сдержали смешки.

Пузан замечания не услышал и продолжал расходиться, наливаясь праведным гневом и багровея лицом:

— Вы только вдумайтесь, какова ваша нынешняя сила?!

— Основа! Сократ! Простые граждане о таком даже мечтать не смеют!

— Да вы же если разом ладонью ахнете — здание в щебень превратите! А если в воздух подниметесь — вокруг земного шара облетите!

От собственной речи мужик распалялся все сильнее, щеки его налились кумачом.

— Но! И я обязан подчеркнуть это "но"! Раз уж вам достались такие способности, то будьте любезны нести ответственность!

— Нельзя творить все, что в голову взбредет только потому, что у вас мускулы крепче!

— Никаких разбоев, никаких нападений на граждан, никакой этой... как ее...

— Запрещено нарушать общественный порядок!

Мужик опустил глаза на папку и судорожно перелистнул пару страниц.

— Вот почему руководство разработало для вас четкие правила! Речь идет о централизованном учете и едином распределении!

— Есть пожелания? Высказывайте! Власть постарается пойти навстречу! Но вы, со своей стороны, обязаны слушать команду и соблюдать дисциплину!

Он откашлялся, переводя дух.

— Взять хотя бы вопрос обеспечения. Руководство прямо установило: оклады и пайки распределяются строго по уровню развития! Уровень Сократа получает максимум, следом идет Основа, ну и дальше по списку!

— Это научно обоснованный подход, его специалисты утверждали! Так что никаких обид быть не должно. Направлять предложения вы можете, но не факт, что их примут!

По рядам прокатился глухой смешок.

Пузан не обратил на него внимания и попер дальше:

— Теперь что касается... гм... идеологической работы.

— Вы на том континенте пятьсот лет проторчали, у вас же в голове полная каша образовалась! Там у вас что за законы были? Выживает сильнейший? Кто палку взял, тот и прав? У нас такие номера не пройдут! Здесь вы живете по закону, морали и традиционным ценностям!

Мужик мазнул рукой по воздуху, придавая голосу максимальную помпезность:

— По этой причине руководство организует для вас политзанятия! Раз в неделю! Посещение строго обязательное! Прогулы недопустимы! Кто прогуляет — пишет объяснительную! В злостных случаях будем урезать довольствие!

Кто-то в задних рядах демонстративно и сладко зевнул.

А мужика уже было не остановить:

— И еще один момент... вот этот...

Он снова уткнулся в папку, листая ее туда-сюда, будто застрял на ровном месте и забыл, о чем вообще хотел сказать. Жека Минцев сидел в самом дальнем углу, уткнувшись носом в экран телефона и делая вид, что страшно занят. На самом деле мысли его витали очень далеко отсюда. Тоска. Какая же беспросветная тоска. Этот толстяк на трибуне жует сопли уже почти час, гоняя по кругу одни и те же заезженные фразы.

"Будущее страны", "надежда нации", "подчинение руководству" и "политзанятия".

Жеку от этих речей уже откровенно тошнило. Он незаметно коснулся экрана. Лисицын так и не ответил. Чем там шеф вообще занимается? Неужели до сих пор дрыхнет? Жека на мгновение задумался, вспоминая недавние события. Всё-таки как же вовремя он успел вцепиться в нужные фалды! От этой мысли на душе у него стало до того тепло, что он еле удержал на лице серьезную мину.

Пятьсот лет. Пятьсот долгих, беспросветных лет он гнул спину в том мире, где его каждый встречный-поперечный норовил смешать с грязью. И вот наконец-то полоса невезения закончилась! Теперь, под крылом у шефа, его ждет сытая, красивая жизнь и стремительный рост силы. Кто теперь посмеет косо на него посмотреть?

Жека самодовольно улыбнулся, уголки его губ сами собой поползли вверх. Подумаешь, начальный уровень Кристалла! Рядом с шефом он вмиг перемахнет на средний уровень, потом на пик, а там и до Сократа рукой подать...

Он вспомнил недавние слова толстяка: "Уровень Сократа получает максимум, следом идет Кристалл..." Жека мысленно хмыкнул. Вот доберусь до Сократа — посмотрим тогда, сопляк, как ты перед нами вышагивать будешь.

От мыслей о собственной проницательности Жека всё больше приходил в восторг и еле сдерживал рвущийся наружу хохот. Чтобы не скомпрометировать себя, он торопливо уткнулся носом в телефон, делая вид, что увлечен скроллингом.

По другую сторону зала сидел Ванюша, переживавший примерно те же чувства. Правда, в нем азарта и задора было запредельно больше: в отличие от Минцева, он-то для высокого покровителя уже кое-что реально сделал!

Вспоминать вчерашние похождения ему доставляло дикое удовольствие. Этот кристалл, эта марионетка, разыгранный спектакль... Просто виртуозно! И каков результат? Лада Вех из кожи вон лезла со своими тайными чарами и выпытыванием истины, а в итоге осталась ни с чем. Сила чужой энергии сработала надежным экраном: он нес откровенную ахинею с лицом праведника, а она всему поверила. И она, и вся их шатия-братия.

Ванюша развалился на стуле, и уголки его губ самовольно поползли вверх. Всё, теперь он полностью человек Лисицына. Правая рука, единственный и неповторимый доверенный кадр. Случись что у шефа — за кем он первым делом пошлет? Ответ очевиден. Мысли его приятно дурманили. Да и что такое пик Основы? Тьфу! Скоро он закроет этот вопрос и замахнется на Сократа. Подумать только: от какой-то жалкой капли энергетики шефа он уже стоит у самого порога! А если он и дальше будет так же ловко решать вопросы, шеф на радостях наверняка подсобит ему перешагнуть этот рубеж. А там и до новых высот рукой подать.

Он невольно бросил взгляд на Ладу Вех. Претендует на полшага до полноценного духовного перерождения? Ну-ну. Вот выйдет он сам на пик уровня Сократа — тогда и посмотрим, как она дерзнет на него посматривать.

Рука Ванюши машинально скользнула к груди. Жетон родового клана Вех, полученный от Лисицына, был на месте, надежно спрятан во внутреннем кармане. Вот он, главный козырь. Какая бы чертовщина ни приключилась в будущем, эта штука гарантированно спасет ему шкуру. От таких радужных перспектив у него аж дыхание перехватило, и чтобы не заржать во весь голос, он спешно опустил голову, имитируя бурную деятельность в смартфоне.

А мужик на трибуне всё упивался собственной речью:

— ...И потому, дорогие мои, вы должны четко понимать: руководство заботится о вас! Вы обязаны отвечать благодарностью! Служить верой и правдой нашему государству! Не подводить народ!

Он утер платком взмокший лоб и перелистнул страницу:

— Теперь перейдем к следующему пункту...

В этот самый момент телефон Ванюши коротко дхикнул.

Экран высветил уведомление Мессенджера:

"Брат Ли" приглашает вас в чат "Дружная семейка на тимбилдинге".

Ванюша на секунду обомлел. Группа? Шеф создал группу? Пальцы мгновенно кликнули по иконке. В чате числилось всего три человека: сам Лисицын, он, Ванюша, и... Жека Минцев?!

Сердце Ванюши пропустило удар. Шеф собрал свою команду. Включил его и этого... Минцева. Зачем? Едва он успел об этом подумать, как смартфон снова дрогнул: Жека Минцев присоединился к чату.

Ванюша чисто на инстинктах поднял глаза и перевел взгляд через весь зал. В тот же миг Жека, сидевший по диагонали, тоже вскинул голову. Их взгляды пересеклись в воздухе.

В глазах Минцева читалось: "Это еще что за фокусы?!"

В глазах Ванюши застыло: "Ты-то откуда тут взялся?!"

Они гипнотизировали друг друга добрых три секунды, после чего синхронно уткнулись обратно в экраны. В чате появилось сообщение от шефа.

Лисицын: "Все на месте?"

Рука Жеки едва заметно дрогнула. Он застучал по клавишам с бешеной скоростью:

Жека Минцев: "На месте! Шеф! Я тут!"

Ванюша не отставал:

Ванюша: "Шеф, я тоже на связи!"

И снова оба одновременно вскинули головы. Но на этот раз выражения их лиц кардинально изменились. Жека смотрел на Ванюшу, и в его голове со свистом крутились шестеренки. Ванюша? С какого перепугу Ванюша?! Он же спортсмен, парень на пике Основы, вечно крутится возле Лады Вех! Как шеф вообще с ним пересекся? Или...

Зрачки Жеки резко сузились. В памяти мгновенно всплыли утренние сплетни. Ванюша ведь ездил "привлекать" Лисицына к ответу. А потом вернулся и заявил на голубом глазу, будто Лисицын чист, а людей резал какой-то левый софист. И Лада Вех этому поверила. И остальные схавали. Жеку осеняла догадка. Теперь-то картинка сложилась! Ванюша — человек шефа. Вчерашний выезд был обычным спектаклем, никто Лисицына бранить и не думал. Вспомнились и слова Ванюши на допросе: "Тот софист на пике Основы... Я с ним лично схлестнулся... Нашего парня прикончили..." Вранье! От первого до последнего слова! Всё шито белыми нитками, сценарий писали на пару с шефом! Жека тяжело перевел дух. Вот ведь жук! Как породисто притворялся!

А Ванюша тем временем буравил взглядом самого Минцева. Он его прекрасно знал: очкарик из аудитории, вольный кустарь-самоучка, который вечно у себя в каморке какие-то пилюли варганит да лаборатории взрывает. Тихий, незаметный, сила — смех один, едва-едва на начальный уровень Кристалла наскреб. Ванюша на таких обычно даже внимания не обращал. Но шеф добавил его в закрытый чат. Что это значит? Только одно: очкарик тоже в деле.

Ванюша прищурился. Жека Минцев? Серьезно? Да что этот недоучка вообще может сделать полезного для шефа? В душе закипела легкая досада. Он-то рассчитывал, что будет у Лисицына единственным и незаменимым, а тут вылезает какой-то баласт с начальным уровнем.

Он снова глянул в телефон. В чате уже висело новое сообщение от Минцева.

Жека Минцев: "Шеф! Тут какой-то дятел уже час воду в ступе толчет, гоняет три фразы по кругу! Пустая трата времени, правильно сделал, что не пришел!"

Ванюша тут же вставил свои пять копеек:

Ванюша: "Да, гундосит и гундосит. Еще полчаса минимум просидим".

Лисицын ответил коротким: "Угу".

После этого в чате воцарилась тишина. Жека и Ванюша снова одновременно подняли головы и обменялись взглядами. На этот раз подоплека была куда сложнее.

Жека думал: "Этот тип на пике Кристалла, в грязных делах шефа он явно соображает получше меня. Надо срочно брать быка за рога и выслуживаться, а то шеф решит, что от меня толку как от козла молока".

Ванюша размышлял в ответ: "Сопляк на начальном уровне, ни украсть, ни караулить. Чем он вообще шефа зацепил? Может, хитрый какой талантец имеется?"

Они померились взглядами пару секунд и снова синхронно отвернулись.

Жека уткнулся в экран. Ванюша уставился в свой. Но в голове у обоих вертелась одна и та же мысль: "А чат-то с двойным дном получается. Интересный расклад!"

Толстяк у трибуны и не думал закругляться:

— ...И потому, дорогие мои, мы должны сплотиться в единый кулак и вписать свои имена в историю нашего Великого Государства!

Он эмоционально размахивал руками, повышая голос до фальцета:

— Вы — элита! Вы — главный ресурс страны! Перед вами открыты все двери!

Внизу кто-то откровенно зевнул на весь зал. Кто-то тайком листал ленту новостей. Светлана Власова всё так же сидела с закрытыми глазами — поди угадай, дрыхнет он или просто ушла в себя. Только Жека и Ванюша сидели, не поднимая голов и замерев над светящимися экранами.

В чат прилетело новое указание от Лисицына.

Лисицын: "Короче, дослушивайте свою белиберду и дуйте ко мне".

И следом скинул геометку. Его домашний адрес. Реакция последовала незамедлительно.

Жека Минцев: "Принял, шеф! Уже лечу!"

Ванюша: "Есть, шеф, сделаем!"

После этого они опять переглянулись. Только теперь в их глазах появилось кое-что новое. Жека чуть заметно улыбнулся Ванюше. Ванюша едва уловимо ухмыльнулся в ответ. В этих ухмылках была и разведка боем, и скрытая настороженность, и сдержанное уважение: как-никак, оба работают на одного босса. С этой минуты они в одной лодке. Оба отвели взгляды и опустили головы, делая вид, что внимательно слушают оратора.

— ...Именно поэтому, товарищи, мы просто обязаны... — доносился с трибуны усыпляющий бубнеж.

Но мысли Жеки и Ванюши были уже очень далеко от этой переговорки. Они витали где-то возле дома Лисицына. Оба горели неодолимым желанием проявить себя и вырасти в глазах шефа.

Глава 8

Собрание с грехом пополам закруглилось к половине одиннадцатого.

Пузатый оратор наконец иссяк, выдав напоследок:

— ...И потому, дорогие мои, свято помните о надеждах родины, не разбазаривайте юность и будьте достойны нашей великой эпохи!

В ответ раздались жидкие, откровенно сиротские хлопки. Лада Вех поднялась, отчеканила сухие дежурные фразы и объявила, что заседание закрыто. Народ потянулся к выходу. Жека Минцев и Ванюша растворились в толпе. Оба делали вид, будто знать друг друга не знают, и демонстративно двинулись в разные стороны: Жека почесал к восточному крылу, а Ванюша выскочил через западные двери.

Выйдя из здания, Жека юркнул в узкий проход между гаражами и прибавил ходу. Ванюша сделал крюк через соседний переулок и вынырнул на параллельную улицу. Минут через десять оба нос к носу столкнулись на перекрестке. Взгляды скрестились.

Жека: "..."

Ванюша: "..."

— Ты чего тут шляешься? — первыми отмер Жека.

— Да вот, совпало, — буркнул Ванюша.

— Очень, блин, удачное совпадение.

Они смерили друг друга подозрительными взглядами и, не сговариваясь, перешли на спортивный шаг.

— Ты чего за мной пристроился?

Жека косо на него посмотрел:

— С чего ты взял, что я за тобой? Всегда тут хожу.

— А чего тогда той дорогой не пошел?

— Где хочу, там и хожу.

— Тут тротуар вообще-то, чего дорогу загораживаешь?

— Тебе-то какое дело?

Они продолжали пререкаться на ходу, всё сильнее наращивая темп, пока окончательно не сорвались на резвую трусцу. Еще десять минут активного кросса — и оба стояли на площадке шестого этажа перед дверью Лисицына. Жека решительно надавил на кнопку звонка. За дверью было тихо. Он позвонил еще раз. Снова глухо.

Ванюша стоял рядом и злорадно ухмылялся:

— Что, шефа дома нет?

Жека смерил его презрительным взглядом и снова впечатал палец в кнопку.

Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял Лисицын. В одной руке он сжимал смартфон и буравил экран бешеным взглядом.

— Приперлись? Заходите, — рыкнул он и, не разуваясь, пошагал в комнату, на ходу вслух покрывая мобильник последними словами: — Да ты играть вообще умеешь, олень?! Какой же ты криворукий!

Из динамика донесся раздраженный треск:

— Я криворукий?! А кто сам три раза подряд раком встал и слился?!

— Я слился?! — взвился Лисицын. — Я игру вытаскиваю! Ты хоть соображаешь в тактике, баран?!

— Ты зачем линию пушил, пока нас на миде раскатывали?! Врагов раскормил, а теперь на команду валишь?!

— Да я вам базу практически разнес! А вы вчетвером троих принять не смогли?! Дно беспонтовое!

Лисицын плюхнулся на диван, лицо его налилось багровым румянцем.

— Слышь ты, дятел! Нам этот слив из-за тебя засчитали! Хочешь, я к тебе в реале приеду и раму поправлю?!

Из телефона раздался ехидный смешок:

— Ну давай, приезжай, жду с нетерпением.

Раздался короткий гудок. Вызов сбросили. Лисицын с полсекунды ошарашенно смотрел на потемневший экран, а потом со всей дури грохнул телефон о диванную подушку.

— Сука!

Он сочно выругался, откинулся на спинку, зажмурился и тяжело, прерывисто задышал. Жека с Ванюшей так и застыли у порога, вытаращив глаза. Это... это наш шеф? Тот самый жесткий тип, который людей мочит, не моргнув глазом? Безжалостный душегуб... то есть, вернее, правильный пацан?! Тот самый монстр, перед которым они на брюхе ползали и дышать боялись? Владыка тысяч софистов, который, по слухам, прошел огнем и мечом все восемнадцать уровней? И вот этот авторитет сейчас сидит на диване и кроет всех матом из-за слитого катка в мобилке?! Они переглянулись. Сработал единый импульс.

Жека первым метнулся вперед:

— Шеф! Шеф, остынь! Скажи, где этот гад живет, я прямо сейчас поеду и голову ему оторву!

Ванюша чуть припоздал, но моментально включился в гонку:

— Шеф, доверишь мне! Я сделаю так, что он до конца дней к кнопкам прикоснуться побоится!

Жека резко развернулся и зыркнул на него:

— Ты чего мои слова тыришь?! Я первый сказал!

Ванюша не остался в долгу:

— Кто тырит?! Я сам так подумал!

— Я первый озвучил!

— А я первый шаг сделал!

Они начали пихать друг друга локтями, готовые сцепиться прямо посреди гостиной. Лисицын открыл глаза и хмуро посмотрел на этих двух клоунов. Взгляд его оставался холодным, но уголок рта чуть заметно дернулся.

— Кхм.

Он сухо кашлянул.

Жека и Ванюша мгновенно побросали друг друга и вытянулись по струнке, точно два провинившихся первоклашки перед директором. Лисицын молча разглядывал их пару секунд. Затем поднял смартфон, ткнул пальцем в экран и убрал его в карман.

— Ладно, отставить. Не стоят оно того.

Он снова вальяжно откинулся на диван, возвращая себе привычное выражение лица — спокойное, безразличное и не выражающее ровным счетом ничего.

Шестерки переглянулись и замерли.

Лисицын с минуту молчал, а потом перевел взгляд:

— Кстати, Жека.

Минцев тут же выпрямил спину:

— Я, шеф!

— Твоя эта штуковина для откачки силы... — Лисицын посмотрел на него со щуром. — Много вытянуть удалось? И какой уровень у тебя тогда был?

Жека на секунду растерялся, но быстро сообразил, к чему клонит босс.

— Шеф, вы про наш "Болтун"?

Он вытащил из кармана электронный приборчик и покрутил его на ладони.

— За весь день со всех сорока двух человек из аудитории удалось капнуть совсем по чуть-чуть. С гулькин нос, если честно.

Лисицын приподнял бровь:

— И сколько это в пересчете на твою начальную Основу?

Жека мысленно прикинул:

— Ну... где-то одна десятитысячная доля?

— И всё? Так мало?

— Да я бы и рад больше, шеф! — Жека скорчил состряпанную мину. — Они же прочухают, если много тянуть. Приходится дозировать, чтобы думали, будто энергия сама естественным образом стравливается при тренировках. К тому же при передаче потерь куча. Так что то, что доходит — это еще отличный результат!

Он сделал паузу и торопливо добавил:

— Я эту выкачанную силу даже израсходовать еще не успел. Хотел подсобирать побольше, а тут как раз вы подвернулись...

Лисицын молча кивнул. Ванюша, стоявший рядом, слушал этот диалог с всё большим офигиванием.

— Постойте-постойте...

Он не выдержал и влез в разговор:

— Шеф, вы о чем вообще? Я ничего не пойму. Какая откачка силы? Какие способности?

Лисицын мельком глянул на него:

— Дай сюда свой прибор.

Ванюша помялся, но вытащил из кармана "Болтун" и протянул боссу.

Лисицын взял устройство и слегка провел подушечкой пальца по корпусу. На пластике едва заметно вспыхнул и тут же угас бледный огонек. После этого он швырнул мобильник обратно Ванюше.

— Забирай. Всё.

— Теперь эта хрень из тебя ничего сосать не будет.

Ванюша цапнул "Болтун" на лету и замер истуканом. В смысле — не будет сосать силу? Это он про что?! Он уставился на прибор в своей руке, потом перевел взгляд на точь-в-точь такой же аппарат у Жеки. И тут в его голове наконец замкнуло утренние слова Минцева.

"Откачка силы... сорок два человека в аудитории..."

Зрачки Ванюши сузились в точки. Он резко развернулся к Жеке, и глаза его налились гневом:

— Ах ты гнида очкастая! Это что же ты, сука, придумал?! За спиной у всех крысил?!

Жека от такого наезда аж отшатнулся на шаг, но тут же петухом выпятил грудь:

— Чего орешь?! На себя посмотри! Это вообще идея шефа была! Я просто исполнитель, мое дело было приборы раздать!

Ванюша поперхнулся воздухом. Он медленно повернул голову к Лисицыну. Тот всё так же спокойно восседал на диване с абсолютно равнодушным видом, будто его всё это вообще не касалось. Вся праведная ярость на его лице испарилась в ту же секунду. Лицо мгновенно преобразилось, расплывшись в сладкой, почти елейной улыбке:

— Шеф... Ну вы даете! Это ж надо было до такой гениальной схемы додуматься! Ай да шеф, ай да красава! Просто высший пилотаж!

Жека аж рот открыл от такой наглости. Вот ведь перевертыш! Как переобулся-то на лету!

Лисицын глянул на Ванюшу, и на его губах заиграла едва заметная усмешка. А парень-то гибок. Быстро соображает, куда ветер дует. Он не стал отвечать на этот дешевый подхалимаж, а просто удобнее устроился на подушках.

Жека с Ванюшкой переглянулись, но подать голос больше не решались. На самом деле Лисицын думал совсем о другом. Эту фишку с незаметным отсосом чужой энергии он выдумал еще тогда, когда сидел на самом пике уровня Сократа. Он торчал на том рубеже так долго, что сам уже сбился со счета, сколько столетий прошло.

Пик уровня Сократа — абсолютный предел человеческих возможностей. Еще один шаг — и ты пробиваешь небесный купол, сбрасываешь смертную чешую и уходишь в бессмертие. Вот только сделать этот шаг Лисицын не мог. Как он только ни исхищрялся, каких только редчайших снадобий и запретных методик ни пробовал — всё без толку. Уперся в невидимый глухой тупик.

И тогда его освятила безумная идея: а что, если сосать энергию по капле со всех практикующих в мире? Собрать, так сказать, с миру по нитке — и этой сокрушительной объединенной мощью нахрапом вышибить заклинившую дверь в небеса? Под эту задумку он и велел состряпать "Болтуны". Да только испробовать прибор в деле он так и не успел — судьба совершила кульбит, и его швырнуло назад во времени.

Лисицын сбросил оцепенение и поглядел в окно. Текущий уровень здешних юнцов для него — пыль под ногами. На пике Сократа ты не пробьешь потолок, даже если выпиваешь досуха сотню-другую пацанов на Кристалле.

Но один вопрос продолжал свербить в мозгу. Сколько еще он проторчит в этом мертвом затыке? Или... может, стоит подсадить на тренировки вообще всё население планеты? Вырастить миллионы адептов, а потом качнуть энергию со всех разом?

Он тут же криво ухмыльнулся собственной мысли. Чушь. На Земле концентрация духовных сил смехотворная. Обычный человек тут даже первый энергетический канал пробить не сможет. У него, конечно, заныкан солидный запас первоклассных кристаллов, но на всю страну этого добра точно не хватит. Лисицын мотнул головой, отгоняя пустые мысли.

Жека с Ванюшей стояли неподалеку, с опаской наблюдая, как шеф то хмурится, то качает головой, то сам себе ухмыляется. У обоих от страха поджимали жилки. О чем там размышляет этот монстр?

Лисицын резко вернулся в реальность:

— На сегодня у меня для вас есть дело.

Шестерки мгновенно вытянулись в струнку:

— Слушаем, шеф!

— Хоть в ад, хоть на плаху!

Лисицын окинул их снисходительным взглядом. Ну и парочка. Актеры погорелого театра, один другого картиннее.

— Вернетесь к своим... побольше тритесь среди одногрупников. Присматривайтесь. Ищите тех, кто ведет себя не так, как вы запомнили.

Жека опешил:

— Шеф, дык... пятьсот лет прошло! У народа характеры по десять раз переломались, это же естественное дело?

Ванюша торопливо поддакнул:

— Вот-вот, шеф! Задача вроде простая, а на деле с подвохом. Пять веков! Да кто вообще прежним останется?

Лисицын смерил их прохладным взглядом:

— Доверьтесь чуйке. Кто высмотрит больше всех мутных типов — получит первоклассный кристалл.

В гостиной на секунду повисла звенящая тишина. А потом глаза у обоих вспыхнули дурным азартом.

— Первоклассный кристалл?!

— Мать моя! Тот самый легендарный?! — в один голос рявкнули они.

Жека аж очки на носу перекосил от возбуждения:

— Шеф, без дураков?! Реально первоклассный?! Это же... это же чистое золото!

Ванюша держался чуток солиднее, но голос у него всё равно дал петуха:

— Шеф, да о них же только легенды ходят! Во всем мире таких штук по пальцам пересчитать можно!

Лисицын спокойно посмотрел на них:

— Вы их хоть раз вживую видели?

Оба синхронно замотали головами:

— Н-нет, не довелось... — Жека усиленно сглотнул слюну. — Но я слышал! Говорят, даже у старых мастеров на Кристалле от силы одна-две штуки приныканы, и они над ними как кощеи трясутся!

Ванюша закивал как заведенный:

— Да-да-да! Я сам историю слышал, как один дед за такой кристалл целого патриарха уломал за себя впрячься! Всенародный авторитет за один единственный камешек подрядился!

— А я слышал, — перебил его Жека, — что у оружейников в Секции такой кристалл в основе главного защитного барьера стоит! Тысячу лет держит, хрен пробьешь!

Они наперебой залепетали, распаляя сами себя.

Лисицын молча слушал этот поток восторга, откинувшись на диване, а потом лениво произнес:

— А, вы про эти булыжники?

Он залез в карман штанов и выгреб оттуда какой-то камень. Штука оказалась размером с хороший кулак, прозрачная как слеза и издающая едва уловимое, приятное свечение.

Лисицын небрежно швырнул его на журнальный столик:

— Я их обычно вместо сухариков грызу.

Жека с Ванюшей уставились на стол. Глаза у обоих чуть не вывалились из орбит. Вместо сухариков?! Первоклассный кристалл... грызть как сухарики?!

Они переводили безумный взгляд с лучащегося светом камня на невозмутимую физиономию Лисицына. У Ванюши даже слюна по подбородку потекла.

Лисицын смерил их взглядом, сгреб кристалл обратно в карман и отрезал:

— Сначала работа.

Шестерки закивали с такой страстью, будто им шеи переклинило:

— Сделаем в лучшем виде, шеф!

— На изнанку вывернемся!

И тут у всех троих одновременно затрезвонили телефоны. Лисицын достал свой и глянул на экран. Сообщение прилетело от Лады Вех в общий чат.

Лада Вех: "Внимание всем. На Северном Урале пропала государственная экспедиция, с ними группа ученых. Срочно требуются люди с уровнем Кристалла или хотя бы на Основе для поисково-спасательной операции. Оплата — сто тысяч рублей, в день. Желающие — в личку".

Чат выждал паузу в пару секунд и взорвался.

"Сто тысяч? Всего сотка?!"

"Вы издеваетесь? Сто тысяч за выезд специалиста уровня Кристалла?!"

"Да я на жратву в месяц больше трачу!"

"Это что ты такое жрешь на сотку в месяц?!"

"Гражданка Вех, вы вообще с ценами на рынке знакомы?"

"Да мы любой эликсир за сотку толкнуть можем за пять минут!"

"Вот именно!"

Жека глянул в экран и презрительно фыркнул:

— Сто тысяч... Совсем за нищих нас держит.

Ванюша тоже скривился:

— И не говори. За сотку я даже из дома не вылезу.

Оба уставились на Лисицына, ожидая, что скажет босс. Но Лисицын молчал. Он въелся взглядом в текст, и между его бровями залегла глубокая складка. Северный урал? Что-то знакомое кольнуло в сознании... Лисицын прикрыл глаза, и его чутье мгновенно рвануло во все стороны. Километр. Пять километров. Десять. Сто километров. Урал... Чутье прочесало густые леса, ущелья и скалистые кручи, а потом замерло. Есть.

Глубоко в тайге, в неприметной лощине. Что-то там фонило. Лисицын ушел чутьем глубоко под землю, пробивая скальные породы и пласты глины. И увидел. Жила. Настоящая жила духовной руды. Качество так себе, чистый сырец низкой пробы, обычные смерные от простого булыжника не отличат, но объем солидный — средней Секции лет на триста комфортной жизни хватило бы. А еще глубже висела защита. Настолько плотная и мудреная, что даже он не смог разглядеть, что под ней. Лишь густой непроницаемый туман.

Забавно. Лисицын слегка прифигел. На Земле есть залежи духовной руды? Это еще что за новости? Неужели энергетика планеты начала восстанавливаться? В его глазах на мгновение вспыхнул алый огонек. А вот это уже интересно.

Он повернул экран смартфона к шестеркам:

— Вот это задание.

— Поедете вдвоем.

Жека растерялся:

— А? Шеф, да там же всего сотка...

— Дело не в бабках, — перебил его Лисицын. — Там снизу рудная жила.

Оба так и засопели. Руда?! На Земле есть духовная руда?!

— И еще, — добавил Лисицын. — Судя по всему, туда погонят всю вашу аудиторию.

— Отличный шанс выполнить мое поручение.

Он выждал паузу:

— Заодно и я присмотрю за раскладом.

Жека с Ванюшей переглянулись:

— Шеф, вы имеете в виду...

Лисицын поднялся с дивана и подошел к окну. Солнечный свет мягко лег на его плечи.

— Собирайтесь.

— Поедем вместе.

Оба одновременно кивнули.

Когда Лисицын направился к выходу, Жека у самой двери вдруг спохватился:

— Шеф, э-э... а Ладе Вех мы как объясним? Ну, в каком мы статусе втроем едем?

Лисицын даже не обернулся:

— Ничего объяснять не надо.

Он толкнул дверь и вышел на лестницу. Жека и Ванюша переглянулись и мелкими шажками припустили следом.

Новая Москва, исследовательский центр особых талантов. В самом конце верхнего этажа таился кабинет. Ни таблички на двери, ни указателей в коридоре. Но каждый охранник, проходя мимо этой неприметной двери, невольно сбавлял шаг и старался даже дышать через раз. Каждый из тех, кто сидел внутри, мог одним словом заставить затрепетать всё Великое Государство. А сидело там сейчас одиннадцать человек. Десять стариков и одна молодая девушка.

Любой посторонний, заглянув сюда, онемел бы от дикого изумления. Эти старики — главные титаны в современной истории Великого Государства. Появление любого из них в новостях мгновенно приковывало к экранам всю страну. И вот вся десятка собралась в одной тесной комнатушке, и взгляды их были устремлены в одну точку. Напротив, на мягком диване, с абсолютным спокойствием восседала Лада Вех.

На ней была самая простая белая рубашка и черные брюки, волосы перехвачены обычным жгутом — с виду рядовая девчонка лет двадцати. Но под ее взглядом даже эти умудренные опытом аксакалы чувствовали себя слегка не в своей тарелке. Слишком уж тяжким был этот взгляд. Глубоким и неподвижным, точно донный омут.

— Девушка, — мягко подал голос старик, сидевший по центру.

— Всё, что ты рассказала, мы приняли к сведению. Но остается еще один вопрос.

Он сделал паузу, и в его поблекших глазах мелькнул острый огонек:

— Неужели и правда научить всех жить вечно — задача неподъемная?

Лада Вех молча выдержала паузу. Старик — самый старший и авторитетный из всей десятки. Он сидит на этой верхотуре уже добрых двадцать лет, пережил не одну бурю и прошел сквозь сотни жестоких кризисов. Его лицо изрезали глубокие морщины, но взгляд остался цепким и глубоким. И прямо сейчас в этом взгляде читалось то, чего Лада у него еще ни разу не видела. Надежда. Или, проще говоря, страстная жажда.

Лада Вех за свою жизнь видала тысячи таких взглядов. За пятьсот лет на Западном Континенте к ней кто только с этим не заглядывал: старые монстры, у которых дни были сочтены, застопорившиеся мастера на грани нервного срыва и бродячие кустари, потерявшие всякую надежду на прорыв. У всех у них в глазах горело одно и то же. Дикое желание зацепиться за жизнь. И животный страх перед могилой. И надо же — теперь эти заслуженные старцы, обвешанные регалиями, смотрят на нее точно так же.

Лада Вех качнула головой:

— С ресурсами Земли — без шансов.

В кабинете мгновенно сделалось тихо. Сидевший слева от Лейкина старик не удержался и подался вперед. По фамилии Шум, он курировал науку, образование и культуру.

Обычно хладнокровный и сдержанный, сейчас он заметно нервничал:

— Но почему? Вы же все смогли дойти до вершины?

— Мы учились на Западном Континенте.

— Там концентрация энергии в десятки тысяч раз выше, чем здесь. В той атмосфере даже обычный мужик без всяких методик с легкостью доживает до ста пятидесяти лет. А на Земле...

Девушка сделала паузу.

— На Земле воздух пустой.

— Дай им хоть самую распрекрасную методику — обычный человек эту энергию даже не почувствует, не то что уловить сможет. Это всё равно что заставлять карася плыть по раскаленному песку.

Иван Шум тяжело откинулся на спинку кресла, даже не пытаясь скрыть накатившую досаду. В кабинете повисла тяжелая пауза. Лица стариков оставались каменными, но Лада Вех прекрасно чувствовала, какой разочарованный вздох пронесся по комнате.

Они засиделись на своих олимпах слишком долго и успели досыта наесться властью, богатством и славой. Вся эта мишура, за которую так грызется обыватель, им давно поперек горла встала. Но была одна штука, перед которой они оказались бессильны. Судьба.

Никакие связи не позволят докупить себе лишний день жизни. Никакое бабло не вернет ушедшую молодость. Они своими глазами видали, как самые могущественные властелины мира на смертном одре бессильно скулили от ужаса.

И тут перед ними всплывает идея духовного перерождения. Штука, которую они считали байкой для дурачков, вдруг материализовалась в живого человека. Она реально дает долголетие. Она позволяет перешагнуть через естественный предел. Ну и кто из смертных сможет устоять перед такой приманкой?

Сидевший в углу старик был самым молодым в этой компании — ему едва стукнуло шестьдесят семь. Он сидел и молча разглядывал свои руки. Этим самым рукам приходилось и затвор дергать, и подписывать судьбоносные указы, а сейчас они слегка дрожали. Он вспомнил своего закадычного кореша, которого похоронили буквально в прошлом месяце. Они вместе прошли сквозь самый ад. И перед тем, как испустить последний вдох, старик сжал его пальцы и сухими губами прошептал: "Серёга... я так не хочу умирать".

А он тогда мог только молча сжимать эту высохшую клешню, потому что сказать в ответ было абсолютно нечего. И вот теперь шанс — прямо перед носом. Он поднял глаза на Ладу Вех, губы его задергались, но в последний момент он осекся и снова промолчал. Глядя на их кислые физиономии, Лада Вех вздохнула про себя.

— Но...

— Есть кристаллы. С ними дело пойдет.

Десять пар глаз мгновенно въелись в нее. Лада достала из-за пазухи светло-голубой камешек и положила его на столик. Невелика штучка, с кулачок младенца, но прозрачная, а вокруг вьется мягкое голубоватое свечение. В комнате сразу как будто свежестью потянуло, точно после грозы.

— Это кристалл. В нем запечатана чистая энергия небес и земли, ее можно впитывать напрямую.

— Условия тут, конечно, не как на Западном Континенте, но если дать человеку достаточно таких камней, даже обычный смертный постепенно сможет встать на крыло.

Второй уставился на камушек, и голос его слегка дрогнул:

— И много у тебя таких?

Лада выждала паузу. В ее пространственном кольце аккуратно уложены триста тысяч кристаллов. Двести девяносто пять тысяч — совсем уж рядовые сырцы, пять тысяч — средненькие, а высшей пробы нет вовсе, за ними надо на уровень Сократа выходить. Всё, что накоплено непосильным трудом.

— Половину личных запасов я готова отдать.

— Этого хватит, чтобы натаскать для государства хорошую обойму толковых ребят.

Половину! У Лады прямо сердце кровью обливалось от этих слов. Но деваться некуда — надо делиться. Ее отношения с этими стариками — не просто торгашество. За ними стоит вся государственная машина, армия и законы. Чтобы жить спокойно и не оглядываться на каждом шагу, ей и ее одногрупникам жизненно необходимо заиметь их полное доверие.

Второй глубоко вдохнул, пытаясь вернуть голосу прежнюю солидность:

— Девушка... доброту твою мы не забудем...

— И еще, — перебила его Лада.

— Вам десятерым я помогу сформировать базовый Кристалл лично.

В кабинете внезапно стало так тихо, что слышно было, как за стеной пульсирует вена на чьем-то виске. Старики одновременно задышали чаще и тяжелее.

Кто-то вцепился в подлокотники так, что костяшки побелели. Кто-то подался вперед чуть не на полметра, глаза его горели дурным огнем. Даже непробиваемый старикан не удержался и судорожно сглотнул.

Людей их уровня давно уже ничем не напугаешь. Ни врагами, ни интригами, ни открытой войной. Боятся они только одного — уйти на покой раньше времени. А попросту сдохнуть, как простые смертные, ведь они давно себя таковыми не считали.

Глава 9

Уходить с этих высот ох как не хотелось.

И тут Лада Вех выкладывает им прямо на блюдечке:

— Вы можете встать на путь духовного перерождения.

— Вы будете жить долго.

Еще минуту назад эти зубры политики вершили судьбы Великого Государства и просчитывали комбинации на десятилетия вперед. А сейчас они сидели как обычные немощные старики, и у каждого в груди от этих слов все перевернулось.

У одного старика слегка задрожали пальцы. В памяти мгновенно всплыло лицо жены, покинувшей его двадцать лет назад. Уходя, она крепко сжимала его ладонь и шептала: "Ну все, я пошла. А ты не спеши". Он тогда только улыбнулся в ответ: "Иди-иди, я через пару лет подтянусь". И вот двадцать лет пролетели как один день.

Если... Если бы он смог протянуть еще немного, разве не успел бы он больше времени отдать внукам? Разве не увидел бы своими глазами правнуков? Разве не...? Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, силясь взяться в руки. Когда старик снова разомкнул веки, взгляд его был привычно сух и спокоен. Но Лада Вех успела перехватить ту короткую вспышку, что на мгновение прорезала угасающие зрачки.

— Девушка, — голос старика вернулся в прежнее, железобетонное русло. — Вопрос серьезный, его надо тщательно обдумать. А теперь давай к делу.

Остальные девять стариков тоже постепено взяли себя в руки. Как-никак, сидение на вершинах власти десятилетиями вбивает умение держать лицо на глухой замок. За минувшую минутноую слабость им даже стало слегка неловко перед девчонкой. Старики выпрямили спины, выставив напоказ привычные, непроницаемые физиономии. Но Лада Вех знала: крючок заглочен намертво.

Долголетие. Эти два слова отныне выжжены у них на подкорке.

Старик въелся взглядом в Ладу:

— Доложи подробнее, что там у тебя в аудитории.

Лада кивнула и перешла к сухому отчету:

— Из сорока трех человек на утренней перекличке присутствовало сорок два. Трое вышли на Кристалл, тридцать закрепились на кристалле, еще восьмеро только-только пробились на начальный уровень. На данный момент учтены все, кроме одного.

— Кто такой?

— Лисицын.

— Формально — начальный уровень кристалла. Но вчера с ним вышел конфуз.

Она выждала паузу и вкратце обрисовала историю с жетоном.

— Это жетон главы нашего ордена Вех. Таких в природе всего два, и владеют ими только старейшины на уровне Кристалла или Сократа. Предъявитель такого жетона может отдать любой приказ любому члену ордена.

В кабинете нависла задумчивая тишина. Иерархию местной братии старики от Лады уже знали: Основа, Кристалл, Дух, Сократ... А что такое уровень Кристалла в их представлении? Это элита духовного мира, недосягаемая высь, куда рядовому кустарю пути нет.

Сама Лада Вех, стоящая на полушаге от уровня Сократа — сильнейшая во всей аудитории. На весь Западный Континент настоящих мастеров Сократа можно по пальцам пересчитать. А у ордена Вех таких было всего трое. Жетон родового клана — это абсолютная власть. Предъявитель говорит от имени всего ордена.

А тут — какой-то Лисицын с начальным уровнем Кристалла. С какого перепугу у мелкого сопляка оказалась такая штука?

— Может, случайно где подрезал? — подал голос старик.

— Исключено, — отрезала Лада Вех.

— Значит, кто-то из верхушки Вех ему лично вручил?

Лада промолчала.

— Не могу знать. Я пытала его, но он уйдет в несознанку.

— И что ты думаешь делать?

— Он прикончил человека. Нашего одногрупника.

— Пускай у него всего лишь начальный уровень Кристалла, по правилам он должен ответить головой. Но...

Она вытащила из кармана сапфировый жетон и положила на стол.

— Я беру его под свою ответственность.

Старик въелся взглядом в синюю бляху. Тёмно-синий сапфир с высеченной лигатурой "Вех" на лицевой стороне и замысловатым гербом на обороте мягко отливал на солнце. Вещь явно не из простых.

— Ладно, — после паузы проговорил Чэнь. — Мы тебя поняли. Раз у парня такая козырная штука, вопрос с ликвидацией закрываем. Но...

— Спустить все на тормозах не выйдет. Жизнь за жизнь мы с него не спросим, но искупить вину ему придется.

Лада Вех кивнула:

— Поняла. Я выделю дополнительно десять процентов кристаллов из своих запасов в счет компенсации.

Старик махнул рукой, закрывая тему:

— А что по поводу софиста, который под него косил?

Взгляд Лады моментально заледенел:

— Пик уровня Кристалла. Мастер маскировки, специализируется на мокрухе под чужой личиной.

— Я уже накрыла своим чутьем всю область. Если этот гад дернется — то сразу его сцапаю.

Накрыть чутьем целую область. В полушаге до Сократа такая дальнобойность действительно возможна. Десять стариков обменялись быстрыми взглядами.

Старик подался вперед:

— А этот софист... он никак не связан с тем типом из Украины?

— А не мог ли сам Лисицын оказаться тем самым типом? — вдруг резко спросил старик, сузив глаза.

— Вдруг он просто ломает комедию? Вдруг он и есть тот самый лютый софист, которого ты просто не в состоянии раскусить?!

Лада Вех на секунду замерла, после чего качнула головой:

— Без шансов.

— Это еще почему?

— Я стою на полушаге от уровня Сократа. За пятьсот лет дойти до такой выси — такого в истории духовного мира еще не бывало. Я первая. И меня никто не проведет.

— Во всяком случае, из нашей братии — точно никто.

— Да, когда я только вернулась, из-за сумбура в голове не сразу разглядела, что он прячет свой уровень Кристалла. Но чистая, традиционная энергетика в нем видна невооруженным глазом. Там нет и капли философской энергии.

В кабинете снова сделалось тихо. Старики молча переваривали ее слова. Уверенность Лады рождалась не на пустом месте. За пятьсот лет выскочить на полушаг до Сократа — с таким талантом действительно можно смотреть на остальных свысока. Если Лисицын действительно прячет силу, которая превосходит ее уровени, то кем он тогда вообще должен быть? Ерунда какая-то.

Старик кивнул:

— Ладно, этот вариант отпадат. Продолжайте искать софиста-самозванца. Что касается Украины...

Он сделал паузу:

— Пока не дергаемся. Тот тип разнес бандитский, так что пока считаем его условно нейтральным. Если на рожон не лезет — связываться с ним не резона.

Остальные согласно закивали.

— Теперь к следующему делу.

— Доложи, что там у тебя стряслось.

Старик прокашлялся и начал:

— ЧП в районе Северного Урала.

Лада Вех подняла голову.

— Наша государственная экспедиция вела там изыскания. Искали истоки жизни за полярным кругом, — пояснил Чжоу. — В группе были ведущие светила биологии. Их работы могли на корню перевернуть представления в науке.

Он выдержал паузу:

— Три дня назад связь с ними наглухо пропала. Последняя метка пришла из самого Северного Урала, возле безымянной лощины, которой даже на картах никогда не было.

— А поисковики?

— Отправили три группы одна за другой. Никто не вернулся.

— Вдобавок от второй группы перед самым обрывом связи успела прилететь картинка. Там зафиксировали какое-то... аномальное свечение. И после этого — тишина.

В кабинете снова зависла тяжелая пауза.

Лада нахмурилась:

— Хотите сказать, с этой лощиной что-то не так?

— Не уверены, — ответил старик Чжоу. — Но это место всплывает в древних легендах. А потом лощина ни с того ни с сего просто испарилась с карт. Он снова сделал паузу.

— Есть у меня смутное подозрение, что эта чертова долина как-то связана с вашей братией, — пробормотал старик, внимательно глядя на девушку.

Лада выдержала паузу, храня полное молчание.

— Вы уже отправили туда спасателей? — наконец спросила она.

Тот тяжеловато кивнул:

— Ну а как же. Там ведь не просто лаборанты, золотой фонд. Потерять их — катастрофа. Если вытащим их живыми, их наработки дадут колоссальный рывок вперед.

Лада вспомнила то самое объявление от государства о награде за любую информацию: сто тысяч рублей за наводку.

"Обычной резаной бумагой таких людей не заманишь, — пронеслось у нее в голове. — На стадии Золотого Кристалла или Зарождающегося Духа способы добыть бабла найдутся всегда. А вот если пообещать кристаллы или нормальную методику — разница будет принципиальной. На Земле ведь энергии нет никакой, без кристаллов не разгуляешься. Мои запасы тоже не вечные, растают — и привет. Тогда за самый захудалый камушек и миллиона будет мало".

— У меня припрятано немного средних кристаллов, — спокойно произнесла Лада. — Примерно пятая часть всех ресурсов ордена Вех сейчас у меня на руках. Могу выставить пару штук в качестве премиального фонда. Думаю, желающих рискнуть шкурой сразу прибавится.

У старика аж глаза заблестели от радости:

— Вот это дело! А то мы на ваш спецсчет отвалили целых десять миллионов рублей аккурат под эти задачи, а вас эта сумма вообще не впечатлила.

Десять миллионов? Лада отчетливо помнила, что в официальном уведомлении на телефоне фигурировала совершенно другая цифра.

— Сколько-сколько? Десять миллионов? — переспросила она.

Старик на мгновение опешил:

— Мало, что ли? Десять лямов — сумма более чем солидная.

— В системе висит сто тысяч, — ровным голосом чеканила Лада. — Награда за спасение: сто тысяч рублей.

В кабинете мгновенно сделалось тихо. Десять заслуженных старцев переглянулись, и на их лицах удивление быстро сменилось недобрым изумлением.

Лицо старика налилось свинцовой тяжестью:

— Ты сколько выделял?

— Десять миллионов, — у того отвисла челюсть, а с лица сбежали остатки загара. — Я лично визировал документы. Цифры помню назубок.

В комнате повисла зловещая тишина. Простая арифметика: было десять миллионов, осталось сто тысяч. По дороге кто-то аккуратно сбрил два нуля.

Старик глубоко вдохнул и выдохнул. Его голос прозвучал тихо, но от этого шепота у любого чиновника поджилки бы затряслись:

— Разобраться. До копейки.

Он делал чеканную паузу после каждого слова:

— Исследовательский центр особых талантов работает от силы пару дней, а кто-то уже страх потерял и запустил лапу в казну прямо у нас под носом?

Старик сидел ни жив ни мертв. Сумма, которую он лично утвердил, усохла в сотню раз! Это же не просто воровство, это персональное ведро помоев ему на голову!

Старик хищно оскалился:

— Ну какова наглость, а? Прямо перед нашими глазами хапают!

Еще один старец нервно постучал сухими пальцами по полированному столу:

— Выжечь каленым железом! Поднять все бумаги! Кто бы это ни сделал — спустить шкуру без пощады. Запустить лапу в такие деньги — это государственная измена. Я лично возглавлю проверку. И мне плевать, чьи там сынки или покровители всплывут наверх. Пощады не будет никому. Остальные девять стариков хмуро кивнули в знак согласия.

Лада Вех молча наблюдала за этой сценой. Она прекрасно понимала: после такого решения чьи-то головы слетят быстро и с гарантией. Украсть спецсредства, выделенные под суровых практиков — это не просто банальный распил. Это прямая попытка проверить старую гвардию на прочность и плевок в лицо всей верхушке. Своим крысятничеством на двадцать миллионов воришки сами подписали себе смертный приговор.

— Ты пока лети на Северный Урал, решай вопрос с учеными, — обратился к ней старик. — А за эти десять миллионов я тебе лично даю слово: ответят все.

Лада едва успела кивнуть, как у нее в кармане звякнул телефон.

На экране высветилось сообщение от Жеки Минцева:

"Лада, мы тут с Ванюшей навострили лыжи на Северный Урал. И Лисицын с нами собрался".

Лада нахмурилась. Лисицын тоже увязался? С чего бы это?

Старик Чжоу уловил ее замешательство:

— Что-то не так?

— Да нет, все нормально, — Лада убрала телефон. — Первые добровольцы уже появились.

Старик с облегчением перевел дух:

— Ну и славно! Чем быстрее выдвинутся, тем лучше. — Он на секунду задумался и добавил с легкой улыбкой: — Видишь, есть еще среди вас сознательные ребята. Готовы за какие-то сто тысяч рублей башку под пули ставить.

Лада ничего не ответила. В памяти всплыло бледное лицо Лисицына. Сознательный? Альтруист с чистой душой? Да не похож он на такого. Зачем он вообще туда потащился? Загадка.

Заседание продолжалось еще полчаса. Обсудили кучу рабочих мелочей: как контролировать местную братию, как делить ресурсы, каков план действий на перспективу. Старики быстро вернули себе привычную выправку и четко, без лишней воды раскладывали вопросы по полочкам. То минутное замешательство, когда они едва не потеряли голову от обещанного долголетия, будто испарилось. Но Лада знала: зерно упало в благодатную почву.

Закончив с делами, старики начали подниматься из-за стола. Проходя мимо Лады, каждый считал своим долгом остановиться, кивнуть и ронять веское: "Спасибо за службу". Лада сдержанно отвечала каждому.

Последним задерживался старик. Он встал, подошел к ней вплотную, но выходить не спешил. В его поблекших глазах мешались тоска и застарелая боль.

— Лада... — тихо позвал он. — Ты все еще таишь обиду на деда?

Девушка смолчала, внимательно разглядывая старика. Этот человек приходился ей родным дедом по материнской линии. Единая кровь. И он же в свое время вдребезги разбил жизнь ее родителей. Собственно, именно это и объясняло её рвение помочь властям...

Мать Лады была старшей дочерью в гордом семействе Вех, а отец — обычным нищим парнем без роду и племени. Старик посчитал такой союз позором для семьи и встал стеной. Мать уперлась и все равно вышла замуж, после чего дед публично отрекся от нее и выставил за порог. Когда матери не стало, старик опомнился, ломал локти и пытался хоть как-то загладить вину. Но было поздно: Лада уже сбежала на Западный Континент. И вот теперь они стоят друг напротив друга.

Обижается ли она? Лада молчала, а перед глазами всплывал образ угасающей матери. Иссохшая, сухая как жердь, она сжимала детскую ручонку Лады и беспрестанно шептала: "Ладушка, только не кляни деда... Он ведь как лучше хотел..."

Тогда, в детстве, Лада ничего не поняла. Поняла лишь спустя годы. Вот только толку-то от этого понимания? Мать-то все равно в могиле. Ушла на взлете, когда надо было радоваться жизни и цвести. На смертном одре она пальцами вцепилась в старую карточку: солнечный день, и на фото два молодых счастливых лица — папа и мама. Это был их единственный совместный снимок.

Лада берегла эту фотографию как зеницу ока, пронесла через все пятьсот лет скитаний по Западному Континенту. Сколько ночей она сидела в тишине, разглядывая их лица и теряя счет времени... И вот она вернулась. Стоит перед человеком, который когда-то растоптал их счастье.

— Нет, обиды нет, — наконец произнесла Лада.

У старика на мгновение блеснули надеждой глаза.

Но Лада холодно добавила:

— На вашем месте любой хозяин положения не позволил бы породистой птице выйти за первого встречного бедняка. Я все понимаю.

Старик открыл было рот, но слова застряли в горле.

— Но то, как уходила мама... — Голос Лады оставался ровным и прозрачным, как лед. — Я не забуду никогда.

Огонек в глазах старика окончательно угас. Он судорожно дернул губами, хотел что-то возразить, но в итоге лишь тяжело кивнул:

— Ну что ж... Понятно.

Он повернулся и поплелся к выходу. Спина его заметно ссутулилась. Лада стояла не шелохнувшись, провожая его взглядом, пока тяжело не хлопнула дверь. В кабинете она осталась одна. Девушка подошла к окну. Снаружи бушевал яркий солнечный день. В ее зрачках вспыхнул сухой, фанатичный блеск.

— Мамочка... — прошептала она в пустоту. — Я обязательно тебя верну. Чего бы мне это ни стоило. Сократ уже совсем близко!

* * *

Далеко в горах Северного Урала, на самом дне непроглядной лощины. В смолистой тьме, забившись в тесную щель среди валунов, едва дышала от ужаса пятерка оборванных, истощенных людей. Сходка получилась еще та — свернуться бы калачиком, чтобы только не выпирать наружу. Нора оказалась настолько крошечной, что любое неосторожное движение отзывалось треском костей и болью в затекших суставах.

— Господи... что за твари... какая жуть... — из глубины лаза донесся женский шепот, переходящий в тихий, беспомощный всхлип.

Ей исполнилось сорок два. В своей прежней жизни — всего три дня назад — она считалась юным дарованием, приват-доцентом кафедры биологии столичного университета. Мотор-баба, энтузиастка! Направила экспедицию в эту глушь, надеясь раскопать колыбель человечества. А сейчас сидела, забившись в самый дальний угол, измазанная грязью по самые уши, и только белками от страха вращала.

— Заткнись. Ни звука, — прошипели из темноты рядом. — Они всё еще прочесывают территорию.

Стиснув зубы, шептал академик Академии наук — шестьдесят восемь лет, глыба мировой биологии. Левый рукав его пиджака превратился в рваную тряпку, пропитавшуюся кровью. Бурая корка давно засохла и смердела. Вчера его едва не сцапала тварь, похожая на перекаченную ящерицу размером со здорового теленка, с раздвоенным змеиным жалом и глазами, горевшими зеленым огнем. Старик за всю свою долгую жизнь ничего подобного даже в бредовых снах не видывал.

— Похоже, отсюда мы уже не выберемся. — подал голос еще один доходяга

Геологу стукнуло пятьдесят пять. Из его очков выжила только одна линза, стянутая синей изолентой, отчего ученый выглядел каким-то пришибленным безумцем. Зато к груди он мертвой хваткой прижимал потертый рюкзак. Там лежало главное сокровище лощины — куски породы с отпечатками. Первые тесты показывали, что роду человеческому не пару сотен тысяч лет, а добрый десяток-другой миллионов. Открытие, от которого у всего научного мира челюсть должна была отвалиться.

— Слышь, завязывай сопли на кулак мотать! — огрызнулся лысый мужик, сидевший у самого входа.

Это был начальник охраны, тертый калач и отставной спецназовец.

— Я пока живой, и вы раньше времени не хоронитесь!

От его хриплого баса академик чуть не взвился:

— Да тихо ты, ирод! Уши прижми!

Тот вжал голову в плечи и убавил громкость:

— Да задолбали вы своими поминками! Сигнал мы дали, наверх отсемафорили. Спасатели уже в пути, железобетонно.

— Три дня прошло, — подал голос последний узник норы, двадцатипятилетний связист.

В руках парня покоилась дохлая тушка спутникового телефона с полностью севшей батареей. Голос парнишки дрожал от отчаяния:

— Ни ответа, ни привета. Там снаружи эти... ироды всё окружили. Да если спасатели и придут, их же прямо на подходе с потрохами сожрут!

В норе снова нависла тяжелая тишина. Женщина молча глотала слезы, размазывая по щекам грязь. В памяти всплывало утро трехдневной давности, когда они только спустились в эту лощину. Солнце пробивалось сквозь кустарник, пахло хвоей, прелой листвой и диким медом. Они шутили, наперебой мечтали, как их имена прогремят на весь мир. Академик тогда еще хохотал: мол, раскопаем истоки — и умереть не жалко. А потом они наткнулись на шурф.

В пещере, спрятанной на самом дне лощины, древние окаменелости лежали целой горой. И звериные, и человеческие. Вернее, похожие на человеческие, но куда более древние и массивные. Академик, едва взглянув на них, затрясся как в лихорадке. Геолог ползал по дну на коленях, тыкал приборами в породу и задыхался: "Десять миллионов лет... Чжоу, ты понимаешь?! Этим пластам минимум десять миллионов лет!" Человеческая история удлинялась в сотни раз! Все учебники — в утиль! Великое Государство становится единственной колыбелью мировой цивилизации!

Они чуть с ума не сошли от счастья. А потом пришли они. Женщина зажмурилась, прогоняя жуткие картинки. Гигантские скорпионы, способные одним ударом хвоста перебить сосну толщиной в руку. Ящерицы, метавшиеся по кустам быстрее молний. Змеи толщиной со стволы вековых дубов, оставлявшие за собой шлейф вонючей, разъедающей слизи.

Они бежали так, что легкие выгорали. Из двенадцати человек выжило пятеро. Семеро остались там — разорванные, растоптанные на глазах у остальных. Начальник охраны палил из автомата до красноты ствола, но пули только оставляли белесые царапины на панцирях этой чешуйчатой дряни.

Спасла их случайность: Геолог заметил щель в скале. Твари были слишком огромными и просто не смогли протиснуться. И вот уже третьи сутки они сидели в каменной кишке, слушая, как снаружи кто-то рыщет, чавкает и рычит.

— Окаменелости... — прошептал геолог, крепче сжимая рюкзак. — Если бы хоть их наверх передать...

— Не передадим, — глухо отозвался его коллега по несчастью. — Мы тут все сдохнем.

— Заткнись, кому сказано! — рыкнул спецназовец. — Придут наши!

— Да кто придет?! — сорвался связист, и голос его соскочил на истеричный фальцет. — Три дня! Если кто и пришел, их давным-давно сожрали! Мы в ловушке! Понимаешь ты, дубина?! Нам конец!

Спецназовец мгновенно развернулся и ладонью накрыл парню рот, зажимая тот вместе с носом. Академик прошипел над самым ухом:

— Ты совсем сдурел, сопляк?! Хочешь этих гадов прямо сюда навести?!

Связист заколотился, по щекам его покатились слезы, но кричать он перестал. И снова нависла тишина. Женщина прислонилась затылком к ледяному камню. Сорок два года. Ни мужа, ни детей, жизни-то толком не видела. Вспомнился дом, пожилые родители, ждавшие ее на праздники, студенты, лабораторный сциндапсус на подоконнике — полил ли его кто-нибудь? Навалилась такая тоска, что хоть волком вой.

— Академик... — совсем тихо выдохнула она. — Давайте... давайте записки напишем. Завещания.

Тот в темноте едва заметно вздрогнул.

— Если кто-то из нас каким-то чудом выберется... Передайте родителям, что дочка их дура, прощения просит. Пускай карточку мою заберут, пин-код — дата моего рождения. И еще...

Голос у нее перехватило, и она умолкла.

Геолог вздохнул:

— И я напишу. Статья у меня не окончена, все черновики в кабинете, в третьем сейфе. Код один-два-три-четыре-пять-шесть. Если кто выживет, отдайте в редакцию геологического вестника. Пускай напечатают... Скажете, чтосвой век не впустую прожил.

Спецназовец хмыкнул, вытирая усы:

— А я мужик простой, мне писать нечего. Жаль только, жениться так и не успел.

Связист молчал, только всхлипывал, обнимая бесполезную рацию. Академик обвел их размытые силуэты воспаленными глазами. За шестьдесят восемь лет он видал всякое, казалось, ко всему привык. Но сейчас глядел на этих ребят, и горло сжимала сухая, горькая спазма.

— А вы, старик? — спросила Женщина.

Старик долго молчал. Голос его прозвучал сухо и глухо:

— Да что я... Я свое отжил. Ордена получил, книги написал, учеников вырастил. Одно обидно — не узнаю уже, чьи это кости.

Он поднял глаза к невидимому потолку норы:

— Кто они были, эти люди десять миллионов лет назад? Почему исчезли? И кем мы им приходимся?

Ответа не было. Только тяжелое дыхание да далёкий, глухой гул из глубины лощины. И вдруг — бабах! Удар был такой силы, что скала дрогнула. С потолка норы посыпалась каменная крошка, больно щелкая по головам. Все замерли, боясь даже выдохнуть.

Из-за поворота, прямо у самого входа в их щель, донеслось тяжелое, влажное шипение. Оно было совсем рядом. В считаных сантиметрах. Женщина обеими руками зажала себе рот. Геолог окаменел, вжавшись в свой рюкзак. Связист молитвенно сложил дрожащие пальцы. Спецназовец медленно снял автомат с предохранителя и положил палец на спусковой крючок. Академик, не мигая, уставился в темноту шурфа.

Снаружи, прямо в проем, кто-то заглядывал. В темноте вспыхнули два огромных зелёных фары с вертикальными, узкими зрачками. Змея. Но не простая гадюка. Голова этой дряни была размером с хороший умывальник, а глазищи — больше кулака. И этот тупой, хладнокровный взгляд был уставлен прямо на них. Она их засекла.

— Тсссс-хаааа! — пасть твари разверзлась, выставив наружу длинные, изогнутые клыки, и в узкую щель норы хлынул такой густой, удушливый тухлый омут, что выживших чуть не вывернуло наизнанку.

Глава 10

Только вот башка у твари оказалась слишком здоровой и в щель никак не пролезала. Она ткнулась раз, другой, но лишь намертво застряла мордой в проеме. Тогда гадина взбесилась и принялась долбить скалу с разбегу.

Ба-бах! Ба-бах!

От каждого такого тарана пещерка ходила ходуном. Трещины на своде расползались всё шире, а сверху на головы с сухим шорохом сыпалась каменная крошка и гравий. Женщина вжала голову в плечи, свернулась в самый тугой калачик в глухом углу и заколотилась от ужаса всем телом.

Связист всё-таки не выдержал и тонко, по-заячьи взвизгнул.

— Заткнись! — гаркнул спецназовец. Он вскинул свой автомат и навел ствол прямо на вход.

Только сам прекрасно понимал — толку от этого железа ноль. Свинцом эту дрянь не остановить. Все они приплыли.

— Ну вот и всё... — забормотал геолог. — Отбегались...

Академик зажмурился. В голове мелькнули воспоминания о прожитой жизни: заслуги, академические ордена, любимые ученики, недописанные монографии... А под конец перед глазами всплыли те самые окаменелости. Людям из лощины — десять миллионов лет. Эх, глянуть бы на них еще хоть разочек... Старик тяжело вздохнул и приготовился к смерти.

Ба-бах!

Очередной таран разнес проем в дребезги. Скала треснула пополам, пещера вот-вот готова была сложиться как карточный домик. И вдруг всё затихло. Грохот прекратился в одну секунду. Рычание и шипение тоже испарились.

Женщина открыла глаза и уставилась на вход. Снаружи стояла непроглядная темень — ходи хоть лбом стучись, ничего не видать. Но звуки-то реально пропали.

— Они... ушли? — шепотом спросила она.

Ей никто не ответил. Все сидели, затаив дыхание, и вслушивались в темноту. Тишина стояла мертвая, аж звон в ушах. И тут снаружи донеслись голоса.

— Босс, ну ты даешь! Одним взмахом руки — и от туши только мокрое место осталось!

Ему тут же ответил второй голос: — Да хорош тебе, это же всего лишь тварь уровня Кристалла! Тебе самому не тошно от такой топорной лести?

А третий — ленивый, абсолютно равнодушный — бросил: — Ладно вам, завязывайте базар.

Женщина обомлела. Это что... человеческая речь? Кто-то пришел? Академик, кряхтя и ругаясь, пополз к выходу. Она тут же подхватила старика под локоть. Вся компания на карачках подкралась к лазу и осторожно высунула носы наружу. На поляне под лунным светом стояли трое.

Именно трое. Только это были не спасатели, не бойцы спецназа и вообще никто из тех, кого выжившие ожидали увидеть. На лужайке переминались обычные парни. Джинсы, простые футболки — вылитые студенты, прогуливающие пары ради пивасика. Сидели себе и трындели о своем, будто ничего вокруг не происходило.

Тот, что выглядел моложе всех, сидел на корточках и ковырялся в земле. Двое других маячили рядом: один в очках, второй рослый и ладный, и оба постоянно переглядывались.

— Босс, это реально жила с кристаллами низшего уровня! Причем здоровая такая! — подал голос Жека Минцев.

— Ты чё, ослеп? Поставить под сомнение слова босса решил? — рявкнул на него Ванюша.

— Да где я ставил-то?! Я лебезил, вообще-то! Ты что, тонких нюансов подхалимажа не просекаешь?

— Лебезил он, ага! Наиграно же до ужаса!

— Раз такой умный, сам попробуй!

— И попробую! Наш лидер мудр и величав, да пребудет его имя в веках, и да объединит он весь мир боевых искусств!

-...М-да, у тебя получилось еще паршивее, чем у меня.

Женщина смотрела на эту картину, и мозги у нее закипали. Что за бред тут происходит? Откуда здесь взялись эти малолетки? На них что, эти монстры не нападали? И о чем они вообще болтают? Какие кристаллы? Какие твари?

Академик тоже выпал в осадок. За шестьдесят восемь лет жизни он видал всякое, но такое — впервые. Трое парней прохаживались по лощине, кишащей жуткими тварями, словно у себя на дачном участке. И что они только что ляпнули? "Одним взмахом руки — и ничего не осталось"? Это про кого? Про того, кого они кличут боссом?

Академик вгляделся в парнишку на корточках. Совершенно обычный парень. Футболка как у всех, джинсы как у всех, стрижка самая простая, профиль непримечательный. В толпе пройдешь — и не заметишь. Вот только двое других смотрели на него как-то странно. Так на одногрупников не смотрят. С благоговением, что ли? Пока он пытался переварить увиденное, женщина не выдержала:

— Эй! Ребята! Залезайте сюда быстрее! Снаружи смертельно опасно!

Вся троица одновременно обернулась и уставилась на пещеру. Теперь она смогла разглядеть их лица. Совсем еще пацаны, лет по двадцать, максимум двадцать два. А тот, что сидел на корточках, вообще на восемнадцать выглядел — щеки еще по-детски пухлые.

— Мы вообще-то вас спасать пришли, — спокойно проговорил Жека Минцев.

— Спасать?! Да мы научная экспедиция! Залезайте в нору, живей! Там же твари вокруг!

— Твари? — с легким смешком переспросил Жека Минцев. — Вы про ту змеюку, что ли? Так нет её больше.

— Как нет?

— Ну вот так. Была и нету.

— Просто взяла и испарилась.

Женщина уставилась на него как на сумасшедшего. Что значит "была и нету"? У той змеи башка была с хорошая выварка, а туловище толще бочки! Она человека целиком за один приход проглатывала! Взяла и испарилась?!

— Да кто... кто вы такие? — заикаясь, спросил геолог.

Парень, сидевший на корточках, наконец поднялся на ноги. Лунный свет упал на его лицо — самое простое, обыкновенное лицо. Но когда геолог встретился с ним взглядом, у геолога сердце в пятки ушло. В этих глазах стояла такая дикая, нечеловеческая тишина.

— Я пришел вас вытащить, — повторил Лисицын.

Академик опешил. Вытащить? Их? Вот эти трое сопляков?

— Хорош зубы заговаривать! — вылез из-за спины академика спецназовец, вращая вылупленными глазами. — Вы хоть соображаете, куда приперлись?! Понимаете, сколько тут этой чешуйчатой дряни кружит?! Вы как сюда вообще добрались? С неба, что ли, свалились?!

Жека Минцев тишком хмыкнул:

— Ну, считай, почти.

— Чё?!

— Да не, ничё, проехали. В общем, мы за вами. Погнали отсюда, пока тихо.

— Погнали?! — связист выскочил вперед, хлопая глазами. — Да там же снаружи серпентарий из этих монстров! Выйти туда — это же чистой воды самоубийство!

Договорить он не успел.

Р-р-р-а-а-а-х!

Из темноты донесся раскатистый рык. У всех присутствующих поджилки затряслись. Шэнь Юйжу повернула голову и обомлела: прямо по освещенной луной поляне к ним сунулся гигантский скорпион. Туша размером с хорошего теленка, хвост задрана вверх, а на самом кончике холодным блеском переливается ядовитое жало.

— Залезайте быстрее! — замахала руками женщина, впадая в истерику. — Быстро в щель!

Троица даже не шелохнулась.

— Вы что, глухие?! — рявкнул спецназовец. — Марш сюда, кому сказано!

Ноль эмоций.

— Сумасшедшие! — академик от досады аж засновал на месте, притопывая ногами. — Недоумки! Вы хоть понимаете, что это за тварь?!

Пацаны переглянулись. Потом парень, которого звали боссом, просто поднял руку. И смахнул кистью. Легко так, небрежно, будто назойливую муху отгонял. И всё. Скорпион пропал. Не удрал, не спрятался в кустах, а просто испарился в воздухе. Да даже горстки пепла после себя не оставил.

Женщина раскрыла рот, но ни одного звука вытолкнуть из себя не смогла. У академика глаза стали размером с чайные блюдца. У геолога очки сползли на кончик носа, а он этого даже не заметил. спецназовец медленно, словно во сне, опустил автомат. А связист просто шлепнулся на пятую точку и заколотился губами, не в силах вымолвить ни слова. В лощине стояла тишина, залитая лунным светом.

Парень опустил руку, мазнул по выжившим коротким взглядом и бросил:

— Ну и чего застыли? Пошли.

Жека Минцев с Ванюшей переглянулись, едко ухмыльнулись и двинулись следом за Лисицыным. Пройдя пару шагов, Жека оглянулся и помахал рукой онемевшим ученым:

— Догоняйте! Не ссыте, эти звери больше не вернутся.

Ванюша тоже обернулся и добавил:

— И это, камни свои не растеряйте. Вещь ценная.

Похохатывая и перебрасываясь шуточками, они устремились вслед за своим лидером и быстро растворились в лунном свете. А пятерка выживших так и осталась стоять у входа в нору. Абсолютно шокированные. Столбняк их что ли одолел, да и только.

Когда группа выбралась из ущелья, Луна уже заложила крутой вираж и зависла высоко в зените. Женщина шагала первой, слегка пошатываясь от усталости. Она не удержалась и оглянулась назад — на это проклятое ущелье, где днями и ночами кружили монстры, где от безысходного воя жилы стыли в жилах, а перед глазами стояли лица павших товарищей. Все кончилось. Вот так просто взять и закончить — даже не верится. Она жадно глотнула ночного воздуха, и тут из глаз само собой брызнули слезы.

— Выбрались... Боже мой, мы живы...

Геолог, судорожно вцепившись в баул с ископаемыми образцами, плюхнулся на корточки. Его широкие плечи отчаянно затряслись. Пожилой геолог, сменивший шестой десяток, рыдал навзрыд, словно нашкодивший ребенок. Спецназовец стоял рядом, пытаясь подобрать хоть какие-то слова утешения, но в итоге лишь тяжелой ладонью хлопнул его по плечу. Глаза у самого были на мокром месте. Связист и вовсе бухнулся на колени прямо в грязь и отбил три земных поклона лунному лику, бормоча под нос сбивчивые благодарности высшим силам.

Академик прислонился к валуну и запрокинул голову в ночное небо. В груди еще щемило от пережитого страха, но на губах вопреки всему расползалась кривая, счастливая улыбка. Выжить. И это, черт возьми, паршиво сказано, как хорошо.

— Так, отставить сырость, — влез Жека Минцев, протягивая им бутылку минералки. — Попейте водички, переведите дух.

Женщина приняла бутылку и снизу вверх посмотрела на него. При лунном свете этот очкарик выглядел от силы лет на двадцать, обычный пацан с юношеской припухлостью на щеках. Чуть отдалился его рослый приятель, уткнувшийся в телефон и увлеченно ковыряющий экран, а метрах в пяти застыл молчаливый парень, которого они звали боссом — тот просто задумчиво разглядывал темный зев ущелья.

— Вы... — с трудом вытолкнула она из осипшего горла. — Вы вообще кто такие?

Жека Минцев хмыкнул:

— Да обычные мы, студенты.

— Студенты? — перебил его спецназовец, подступая вплотную и тяжелым взглядом въедаясь в очкарика. — Серьезно? Вы одним взмахом руки стерли монстра в порошок! И это, по-твоему, обычные студенты делают?

— Ну да, студенты. Просто с небольшой спецификой.

— С какой еще спецификой?

— Ну... у нас вся группа такая.

Женщина так и застыла с открытым ртом. Вся группа? Что он вообще несет?

Задуматься над этим она не успела — сверху раздался оглушительный свист, рассекающий воздух. Все как по команде задрали головы. В ночном небе, оставляя яркий след, неслась фигура, больше похожая на падающую звезду. Секунда — и она с легким шорохом приземлилась прямо перед ними.

Девушка. На вид лет двадцати, с конским хвостом на затылке, в банальных джинсах и белой футболке. Вот только слетела она прямо с небес, встала на ноги ровно, а подол одежды еще слегка трепетал от бешеного потока ветра.

Женщина опять рот разинула от изумления. Прилетела... Прямо с неба спустилась?

Академик глаза вытаращил, как два медных пятака. Он-то за свою жизнь всякого невиданного добра насмотрелся, но чтобы люди по воздуху разгуливали — такого даже в кошмарах не снилось. спецназовец едва не выронил верный ствол, а связист и вовсе повторно шлепнулся на пятую точку. И только троица студентов сохраняла абсолютно олимпийское спокойствие, будто перед ними упал не летающий человек, а обычный осенний лист.

— О, главный начальник из Университета? Чего это тебя сюда принесла нелегкая?

Лада даже не удостоила его взглядом. Ее зрачки резко сузились, а взор устремился вглубь темного ущелья.

Ванюша тем временем подобрался к Жеке Минцеву и шепнул ему прямо в ухо:

— Я сфоткал место и сбросил ей.

Только связи здесь не было, но уточнять этого никто не стал, потому что спутники никто не отменял и пусть такой функции в его смарте и не было... Жека Минцев смерил его свирепым взглядом:

— Ну ты и сукин сын...

— Не гунди, про жилу все равно рано или поздно наверх доложат. Слей мы ее Ладе первыми — нам хоть какая-то выгода перепадет.

Жека Минцев соображал недолго, после чего снисходительно кивнул:

— Твоя правда.

Они переглянулись с таким видом, будто оба сыграли идеальную партию. Впрочем, Лада Вех на их перешептывания не обратила ни малейшего внимания. Все ее внимание поглотила давящая тишина ущелья. Ее Дух невидимой волной прошел сквозь толщу скал, прошил каменные пласты и ушел глубоко под землю. Жила кристаллов. Настоящая жила кристаллов.

Пусть пока в зародышевом состоянии, но размах поражал — такой жилы любой Секции хватило бы на пару сот лет безбедного существования. Дыхание девочки стало частым и рваным. В свое время её орден смог выпестовать троих мастеров Сократа благодаря паре первичных жил кристаллов да одной средней. Первичная жила кристаллов — это же фундамент, точка отсчета, исток всех великих возможностей. И где? На Земле, где природная энергия обычно с гулькин нос, вдруг пробился такой мощный источник?

Что это значит? Это значит, что природная энергия возвращается. Это значит, что Земля прямо сейчас превращается во второй Континент Бессмертных. Это значит...

Лада резко обернулась и посмотрела на Лисицына. Тот стоял неподалеку и молча наблюдал за ней. Он смотрел на нее.

— Что стряслось? — спокойно спросил он.

— Братец Ли. Забирай экспертов и дуй в город. А я тут сама со всем разберусь.

Лисицын спорить не стал — лишь коротко кивнул. Жека Минцев с Ванюшей уже вознамерились скомандовать ученым на выход, как вдруг...

— Постойте-ка!

Снова воздух разрезал знакомый свистящий гул. Небо прочертил яркий всплеск, и прямо перед ними, поигрывая длинным мечом и встав в картинную позу, приземлился очередной визитер.

Женщина лишь тяжело вздохнула. Еще один. Академик поправил очки, изо всех сил пытаясь сохранить остатки хладнокровия.

— Светлана Власова — Лада Вех нахмурилась. — А тебя какими судьбами сюда занесло?

Светлана Власова ухмыльнуласяь:

— Да прошел слушок, будто тут жилу кристаллов откопали, дай, думаю, гляну.

— И откуда узнал?

Светлана Власова кивнула на Жеку Минцева:

— Так они сами в общий чат выложили.

Лада Вех обомлела и мгновенно выудила из кармана телефон. И точно: ровно десять минут назад Жека Минцев засадил в групповой чат сообщение: "Пацаны, сенсация! На Северном Урале нашли жилу кристаллов! Совсем свежая! И здоровенная!"

А под сообщением уже висела километровая портянка ответов:

"Да ну нафиг! Серьезно?"

"Уже вылетаю!"

"Ждите меня!"

"Геолокацию скиньте!"

Лада подняла глаза на Жеку Минцева. В ее взгляде мешались злость и полное изумление. Жека Минцев инстинктивно вжал голову в плечи:

— Ну а че... Я подумал, про такое добро вся группа знать должна...

Закончить он не успел — горизонт снова гулко загудел. На этот раз сверху летела не одиночная фигура, а целая орава. Вспышки лезвий, росчерки заклинаний и яркий свет артефактов осветили добрую половину ночного неба. В мгновение ока на расчищенную площадку перед ущельем высыпало свыше тридцати человек.

Елена Ненашева, Чеслав Лейкин, Иван Шум, Светлана Власова ... В свете луны мелькали все новые и новые знакомые лица. Вся группа собралась почти в полном составе.

Женщина смотрела на толпу этих суперменов, рассредоточившихся по поляне, и в голове у нее было абсолютно пусто. В ушах только эхом отдавались недавние слова Жеки Минцева: "У нас вся группа такая".

Оказалось, парень ни капли не приврал. Вся группа и правда была такой.

Академик долго молчал, а потом тихо изрек:

— Похоже, пока мы сидели в этой дыре, мир успел перевернуться с ног на голову.

Связист лишь отрешенно кивнул — удивляться у него сил больше не осталось.

— Вы какого черта все сюда приперлись? — Лада Вех смерила прибывших тяжелым взглядом.

— Вот еще вопросы! Там же жила кристаллов! — выскочил вперед Чеслав Лейкин, и глаза его горели азартным огнем. — На нашей планете нашли жилу кристаллов! Чего мы сидим и ждем, почему до сих пор не копаем?

— Вот-вот! — поддержали его одногрупники из толпы. — Мы после возвращения только на своих старых запасах и сидим, а они не бесконечные! Каждый кристалл на счету! А тут целая жила — чего резину-то тянуть?

Лада Вех на секунду замешкалась, но тут же взяла себя в руки:

— Не время сейчас копать. Мы еще не знаем, что там внутри. Сначала надо официально доложить руководству страны, собрать нормальную экспедицию...

— Доложить государству? — перебил ее кто-то из толпы с ехидным смешком. — Лада Вех, ты с каких это пор в правительственные ищейки подалась?

Лада Вех взглянула на него, и в ее глазах блеснул ледок:

— Ты это к чему клонишь?

— Да так, ни к чему, — Светлана Власова с улыбочкой пожала плечами. — Просто, как по мне, эту жилу кристаллов вообще-то отрыла группа Лисицына, не?

Он ткнул пальцем в сторону Лисицына, Жеки Минцева и Ванюши.

— Если судить по законам мира духовных практик, кто первый встал — того и тапки. Кто нашел, тот и владеет.

Лада Вех насупилась еще сильнее:

— Мы вообще-то не в сказочном мире, а в России.

— Ну да, в России, — согласился Светлана Власова. — А какие тут у нас правила? Все, что откопали в земле, принадлежит государству, верно?

Он выдержал паузу и с легким прищуром посмотрел на девчонку.

— Вот и получается забавная штука: по законам России жилу надо сдать чиновникам. А по законам мира духовных практик она принадлежит группе Лисицына. Так по каким правилам играть будем, а?

Лада Вех от такой наглости аж дар речи потеряла.

Толпа вокруг тут же зашушукалась, загудела, как растревоженный улей:

— А ведь дело говорит...

— И кому тогда жила достанется?

— Отдать государству, наверное... Мы же в России живем, как-никак...

— Какое еще государство, народ? Мы же давно не обычные люди!

— Но и Лада Вех дело говорит...

Лисицын стоял в сторонке и молча наблюдал за этой мышиной возней. Его взгляд медленно скользил по лицам. Светлана Власова сияла хищной ухмылкой. Чего она добивается? Реально позарился на кристаллы или просто решил подгадить Ладе Вех и выставить ее дурой?

Чуть в отдалении застыла Елена Ненашева. Лицо каменное, ни одна жилка не дрогнет, а сама то и дело бросает косые взгляды в сторону ущелья. Тоже занервничала, хапуга. Выход первичной жилы кристаллов — это вам не жук чихнул. Для любой Секции в мире духовных практик такой кусок — поводы для кровавой бойни, где от мала до велика все костьми лягут. И пусть мелкие кристаллы для нее лично мелковаты, но тот, кто приберет к рукам такой стратегический ресурс, станет королем положения.

Чеслав Лейкин аж из штанов выпрыгивал — глаза горят, кулаки чешутся, дай только волю, прямо сейчас кинется землю ногтями рыть. Простой как валенок, все на рожице написано. Иван Шум, наоборот, уткнулся носом в землю и о чем-то напряженно размышлял. Но по тому, как нервно подрагивали его пальцы, было видно — внутри у него идет лютая борьба с собственным жадным "я". Остальная братия тоже бушевала: кто-то восторженно орал, кто-то изображал полное равнодушие, а кто-то уже сбивался в кучки и шептался по углам.

Лисицын мотал на ус каждую мелочь. Тварь из другого мира определенно сидит среди них. Но сработала чинарем, замаскировалась на ура. Мелкая жила кристаллов для сущности такого уровня — тьфу, мелочевка, вот она и не проявляет дикой прыти. Только вот даже самый матерый конспиратор не сможет остаться абсолютно хладнокровным при виде такого куша.

Лисицын снова пригляделся к толпе, пытаясь вычислить паршивую овцу. Того самого типчика, который вроде ведет себя как все, да только с фальшивой ноткой. Может, Светлана Власова? Что-то она больно разболталась сегодня. Или Елена Ненашева? Слишком уж безмятежный вид делает. А может, тот тихушник на этапе Кристалла, что забился в угол и трясется как осиновый лист? Нет, у того на ложе написано обычное шкурное шкурничество: урвет ли он свой кусочек или останется с носом. Обычная человеческая жадность. Лисицын вздохнул и отвел взгляд. Ладно, спешить некуда. Время еще есть.

— Хорош орать, — подала голос Лада Вех. — Будем копать вместе.

Вообще-то она планировала по-хорошему: сперва доложить наверх, подождать, пока власти разработают план, пришлют технику и начнут планомерную добычу. И государству польза, и порядок соблюден. Но поглядев на эти озверевшие физиономии, она поняла: если не дать им урвать хоть по косточке, они тут все разнесут. Метод кнута и пряника еще никто не отменял.

— Ладно, — кивнула она. — Копаем сообща.

Светлана Власова даже поперхнулась от неожиданности, а потом хохотнула:

— Ого, Лада Вех! А ты умеешь бывать сговорчивой!

Девушка лишь гордо смерила его презрительным взглядом. Жека Минцев с Ванюшей переглянулись и одновременно перевели дух. Они-то уши прижали, боясь, что сейчас начнется заварушка, если Лада Вех упрется рогом со своими правилами.

— Ну раз порешали — погнали! — Чеслав Лейкин радостно потер ладони. — Когда начинаем? Прямо сейчас?

— Не гони лошадей, — охладила его пыл Лада Вех. — Сначала я должна провести разведку. Надо определить направление жилы и составить нормальный план. Это вам не картошку на огороде копать, если ломануться без ума — только всю структуру жилы перепортите.

— Да хорош тебе, сделаем все в лучшем виде, — махнул рукой Чеслав Лейкин. — Главное, чтобы мою долю не зажали.

Народ вокруг закивал. Физиономии у всех просияли. На нашей планете нашлись ископаемые кристаллы — значит, голодный паек отменяется, ресурсы больше не кончатся! Академик, женщина, спецназовец и связист стояли чуть в стороне и с абсолютно дикими лицами наблюдали, как эти супермены на пальцах делят целое месторождение.

Женщина аккуратно потянула Жеку Минцева за рукав и шепнула:

— Слышь, парень... Вы вообще кто такие?

Лисицын перехватил ее взгляд, ненадолго задумался и решил выложить карту:

— Да обычные мы студенты. Просто смотались в другой мир на пятьсот лет, подкачались немного и вернулись. Вернетесь в город — еще не такого про нас наслушаетесь.

Женщина так и застыла столбняком. Другой мир? Пятьсот лет? Она перевела взгляд на академика — тот стоял с точно таким же глупым видом.

— Тот мир назывался Континентом Бессмертных, — сжалился Жека Минцев. — Там была природная энергия, можно было осваивать практики. Мы там пять столетий отпахали, а потом бац — и телепортировались обратно всей оравой.

Парень ткнул пальцем в сторону компании:

— Вот та деваха, Лада Вех — она почти Сократ. Тот крендель, Светлана Власова — полноценный Дух поздней стадии. Елена Ненашева — тоже Дух. Ну а остальные так, по мелочи, в основном на этапе Кристалла сидят.

Женщина открыла рот настолько широко, что туда запросто поместилось бы куриное яйцо. Почти Сократ? Пик Кристалла? Кристалл?

Она не поняла ровным счетом ни одного термина, но главный вывод сделала мгновенно. Эти ребята — страшные люди. Монстры. Тех самых тварей, которые вогнали весь их отряд в лютую безысходность и перебили кучу народа, эти пацаны и девки могли бы растереть в порошок щелчком пальцев.

Академик долго молчал, переваривая услышанное, а потом тихо, с трудом подбирая слова, спросил:

— И... что же теперь будет с нашим миром?

Лисицын честно пожал плечами:

— Черт его знает.

Он сделал паузу и добавил:

— Но одно скажу точно: как прежде уже не будет.

Академик молча кивнул. В голове у него всплыли древние окаменелости, недавние находки, способные перевернуть всю историю человечества. Люди, жившие десять миллионов лет назад... А теперь еще и эти типы, вернувшиеся из другого мира. Мир пошел разнос. И несется с бешеной скоростью.

Лисицын прислонился к стволу дерева, лениво скользя взглядом по шумной толпе. Наконец его взор остановился на чернеющем зеве ущелья. Он скрытно выпустил свой Дух. Невидимая волна мягко ушла в землю, прошила скальные породы, прошла сквозь жилу кристаллов... и уперлась в пустоту. Глубоко в недрах, под самой жилой, находилось место, куда его Дух пробиться не смог. Импульс не наткнулся на преграду — он просто растворился, будто его сожрало какое-то чудовище.

Он слега нахмурился. А вот это уже интересно. И тут же отозвал Дух и с новым интересом уставился на темный распадок. При лунном свете тот казался абсолютно тихим и вымершим. Но Лисицын точно знал: там, в глубине, что-то есть. Печать. Древняя печать, способная поглотить даже его Дух. И что за дрянь под ней похоронена?

Он вспомнил мутировавших тварей. Жила кристаллов тут, конечно, сыграла свою роль, это факт. Но эти зверюги вовсе не пытались жрать кристаллы и напитываться энергией. Они вели себя так, будто охраняли этот проклятый вход. Охраняли печать?

Глава 11

Лада Вех поднялась из самой глубины ущелья и застыла перед собравшимися.

— Сначала нужно снять самый верхний слой, — она небрежно отряхнула ладони и смерила всех строгим взглядом. — Жила под нами хитрая, шаг влево, шаг вправо — и все рухнет к чертям. Вот приедет государственная группа со спецтехникой, тогда вас и подключат.

Она сделала паузу, повела рукой и чиркнула в воздухе светящуюся полосу, очертив ровный квадрат. Если не вдаваться в подробности, то тупо гнула свою линию и старалась подмять всё под себя. Только вот если вдаться в подробности, то место это у чёрта на куличках и ещё вопрос кто и когда притащит сюда технику, да и вообще, скорее всего землю тут какой-нибудь чинуша или его родственник присвоит, ну, возьмёт в аренду, что в общем-то ничем не отличается.

— На сегодня хватит и этого пятачка. Наскребете сверху, как раз на первое время перебиться хватит.

Народ жадно уставился на отмеченную землю, у людей аж глаза загорелись. Пусть это только вершки, но каждому перепадет по весьма приличному куску камней. Их правда ещё переабатывать в эсенцию надо, как бы выжать из обычного камня содержимое. Это вам не качественные камни. Потому их простые смертные вообще использовать без учителя не смогут. Но в нынешнем положении — считай, манна небесная. Как говорится, на безрыбье и рак рыба. После возвращения старые запасы таяли на глазах, а когда будет следующая поставка — один бог ведал.

Чеслав Лейкин сорвался с места первым. Он размахнулся и со всей дури бабахнул ладонью по каменной гряде: верхний пласт разлетелся в крошку, обнажив нутро жилы. Чеслав выковырнул здоровенный булыжник, поднес к носу, принюхался и расплылся в счастливой ухмылке от уха до уха. Да, это вам не нежно-голубой кристалл, но и это считай золото.

— Вот это добыча! Настоящий кристалл, чтоб меня!

Остальные тоже ломанулись следом. Каждый изощрялся как мог, выставляя напоказ свои навыки, и закипела работа. Академик, женщина, спецназовец и связист стояли неподалеку, переводя ошарашенные взгляды с одного супермена на другого.

Женщина посмотрела на эту дикую бригаду, потом на Ладу Вех и несмело подала голос:

— Э-э-э... а мы как же?

Лада Вех только сейчас вспомнила про ученых.

— А, точно. Голова моя садовая. Нам же вас транспортировать надо.

Девушка лишь повела рукой, и всю компанию из пятерых человек обволокла легкая волна природной энергии. У женщины на секунду в глазах все поплыло, а в следующее мгновение... Они уже стояли на асфальтированной трассе на самом выезде в Новую Москву.

Женщина долго стояла столбняком, хлопая ресницами, пока до нее наконец не дошло.

— Мы... мы что, реально вырвались?

Академик жадно глотнул свежего воздуха и уверенно кивнул:

— Выбрались.

Он долго и молча всматривался в темнеющие дали, а потом перевел взгляд на баул с ископаемыми образцами, который крепко прижимал к груди. Люди, жившие десять миллионов лет назад... А теперь еще и эти типы, вернувшиеся из другого мира. Этот мир точно стал другим.

— Пошли, — тихо сказал академик. — Пора домой.

* * *

Тем временем в ущелье работа кипела вовсю. Народу только дай копьем помахать — копали с увлечением и задором. Жека Минцев и Ванюша тоже вооружились и вовсю изображали трудовой энтузиазм.

Вот только до самих кристаллов им дела не было. Одногрупники то и дело косились на дальний склон. Лисицын только что бросил, что у него возникло одно дельце, и тут же испарился, будто его и не было. Куда намылился главный — бог его знает. Но команду босса надо выполнять четко: копать руду и попутно в оба глаза пасти всю эту братию.

Ванюша орудовал импровизированной лопатой и краем глаза пас окрест окружающих.

Светлана Власова вкалывала за двоих, хохоча на всю округу. Улыбка у неё была чистая, детская, без единого изъяна — хоть в рамку ставь. Елена Ненашева действовала изящно, но скорость выдавала фантастическую. Лицо спокойное, ровное, только изредка бросит быстрый взгляд по сторонам — и снова за работу. Чеслав Лейкин, казалось, был готов срыть всю гору целиком. Он бурил породу и на всю тайгу орал: "Богатеем, пацаны! Богатеем!" Иван Шум, уткнувшись носом в землю, копал молча и незаметно, будто его вообще тут не было. Если кто к нему цеплялся с разговорами, он лишь коротко кивал или качал головой, не проронив ни слова. Остальные тоже развлеклись кто во что горазд: кто-то восторженно орал, кто-то сбивался в кучки и трындел за жизнь, а кто-то тихо ковырял свою норку.

С виду — обычная картина. Но кто из них та самая "паршивая овца", про которую говорил главный? Ванюша только затылок чесал. Да ну его в болото, голову еще ломать. Начальство сказало наблюдать — значит, наблюдаем, а выводы пусть Лисицын делает.

Жека Минцев занимался ровно тем же самым. Но когда они встретились взглядами, оба увидели в глазах друг друга лишь полную беспросветную глухость. Попробуй пойми, кто из них засланный казачок.

А Лисицын в этот момент уже ушел в толщу земли километра на три. Его тело свободно прошивало каменные пласты, будто сухой нож проходил сквозь топленое масло. Он погружался все ниже, миновав жилу кристаллов и уходя в самую преисподнюю. Странное ощущение только нарастало. Его Дух щупал горизонты снизу, но в какой-то момент просто растворялся. Его не блокировали — его именно жрали.

Лисицын лишь усмехнулся. А это становится действительно любопытно. Он прибавил ходу и камнем пошел вниз. Пять тысяч метров. Десять тысяч. Двадцать тысяч метров глубины. Наконец он остановился. Перед ним раскинулся исполинский световой занавес. Бледное золото купола уходило во все стороны, образуя бесконечную стену без края и конца. Купол молча висел в кромешной тьме подземного мира, надежно пряча то, что находилось внутри.

Лисицын протянул руку и аккуратно коснулся поверхности. Его обдало дикой контрволной, и руку мгновенно отбросило прочь. Он удивленно вскинул бровь. Надо же, эта штука способна сдержать его физическую тушу?

Парень поддал нажима, качнул природную энергию и снова налег на барьер. Световой купол слегка дрогнул, но выстоял, не подав больше ни единого знака слабости. Он хмыкнул. А ведь и правда интересно.

Для начала отступил на шаг и стал въедливо разглядывать стену. Это была не рядовая печать. Узоры на ней переплетались с такой адской сложностью, что в глазах рябило: каждая линия жила собственной жизнью и переливалась, будто пульсирующий сосуд. За свои пятьсот лет Лисицын видал много чего, разгадал не одну сотню заклятий и защитных контуров, но с подобным столкнулся впервые. Техника печати превосходила все, что он знал доселе. Это было сработано даже тоньше и хитрее, чем умел делать он сам.

Взгляд его стал серьезным. Он поднял руку, и на кончиках его пальцев соткалась тонкая струйка дыма. Струка была густой, как смола, а давление от нее исходило такое, что любой Сократ на месте махом шлепнулся бы на колени.

Парень аккуратно прижал эту нить к золотому куполу. Там, где она коснулась света, раздалось шипение — точно так же шкворчит капля воды на раскаленной сковороде. Купол задрожал мелкой дрожью. Но не поддался.

Лисицын прищурился. Эта штука сумела сдержать его силу? Он поддал жару, выплеснув целый поток энергии. Барьер заходил ходуном, золотое свечение забилось в судорогах, пытаясь сдержать напор. И наконец... Хруст. Едва слышный, сухой щелчок. По золотой глади побежала тончайшая трещинка.

Губы его тронула едва заметная усмешка. Он надавил еще сильнее. Трещина стала стремительно расползаться во все стороны, ветвясь и множась.

Хруст, хруст, хруст...

Звуки сухих разломов зазвучали один за другим, и через секунду весь купол покрылся густой паутиной трещин. А потом — бабах! Барьер разлетелся в дребезги. Миллиарды золотых осколков брызнули во тьму, превратились в тусклые искры и моментально растаяли в воздухе.

Лисицын замер, разглядывая то, что скрывала защита. За куполом открылось гигантское подземное пространство. Если точнее — там висело здание. Характерное такое, будто подземное убежище или некий суперДОТ. Явно вояки приложили к нему руку. Огромная туша, парящая в полной пустоте глубоко под землей. Масштаб этой дуры заставил изумиться даже Лисицына, видавшего на своем веку немало уреплений.

Это был бункер. Вставки в бетоне из чистого золота переливалось всеми цветами радуги, а само сооружение просто висело в невесомости. По размерам эта махина легко поспорила бы с небольшим городком.

Вот только стиль был абсолютно диким. Ничего похожего на Континент Бессмертных или древние постройки Земли. Это было нечто куда более современное, во всяком случае выглядело так, словно нынешние вояки поучаствовали в строительстве. Но глубина залегания как бы намекала, что это совершенно не так

Лисицын медленно шагнал внутрь. Ну а чего тянуть кота за яйца. От бункера веяло едва уловимым, но тяжелым давлением. Не агрессивным, нет — просто невероятно древним. Будто этот гул пришел из самого конца времен.

Парень пошел дальше, пока не уперся в парадные ворота. Ну, если это так можно назвать. На огромных створках были выбиты четыре лигатуры — штрихи простые, но налитые какой-то первобытной силищей.

Лисицын въелся взглядом в надпись, и его зрачки сузились. Два знака он разобрал сразу. Ну почти. Понимать, что лигатура образуется множеством рун и больше напоминает иероглиф, но поди правильно угадай какие именно руны её образовали. Короче, это была "Тыловая база". А вот две других ему знакомы не были.

Но стоило ему зафиксировать взгляд на этих символах, как в голову мощной волной ударил поток чужих воспоминаний и знаний. Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587

Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587?

Лисицын слегка нахмурился. Сроду о таком не слыхивал. Но пришедшая информация четко говорила: эта База сугубо старше всего, о чем он мог помыслить. Она осталась от сгинувшей цивилизации, которая когда-то правила всем этим космосом.

Он глубоко вздохнул, переваривая увиденное. Обозначении этой конторы Лисицын уже где-то слышал. Память у него была цепкая, так что в закромах древних хроник Континента Бессмертных такое название пара раз всплывало, только номера там вроде были другие. Мол, бывала в незапамятные времена какая-то мифическая цивилизация, канувшая в лету, но силы неимоверной. А отголоски ее и заброшенные артефакты ценились дороже золота. И на тебе: целая, с иголочки Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587 прямо у него перед носом. В земных недрах.

Лисицын протянул руку и без лишних реверансов толкнул массивную створку. За дверью стояла кромешная пустота. И в этой гулкой глуши неожиданно раздался сухой, как треск сухостоя, голос:

— Зафиксирована форма жизни. Уровень развития — Неопределим. Присвоен статус — Особый субъект.

— Объект Планета 03765. Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587 успешно перезапущена. Добро пожаловать.

Лисицын стоял посреди тёмного ничто, созерцая разлившееся вокруг море звездной пыли:

— Ты еще кто такой?

— Я — Искусственный Интеллект Тыловой базы материально технического снабжения Космического Флота No6587. Отвечаю за эксплуатацию комплекса и проведение квалификационных испытаний.

— Каких еще испытаний?

— База предназначена для отбора и подготовки кадров высшего звена. Любой разумный вправе пройти проверку. Успешно сдавшие экзамен получают соответствующее снабжение и зачисляются в штат. Без наличия вокруг сверхов получение синтетических духовных кристаллов невозможно!

Лисицын изогнул бровь:

— И что за снабжение?

— Награда зависит от уровня. Первый уровень — проверка характера, выдаются мелкие синтетические кристаллы. Второй уровень — боевые параметры, выдаются средние синтетические кристаллы. Третий уровень — понимание сути, выдаются полноценные методики и крупные синтетические кристаллы. От четвертого уровня и выше положены артефактные обломки, редчайшие синтетические кристаллы и особые практики.

Лисицын ненадолго замолк. Заварушка вырисовывалась куда масштабнее, чем казалось на первый взгляд.

— Ну и что, я сдал? — уточняюще бросил он.

ИИ на мгновение завис:

— Твой случай выбивается из инструкции.

— Экзамен ты не сдавал. Ты просто проломил внешнюю печать и перезапустил базу. Поскольку у тебя с собой есть повреждённый ключ. По уставу за тобой закрепляется статус основателя с максимальным уровнем допуска. Но вот материальные ресурсы ты сможешь получать только через общий экзаменационный порядок.

Лисицын аж крякнул:

— Основатель? Максимальный допуск? Вот это поворот.

— Именно. Ты можешь менять регламент испытаний, распределять сухпаек, решать, кого пускать на объект, а кого гнать в шею. И перемещаться сюда из любой точки планеты. Теперь ты здесь главный.

— Что за ключь?

— Часы...

Лисицын улыбнулся. Ирония судьбы, не иначе. Пошел искать беглую инопланетную тварь, а споткнулся о жилу кристаллов. Полез разбираться с жилой — наткнулся на древнюю печать. Проломил печать — огреб целый военный комплекс. Удачливость уже даже его самого начала слегка подбешивать.

— А что за история с печатью? — поинтересовался он.

Дух бесстрастно отчеканил:

— Тридцать миллионов лет назад на планете произошел масштабный катаклизм. Чтобы спасти объект, прошлый начальник запечатал комплекс и увел его на глубину. Прочность барьера выдерживала прямую атаку мастеров этапа Сократа. Но за тридцать миллионов лет контур обветшал, а твоя сила оказалась выше уровня Сократа. Потому защита и развалилась.

Тридцать миллионов лет. Сократы. Лисицын пожевал губу, вспомнил зубастых тварей из ущелья:

— А с местным зверьем что?

— Это одичавшие потомки охранных особей. Пока стояла печать, они ютились под землей. Перезапуск вернет их в русло службы.

— На людей бросаться не будут?

— В норме — нет. Но за миллионы лет от постоянного соседства с кристаллами они немного мутировали. Дисциплина у них хромает.

Лисицын кивнул. Ясно, обычная мутация от радиации кристаллов.

— Что мне сейчас делать?

— Для начала освойся с пультом управления. Полигон открыт, можно запускать тестирования. График, сложность и наградной фонд настраиваются вручную.

Лисицын чуть прищурился:

— А инопланетные формы жизни ты срисовать можешь? Есть способы вычислить чужака?

Дух замялся:

— Способы есть.

— Но на расстоянии не определю. Зато полоса препятствий на полигоне вскрывает истинную природу испытуемого. Если кто-то одержим или маскируется — на тестах его сразу переклинит.

— То есть если я загоню туда всю нашу аудиторию, чужак всплывет?

— Так точно. Как главный, ты имеешь право объявить внеочередную экзаменацию.

Лисицын хищно оскалился. Ну что, инопланетная заразушка? Думала, затаилась в толпе и шито-крыто? Посмотрим, как ты запоешь на экзамене. Он развернулся и сделал шаг вперед. Секунда — и подземная зала опустела.

* * *

А на поверхности в это время шла ударная комсомольская стройка. Народ азартно драл когтями и мечами каменную породу, деля кристаллы. И тут — бабах!

Вся горная гряда заходила ходуном. Земля под ногами гулко ухнула, выбивая пыль из подножия скал.

— Это еще что за фокусы?!

— Землетрясение, что ли?

— Да какое землетрясение! Снизу рвет!

Все разом бросили копать. Почва под ногами пошла трещинами, из глубоких разломов повалил пар, а с круч посыпались валуны.

— Наверх! Все в воздух!

Студенты махом взвились в небо и оттуда, зависнув, уставились на разверзшуюся преисподнюю. Гора рушилась, но как-то странно, без грязи и хаоса. Из глубин пробивался густой золотой свет. Жека Минцев с Ванюшей переглянулись. У обоих в голове щелкнуло одно и то же имя: Лисицын. Босс ведь только что отлучился "по делам"...

Бум!

Очередной удар разнес вершину в щепки, и из каменного мешка в небо ударил столб слепящего света. Из разлома медленно поднялось здание.

Да не просто домик — целая парящая махина. Чистое золото переливалось на солнце, а масштабы конструкции легко посрамили бы какой-нибудь обласной центр средней руки. Из сооружения веяло такой древней и давящей мощью, что у всех присутствующих мурашки побежали по спине.

— Мать моя... Это еще что за бункер?

Ответа не последовало. Никто ничего не понимал. Вдруг огромные ворота дворца со скрипом отворились, и на все ущелье гулко, словно из набатного колокола, разнесся голос:

— Объект Планета 03765. Объявляется начало вступительных испытаний в Тыловую базу материально технического снабжения Космического Флота No6587. Прошедшие отбор зачисляются в штат.

Эхо долго гуляло по распадкам, вгоняя народ в ступор. Тыловая база? Испытания? Что за бред?

Из заоблачных высей коршуном слетела Лада Вех и застыла перед оравой:

— Что тут стряслось? — нахмурилась она, разглядывая парящий комплекс.

— Да мы сами в шоке! Вылезла эта штука из-под земли и давай вещать про планету и испытания...

Лада Вех попыталась прощупать дворец своим Духом — но волна со звоном отскочила. Невидимый панцирь намертво глушил любую попытку заглянуть внутрь.

— Не пробить... — сквозь зубы процедила она.

А в толпе уже поднимался гвалт:

— Можем, заглянем? Посмотрим, что там?

— А если там ловушка?

— Да ладно тебе! Написано же — отбор, снабжение! Какая ловушка, это же халява!

— Нам халяву только в мышеловках показывают!

— Да кого ты ссышь? Нас тут тридцать лбов, раскатаем кого угодно!

И в этот самый момент две фигуры в толпе одновременно дернулись с места. Светлана Власова и Елена Ненашева. Эти двое переглянулись и без лишних раздумий сиганули прямо к раскрытым воротам дворца.

— Вы куда?! — заверещала Лада Вех, пытаясь перехватить беглецов, но поздно: парочка уже сгинула во тьме проема.

Народ замер, натянув нервы как струны. Все напряженно уставились на темный зев. Прошла минута. Вторая. Пять минут. Десять. И тут из глубины ворот донесся непонятный шорох. Светлана Власова и Елена Ненашева пулей вылетели наружу и замерли перед обалдевшей оравой. Лица у обоих горели, а в глазах плясал нескрываемый азарт.

— Вау, да мы богачи! — заржала Власова, вскинув шевелюру. — Там практики дают! И кристаллы! Крупные, высшей пробы!

Елена Ненашева тоже расплылась в редкой для нее ухмылке:

— Считай, путь к вершинам открыт.

У Лады Вех аж глаз задергался:

— Чего-чего?

Светлана Власова победоносно вскинул руку, демонстрируя на ладони чистейший, как слеза, булыжник. Цвет у него был глубоким, густым — не то что у тех, мелких вершков, что они выковыривали из земли. А уж концентрация энергии внутри — ух, раз в сто погуще будет. Крупный кристалл. Настоящий редчайший ресурс.

У Лады Вех даже пальцы подрагивать начали. За всю свою жизнь она держала в руках такой от силы пару раз. Каждая штука была на вес золота, лично глава рода выдавал по особым праздникам. Такое добро только для солидных господ, на этапе Кристалла о подобном даже заикаться стыдно. А этот черт держит его в голых пальцах, будто колышек от палатки.

— Вы что, три уровня прошерстили? — выдавила она.

— Ага, — кивнула Власова. — За третий этап выдали вот эту методику и ровно сотню таких камешков.

Сотню. Лада аж воздухом поперхнулась. Ее предки эту сотню накопили бы разве что за пару веков непрерывной экономии. Что за чертовщина там внутри происходит?

— Ну и как там? — сгорая от любопытства, выскочил вперед Чеслав Лейкин.

Власова охотно принялась расписывать:

— Короче, заходишь — а там автономный загон. Искусственный Интеллект сразу в уши вливает правила: каждого кидает в персональный карман. Всего девять этапов, за каждый пройденный отсыпают ништяки.

— Первый этап — проверка характера. Засовывает в иллюзию, стращает тараканами из головы. Прошел — держи десять мелких кристаллов.

— Второй этап — боевые параметры. Выкатывают противника точь-точь твоего уровня. Настучал ему по будке — получи десять средних кристаллов.

— Третий этап — на соображалку. Дают огрызок практики, и надо за отведенное время его дописать. Справился — на тебе полную методику и десять крупных кристаллов.

— Дальше четвертого мы не пробились, слабоваты пока. Но Искусственный Интеллект шепнул, что чем глубже в лес, тем жирнее сосиски: вплоть до артефактных обломков.

Елена Ненашева добавила:

— И главное: время там течет совсем иначе. Десять минут снаружи — это ровно трое суток внутри.

Трое суток? Пока они тут десять минут ушами хлопали? Народ окончательно выпал в осадок. Это что за магия такая?

— А с этапом Кристалла докуда дойти можно? — крикнул кто-то из толпы.

— Ну, мы оба как раз на Кристалле сидим, — пожала плечами Власова. — Третий этап — наш потолок. На четвертом, походу, уже уровень Сократа требуется.

— А если я только на первом этапе?

— Ну, до второго, может, и доскребешь, — вставила Ненашева. — На третьем надо структуру практики додумывать, тут мозги нужны. Без опыта просто не поймешь, куда эти каналы крутить.

Окружающие переглянулись, и настроение в ущелье резко поменялось. За первый этап — мелкие кристаллы, за второй — средние, за третий — крупняк и методики. Да это же не база, это же скатерть-самобранка!

— Да чего мы сидим-то?! — первым опомнился Чеслав Лейкин и рванул к дверям. — Я первый!

— И меня подождите!

— Пропусти, лапоть!

Студенты массово ломанулись ко входу, давя друг друга локтями. Лада Вех помялась с секунду, а потом тоже набрала скорость. У самого порога она оглянулась на тех, кто еще жался в стороне:

— Вы чего застыли? Домой захотели?

И шагнула прямо в темноту. Остальная мелюзга переглянулась, стиснула зубы и гуськом потянулась следом. В считанные секунды в ущелье остались только Жека Минцев и Ванюша. Эти двое так и стояли посреди поляны, хлопая глазами.

— А где босс-то? — тихо спросил Жека.

Ванюша лишь руками развел:

— Да кто его знает.

Они покрутили головами и вдруг увидели Лисицына. Тот не спеша шел к ним со стороны леса, будто прогуливался после сытного обеда. На лице играла легкая, едва заметная ухмылка.

— Главный! — Жека ринулся навстречу. — Ты как? А то тут такой бабах был...

— Нормально все, — лениво отмахнулся Лисицын. — Пошли заглянем, что там дают.

Он залез в карман, выудил оттуда две штуковины и небрежно бросил пацанам.

Жека с трудом сцапал поделку: на ладони лежала круглая бляха размером с блюдце. Смоляно-черная, испещренная вязь узоров, и по ней мягко струится тусклый глянец.

— Это чего за блямба? — обомлел Жека.

— Одноразовый щит, — ровным голосом пояснил Лисицын. — Выдержит один прямой удар от мастера этапа Сократа. Вы там в азарт не входите, голову-то имейте.

У Жеки рука дрогнула, он едва не выронил бляху. С-сократа?! Это же уровень выше Духа!

— Главный, да она же стоит как сбитый боинг...

— Забирай, не скули.

Лисицын достал еще пару камушков и кинул следом:

— Воткнете эти два редчайших кристалла в пазы, щит сам сработает, даже тумблер щелкать не придется.

Редчайшие кристаллы?

Жека с Ванюшей уставились на два чистейших, мерцающих булыжника в своих ладонях. О таких штуках на Континенте Бессмертных только легенды слагали. Говорили, на весь мир их от силы десяток найдется. А тут главный раздает их как карамельки из кармана.

— Босс... — у Ванюши аж голос дал трещину. — Да мы же... мы же не отработаем...

Лисицын смерил их выразительным взглядом.

"И вот это он называет спасательным набором?" — одновременно пронеслось в головах у обоих. Но ляпнуть это вслух ни у кого кишка не тонка оказалась. Они стояли, перебирая пальцами бесценные артефакты, и пытались сообразить: сколько же бабла у их шефа в закромах?

Тот, не обращая на них внимания, шагнул к дверям и оглянулся:

— Чего застряли? За мной шагом марш.

Пацаны опомнились и наперегонки припустили за боссом. Втроем они шагнули за порог. В глаза ударила слепящая белизна. В следующее мгновение Лисицын уже стоял в бесконечной пустоте. Под ногами — прозрачный пол, над головой — россыпь незнакомых созвездий.

В ушах прозвучал знакомый бесстрастный голос:

— Зафиксирован вход. Уровень развития — Неопределим. Присвоен статус — Особый субъект.

— Начинаем проверку?

Лисицын хмыкнул. Опять неопределим. Смешно. Значит, даже для собственника базы правила равны — Искусственный Интеллект завел пластинку как миленький.

— Запускай.

Едва он проронил слово, как декорации мгновенно сменились. Он стоял посреди унылого пустыря. Вдали синела сопка, а у ее подножия ютилась захудалая деревенька.

Голос над ухом отчеканил:

— Этап первый: проверка характера. Встреча с внутренними тараканами.

Лисицын замер, разглядывая домишки. Деревня казалась знакомой до боли. Именно в такой глуши он коротал "детство", когда только попал в мир практик. На экране воспоминаний у обочины сидел тощий малец и тоскливо смотрел, как орда местной шпаны гоняет самодельный мяч. На него никто не обращал внимания — пустые места для них не существуют. Это был он сам. До того, как ему стукнуло восемнадцать. Лисицын, человек-невидимка.

Парень посмотрел на пацана, и на его губах мельком проскользнула ироничная ухмылка. Тараканы, говоришь? Он усмехнулся и просто сделал шаг вперед. Картинка тут же пошла помехами, затрещала и развалилась на пиксели.

Первый этап — зачет автоматом!

Глава 12

Второй этап — проверка боевых параметров.

В пустоте перед Лисицыным соткался силуэт. Не успела тень даже руку вскинуть для атаки, как Лисицын лениво повел ладонью и выдал один-единственный шлеп. Спаринг-партнер разлетелся на тысячи искр, даже не поняв, за что его так.

— Второй этап пройден, — бесстрастно отчеканил Искусственный Интеллект. — Оценка: идеально.

Лисицын смахнул пылинку с рукава.

На третьем этапе проверяли соображалку. Перед ним повис огрызок древней методики. Парень смерил его быстрым взглядом, выждал три секунды для приличия и начертал в воздухе недостающие каналы.

Искусственный Интеллект на мгновение поперхнулся паузой, а потом выдал:

— Третий этап пройден. Оценка: идеально. Дописанная практика совпадает с оригиналом на сто процентов. Активирован скрытый куш.

Перед Лисицыным с глухим стуком вывалилась горка крупных кристаллов и пару пухлых фолиантов. Парень даже взгляд на них не задержал и просто шагнул дальше.

Четвертый этап.

Пятый.

Шестой, седьмой, восьмой...

Он щелкал эти испытания как сухие семечки. Те самые тесты, на которых Светлана Власова с Еленой Ненашевой жилы рвали и зубами скрипели, для него оказались детской забавой.

Когда затихли эхо восьмого уровня, Искусственный Интеллект долго молчал. В виртуале висела тишина. Наконец голос произнес:

— Открыт девятый этап. Финальное испытание: познай самого себя.

Лисицын усмехнулся. Познать себя? Ну-ну, давай попробуем. Декорации тут же схлопнулись. Он оказался в бесконечной черной пустоте, где только под ногами теплился пятачок света. Чуть вдалеке из тьмы сгущалась плотная тень. Секунда — и напротив встал его точный клон. То же лицо, то же телосложение, та же осанка. Вот только моща от двойника фонила куда серьезнее.

Лисицын прищурился. Выше этапа Сократа?

Клон открыл глаза и смерил его тяжелым взглядом:

— Пришел-таки? — Голос один в один, не отличишь. — Долго же я тебя ждал.

Лисицын молчал, внимательно разглядывая копию.

— Гадаешь, откуда во мне столько силы? — хмыкнул двойник. — Да потому что я — это все твои нераскрытые возможности. Твое прошлое, настоящее и то, кем ты должен стать.

Он сделать шаг вперед, и воздух вокруг задрожал:

— Сколько ты уже торчишь на пике этапа Сократа? Триста лет? Или того больше? Мечешься, ищешь прорыв, а толку чуть. А знаешь почему? Ты просто ссышь. Боишься того, что ждет тебя за этой чертой. Ты привык быть самым крутым парнем на деревне, тебе комфортно на этой вершине. И ты до смерти боишься потерять этот статус, когда шагнешь дальше.

Лисицын молча выслушал этот поток откровений, а потом коротко хохотнул:

— Выговорился?

Клон осекся.

Парень поднял руку, и на пальцах мгновенно соткалась густая дымка:

— Больно много треплешься.

И со всей дури засадил ладонью вперед. Двойник вскинул руку в ответном ударе. Ладони столкнулись.

Бабах!

Вся подземная пустота заходила ходуном. Лисицына отбросило назад на три шага, а вот клон даже не шелохнулся. В глазах Лисицына вспыхнул азарт. Вот это да. Настоящий соперник! Он уже и забыл, когда в последний раз его кто-то заставлял отступать хотя бы на шаг.

Клон смерил его с такой же ироничной ухмылкой:

— И это все?

Секунда — и двойник материализовался прямо перед носом, всаживая кулак ему в грудь. Лисицын вильнул корпусом, уклоняясь, и одновременно рубанул ладонью клону по шее. Тот даже не подумал уворачиваться: принял удар на грудь и ответил жестким хуком в плечо.

Оба отскочили.

Лисицын глянул на свое плечо — кость хрустнула и ушла в сторону. Он крутанул суставом, и с сухим щелчком все встало на место. Клон точно так же крутанул шеей и мгновенно восстановился. Они уставились друг на друга и в один голос заржали.

— Забавно, — выдохнул Лисицын.

— Не то слово, — отозвался клон.

И они снова сошлись в бешенной схватке. Это была уже не разминка, а лютая бойня. В кромешной тьме две тени сходились, разлетались и снова таранили друг друга. От каждого удара пространство трещало по швам, а далёкие искры звезд рвались в клочья от взрывных волн.

Лисицын ударил наотмашь, выплеснув энергию, которая рассыпалась сотней плетей. Клон крутанул рукой и выставил точно такие же. При столкновении они гасили друг друга, оставляя в воздухе метки миниатюрных черных дыр.

Лисицын сделал шаг, зашел с тыла и всадил кулак двойнику между лопаток. Но тот, даже не оборачиваясь, встретил удар своим локтем.

Бум! Их опять разнесло в разные стороны.

Лисицын тяжело дышал, не сводя глаз с противника. Силен, гад. Дело было даже не в физической дури, а в том, что этот черт читал его как открытую книгу. Все его финты, все заготовки — клон знал всё наперед. Впечатление было такое, будто колотишь собственное отражение в зеркале, только это отражение дерется чуть умелее.

— Что, сдулся? — усмехнулся клон.

Лисицын молчал. В голове неожиданно щелкнула одна деталь. Если этот тип говорит, что он — сборка всех его потенциалов, значит... Он умеет делать все то же самое, плюс кое-что сверху?

Двойник, будто прочитав его мысли, расплылся в довольной роже:

— Соображаешь. Я знаю то, до чего ты еще не дорос.

Он поднял руку, и на его ладони сформировался светящийся шар. Это была не обычная энергия — нечто совершенно незнакомое, от чего у Лисицына мурашки побежали по спине.

— Это сила следующего уровня, — отчеканил клон. — Уровень Перерождения.

И засадил этим шаром прямо в Лисицына. Зрачки парня сузились. Он попытался уклониться, но светлый сгусток все-таки зацепил левое плечо. Левая рука испарилась мгновенно. Не оторвалась, не обуглилась — просто исчезла, будто ее никогда и не было. Ни капли крови, только пустой рукав.

Лисицын глянул на пустую пройму, помолчал секунду... а потом расхохотался. Громко, во все горло, на всю подземную залу.

Клон даже опешил:

— Ты чего ржешь?

Лисицын поднял глаза:

— Сила Перерождения, говоришь? Ну теперь-то я понял.

Пустой рукав дернулся, и новая рука выросла мгновенно, за долю секунды, без всякой задержки.

Двойник вытаращился на него:

— Ты... ты что, пробился?!

Лисицын стоял прямо, и аура вокруг него поплыла. Барьер, удерживавший его триста лет на одном месте, пошел трещинами и рухнул в труху. Из самых глубин организма хлынула такая мощь, по сравнению с которой все его прежние силы казались детским лепетом. Чистая, звонкая, абсолютная сила. Оказывается, пробить этот потолок было проще пареной репы. Не нужны были ни редкие кристаллы, ни древние фолианты. Нужен был всего лишь тот, кто покажет направление.

Клон смотрел на него, и спесь с его рожи сползала на глазах:

— Ты... как ты смог перешагнуть уровень прямо сейчас?!

Лисицын ухмыльнулся:

— Спасибо за наглядное пособие. Посекретничал, называется.

Парень поднял руку, и на его ладони закрутился точно такой же сгусток света.

Зрачки клона сжались в игольные ушки:

— Не может быть! Ты же только что пробился, откуда у тебя эта техника?!

Лисицын лишь повел рукой вперед. Слепящий свет затопил всю пустоту. Двойник пытался выставить щиты, но новая сила выжигала его защиту, как сухостой.

— Да потому что, — донесся сквозь сияние спокойный голос Лисицына, — настоящий я — это я.

Клон успел лишь в последний раз посмотреть на него с немым удивлением, после чего рассыпался на миллиарды искр и окончательно растаял. В подземной зале остался только Лисицын. Он стоял посреди звенящей тишины, смакуя новое чувство абсолютной силы.

Уровень Перерождения. Наконец-то он сделал этот шаг.

— Девятый этап пройден, — раздался торжественный голос Искусственного Интеллекта. — Оценка: вне шкалы. Зафиксирован прорыв на следующий уровень, активирован главный куш.

Но Лисицыну было глубоко фиолетово на награду. Ему хотелось просто орать от восторга на всю округу. Уровень Перерождения! Ну и куда теперь сбежит эта инопланетная гнида?

Когда Лисицын вывалился из парадных дверей Тыловой базы, снаружи прошмыгнули от силы какие-то три минуты. Разница во времени тут была дикая: внутри ты хоть трое суток без продыху паши, а здесь народ даже папиросу докурить не успеет — прошмыгнет минут десять, не больше. Парень успел отмахать все девять этапов, содрать коленки, перешагнуть через голову и взять этап Перерождения, а на свежем воздухе едва успела остыть пыль под каблуками.

Лисицын замер на пороге, прислушиваясь к гудящей в жилах новой мощи, и сыто ухмыльнулся. Перерождение. Все-таки переломил он эту проклятую деревяшку, сбросил заскорузлую шкуру.

— О, Лисицын? — донеслось со стороны.

Из заросшего лопухами оврага выгребли Светлана Власова с Еленой Ненашевой. Оба светились, как новенькие пятачки после удачного рейда, но при виде Лисицына у ворот дружно затормозили.

— Ты чего так быстро выскочил? — Сергей озадаченно крутанул шеей. — Сколько этапов-то одолел?

Лисицын смерил его скучающим взглядом.

— Все прошерстил.

Сергей застыл на месте, а потом не удержался и гоготнул:

— Чего-чего сделал? Все девять, что ли, закрыл?

Парень просто кивнул. Ненашева тоже тонко улыбнулась — без злобы, но с той самой вежливой жалостью, с какой обычно смотрят на слегка ударенных пыльным мешком.

— Слушай, Лисицын, — Сергей подошел вплотную и снисходительно похлопал его по плечу, будто бывалый дед новобранца. — Мы же все понимаем. Ты только-только закрепился на Кристалле, тебе хочется перед пацанами хвост распустить, павлином пройтись. Дело житейское. Но зарываться-то зачем?

Он неопределенно ткнул пальцем в сторону тяжелых створок базы.

— На первом этапе там проверяют гнильцу в душе, на втором — бьют по будке. Причем противник выкатывается ровно твоего веса. Ты у нас на раннем Кристалле, со спарринг-партнером еще туда-сюда, на соплях проскочишь. Но на третьем-то проверяют соображалку! Там надо структуру практики додумывать! Мы с Ненашевой, пока до Духа доросли, над этими схемами сто потов пролили, а ты на своем Кристалле решил за пять минут древнюю мудрость за пояс заткнуть?

Лисицын молча смотрел, как у собеседника азартно раздуваются ноздри, и не перебивал.

Власова, решив, что окончательно прижала "хвастуна" к ногтю, расплылся в благодушной роже:

— Ладно, не журись. Первую горку ты сдал — и молодец. Десятка мелких кристаллов тебе на пару месяцев голодухи хватит.

Ненашева молча кивнула, поджав губы. Для них Лисицын оставался простым зеленой мелюзгой, одногруппником на раннем Кристалле, которому требовалась их опека. Ну взболтнул парень лишнего для понту — с кем не бывает? Не счет же ему за это выставлять. Оба развернулись и потащились дальше — перетирать с народом, как шустрее обнулять локации.

Лисицын поглядел им вслед с полнейшим олимпийским спокойствием. Доказывать что-то этой ораве? Еще чего не хватало. Парень развернулся на каблуках и спокойно пошагал обратно к дверям базы.

Власова с Ненашевой успели отшагать шагов двадцать, когда за спиной гулко ухнула тяжелая створка. Они синхронно обернулись и застыли с открытыми ртами.

Лисицын просто толкнул массивную дверь и шагнуть вовнутрь. Дверь за ним с глухим стуком схлопнулась.

— Это... это он чего сейчас сделал? — вытаращился Власова.

— Он что, опять туда поперся? — занервничала Ненашева. — Там же откатный период — ровно месяц! Система не должна пускать повторно!

Они наперегонки рванули к порогу. Власова первый налетел на створку, сгреб ее за бронзовое кольцо и дернул на себя. Воздух перед дверью плотно зазвенел, и Сергея с гулом отбросило назад метров на пять.

— Не пускает, — парень поднялся, потирая ушибленный локоть. — Защита встала намертво.

Ненашева попыталась ткнуть пальцем в проем — бесполезно, видимый воздух упруго пружинил. Оба замерли у порога, переглядываясь в полном ошалении.

— Ждем, — сквозь зубы процедила Ненашева. — Очень хочется спросить у этого мелкого, какими такими козырями он двери ногами открывает.

* * *

А Лисицын в это время уже стоял в самом сердце Тыловой базы.

Вокруг снова простиралась густая, смоляная пустота, под босыми ногами угадывался прозрачный пол, а прямо перед носом висела огромная, слегка мерцающая проекция. На ней в реальном времени крутились десятки мелких окошек — там барахтались в испытаниях его одногруппники.

— Искусственный Интеллект, — позвал Лисицын.

— На связи, — отозвался ровный голос из ниоткуда.

— Разверни мне картинку со всеми этими деятелями.

Сетка на экране мигнула и рассыпалась на сотню квадрантов. Лисицын чуть подался вперед, с интересом разглядывая мышиную суету. Первый этап: вшивая проверка на вшивость. Вот тут народец и застрял по самые уши. В каждом окошке кто-то корчился от собственных воспоминаний. Один бился мордой о пол, пытаясь вырваться из липкого морока; другой нарезал круги по иллюзорной поляне с безумными глазами; третий забился в угол и выл в голос, измазав соплями щеки.

Лисицын разглядывал их без особой злобы, с легкой иронией. Все свои, родные. Лет пятьсот назад они точно так же сидели за соседними партами, оттирали рукавами шпоры, передавали под столом записки и увиливали от дежурств. А теперь вон как раскорячило: стоят перед собственными тараканами без трусов, и вся гнильца наружу лезет.

Вот в первом квадранте Чеслав Лейкин нарезает круги вокруг здоровенного сундука. Сундук доверху забит чистейшими кристаллами, но стоит Чеславу протянуть загребущую лапу, как сокровище растворяется в воздухе. Он снова бежит, спотыкается, сбивает дыхание, пытается царапать землю руками — а сундук заманивает его дальше. Алчность, она самая.

В соседнем окне Иван Шум в ужасе смотрит на зеркальную гладь. Оттуда на него глядит оборванный, зачуханный заморыш со впалыми щеками и потухшим взглядом. Иван орет на свое отражение: "Я не такой! Я не нищий!", а зазеркальный Шум лишь молча смотрит на него с глухой, беспросветной тоской. Комплекс неполноценности во всей красе.

А вот и Власову накрыло: перед ним стоит мужик из Континента Бессмертных — его бывший соратник, который когда-то сдал Сергея врагам за мешок кристаллов и едва не отправил на тот свет. Мужик кается, падает на колени, скулит: "Брат, прости, грешен!", а Власова заново переживает ту предательскую боль, рыдает и никак не может поднять руку для удара. Сопли, эмоции, прошлые обиды.

Лисицын перевел взгляд дальше.

На втором этапе народ уже вовсю махал кулаками. Какой-то парень на Кристалле отчаянно рубился с собственной копией. Дрались грязно, с хрипом, ломая пальцы и выбивая зубы. В итоге студент кое-как завалил фантома, выплюнул два клыка и упал рядом, глотая кровавую слюну. Второй этап — чистая физика. С одинаковым весом на халяву не проскочишь.

На третьем этапе сидела Лада Вех. Девица уселась, скрестив ноги прямо в пустоте, а перед ее носом висел разорванный свиток. Лада хмурила лоб, искусала все губы и судорожно чертила пальцем в воздухе силовые линии. Только вот дело шло туго: даже на ее этапе Духа дописать чужую практику было задачей адской.

На четвертый этап не прошел вообще никто. Да и с чего бы?

Лисицын откинулся назад и снова присмотрелся к тем, кто все еще ковырялся на первом этапе. И где среди этой оравы спряталась та инопланетная тварь? Как можно было так чисто замаскироваться, чтобы даже местная проверка характера не вытащила наружу чужеродное дерьмо?

Парень пожевал губу, а потом негромко произнес:

— Искусственный Интеллект, внеси-ка правку в регламент второго этапа.

— Слушаю.

— На втором этапе выкатывай против каждого не ровню, а мужика на этапе Духа.

Искусственный Интеллект замялся на долю секунды:

— Сократа? Но для участников на этапе Кристалла это гарантированное поражение. Шанс прохождения стремится к нулю.

— Меня не волнуют их шансы, — отрезал Лисицын. — Перенастраивай.

— Принято.

На экране сетка окошек тут же тревожно замигала. Инопланетная гнида умеет мимикрировать под человека, это факт. В обычной жизни ее от нормального пацана не отличишь. Но если перед ней встанет противник, способный сходу размозжить ей черепушку, инстинкт самосохранения обязан сработать. Чужак выставит истинную силу, чтобы не сдохнуть на халяву.

Лисицын уселся поудобнее и стал ждать.

Первым на обновленный второй этап выскочил парень с факультета — какой-то Ян на высшем Кристалле. В его квадранте из тьмы начал сгущаться силуэт. Аура противника нарастала прыжками: Кристалл... еще Кристалл... и вот воздух в загончике густо задрожал от давления этапа Духа. Ян побледнел, у него подкосились колени, и он со всего маху грохнулся на карачки.

— Сдаюсь! Сдаюсь, блин! — заверещал он так, что чудом не сорвал связки.

Фантом мигнул и растворился. Студента тут же выплюнуло наружу. Лисицын качнул головой. Обычный трусоватый человечек, ничего интересного.

Второй. Третий. Четвертый...

Народ валил на второй этап и тут же летел обратно с мокрыми штанами. Кто-то валился на колени и скулил, кто-то давал драпака по кругу, кто-то просто сползал по стене в полуобморочном состоянии. Обычные человеческие реакции, никакого инородного следа.

Лисицын уже нахмурился, когда на втором этапе материализовался Жека Минцев. Жека пару секунд тупо пучил глаза на вырастающего перед ним гиганта на этапе Духа, а потом вдруг расплылся в какой-то совсем уж непотребной, жуликоватой ухмылке.

— Шеф... — пробормотал он себе под нос. — Ты че, озверел там совсем? Какой мне Дух, я ж простой пацан!

Жека сунул ладонь в карман, погладил выданую Лисицыным бляху щита, потом вспомнил про два редчайших кристалла... Помялся, вздохнул и вытащил пустую руку.

— Не-е-е, — забубнил Минцев. — Тратить такой артефакт на проходную проверку? Я что, дурак? На эти кристаллы я до пенсии жить буду. Проще сразу на лыжи встать.

Он поднял руки ладонями вперед:

— Все, пацаны, слив засчитан!

Фантом растаял, Жеку выкинуло из базы.

Лисицын хмыкнул. Хитрый жук, своего не упустит.

Следом зашел Ванюша. Этот оказался еще проще: только увидел ауру Духа — сразу выкинул белый флаг и отправился восвояси.

Один за другим одногруппники отсеивались, не оставляя ни единой зацепки.

Лисицын молча разглядывал экран. Неужели он просчитался? Неужели эта тварь вообще не пошла внутрь? Или чутье подвело его, когда он отматывал время назад, и никакого инопланетного присутствия не было? Нет. Тот липкий, чужеродный след он запомнил четко. Такое с похмелья не причудится.

Внимание Лисицына привлек последний активный экран.

Лада Вех. Девка все еще сидела на третьем этапе. Перед ней все так же висел огрызок практики. По бледным щекам катился пот, пальцы подрагивали, но она сцепила зубы и упорно гнула свою линию, пытаясь додумать недостающие каналы.

Лисицын поглядел на нее пару секунд и качнул головой.

Не она. Была бы тварью — давно бы сдала эту детскую задачку за пару секунд. Так кто же?

Парень закрыл глаза, сделав глубокий вдох. В темноте под веками на миг вспыхнул злой, темный огонек. А может... просто пустить всех под нож? Мысль была простой и чистой. Покрошить всю эту ораву на мелкие винегретные кубики — и тварь сдохнет вместе с ними. Нет человека — нет проблемы.

Но Лисицын тут же коротко хохотнул и рассеял эту мысль. Резать своих? За что? Они же ничего не сделали. Просто сидели в одном классе, просто вместе жрали пирожки в столовке. Да, бесят иногда. Да, тупые как пробки. Власова с Ненашевой вон до сих пор свысока похлопывают по плечу. Но они же не враги. За свою жизнь — что человеком, что владыкой — он накрошил народу столько, что на три кладбища хватит. Но там все было по делу.

Парень вспомнил тот день у супермаркета, когда какие-то ублюдки пинали его мать, а толпа вокруг просто снимала это на телефоны и хихикала. Вспомнил мразей из кредитных контор, которые пустили по миру сотни семей. Вот тех он выжигал без капли жалости, до тла. А эти-то что? Обычные недотепы.

— Ладно, — тихо вздохнул Лисицын, потягиваясь в воздухе. — Поиграем в прятки дальше. Времени у меня навалом. Рано или поздно эта гнида где-нибудь да споткнется.

Когда Лисицын вывалился из парадных дверей Тыловой базы, снаружи уже стон стоял и земля гудела. Одногруппники, отмахавшие второй этап, с пеной у рта требовали справедливости.

— Это что за беспредел на втором этапе?! Там почему мужики на этапе Духа стоят?!

— Я только порог перешагнул, а перед носом эта махина выросла! От одного давления чуть в штаны не наложил!

— Да я вообще руки кверху вскинуть не успел, сразу сдался!

— И ради этого мы тут пупки рвали?! Десяток мелких кристаллов?! Сергей, Елена, вы нас за идиотов держите?! Вы же мамой клялись, что на третьем этапе крупняк вагонами отгружают!

— Ага! Мы до второго добраться не можем, какой нам, к лешему, третий?!

Орава обступила Сергея Власова с Еленой Ненашевой, сжимая кулаки.

Сергей лишь плечами пожал и развел руками:

— Парни, да я сам в шоке. Мы заходили — там пацаны ровно нашего веса стояли. Кто ж знал, что шайтан-машина на ходу правила переобует?

Ненашева изобразила на лице святую невинность и поддакнула:

— Система сама настройки сменила, мы-то тут при чем?

— А почему вы успели третий этап закрыть, а нам только по десять мелких камушков досталось?!

— Ну, кому с погодой повезло, а кто под дождь попал, — не моргнув глазом, отрезала Власова. — Правила изменились, к нам-то какие претензии?

Народ посвистел, повозмущался, но быстро сдулся. Не Власова же с Ненашевой эту дуру в небе подвесили, спросить не с кого.

И тут кто-то в толпе заприметил Лисицына, пробирающегося к выходу:

— О, Лисицын! Ты как, живой?

Парень спокойно кивнул, проходя мимо.

— Ну чего, сколько закрыл-то? — с любопытством спросил усатый одногруппник.

— Все прошерстил, — буднично отозвался Лисицын.

В толпе настала секундная тишина, а потом кто-то сдавленно хрюкнул.

— Чего-чего сделал?! — усатый заржал во все горло. — Лисицын, ты бы хоть завязывал с такими шутками! Мы на второй этап носа сунуть не можем, а ты, со своим ранним Кристаллом, всю базу наглухо закрыл?!

— Вот-вот! — подхватил со стороны Чеслав Лейкин. — Власова с Ненашевой на этапе Духа кое-как три этапа вытянули, а этот кадр всю локацию обнулил! Кому свистишь-то?!

Лисицын даже задерживаться не стал, просто пошагал дальше по тропинке. Народ за спиной еще немного погоготал и забил — чего со сдвинутого взять, витает парень в облаках, пускай витает. На раннем Кристалле дай бог первый этап без соплей пройти, о каких девяти вообще речь.

Разговоры тут же съехали на главное: что с этой дурой делать?

— Она ж в воздухе висит, как бельмо на глазу! До утра провисит — точно кто-нибудь срисует!

— Да уже спутники, небось, все флешки забили этими снимками!

— А где Лада Вех? Не выходила еще?

Только спохватились, как тяжелые створки базы снова гулко ухнули, и на порог вывалилась Лада. Лицо белое, под глазами тени, но в глубине зрачков пляшет дикий, нездоровый азарт.

Народ мгновенно сгрудился вокруг девки:

— Лада! Ну что там?! Третий закрыла?!

— Чего дали?! Показывай!

Лада Вех тяжело перевела дух и выдавила с кривой ухмылкой:

— Третий этап... почти дожала.

Толпа разочарованно загудела.

Лада лишь криво усмехнулась и пояснять ничего не стала. И только Лисицын знал, что девка не просто третий закрыла, а уже на четвертом дорабатывала. И куш ей перепал вовсе не из той кучи мелких бляшек, что Власова с Ненашевой по карманам ныкали. Но девка оказалась умнее — палить контору перед толпой не стала.

Она подперла бока руками, поглядела на висящую в небе махину и сухо бросила:

— Эту базу надо государству отдавать.

Народ аж челюсти уронил:

— Чего?! Государству?!

Кто-то из задних рядов ядовито хмыкнул:

— Ты сказок перечитала, что ли?! Чуть что — сразу чиновникам нести?!

— Именно, — не дрогнув лицом, отрубила Лада Вех. — Кадры растить надо. Пусть наверху отбор устроят, самых башковитых сюда запускают. Страна за пару лет так мощи наберет — мало никому не покажется.

Окружающие переглянулись. Возразить хотелось многим, да языки присохли: база все равно ничья, а спорить с девкой на этапе Духа — себе дороже себе выходит. Лада уже набрала воздуха в грудь, чтобы добавку выдать, как вдруг...

Хлоп!

Огромная махина в небе просто схлопнулась. Без пыли, без шума, без вспышки. Была база — и нет базы. Обычное серое небо над головой. Народ так и застыл с открытыми ртами.

— Это... это чего сейчас было?

— А где база-то?!

— Куда улетела?!

Кто-то судорожно взмыл на мече ввысь, кто-то начал прочесывать воздух душевным чутьем, да толку-то. Локация испарилась наглухо. Власова с Ненашевой, единственные из всей оравы, синхронно повернули головы и уставились на Лисицына. Тот стоял у дерева, ковыряя травинкой в зубах, с абсолютно ровной миной. У Власовой глаз задергался, Ненашева тонкие губы в ниточку вытянула. Оба промолчали, но про себя кое-какие галочки проставили.

— Ладно, хорош панику сеять, — подал кто-то голос из толпы. — Завтра разберемся.

— Ага, погнали по домам, кристаллы надо пересчитать. Хоть по десятке мелких урвали — и то хлеб.

— Лада, а что там по поводу рудника?..

— Завтра, — отмахнулась девка, труща усталые глаза. — Поздно уже.

Народ начал шустро рассасываться. Кто на мечах ввысь пошел, кто по кустам шагом марш, кто дымкой растворился. Через пару минут на поляне остались единицы. Лисицын развернулся и спокойно пошагал вниз по тропе.

Жека Минцев с Ванюшей пристроились было следом, но не успели и пары шагов сделать, как им наперерез выскочила Власова:

— Тормозните.

Жека опешил:

— Чего надо-то?

— Нам с Ненашевой надо с Лисицыным перетереть. Тепленько, без свидетелей.

Ванюша насупился:

— Это еще с какого перепуга нам уходить?

Ненашева молча повела бровью, и от этого взгляда у пацанов аж в жилах похолодело. Спорить с парой Духов — идея паршивая.

Жека с Ванюшей переглянулись, потом поглядели на спину Лисицына. А тот даже шагу не замедлил — идет себе и идет, будто вообще не замечает, что сзади происходит. Через секунду Лисицын просто взмыл над деревьями и ушел в сторону горизонта. Власова с Ненашевой переглянулись и тут же рванули следом, чтобы перехватить его на лету. И намертво застыли в воздухе.

Лисицын пропал. Ещё секунду назад летел нормальный живой мужик, а сейчас — чистая пустота. Власова мгновенно раскинула душевное чутье на десятки верст вокруг. Пусто. Ни души. Ненашева врубила свое чутье на полную катушку. Тоже голяк. Они зависли над кронами деревьев, ошарашенно переглядываясь.

— Это как вообще?.. — пробормотала Власова, вытирая пот со лба. — Мы что, чувака на раннем Кристалле из виду упустили?!

Ненашева выждала паузу и тихо, сквозь зубы выплюнула:

— Он не на Кристалле.

Власова уставилась на нее:

— Чего?

— Как минимум — далеко не на Кристалле, — Ненашева нахмурилась. — Ты видел его мину, когда база в небе схлопнулась?

Сергей припомнил.

— Угу. Стоял, будто у него каждый день базы из-под носа улетают. Ни единой мускулы на роже не дрогнуло.

— Вот именно, — кивнула Ненашева. — Он точно знал, что она исчезнет.

— Ты намекаешь...

— Не знаю я, на что намекаю! — огрызнулась девка. — Но Лисицын этот — темная лошадка. И то, что он тогда в лесу за жетон семьи Вех разборку учинил — дело не в жетоне вовсе. С его силой он мог бы Ладу Вех в баранку согнуть и заставить под свою дудку плясать. Но он не стал. Не потому что зассал, а потому что ему банально пофигу было!

Власова почесал затылок:

— Слушай, если он настолько лютый, то на кой нам за ним гоняться? Он же нас в порошок сотрет и не почешется.

— Да не сотрет, — перебила Ненашева. — Ну откуда у него такая сила? Максимум — как мы с тобой, за пятьсот лет до Духа дополз, просто ныкается грамотно. А с базой он просто ход какой-то левый знал, как Лада с тем жетоном.

Она хищно прищурилась:

— Искать его надо. Если выбьем из него секрет, как в эту базу повторно лазить — мы до Сократа за пару месяцев заново долетим! И тогда поглядим, как Лада Вех перед нами хвост пушить будет. Договоримся с ним. От бабла и перспектив еще никто не отказывался.

Власова кивнул, соглашаясь. Оба взмыли повыше и рванули прочесывать окрестные леса. Только вот они и понятия не имели, что Лисицын в эту самую секунду отмахивал уже тысячную версту от этого места, совершенно не думая об их гениальных планах.

Глава 13

Лисицын появился из облаков где-то над прибрежным островным государством. Он задрал голову к небу. Там, скручиваясь в плотные узлы, прямо на глазах набрякали тяжелые, сизые тучи. Обычной грозой тут и не пахло — под облачным брюхом зрела настоящая небесная кара, положенная каждому, кто замахнулся на этап Перерождения. Парень долго сдерживал этот поток, но дальше затыкать пробивающуюся мощь было бессмысленно.

— Ну давай, не томи, — тихо бросил он в пустоту.

Едва слова слетели с губ, как небеса грохнули. Из самого брюха тучи вывалился плотный, с хорошую сосну толщиной, молниеносный столб и наотмашь врезался Лисицыну прямо в грудину. Парень даже не качнулся. Молнии завязались на нем в узел, рассыпавшись сотней юрких электрических гадюк, которые со скрежетом забегали по коже, прожигая одежду. Лисицын прикрыл глаза, впитывая этот безумный разряд.

А что, приятно. Тепло так пошло.

Следом ухнул второй разряд. За ним — третий, четвертый, пятый. Каждая новая молния входила в землю через его пятки, становясь все толще и злее. Лисицын стоял в самом центре этого гудящего синего месива, позволяя небесному огню переламывать и заново переплавлять его кости. Каждый удар не калечил — он закалял. Этап Перерождения — это тебе не сопли вытирать, тут либо сгоришь в труху, либо переродишься заново.

* * *

Островное государство, Токио. Около одиннадцати вечера. Ямамото Итиро плелся с работы, едва волоча ноги от усталости. Пятнадцать лет в одной и той же IT-конторе, постоянные ночные переработки, зарплата на месте, зато шевелюра поредела процентов на восемьдесят. Он уже подходил к переходу, когда в воздухе резко запахло озоном, а паленые провода над головой загудели.

Итиро поднял глаза и застыл. Небо над городом просто взбесилось. Тучи вращались гигантской воронкой, а в самом их сердце, на глубине, разливалось нездоровое фиолетово-золотое сияние.

— Это еще что за фокусы? — пробормотал он, задрав подбородок.

Вокруг останавливались прохожие. Клерки, курьеры, девчонки с пакетами из супермаркетов — все как один замерли, глядя ввысь. А на улицах Токио тем временем разворачивался полный аврал. Вспышки лупили одна за другой, заливая мертвенным белым светом крыши небоскребов и рекламные щиты.

— Да что там происходит-то?!

— Тайфун подошел?

— Какой к черту тайфун! Ты посмотри, куда лупит!

Народ судорожно вытаскивал телефоны, тыча объективами в небо. На экранах было четко видно: десятки разрядов не просто падали вниз, они сходились в одну-единственную точку высоко над облаками.

— Мамочки, да там же человек! — визгнула какая-то девица.

Народ начал зумить картинку. На мутных кадрах, прямо посреди гудящего электрического ада, действительно угадывался силуэт. Парень стоял в самом эпицентре грозы, ловя молнии голой грудью, и даже не шевелился.

— Бака! Какой человек?! Он давно бы в пепел спекся!

— Это божество! Это Аматэрасу сошла на землю!

Кто-то из стариков прямо на асфальт бухнулся, складывая ладони. За ним начали опускаться другие. На перекрестках, в торговых центрах, прямо на перронах метро люди стояли и смотрели на туманную фигуру, которую непрерывно утюжил небесный огонь. Сеть трещала по швам. Ролики разлетались со скоростью пожара.

"Неизвестный в небе над Токио!", "Аматэрасу вернулась!", "Конец света уже сегодня?".

Диванные эксперты спорили до хрипоты: одни вопили про инопланетян, другие — про военные испытания американцев, третьи твердили про массовый психоз из-за выхлопных газов. Но на всех видео было одно и то же: свинцовые тучи, дикий гул и одинокий силуэт в море огня.

Раз, два, три... ровно девять ударов. Первая серия затихла. Лисицын стоял над облаками, чувствуя, как внутри закипает обновленная мощь. Первая ступень Перерождения взята. Но останавливаться он не собирался.

— Маловато будет, — буркнул парень.

Он снова задрал подбородок. Начавшие было расходиться тучи резко замерли, а потом с удвоенной силой поперли со всех сторон, сгущаясь до смоляной черноты. Небесная кара заходила на второй круг.

— Да вы издеваетесь?! — взвыл кто-то на улице внизу. — Опять?!

В объективах телефонов фигура над Токио даже не шелохнулась. И снова полыхнуло. Раз, два, три...

Лисицын принимал удар за ударом, поглощая энергию глоток за глотком. Внутри рушились последние запруды. Вторая ступень. Третья. Четвертая...

Внизу народ уже окончательно двинулся умом. Телеканалы врубили экстренные прямые эфиры, выкинув из сетки вечерние шоу. В студиях сидели пузатые профессора и с умным видом несли полную пургу.

— Это редчайшее атмосферное явление! — брызгал слюной один.

— Нет, это испытание климатического оружия! — перебивал другой.

А в сети тем временем выложили кадры с профессиональной оптики. Силуэт стал чуть четче. По-прежнему смазанный, но человеческие контуры угадывались на ура. Парню были монопенисуально все эти разряды, способные спалить пару кварталов разом.

— Кто он вообще такой?! Спасет нас или убьет?!

Народ паниковал, молился, паковал чемоданы и штурмовал вокзалы. А парень над их головами просто стоял и ловил молнии всю ночь напролет. Восемьдесят один удар.

Лисицын принял все восемьдесят один разряд, закрыв за одну ночь сразу девять ступеней Перерождения. Пятьсот лет накопленного опыта и выдержки давали о себе знать — фундамент у него был такой, что хоть танком езди. Когда последний, самый жирный столб света ушел в тело, Лисицын глубоко вздохнул. Внутри гудел настоящий океан силы. До абсолютного пика оставался всего один шаг.

Парень открыл глаза и глянул вниз. Островной город сиял огнями, высотки громоздились ровными коробками, а миллионы муравьев все так же таращились в небо.Лисицын прошлся взглядом по крышам, и тут его взор зацепился за парочку конкретных строений. Как там эта хрень у них называется? Священный сортир Ясукуни?

Губы Лисицына искривила нездоровая, ядовитая ухмылка. Он просто вскинул руку и легким движением пальцев сделал "тьфу". Внизу сразу несколько комплексных зданий с капищами просто испарились. Без взрыва, без пыли, без грохота и обломков. Были строения — и бац, на их месте ровная, аккуратная плешь, засыпанная свежим гравием. Будто ластиком с бумаги стерли. Сделав доброе дело, Лисицын мигнул и растворился в предрассветном небе. А внизу началась настоящая истерика.

— Здания пропали!

— Капище сдуло! Где оно?!

Камеры крупным планом показывали абсолютно пустые площадки. Ни камушка не осталось, очистили под ноль. Сеть взорвалась воплями.

— Это он! Это тот тип сверху сделал!

— За что он их так?! Кто он вообще такой?!

Народ орал, плакал, кто-то тихо крестился, но сделать уже ничего было нельзя. Чувак простоял над ними всю ночь, потом одним взмахом руки отменил парочку архитектурных памятников и свалил в неизвестном направлении.

А ролики уже гуляли по всему миру. Кадры с тучами, дикими молниями и стиранием зданий крутили от Нью-Йорка до Сиднея.

"Скоро конец света?" — уныло спрашивали комментаторы.

Ответа не было ни у кого.

* * *

А Лисицын в это время уже стоял на безымянной сопке, подставив лицо свежему утреннему ветерку. На востоке разгоралась розовая полоска рассвета. Гудящая в жилах мощь девятой ступени Перерождения приятно грела душу. Парень ухмыльнулся, щурясь на солнце.

Ну что, инопланетная тварь. Девятая ступень Перерождения у меня в кармане. Как бы ты теперь ни ныкалась, из какой бы щели ни подглядывала — от меня тебе уже не уйти.

* * *

Центр исследования специальных талантов. В кабинете на самом верхнем этаже снова собралась десятка аксакалов. Лада Вех восседала на диване напротив с чашкой чая в руках и с совершенно каменным лицом.

— Молодец, Лада, отлично сработала, — первым нарушил тишину старик Чернов, сидевший по центру. На его обычно сухом лице даже промелькнуло подобие улыбки. — И экспертов вытащили, и на месторождение кристаллов наткнулись. Ученые, как вернулись, сразу отчет выкатили. Этот... человеческий скелет возрастом под десять миллионов лет — это же готовая сенсация, вся наша история коту под хвост.

Лада лишь кивнула:

— Само собой.

Сидевший рядом старик Жуков поправил очки и вступил в разговор:

— Научный десант от твоих ребят из спасотряда в полном восторге. Особенно от этого... как его там, Ли?

— Лисицын, — ровным голосом подсказила Лада.

— Ну да, Лисицын. Говорят, парень просто рукой повел — и все чудовища словно сквозь землю провалились. Ученые наши до сих пор твердят, будто вы там все сплошь святые да чудотворцы. Да и сам Лисицын, похоже, малый незлобивый, на злодея не тянет.

— Угу, — коротко угукнула Лада.

Какой он вам чудотворец? Обычный парень на этапе раннего Кристалла.

— На раннем Кристалле — и такая дурь?! — искренне удивился один из присутствующих.

Лада вдаваться в подробности не стала.

— К слову, — перебил другой. — А что за дура золоченая в небе выросла? Это и есть та самая Тыловая база?

Девушка поставила чашку на столик, и взгляд ее мгновенно потяжелел:

— Есть подозрение, что эта база осталась еще с доисторических времен. Мы в заповеднике слишком активно ногами топали, вот какую-то древнюю растяжку и зацепили.

— С доисторических? — нахмурился еще один старик. — Это насколько древних?

Лада лишь плечами пожала:

— Черт его знает. Одно понятно: на Земле когда-то уже шумела цивилизация бессмертных. И эта база, и кости десятимиллионнолетние — всё в одну копилку. — Она сделала небольшую паузу. — И похоже, эта хреновина в небе — только первая ласточка.

В кабинете на пару секунд повисла звенящая тишина.

— Хочешь сказать, эта дрянь и дальше всплывать будет? — сдвинул брови Чернов.

— Не исключено. Судя по тому, как нас туда пускало, у базы жесткий лимит: один заход на тушку в месяц. Так что следующий аттракцион невиданной щедрости ждем не раньше, чем через тридцать дней.

Она, конечно, и понятия не имела, что Тыловая база давно у Лисицына в кармане. Захочет — хоть каждые пять минут будет ее над городом вешать и кого угодно внутрь запускать. Но Лада судила по своему куцему опыту, так что выводы сделала прямые, как рельса.

Старик с минуту помолчал, а потом качнул головой:

— Ладно, держи руку на пульсе. Если эта дура снова в небе выскочит — докладывать резво и без задержек.

— Принято.

— А с жилой кристаллов что? — подал голос другой. — Насколько всё серьезно?

В глазах Лады полыхнул азартный огонек:

— Жила знатная, хоть кристаллы и слабые. По первым прикидкам — миллиона три штук вычерпать можно.

При этой цифре старики синхронно перестали дышать.

— Три миллиона?! — аж поперхнулся он.

— Именно. Наша группа забирает ровно половину. Оставшийся миллион с гаком отгрузим государству. — Девушка выдержала паузу, давая цифрам улежаться в верхушечных головах. — Если пустить эту кучу на дело, полутора миллионов мелких кристаллов хватит, чтобы раскочегарить до первого уровня энергии под миллион рекрутов. Если упереться и тянуть их до этапа Фундамента, выйдет от силы пачка в несколько тысяч — смотря у кого как соображалка работает. Ну а если ставить задачу выковать специалистов уровня Кристалла... — Она прищурилась, прикидывая в уме. — Наскребем от силы пару десятков.

Два десятка крепышей на этапе Кристалла. У стариков аж глаза замаслились. Что такое Кристалл в современных реалиях? Это кадры, которые на мече рассекают и с одного пинка панельную девятиэтажку в крошку складывают. И два десятка таких лоботрясов будут ходить по струнке перед государством...

Старик глубоко вдохнул, давя подступающий восторг:

— Пойдет. Бери организацию на себя. Армейцы выделят людей, технику и прикроют периметр во время выемки.

— Сделаем.

— И параллельно надо заслать разведку по всем ущельям да буеракам континента, — прохрипел другой дед, доселе сидевший тихо. — Вдруг еще подобные закрома пылятся!

Он замялся, а потом с затаенной надеждой уставился на девушку:

— Лада... А вот ты прошлый раз заикалась... насчет долголетия...

Девушка перевела на него взгляд. Из всей десятки он был самым зеленым — всего шестьдесят семь тикнуло, — но сейчас смотрел на нее так, будто она держала в руках ключи от рая.

Лада спокойненько кивнула:

— Базовый уровень энергии накидывает сверху двадцатку лет. На этапе Фундамента спокойно коптите небо еще сотню. А уж если заберетесь на этап Кристалла — там и полтысячи лет не предел.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как у кого-то из дедов вены на висках пульсируют. И это она не стала добавлять, что её слова можно и на десять умножить и на сто, а кому-то и на тысячу.

Двадцать лет. Сто лет. Пятьсот лет.

Для обычного мужика с улицы это просто цифры из книжки. Но для стариков, сидящих на самом верху и уже чувствующих запах земли, такие цифры — самый страшный соблазн. У старшего даже пальцы на коленях задрожали. Это ж если еще лет двадцать урвать...

— Постой-ка, — вдруг нахмурился он. — У вас же в группе полно народу на этапе Фундамента? Вы там пятьсот лет куковали, почему никто от старости не сдох и в песок не рассыпался?

Лада на секунду подвисла. Об этом она как-то не задумывалась.

— Да черт его знает, — призналась она. — Как взросление встало, так тело и замерло. Я на это внимания не обращала, а сейчас вот думаю... Возможно, мы просто перестали стареть из-за разницы во времени.

— Это как?

— Ну, может, биологические часы завязаны на земной цикл, — отмахнулась Лада. — Мы там пять веков проторчали, а для наших тушек на Земле проскочила всего секунда. Вот организму и пофигу.

Объяснение вышло корявое и притянутое за уши, но дедов устроило. Вникать в физику процесса они не стали, зато глаза у всех загорелись еще сильнее.

— Да, и еще момент, — невзначай добавила Лада. — Я тут на базе пару фишек просекла, так что на днях буду пробивать этап Сократа.

У стариков аж челюсти дружно вниз поехали.

— Сократа?! — переспросил Чернов. — Это когда?

— Месяц от силы, — отрезала Лада. — Все к тому идет.

Через месяц она перешагнет порог и станет полноценным мастером этапа Сократа. На весь мир таких единицы. И тогда... тогда она наконец-то сможет вернуть к жизни мать. Сколько веков она этого ждала — и вот, финишная прямая.

Деды смотрели на нее с дикой смесью зависти, надежды и подспудного страха. Спорить с будущим Сократом никто не рискнул.

Старик лишь тяжело кивнул:

— Ну... поздравляем.

* * *

А в это время Лисицын сидел у себя на кухне и уплетал яичницу, которую мать приготовила на скорую руку. Заодно наблюдал, как родители собирают пожитки.

— Мам, вы че, опять на работу намылились? — спросил он с набитым ртом.

Елена Степановна упихивала в потертый рюкзак весы:

— А как же, сынок. Сейчас подтянемся.

Из спальни высунулся отец, Виктор Петрович, на ходу влезая в старую куртку:

— На рынке точку ухватали, надо овощей закупить, пока не разобрали.

Лисицын аж ложку отложил:

— Я ж вам русским языком сказал: завязывайте с пахотой. Бабла у нас теперь — жопой жуй.

— Твое бабло — это твое бабло, — отрезал отец. — А нам дома сидеть — только плесенью обрастать да смерти ждать.

Парень только крякнул:

— м-да...

Виктор Петрович подошел к сыну и с чувством хлопнул его по плечу:

— Ты, сынок, если такой умный и заботливый, лучше бы нам с матерью внука сообразил. А то мать уже все уши прожала, хочет с коляской посидеть.

Лисицын чуть чаем не подавился:

— Пап, ты чего?! Я вообще-то еще студент!

— Студент? — отец иронично хмыкнул. — Тебе полтысячи лет лбу здоровому, а ты все в студентах ходишь? Твои девки-одногрупницы тоже, чай, не первородок изображают!

Лисицын аж язык прикусил. Аргумент был железобетонный.

Из кухни выплыла мать с тарелкой горячих оладий:

— И то правда! Нам с отцом твои миллионы без надобности. Ты главное остепенись да ребеночка сработай, пока мы еще ногами двигаем, поможем вынянчить. Глядя на эти два родных и донельзя упорных лица, Лисицын только вздохнул и уткнулся носом в кружку.

— Ладно, молчу-молчу, — махнул рукой отец, застегивая молнию. — Мы на рынок. А ты сиди дома и не отсвечивай.

Дверь хлопнула. Парень сидел на диване в тишине, слушая, как затихают шаги на лестничной клетке, и только головой качал. Внуков им подавай... Он же только-только домой вернулся, ёлы-палы.

Парень поднялся с дивана, прошелся до середины комнаты и выудил из кармана мелкую цацку. Это была точная копия той самой Тыловой базы, только усохшая до размеров ладони — хоть на ключи вешай, хоть на полку как сувенир ставь. Лисицын приткнул штуковину на тумбу возле телевизора.

— Эй, железяка, слышишь? — бросил он.

— Слышу, — донеслось из крошечного золоченого фасада.

Парень развалился на диване, закинув ногу на ногу, и прищурился:

— Слышь, Искусственный Интеллект, а как после этапа Перерождения дальше-то пробиваться? Что там за горизонтом?

Миниатюрная база на секунду задумалась, потом с сомнением отозвалась:

— Ты про тот... легендарный уровень, что ли?

— Про него, — кивнул Лисицын.

Голос из сувенира снова взял паузу, зашуршав электронными помехами:

— У меня часть архивов подчистую снесена. В седую древность тут такая махаловка была — половину данных с мясом вырвало. Чтобы я памяти поднабрал, нужно, чтобы через мои аудитории куча народа прошмыгнула. Пока свежие испытания не пройдут, ничего по той теме из закромов не выужу.

Железяка немного помолчала и добавила:

— Да и куда ты со свинным рылом в калашный ряд? Тебе до того уровня — как до Луны раком.

Лисицын изогнул бровь:

— То есть, намекаешь, что мне эту дуру надо снова в небо вывешивать и массовку на испытания сгонять?

— Именно. Чем больше народу через сито просеем, тем быстрее у меня блокировка с мозгов слетит.

Лисицын почесал затылок. Дело нехитрое. База теперь полностью под ним: захотел — повесил над городом, захотел — в карман убрал. А уж в чем-чем, а в народе в нашей стране дефицита никогда не было. Хотя конечно в последнее время... Повесь эту гирю над любой кочкой — набегут тысячами, а там уж кто сдал, кто завалил — их проблемы. Но тут парень вспомнил подколку железки. "До того уровня далеко"?

— Слушай, синтаксический ты наш, — ровным голосом проговорил Лисицын. — А с чего ты решило, что мне далеко?

Искусственный Интеллект отозвался с легким системным превосходством:

— С того. Разница между Сократом и Перерождением — пропасть. А чтобы от первой ступени Перерождения до девятой доползти, люди тысячи лет горб гнут.

База чуть гуднула:

— Самый лютый гений, которого я в базах данных помню, от первой до девятой ступени три тысячи лет пер. И это считалось абсолютным рекордом цивилизации.

Лисицын откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся:

— Ну тогда порадуйся за меня. Я только что девятую закрыл. Ты как, не зависла там?

В комнате встала глухая тишина. Даже телевизор у соседей за стеной, кажется, заглох. Прошло полминуты, прежде чем из сувенира раздался заикающийся, срывающийся на ультразвук писк:

— Чего-чего ты сделал?!

— Девятую ступень Перерождения взял, — повторил Лисицын. — Только что оттуда.

Железяка замолкла. Парень прямо кожей почувствовал, как микроскопический прибор судорожно просвечивает его сканерами вдоль и поперек. А когда просканировал... обомлел. Реально. Девятая ступень. Натуральная, свежая, еще паленым озоном несете.

— Да не может такого быть! — взвыл Искусственный Интеллект. — Ты же вчера на пике Сократа сидел! Как можно за сутки девять ступеней Перерождения намотать?!

Лисицын даже объяснять ничего не стал. В этот самый момент над южной окраиной города резко прошел мощный энергетический разряд.

Парень просто повернул голову к окну и прищурился:

— О, Ванюша на Духа пошел.

* * *

В это же время на южном берегу, в глухих и заброшенных буераках, небо внезапно заволокло свинцовым туманом. Тучи нарастали прямо на глазах, набрякая темной, тяжелой дурью. Обычной грозой тут и не пахло — над сопками нависла настоящая каровая туча. Все мастера в столице, кто хоть немного чуйку имел, разом бросили свои дела.

Лада Вех, только выскочившая из дверей центра исследований, замерла на крыльце. Она подняла голову, глянула на юг, и зрачки у нее усохли до точек:

— Кто-то на этап Духа пробивается?!

Девка даже шага со ступенек сделать не успела — просто взмыла в воздух и стрелой рванула на южную сторону. Светлана Власова в этот момент медитировал у себя в спальне. Глаза он вытаращил мгновенно, едва лопатки щекотнула чужая мощь:

— Какая кара?! Кто там Духа ловит?!

И тоже выскочил в окно, на ходу вытаскивая меч. Елена Ненашева у себя в комнате перебирала добытые кристаллы. Услышав далекий гул, она аккуратно отложила камни на стол и нахмурилась:

— Южный берег? Там же кроме сорок вообще никого быть не должно...

Через пару минут над крышами столицы уже стоял настоящий гул. Все, кто успел дорасти хотя бы до этапа Кристалла — Чеслав Лейкин, Иван Шум, Светлана Власова с Ненашевой и другими — сплошным потоком неслись на юг. Кто на мечах рассекал, кто по воздуху шагал, кто просто невидимой тенью по верхушкам деревьев стелился.

Прохожие на улицах задирали головы, тыча пальцами в светящиеся полосы:

— Офигеть, сколько звездопадов сегодня!

— Загадывай скорее, а то улетит!

Народ и не подозревал, что вместо падающих звезд над их домами чешут местная элита, спешащая на зрелище. А в южных буераках тучи упали совсем низко. Прямо под этим гудящим синим месивом, на вершине лысой сопки, стоял Ванюша. Па парня накатывало волнами. Старая запруда на пике Кристалла трещала по швам, а из самого нутра, из живота, пёрла такая мощь, что кости хрустели. Дух. Он реально пробивал уровень Духа.

— Ха-ха-ха! — заорал Ванюша в темное небо. — Дождался! Дух, сука, мой!

Дьявольская дрянь, которую в него раньше засадил Лисицын, всё это время дремала в жилах. Ванюша думал, придется ее годами переваривать, а тут наложился отборный крупный кристалл от Лисицына — и дьявольщина внутри просто взбесилась, вытолкнув его прямо к порогу нового этапа.

— Ну давай, лупи! — рявкнул он в тучи.

Грохнуло так, что уши заложило. Первый столб света впечатался Ванюше прямо в темя. Парень прогнулся, по телу побежали юркие синие гадюки, одежда мгновенно обуглилась. Он аж зашипел от боли. Весь черный, сажа на губах, дыхание сбилось, но в глазах — дикий, нездоровый восторг. Вытерпит — станет настоящим Духа. Не вытерпит — развеется пеплом по ветру. Ванюша сжал зубы и уперся ногами в гравий.

Тем временем на соседних сопках начали приземляться первачи. Первой на вершину уселась Лада Вех. Сложив руки на груди, она хмуро разглядывала пляшущего в огнях Ванюшу:

— Ванюша?! Этот-то как на Духа запрыгнул?!

Следом со свистом свалилась Светлана Власова. Глянул на сгусток огня и криво ухмыльнулся:

— Пиковый Кристалл... Откуда у него такая прыть?

Ненашева приземлилась тихо, без шума. Встала рядом с Власовой и замерла, не роняя ни слова. За пару минут вокруг сопки собралась вся тусовка. Чеслав, Шум, еще десятка два народу с Кристалла — все стояли на безопасном расстоянии и молча глазели на небесную кару. Внутрь грозового пятака никто заходить не дурак: заскочишь — молния тебя вместе с виновником торжества в труху сотрет.

— Ишь ты, Ванюша... — шептался кто-то в задних рядах. — Тихушник хренов, а ведь шифровался под середнячка!

— Да у него скорость прокачки вообще неадекватная!

Народ гудел, но подходить ближе не рисковал. А Ванюшу тем временем утюжило по полной. Кожа на нем лопалась, кровь выступала и тут же испарялась со шкворчанием. Но парень только скалился кровавым ртом:

— Давай еще! Не боюсь я тебя!

Очередной разряд накрыл его с головой. Ванюша дико визгнул от боли, но визг тут же перерос в безумный хохот:

— Ха-ха-ха! Пробрало!

Тучи начали сходить на нет. Вспышки затихли. На вершине сопки стоял абсолютно черный, дымящийся Ванюша. Но аура вокруг него изменилась до неузнаваемости. Стала чище, тяжелее и давила на мозги будь здоров. Дух. Настоящий этап Духа.

Парень задрал дымящуюся голову к очищающемуся небу и заорал на весь лес:

— Я Дух! Слышите, вы?! Я теперь Дух! Ха-ха-ха!

Эхо долго гуляло по буеракам. На соседних сопках висела тяжелая тишина. Кто-то зубами скрипел от зависти, кто-то непонимающе чесал затылок, а кто-то просто обалдел от расклада. Но все как один смотрели на этого горелого дурачка, который хохотал на весь лес. Ванюша. Обычный физрук из их аудитории. Середнячок, который никогда ничем не выделялся. А теперь он встал в один ряд с Власовой и Ненашевой.

Лада Вех смотрела на него с очень сложной миной. Она вспомнила, каким Ванюша прибежал к ней вчера докладывать про подземелье — зашуганным, уставшим, испуганным до полусмерти. Обычный парень на пике Кристалла. А сегодня — нате вам, полноценный Дух.

Ванюша тем временем отхохотал свое, качнулся и, спотыкаясь, поплелся вниз по осыпи.

Народ с сопок тут же рванул к нему:

— Ванюша! Ты как это сделал?!

— Слушай, расколись, в чем секрет?!

— Подскажи методику!

Парень только отмахивался дымящейся рукой, ничего не объясняя, и продолжал лыбиться как идиот. Дух! Он реально взял Дух! Философская дрянь от Босса — вещь! А тот крупный кристалл, что Босс ему подогнал — вообще сказка! С таким покровителем за спиной теперь и до Перерождения рукой подать!

Довольный как слон, Ванюша топал по тропинке к дороге.

Остальные так и остались стоять на сопке, переглядываясь в полном ахуе.

И только Жека Минцев смотрел ему вслед с особым прищуром. Он пощупал через куртку спрятанный на груди маленький щит и тот самый крупный кристалл, что перепал ему от Лисицына. И ухмылялся Жека даже шире, чем свежеиспеченный Дух.

Глава 14

Жека Минцев летел над вечерними улицами, едва не задевая уличные фонари, и от избытка чувств едва не мурлыкал. До самой столицы его не отпускала одна единственная мысль: Ванюша пробился на этап Сократа исключительно благодаря щедрости Босса! Сто процентов! Если Босс — вот так, за здорово живешь, отваливает такие козырные штуки, то если проявить ретивость да выслужиться как следует, то не ровен час... Дух? Сократ? Да там потолка вообще не видно! От таких перспектив дух захватывало.

Но Жека парень был тертый и четко усвоил: Босс к одногруппникам присматривается, выискивает кого-то. Зачем, почему — не нашего ума дело. Главное — включить режим лучшего друга для всей аудитории, обхаживать каждого и совать нос во все щели. Он приземлился прямо на обочину окружной трассы, одернул курточку, перевел дух и нацепил на рожу самую лучезарную смайлик-улыбку.

Как раз с юга возвращался один из наших — Иван Шум, пиковый мастер этапа Основания из Ордена Оружейников.

— Иван! — Жека махнул рукой и рванул навстречу, оря на всю трассу. — Браток! Ты видел, как Ванюша на Сократа выскочил?! Вот это дала жару пацанва!

Иван Шум аж притормозил от неожиданности. С Минцевым они в аудитории пересекались раз в год по обещанию, дружбы не водили, но отпихиваться от летящего с распростертыми объятиями одногруппника было вроде как неловко.

— Угу, видел, — кивнул Иван. — Сильно, ничего не скажешь.

— А сам-то как? — Жека фамильярно приобнял его за плечо, заглядывая в глаза. — На пике Основания сидишь? До Кристалла совсем чуть-чуть осталось, а?

Шум окончательно выпал в осадок. С чего это Минцев вдруг так за него переживает? Но на искреннее тепло ответил без грубости:

— Да потихоньку... Пока со скрипом идет.

— Да брось! Почти же дожал! — Жека от души хлопнул его по лопатке. — Налегай, брат, я в тебя верю!

От такой душевности у Ивана Шума аж в груди потеплело. Пятьсот лет в Континенте Бессмертных он прозябал среди шестерок, серый и незаметный. На Землю вернулся — а тут кругом одни Кристаллы да Сократы, даже заговорить с кем-то боязно. А тут — на тебе, родное плечо!

— Спасибо, Жека... — промямлил Иван, даже чуть смутившись.

— Да за что спасибо-то! Мы ж одногруппники! Если какие проблемы или подсобить чем — ты только свистни!

Поболтали еще пару минут, и Шум побрел дальше, заметно повеселев. Жека же прошёлся вдоль отбойника, делая в уме пометку: Иван Шум — замкнутый, сидит тихо, пашет на тренировках, на "проблемного", которого ищет Босс, не тянет. Хотя, может, просто валенком прикидывается, надо проверить. И пошел нарезать круги дальше. Вскоре на горизонте нарисовался — крепкий середняк с Кристалла.

— Серёга! Сколько лет, сколько зим! — возрадовался Жека, перерезая ему дорогу.

Тот смерил его подозрительным взглядом. В Континенте Бессмертных они не пересекались, на кой черт он ему сдался?

— Чего надо, Минцев? — сухо спросила она.

— Да ничего! — Жека аж светился. — Просто рад тебя видеть! Ты на Тыловой базе сколько мелких кристаллов урвал?

Он слегка расслабился. Про хабар говорить всяко приятнее.

— Десяток мелких наскреб. А ты?

— Да тоже мелочевку, — Жека почесал затылок. — На втором этапе мужики на Духе встали, вообще без вариантов.

— И не говори, — вздохнул он. — Я думал, до третьего дотяну, да куда там.

Минут пять они перемывали косточки испытаниям, пока тот окончательно не оттаял и даже не улыбнулся на прощание.

— Давай, до связи! — помахал ему Жека.

И пошел дальше. За пару часов он перехватил почти половину группы, возвращавшейся с южного берега. С кем-то перекинулся парой слов, с кем-то полчаса провисел на ушах, а с двумя девчонками даже контактами в мессенджере обменялся. На самом деле, почти все они, несмотря на крутые этапы и пятисотлетний стаж, на Земле были дико одиноки. Между ними и обычным миром выросла глухая стена, и Жека просто стал тем, кто постучал в их бункер.

— Чеслав! Братуха, выглядишь — моё почтение!

— Лейкин! Слышь, покажешь парадную стойку с мечом?

— Саня! Я тут подумал над твоей методикой прогонки энергии — слушай, а ведь тема!

К вечеру Жека оббегал почти всех. Улыбка на лице уже застыла маской, зато в голове сложился целый архив: кто как дышит, как на Землю смотрит, что про одногруппников говорит и не замышляет ли чего. Ничего подозрительного он не нарыл, но был уверен: Босс такую дотошность оценит.

Он вытащил трубу и накатал Лисицыну:

"Босс, со всей аудиторией перетер, все ровные, без косяков. Но я руку на пульсе держу, если что — сразу сигнал дам!"

Сообщение ушло в никуда — Лисицын даже галочки прочтения не поставил. Но Жеку это не смутило. Босс — человек занятой, ему некогда на всякую ерунду отвлекаться.

Он спрятал телефон и довольный пошагал домой. Ванюша уже на Духе, теперь его черед. Если выслужиться как следует, он этот Дух шутя перемахнет!

* * *

В это же время Лисицын сидел у себя в комнате на диване и бешеными глазами таращился в экран смартфона. На экране горела кроваво-красная надпись: "ПОРАЖЕНИЕ". Пять поражений подряд! Пять, сука, каток всухую!

Парень грохнул сотовый на подушку, закрыл глаза и глубоко-глубоко вдохнул. Величавое спокойствие Властелина философского ордена, продержавшееся пять веков, сейчас трещало по швам из-за криворуких раков в команде.

Телефон снова задергался. Лисицын с раздражением взял трубу. Сообщение от Лады Вех:

"Лисицын, ты сообщения читаешь?! Нам нужна твоя подпись под актом о передаче жилы кристаллов! Ты в списке первооткрывателей, без тебя бумаги не оформят."

Он проигнорировал. Следом прилетело второе:

"Лисицын! Ты в курсе, что Ванюша на Духа выскочил?! Он когда с тобой в заповеднике был, ничего странного не вытворял?!"

Снова мимо. Третье:

"Ты что, опять меня в черный список кинул?!"

Четвертое:

"Лисицын!"

Пятое:

"Да ну тебя!"

У Лисицына аж губа дернулась от этой канонады. Иногда ему безумно хотелось выдать свою реальную мощь, чтобы Лада наконец свалила за горизонт. Но капелька здорового сарказма каждый раз его останавливала: наблюдать, как девка суетится и исходит на говно, было по-своему уморительно.

Он отложил телефон и зашел в новый замес. Только закрутилась загрузка, как в коридоре раздался стук.

"Стук-стук-стук."

Лисицын нахмурился, свернул игру, поднялся и пошел открывать.

На пороге стояли двое — Елена Ненашева и Светлана Власова. Оба в цивильном, изображают обычных соседей, зашедших за солью. Вот только в глазах — тяжелый, сканирующий взгляд настоящих мастеров.

— Доброго денечка, одногруппник, — Власова вежливо махнула рукой. — Прости, что без приглашения.

Лисицын смерил их скучающим взглядом.

— Заходите, раз приперлись.

Гостьи пролились в прихожую, бегло прощупывая взглядом каждый угол. Обычная мебель, стандартный ремонт и игрушечный макет бункера на тумбочке под телевизором. Точная уменьшенная копия той самой Тыловой базы. Светлана Власова задержал взгляд на фигурке буквально на секунду и тут же отрезвел.

Гостьи уселись на диван, а Лисицын вальяжно развалился напротив, закинув ногу на ногу:

— Ну, выкладывайте, с чем приперлись.

Власова и Елена Ненашева переглянулись. Первым подала голос Власова, осторожно заходя с флангов:

— Разговор короткий, одногруппник. Эта Тыловая база — твоих рук дело?

Лисицын молча просверлил его взглядом.

— Когда база свернулась и исчезла, ты даже бровью не повел, — продолжила гнуть свою линию Власова. — А потом ты спокойно зашел туда второй раз. Мы всё видели.

Ненашева тихо добавила:

— Мы никому не стучали.

Лисицын продолжал играть в молчанку. Власова прочистила горло, напуская на себя максимум дружелюбия:

— Слушай, мы тут все трое — мастера уровня Духа. Нам кооперироваться надо, а не в угадайку играть.

— Уровня Духа? — Лисицын изогнул бровь. — Кооперироваться?

— Именно, — кивнула Власова. — Лада Вех вот-вот выскочит на Сократа. Она и сейчас всех строит, а как силу наберет — вообще из нас веревки вить начнет.

Парень слегка подался вперед:

— Ты ведь тоже не на Кристалле сидишь, верно? Вчера ты такую прыть выдал — ни один мастер с Кристалла так не умеет. Мы с Еленой пораскинули мозгами и поняли: ты тоже Духа за пазухой прячешь. Сидишь с нами на одном уровне.

Власова сделала паузу, высматривая реакцию Лисицына:

— Лада раскопает, что ты шифровался. И сделает из тебя козла отпущения, чтобы остальных зашугать.

Лисицын усмехнулся:

— Ну, пойду тогда прямо сейчас ей по башке настучу, чего тянуть.

Он сделал вид, что встает с дивана.

— Э-э, хорош! Ты чего! — Власова аж руками замахала, а Ненашева подалась вперед, едва не вцепившись ему в рукав. — Пойдешь сейчас — только хуже сделаешь!

Власова понизил голос:

— Ей только повод дай авторитет показать. А тут ты — скрытый мастер уровня Духа, идеальная мишень. Кого еще под каток пускать, если не тебя?

Лисицын опустился обратно на диван, разглядывая парочку. До него наконец дошло. Ребят просто жаба давила. В Континенте Бессмертных один был патриархом на сопке Манту, вторая — главой Ордена, где её слово было законом. А вернулись на Землю — и на тебе: над ними встала какая-то девка и указывает, как жить. Их не устраивали не ее навыки, а сам расклад. С какого перепугу Лада Вех решает за всю аудиторию? С какого перепугу она ведет переговоры с властями и раздает команды?

Да только кишка тонка с ней тягаться. Даже вдвоем, достигнув уровня Духа, они против Лады, которая вот-вот закроет этот этап, были полными нулями. Вот и побежали искать подмогу. Нужен был третий скрытый мастер уровня Духа. Чтобы пусть и не навалять Ладе толпой, так хоть на переговорах зубы показать. Лисицын откинулся на спинку дивана, с иронией наблюдая за этим цирком.

— Мы без подвоха, — сладко пела Власова. — Просто собирем союз. Случись чего — прикроем друг друга. И перед Ладой спину гнуть не придется.

Ненашева поддакнула:

— Вы с Ванюшей спецназовцев из заповедника вытащили, жилу с кристаллами нарыли — заслуга-то ваша! А Вех все лавры себе загребла. Когда наверх докладывала, про вас даже не заикнулась.

— Серьезно? — Лисицын сделал удивленные глаза.

— Как перед богом! — закивал Власова. — Я сам на собрании слышал! "Я спасла, я жилу нашла" — всё под себя гребет!

Лисицыну на эти лавры было до лампочки. Он прекрасно видел, как Власова пытается стравить его с Ладой. Но эти двое ведь не знали, с кем сидят. Они искренне думали, что парень сейчас закипит от обиды и побежит к ним в объятия.

— Ли, — Власова почти шептала. — Ты сам-то откуда будешь? Какой орден, какая семья? Мастер уровня Духа не может быть ноунеймом. Мы все списки перерыли — твоего имени нигде нет.

Лисицын посмотрел на него как на дурачка:

— Да так, бродяга. Самоучка.

— Несерьезно это, — фыркнула Власова, и Ненашева тоже недоверчиво хмыкнула.

Бродяга? На уровне Духа? Может ли обычный бродяга обладать полномочиями главы ордена? Может ли он привязать к себе древнюю Базу? Чистой воды прогон. Но давить на Лисицына они не рискнули.

— Не хочешь раскрываться — твое право, — Власова поднялся с дивана. — И про секрет базы расспрашивать не будем. Насчет союза подумай. Ждем ответа.

Ненашева тоже встала и молча кивнула на прощание. У самой двери Власова обернулась:

— Кстати, про Ванюшу слышал? Он ведь на Духа пробился.

— Слышал, — кивнул Лисицын.

— Он ведь перед этим с тобой тусовался, — Власова уставилась ему прямо в глаза. — Не знаешь, как у него получилось?

Лисицын ответил самым честным взглядом, на который был способен:

— Понятия не имею.

Власова просверлила его глазами еще пару секунд и улыбнулся:

— Ну, мы пошли.

Шаги гостей затихли в коридоре. Лисицын остался сидеть на диване, задумчиво постукивая пальцем по колену. Елена Ненашева и Светлана Власова... Неужели кто-то из них — та самая инопланетная тварь? Не похоже. Слишком уж натурально исходит от них вся эта шкурная гниль, жажда власти и мелкие интрижки, вынесенные из Континента Бессмертных. Тварь из глубокого космоса так ювелирно закосить под местного держиморду не сумеет. Но расслабляться нельзя. Дрянь это редкая и невероятно осторожная. Пока за жопу не прижмешь — хрен проявится. А чует мастера сильнее себя — сразу сваливает на дно и затихнет, как мышь под веником.

Лисицын-то уже этап Перерождения перешагнул. Если эта инопланетная пакость, которая сама сидит где-то на уровне Сократа, про прорыв пронюхает — ее вообще потом по всей планете не сыщешь. Вылезает она только на кормежку. Раз в месяц. Время еще есть. На Власову с Ненашевой он уже навесил пару скрытых закладок — если дернутся, он узнает первым.

Но нужны запасные варианты. Парень поднялся, подошел к тумбе и цапнул крошечный сувенирный дворец.

— Эй, Искусственный Интеллект.

— На связи, — отозвалась игрушка.

— Есть у тебя соображения, как вычислять всякую бродячую тварь из дальнего космоса?

Карманные часы Лисицына умели морозить время на секунду, да толку от них, пока цель не найдена. Сувенир немного погудел:

— У меня готовых рецептов нет.

Лисицын нахмурился.

— Зато у моего бывшего хозяина были, — добавила железяка с ностальгическими нотками. — У него в арсенале имелась одна штуковина, заточенная именно под отслеживание дряни из-за грани. Он с ее помощью столько этой нечисти перекрошил — если она поблизости, железка сразу стойку делает.

— Что за штуковина? — оживился парень.

База замолчала. Зависла секунд на десять.

— Э-э... забыл.

Лисицын выразительно завел глаза к потолку.

— Помню только, что мы с той штукой от одного хозяина питались. Специфическая была железяка, заточенная чисто под зачистку. Но как нас разбросало, я ее из виду упустил.

— И где она сейчас? На Земле?

— А пес ее знает. Но если она здесь, я могу дать сигнал. Почувствует — сама прилетит.

Лисицын подпер подбородок:

— И как этот сигнал дать?

— Разверни меня в полный размер и подвесь в небе. Сигнал у меня мощный, если эта штука на планете — обязательно срисует.

Парень хмыкнул:

— То есть предлагаешь засветить тебя перед всем миром?

— Ну да, — просто ответил Искусственный Интеллект. — Хозяин, ты как, готов к шуму? Заодно развернуть синтез духовных кристаллов можно.

Лисицын задумался. Он и так собирался вывесить базу, чтобы загнать туда массовку, подкопить опыта железяке и вытянуть из нее секреты дальних этапов. А тут еще и ловчая штуковина бонусом идет. Одним ударом — двух зайцев.

— Работаем, — ухмыльнулся Лисицын. — Пусть этот мир посмотрит, что такое настоящая эра культивации.

Лисицын подошел к окну и распахнул створку. Он брезгливо перекатил на ладони золоченую безделушку размером со спичечный коробок. Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587. Древняя дура, способная перевернуть весь мир вверх дном, сейчас помещалась на обычной ладони.

— Эй, Железяка, — негромко окликнул он.

— На связи, — откликнулся миниатюрный фасад.

— Готова?

— Хоть сейчас.

Парень подбросил сувенир в воздух. Безделушка зависла на мгновение, закрутилась, набрякая золотым светом, и стала стремительно пухнуть. Через секунду она стала размером с собачью будку, потом — с трехэтажный коттедж, следом — с купеческий особняк, а потом... Громадина остановилась в километре над землей, застыв прямо над крышами мегаполиса

Первым неладно заподозрил какой-то дед во дворе. Он задрал голову, выронив из рта погасшую папиросу:

— Это... это чего там за сарай?

Гулявший рядом пенсионер проследил за его взглядом и со звоном выронил на асфальт трос от гибкой гимнастической палки:

— Какой сарай?! Твою мать, там бункер! Позолоченый!

Пацаны во дворе бросили мяч, вытаращив глаза в небо. Бабки на скамейках дружно понадевали очки, не веря собственным глазам. Молодежь тут же похватала телефоны, наводя камеры на синеву. Спустя минуту над городом висела мертвая тишина, перебиваемая лишь воплями на улицах. На проспектах встали машины. Водители вылезали из кабин прямо на проезжую часть, задрав головы и плевать хотев на то, что сзади кто-то сигналит. В офисах народ гурьбой валил к окнам. Самые шустрые карабкались на подоконники, влезали на рабочие столы, а кто-то и вовсе выскочил на крышу бизнес-центра.

Огромная золотистая махина висела над крышами, слегка вибрируя и накрывая город тяжелым, давящим гулом. И тут из этой махины грохнул голос. Пошел гулять по крышам, переулкам и дворам, раскатываясь на десятки километров:

— Жители Земли!

Народ во дворах аж присел.

— Я — Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587. Тридцать миллионов лет назад я уже стояла на этой планете. И вот вновь вернулась.

Голос сделала паузу, давая людям переварить услышанное, и продолжить с металлическим величием:

— Отныне и навсегда зависаю в небесах. Каждый, в ком есть капля дерзости и упорства, может подняться на борт и пройти испытания. Выдержавшим проверку гарантированы кристаллы, древние методики и артефакты. Эра культивации открыта.

Голос стих. Город молчал ровно три секунды. А потом... Бум! Мегаполис просто сорвало с катушек.

— Настоящая культивация?!

— Вы слышали?! База древних! Они реально существовали?!

— Кристаллы! Артефакты! Мать моя родная!

— Я иду! Слышите, сваливаю с этой работы!

Улицы превратились в дурдом. Какой-то мужик упал на колени прямо в лужу и начал колотить челом асфальт. В офисах конторские бросали отчеты и давили друг друга в дверях, пробиваясь к балконам. В ближайшей школе какой-то старшеклассник влез на парту, ткнул пальцем в окно и затянул: "На вершине бессмертия..."

Соцсети легли мгновенно.

Заголовки пабликов орали наперебой: "База бессмертных висит над столицей!", "Конец старого мира! Доступ к кристаллам открыт для всех!"

Видеоролики, стримы, фотки — интернет захлестнула волна. Мессенджеры зависли от перегруза. Какой-то фотограф успел снять замок на профессиональную оптику — на зуме виден был каждый узор. Операторы квадрокоптеров попытались запустить свои жужжалки поближе, но на полукилометровой высоте дроны просто упирались в невидимый кисель и падали камнем вниз. На ТВ экстренно перерезали эфир. Диктор в студии сидел с белым лицом и трясущимися губами:

— Уважаемые телезрители... мы ведем прямую трансляцию... Над городом завис объект, называющий себя Тыловой базой No6587...

В студии срочно посадили каких-то экспертов, которые моментально начали нести пургу: один кричал про массовый психоз, второй — про инопланетные технологии, третий убеждал, что это секретные испытания военных. Но объяснить, почему голос гремел прямо из облаков, а многотонный замок висит без единого винта, никто из них не мог.

Люди раскололись на два лагеря. Одни орали от восторга — бессмертие теперь под носом! Другие утирали холодный пот — а ну как эта дура упадет или начнет выжигать всё подряд? Третьи шипели, что это лохотрон и голограмма. Но все понимали главное: как прежде уже не будет.

* * *

А на другом конце света, в Токио, народ толпился у огромных экранов на перекрестках, с ужасом и завистью разглядывая кадры из великой страны на севере. В памяти еще свеж был вчерашний кошмар: когда какая-то неопознанная туша провисела над их столицей всю ночь под вспышками молний, а потом смахнула парочку исторических зданий, словно карточные домики. И теперь туманный силуэт того ночного мастера в умах людей намертво склеился с золотым бункером.

— Это их рук дело, — строчили в азиатских сетях. — Тот монстр был оттуда! И замок висит у них! У них теперь есть бессмертные!

— А у нас что?!

Сеть кипела. Кто-то требовал от своего правительства заявить протест, кто-то вопил, что древние технологии нужно немедленно "поделить на всех". На местном ТВ "эксперты" с важными рожами брызгали слюной:

— Это провокация! Это прямая угроза международной безопасности! Мы должны потребовать от них передачи методик!

Вот только их вопли заглушал мировой гул. На мелкие истерики Токио всем было глубоко плевать.

* * *

Лисицын стоял у окна, наблюдал за золотой тушей в небе и слушал, как разрывается его телефон. Лада Вех строчила как ненормальная:

"Лисицын! Ты висишь?! Эта хреновина опять вылезла!"

"Лисицын, ты где вообще?!"

"Ты же говорил, она раз в месяц проявляется! Почему сегодня?!"

"Лисицын, ответь!"

Парень смерил экран унылым взглядом. Лада, ты совсем с катушек съехала? Для тебя я обычный парень с Кристаллом, чего ты мне обрываешь трубу по каждому чиху? Секреты у нее, блин. Следом прилетела шифровка от Светланы Власовой:

"Ли! Это твоя работа, да?! Я так и знал! Какой у тебя этап?! Пиковый Дух?!"

"Ли, пропусти меня без очереди пару раз! Я в долгу не останусь!"

Лисицын проигнорировал. Жека Минцев:

"Босс!!! Это просто разрыв аорты! Красава!!!"

Мимо. Ванюша:

"Босс, я только на Духа выскочил, а ты уже такое шоу устроил! Я тебе не помешал?!"

Лисицын отключил звук, бросил сотовый на диван и вернулся к столу, где лежал "дубликат" сувенира.

— Эй, Искусственный Интеллект.

— На связи.

— Что там по закромам в этой базе?

Железяка откликнулась без задержки:

— Мелких кристаллов — без счета. Средних — около полумиллиона. Крупных — тысяч тридцать. Отборных — с тысячу наберется. Но сам понимаешь, по мере появления культиватовов, запасы начнут пополняться.

Парень кивнул. По сравнению с его личными запасами — нищета, но для местной массовки хватит за глаза, для начала, апотом...

— А по методикам что?

— Тридцать шесть тысяч свитков. От первого этапа Основания до Сократа. На любой вкус и фасон.

— А с железом как?

— Сто двадцать тысяч единиц. От рядовых мечей до обломков настоящего артефакта бессмертных. Но что попроще можно будет заказать.

Лисицын прищурился:

— Обломки, говоришь? И где они? Я когда девять этапов закрыл, ты мне про какой-то супер-приз задвигал.

— Сейчас покажу, Хозяин.

Перед Лисицыным соткан из воздуха проекционный экран, показывающий дальний угол склада.

В углу пылилась какая-то свалка. Обломки лезвий, отбитые гарды, куски ржавых зеркал, какие-то медные уши от котлов. Самый крупный кусок — с кулак, самый мелкий — с ноготь. Лежат, тусклые, серые, как куча металлолома на заднем дворе. Лисицын молча разглядывал этот хлам.

— И вот это... твои артефакты бессмертных?

— Так точно, Хозяин, — голос ИИ стал подозрительно угодливым. — Это обломки, которые мой прежний владелец по сусекам наскреб.

Лисицын глубоко вздохнул:

— И на кой черт мне этот металлолом?

— Если подпитать эти обломки кристаллами, они начнут притягивать остальные куски. Сложишь их вместе — получишь настоящий артефакт!

Парень посмотрел на серые железяки. За пятьсот лет в Континенте Бессмертных он настоящих артефактов в глаза не видел. По легендам, эти штуки в седую древность могли сопки в порошок стирать.

— Уверен, что сработает?

— Зуб даю! Прежний хозяин гниль не держал. Им просто энергии не хватает, вот и выглядят как утиль.

Парень подпер подбородок:

— Ладно. Залью в них пару кристаллов, посмотрим. Смотри у меня, если соврал...

— Не соврал, Хозяин! Только... тут такое дело. Обычные кристаллы не подойдут.

Голова Лисицына зависла над столом:

— Чего?

— Нужны кристаллы бессмертных...

Лисицын замер, медленно переваривая сказанное.

— Повтори, что ты ляпнул?

— Кристаллы бессмертных нужны... — голос Искусственного Интеллекта сдулся до шепота.

В комнате снова зависла тяжелая тишина. Кристаллы бессмертных. Уровень, про который даже в легендах заикаться боялись.

Глава 15

C его-то уровнем культивации не знать про кристаллы бессмертных? Смешно. Это же редчайшая дичь, про которую даже на Континенте Бессмертных заикаться боялись. Такие вещи используются исключительно после прорыва за этап Перерождения, а в их краях о них только в старых сказках слышали. Говорят, эти кристаллы водились только в высших мирах, куда уходили после вознесения. Да если бы он пробился на такой уровень, на кой черт ему сдались эти ржавые железки?

— Эй, Железяка, ты меня за дурака держишь?

— Хозяин, да я честно! — голос Искусственного Интеллекта аж задрожал. — Прежний владелец сам так говорил... Нужны кристаллы бессмертных, без них никак...

Лисицын еще полминуты молча сверлил взглядом свалку на экране, потом тяжело вздохнул и свернул проекцию.

— Ладно, проехали. Потом разберемся.

Он поставил золоченый сувенир обратно на тумбу и вернулся к окну. В небесах над мегаполисом по-прежнему гордо висела Тыловая база. На улицах внизу народ и не думал расходиться, наоборот, толпа пухла с каждой минутой. Кто-то на коленях лбом асфальт колотил, кто-то вел стримы с вытянутой руки, а самые дерзкие орали что-то прямо в синеву, надеясь, что их услышат.

Телефон в кармане продолжал настойчиво жужжать. Лисицын достал трубу и глянул на экран. В чате аудитории творился настоящий ад.

Чеслав Лейкин строчил как ненормальный:

"Народ, вы видели?! База опять вылезла! Она ж раз в месяц проявляться должна! С какого перепуга сегодня?!"

Следом закрутилась бесконечная лента ответов:

"Вижу! Прямо над моей крышей висит!"

"Красота-то какая! Вот это размах!"

"Слушайте, а внутри хабар обновился?!"

"Сто пудов! В прошлый раз Власова со своими оттуда крупные кристаллы и свитки выволокли, сейчас явно что-то потучнее завезли!"

"Так чего сидим?! Погнали!"

"Э, умник, она же в километре над землей! Ты туда пешком пойдешь?!"

"На мече лети! Ты культиватор или где?!"

"Да пошли вы! Сзади же черным по белому сказано: раз в месяц! И вообще, вы хоть второй этап закроете? Там же уровень Духа нужен!"

"Да хоть посмотреть на халяву!"

Лисицын окинул переписку скучающим взглядом. На халяву посмотреть собрались? Ну-ну. Вперед. Чем больше народу припрется, тем лучше. Ему как раз толпа и нужна.

* * *

На другом конце города, на балконе высотки, стоял Чеслав Лейкин. Он задрал голову, разглядывая золоченый замок, а в его глазах пылал недвусмысленный голодный блеск. В это же время у Лады Вех зазвонил телефон. На экране высветился академик.

— Лада, есть вводная, — раздался в динамике сухой голос старика.

— Слушаю.

— Ты и твоя грпуппа должны показать себя всему миру. В полном объеме.

Девушка аж бровь подняла:

— Это как понимать?

Академик Чжоу выдержал паузу и неторопливо объяснил:

— Тыловая база вылезла у всех на виду. Зарубежье уже на ушах сидит: Токио слюной брызжет, штаты ноты протеста готовят, Европа требует делиться технологиями. Все делают вид, что пекутся о безопасности, а у самих поджилки трясутся. Они смертельно боятся, что мы заберем всю культивацию себе.

Он вздохнул:

— От страха они сейчас начнут сбиваться в стаи и давить по всем фронтам. Нам нужны не дипломатические отписки, а наглядная демонстрация. Они должны четко понять: сила нашей страны такова, что связываться с нами — себе дороже.

— Поняла, — коротко отрезала Лада.

— Действуйте, — мягче добавил академик. — Пусть весь мир своими глазами увидит, кто здесь настоящие мастера.

Лада скинула вызов, вышла из кабинета и прямо на ходу набрала сообщение в общий чат:

"Общий сбор. Есть боевая задача."

Чат замер на секунду и взорвался с новой силой:

"Что за тема?!"

"Опять жилу с кристаллами накрыли?!"

"Базу брать будем?!"

Лада Вех скинула второе сообщение:

"Покажем заморским гостям, кто в доме хозяин. Чтоб у всяких любителей сувать нос в чужой огород желание отпало раз и навсегда."

Первым откликнулся Чеслав Лейкин:

"Твою мать! Вот это дело! Я уже полгода мечтаю кому-нибудь рожу набить!"

Светлана Власова подхватила:

"Работа на международную аудиторию? Мне нравится."

Елена Ненашева:

"Когда начинаем?"

Лада Вех:

"Прямо сейчас. Выдвигаемся к базе. По воздуху, на мечах."

Подумала секунду и добавила:

"Максимально эффектно. Без скромности."

Группа взревела:

"Принято!"

"Вылетаю!"

"Сейчас только шмотки сменю, надо выглядеть со вкусом!"

"На мечах, говоришь? Достаю самый широкий!"

Лада спрятала трубу и вышла на крышу исследовательского центра.

Она посмотрела на золотой замок в синеве небес, сделала глубокий вдох и вскинула руку. За ее спиной с тихим звоном выскочил из чехла длинный прозрачный меч, зависнув в воздухе. Девушка легко ступила на лезвие, меч плавно поднял ее над крышей, а затем, набрав скорость, яркой молнией ушел в вышину, рассекая облака.

И в ту же секунду из разных концов мегаполиса в небо ударили цветные всполохи. Кто-то летел на мечах, кто-то шагал прямо по воздуху, опираясь на невидимые ступени, кто-то мчался на артефактах. С востока золотым росчерком несся Светлана Власова — белоснежные полы его халата развевались на ветру, а длинные волосы трепал поток воздуха. С запада небо прорезала синяя ледяная полоса: Елена Ненашева летела в окружении хоровода морозных кристаллов, нагоняя на город студеную прохладу. С севера, хохоча на всю округу, на огромном клинке размером с хорошую дверь пер Чеслав Лейкин, а за ним хвостом тянулись еще полдюжины мастеров на этапе Кристалла. С юга фиолетовой молнией мчал Ванюша. Только-только выскочив на уровень Духа, он просто захлебывался от дурной силы и обгонял всех подряд.

Ярких росчерков становилось все больше. Они сходились со всех сторон, превращаясь в один мощный поток, летящий к золоченому замку. На улицах люди задирали головы, забыв, как дышать. У кого-то из рук выпадали телефоны, кто-то от удивления ронял челюсть.

— Это... это что за хрень?!

— Смотри! Там люди! Они летят!

— На мечах! Мать моя, они реально летят на мечах!

— Да сколько их там?!

Какой-то пацан ведет стрим прямо с перекрестка, голос у него ломается от шока:

"Народ! Вы это видите?! В небе люди! Целая куча! Настоящие мастера! Это не фейк!"

Чат под видео летит со скоростью пулемета:

"Едрить-колотить! Они реально летучие!"

"Вижу! В окно вижу!"

"Блин, да это же парень из соседнего подъезда!"

"На мече катит, красава!"

"Графен так себе, спецэффекты на коленке делали!"

"Какой графен, разуй глаза, весь город видит!"

"Пока они там в небе рассекают, я тут на работу в автобусе толкаюсь, как дурак!"

Десятки цветных шлейфов перечеркнули небо над столицей, оставляя за собой дымчатые хвосты.

Какой-то мужик на крыше гаража упал на колени, глядя на этот пролет, и зарыдал от восторга. Водитель на проспекте ударил по тормозам, засмотревшись вверх, и в него тут же въехал идущий сзади джип — но оба даже из машин не вышли, уставившись в синеву. Молодая мамаша на скамейке ткнула пальцем в небо, шепча малышу: "Смотри, сынок, волшебники летят!" А карапуз хлопал ладошками и радовался: "Дядя красивый!"

Светящиеся тени затормозили прямо перед воротами Тыловой базы. Несколько десятков человек зависли в воздухе. За их спинами горел золотом древний бункер, а далеко внизу простирался огненный ковер вечернего мегаполиса. Они стояли в небесах, полы их одежд трепал ветер, а вокруг тел струилась чистая энергия. Солнце, пробившись сквозь тучи, озарило всю компанию золотым светом.

Впереди всех на хрустальном клинке стояла Лада Вех. Белоснежный халат, смоляные волосы до пояса и ледяной, спокойный взгляд, обращенный вниз, на замерший город. Девушка не стала надрывать глотку, но ее голос, подхваченный энергией, ровным гулом раскатился по всем улицам и дворам:

— Мы — мастера культивации этой земли.

Она выдержала паузу, давая словам осесть в головах миллионов людей, и добавила:

— С сегодняшнего дня Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587 открыта для каждого.

Голос Лады Вех еще эхом катился по крышам, а мегаполис уже замер, переваривая услышанное. А потом улицы буквально взорвались.

— Это... это реально люди?! Они что, правда летают?!

— Да там не один! Их там целая орава!

— Я узнал ее! Это же Лада! С ТАП-31! Мой племяш с ней в одном универе учится!

— Из университета? Студенты, что ли?!

— Ну да! Их же тогда военные оцепили, помните?!

— Мать моя родняа... У меня же сын с ними на одном параллели! Он еще задвигал, что у них вся группа куда-то испарился, а оно вон че...

В толпе зевак стоял мужик в очках и с залысинами. Он смотрел на белеющую в небесах фигуру, и глаза его наворачивались на лоб. Это был Учитель, классный руководитель большинства той группы. Двадцать лет у доски, тысячи изведенных мелков. Пару дней назад к нему в кабинет приперлись хмурые типы в форме, сунули под нос бумагу о неразглашении и заставили расписаться. Учитель Желтов тогда чуть не поседел — решил, что его оболтусы спалили универ или вляпались в криминал. Три ночи валидол глотал. А они ничего спалили. Они богами стали.

— Видали?! Это же ваши! — молодой историк из соседней школы едва не оторвал ему рукав пиджака. — Вех! И Власова там! И Ненашева! Ваши же оболтусы!

Учитель Желтов задрал голову, глотая воздух как рыба. Мои. Все мои.

— Я богов выпестовал... — пробормотал он сначала тихо, а потом заорал на весь перекресток: — Я богов вырастил! Мои пацаны и девки! Все боги!

Народ во дворе заржал и зааплодировал, а в стримах мгновенно нарезали мемов:

"Сергеич, вы лучший! Возьмите меня в свой класс, мне тридцать пять!"

"Учитель года! Без вариантов!"

"Учитель, а вы их указкой дубасили?!"

Желтов смотрел в телефон, и слезы текли по его щекам прямо на небритый подбородок. Пока город сходил с ума, а соседи узнавали в "небожителях" забияку Чеслава с третьего этажа и скромницу Елену, один человек в этом мегаполисе занимался действительно важным делом. Лисицын сидел на диване перед включенным смартфоном. На экране только что загрузилась катка.

— Твою мать, шестеро в АФК?! — парень с досадой грохнул кулаком по подушке.

На миникарте четыре синие точки его союзников застыли как вкопанные. В чате вражеской команды тоже пожаловались — у них двоих отключило. Десять человек в катке, шестеро бросили телефоны и уставились в окно. Лисицын поднял глаза на оконную раму. С улицы все еще доносился гул и отголоски речи Лады Вех.

— На летунов побежали глазеть, уродцы... — вздохнул он. — Ладно, сам затащу.

Цирк в небесах его абсолютно не трогал. Пока вся аудитория красовалась перед камерами, Лисицын намеревался вернуть слитый рейтинг. Пять поражений подряд — это вам не шутки, тут принципиальный вопрос. Он ловко повел своего персонажа в лес, параллельно раздавая команды ботам.

И тут за окном грохнуло так, что стекла задрожали. Лисицын поморщился и снова взглянул на улицу. Лада Вех зависла перед самыми воротами Тыловой базы и вытащила из пазухи пригоршню кристаллов. Темные, густые, налитые дурной силой — крупные кристаллы с третьего этапа.

— Маловато... — процедила она, нахмурившись.

Девушка резко повернулась к Власовой и Ненашевой:

— Крупные кристаллы есть? Гоните сюда.

Власова аж поперхнулась:

— Чего?!

— Кристаллы давай! Быстро! Верну потом!

Сергей с Еленой переглянулись. Лица у обоих стали такие, будто им предложили добровольно прыгнуть в мясорубку. Своим горбом эти кристаллы на базе выбивали, а тут отдай этой вертихвостке? Но вокруг висела вся группа, а снизу на них наводили миллионы камер. Власова, скрежеща зубами, выгребла из кармана десяток крупных кристаллов и с дрожью в пальцах протянул ей:

— Смотри у меня, отдашь с процентами!

Ненашева молча отсыпала свою долю. Рука у нее заметно дергалась.

— Спасибо, — отрезала Лада.

Власова смотрел, как её хабар исчезает в чужоме рукаве, и у неё аж глаз задергался.

— Она со всем этим добром что делать собралась? — прошипел Чеслав Лейкин, подогнав свой гигантский меч поближе.

Народ только плечами пожимал. И только Лисицын, сидевший на диване в темноте комнаты, слегка прищурился.

"Пробиться на Сократа решила? Прямо тут?" — догадался он.

Лада Вех решила устроить шоу века. Покажи людям прорыв на новый этап — и всякие заморские правители окончательно прикусят языки. Девушка зажмурилась. Энергетические каналы в ее теле взревели, вытягивая из кристаллов всю силу до последней капли. Из ее фигуры в разные стороны ударили прозрачные волны. Небо над городом мгновенно стянуло свинцовыми тучами. Народ на улицах задрал головы.

— О, дождь пойдет! Надо белье с балкона снять!

— Какой дождь, глухой?! Смотри, там молнии синие!

— Да обычная гроза, лето же!

— Разуй глаза! — заорал какой-то пацан, уронив самокат. — Это туча молний! Из книжек! Она на новый этап пробивается!

И в эту секунду с неба шарахнуло.

"БУМ!"

Вспышка на секунду ослепила полгорода. Огромный фиолетовый столб света ударил аккурат в Ладу Вех. Разряды разорвались на ее теле сотней шипящих змей. Белоснежный халат взвился на ветру, волосы встали дыбом, а сама она застыла в воздухе, словно древний громовержец. Внизу толпа взревела в один голос.

— Настоящая гроза!

— Она пробивается!

— Мать моя... Вот это дала жару!

Экран телефона в прямом эфире так заплыл сообщениями, что за белым месивом букв вообще ничего не проглядывалось.

"Настоящая гроза! Как в книжках!"

"Сколько романов перечитал, а живьем такую светомузыку впервые вижу!"

"Все, пробилась! Настоящий бог!"

В это же время на другом конце моря, в Токио, за трансляцией следили тысячи глаз. Когда девочка выстояла под молниями, у чиновников в кабинетах лица стали белее мела. Они прекрасно помнили вчерашний армагеддон над своими островами.

Да, у нее размах был поменьше — накрыло всего лишь полгорода. Вчерашняя-то дура, шарахнувшая по острову, могла всю их страну в порошок стереть. Но сама картинка — фигура в синем пламени, порывы ветра и стоическое спокойствие посреди электрического ада — совпадала один в один.

"Это тот же самый феномен..."

"Та же гроза... У них там все через эту мясорубку проходят?!"

"Так вчерашняя хрень была в тысячу раз сильнее! Какова же тогда сила того, кто стоял там?!"

"Это же русские! Сколько у них вообще таких монстров?!"

За океаном началась настоящая истерика.

"Они перед нами мускулами крутят!"

"Это угроза всей мировой безопасности!"

"Срочно ввести санкции и обложить их блоком!"

Только все эти вопли звучали убого и глухо. Хотя никто не мог сказать, куда уж больше. Никого на планете они больше не волновали, потому что все смотрели на девушку в небе. А Лада Вех тем временем заканчивала трансформацию. Дух внутри нее наливался невероятной мощью, сознание расширялось, а энергетические каналы перестраивались на новый лад. Две сотни крупных кристаллов, выбитых у одногрупников, превратились в серый бесполезный песок. Месяцы упрямой пахоты и медитаций спрессовались в пару минут к этой подпитке.

Израненная, с подпаленными халатом и волосами, Лада тяжело дышала, но глаза ее горели. Девятый удар. Последний. Грохнуло так, что у многих заложило уши, и тучи мгновенно разбежались. Снова проглянуло солнце. Лада стояла в вышине — вся в копоти, дыхание сбито, но вокруг нее пульсировала такая сила, что воздух задрожал. Обугленная кожа на руках и лице сошла хлопьями, открыв чистую, будто фарфоровую кожу. Сила прорыва. Она перешагнула на уровень Сократа.

Девушка открыла глаза и медленно окинула взглядом мегаполис. Спокойный, тяжелый взор давил так, что у зевак на улицах мурашки пошли по спине. Народ на улицах буквально занемел. Никто не орал, никто не двигался. Кто-то стоял с разинутым ртом, забыв закрыть его. Кто-то так и замер с вытянутым телефоном. Кто-то стоял на коленях в пыли и бороздил лоб.

Миллионы людей через экраны наблюдали за тем, как обычная студентка только что стала кем-то вроде божества. И только спустя долгое время молчание сорвалось в оглушительный рев.

— Богиня... Слышь, реально богиня!

Волна криков накрыла кварталы. Вот только в этой всеобщей эйфории никто не заметил одной мелкой детали. В тот самый момент, когда Лада дышала тяжелее всего, а ее защита после прорыва просела до нуля, на ее загривок тихо, словно пылинка, осело кое-что липкое и дрянное. Ни Лада, ни кто-либо из ее окружения этого не почувствовали. Кроме одного человека.

Лисицын сидел на диване дома, занеся палец над экраном телефона. Он почувствовал эту дрянь мгновенно. Едва ощутимый, мерзкий душок. Экзотический паразит. Паразит из другого мира. Эта тварь вешала на Ладу метку Духа, метила новую жертву.

Лисицын ухмыльнулся. Ему только этого и надо было. Сиди эта дрянь тихо, хрен бы ее выковырял из подполья. Но стоит паразиту дернуться и пометить добычу — он сам дает ниточку.

Лисицын прошел в культивации через пятьсот лет крови и резни, выжигая целые ордены до седьмого колена. Искать по следам — его любимая забава. Потяни за нить — и вытащишь всех: соратников, кровников, друзей и врагов. На украине он именно так накрыл всю сеть мошенников за один вечер.

Почему он не проверял одногрупников по очереди? Да потому что эти твари хитрее черта — они полностью сливаются с человеком, хрен отличишь от настоящего. Но метка Духа — это прямой канал связи между паразитом и хозяином. Тварь сама сунула голову в петлю.

Лисицын отложил телефон. На экране горело красное "Поражение", но ему было плевать. Он вытащил из кармана старые карманные часы. Корпус в трещинах, стрелки заклинило. Но в его ладони они на секунду налились мягким золотом. Остановка времени. Одна секунда. Ему хватит.

Лисицын щелкнул головкой часов. Мир встал. Застыл вопль толпы на улице. Замерли птицы в небе. Зависли летуны на мечах. Даже искры от сгоревшей молнии застыли в воздухе блестящей крошкой.

Он поднялся с дивана, сделал шаг и растаял. В следующую долю секунды он уже висел в воздухе прямо за спиной у Лады Вех. Девушка застыла с горделивой улыбкой на лице. Но Лисицын смотрел не на нее. На ее загривке, возле самого позвоночника, едва заметно дрожала едва видимая серая тень. Парень поднял руку. Из кончика его пальца выскочила тонкая струйка духа софиста и мягко прилипла к этой тени.

Не уничтожить. Отследить. Нить мгновенно устремилась по каналу связи обратно, пробивая пространство, преграды и защитные заклинания. И Лисицын увидел. В темной, вонючей норе, свернувшись калачиком, сидела тварь. Пик этапа Сократа — ровно такой же, каким когда-то владел сам Лисицын. Сидела и через метку пасла свою жертву, выжидая удобного момента.

Лисицын едва заметно ухмыльнулся. Его дух пошел дальше, считывая все окружение паразита, проверяя каждую мелочь. Картинка сложилась полностью. Теперь он знал, где эта дрянь ныкается. Парень снова нажал на головку карманных часов. Время взревело и побежало дальше. Заорала толпа. Рассеялись искры. Лада Вех довершила свою красивую позу. Никто ничего не заметил.

А Лисицын уже снова сидел у себя на диване. На экране телефона светилась надпись "Поражение". Он свернул игру, бросил трубу на подушку, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Надо было хорошо обдумать, как именно он будет спускать с этой твари шкуру. Столько дней искать — и наконец-то найти. У него аж руки зачесались от предвкушения.

Лада Вех зависла аккурат напротив ворот Тыловой базы материально технического снабжения Космического Флота No6587, обдавая все вокруг тяжелым, давящим дыханием уровня Сократа. Она неторопливо оглядела раскинувшийся внизу мегаполис, замершие внизу толпы зевак и зависшие в вышине объективы дронов вместе с военными спутниками. А затем заговорила. Без крика и лишнего пафоса, но ее голос отчетливо эхом отозвался в ушах каждого человека:

— Наша страна первыми в драку не лезет, но и отпор дадим так, что мало не покажется. Если у кого-то есть задор проверить — милости просим, мигом рога обломаем.

В чатах трансляций тут же начался настоящий сумасшедший дом:

"Вот это выдала! Мощно!"

"Видали, буржуи?! Это вам не в санкции играть!"

"Суньтесь только, вас там всех на сувениры покрошат!"

За океаном у высокопоставленных чиновников и генералов, сидевших у мониторов, выражения лиц стали совсем кислыми. Островной министр обороны от злости и беспомощности раздавил в кулаке фарфоровую чашку с чаем — обжигающие чаинки облепили пальцы, а щека задергалась в нервном тике, но он так и не смог выдать ни звука. В штабе за океаном седые военачальники минуту молча сверлили взглядом экран, пока один не выдохнул сквозь зубы сочное, непечатное ругательство. А в европейской резиденции пожилой президент просто выключил телевизор, тяжело опустился в кресло и длинно, тоскливо вздохнул.

Скрежетать зубами они могли сколько угодно, а толку? Эта девица в небесах одна могла раскататать целую армию и превратить любую систему ПВО в бесполезный металлолом. Если ее даже безумные молнии с неба не спалили, то чем ее вообще зацепить? Обычным свинцом?

Сказав главное, Лада Вех не стала затягивать представление. Она легко развернулась, встала на лезвие своего меча, обратилась белой молнией и растаяла за горизонтом. Следом за ней разлетелись в разные стороны и остальные одногрупники. Небо мгновенно опустело, и в синеве остался висеть только золоченый замок базы.

Но народ на улицах и не думал остывать. В офисах, на кухнях, в школах и маршрутках все обсуждения сводились к одному. Соцсети трещали по швам от тысяч новых роликов и снимков, подлетавших каждую секунду.

И тут Тыловая база материально технического снабжения Космического Флота No6587 снова подала голос.

Из верхней башни в зенит ударил золотой луч, растянулся по небу и превратился в огромные огненные буквы, которые отчетливо видела вся округа.

Затем раздался тот самый глубокий, гулкий звук, похожий на удар колокола:

"Оглашаются правила прохождения испытаний на Тыловой базе материально технического снабжения Космического Флота No6587".

Мегаполис моментально затих.

Голос чеканил каждое слово:

"Место проведения: строго под базой. Для входа произнесите про себя: Начать испытание".

"Периодичность: один раз в месяц на человека".

"Этап первый: Проверка стойкости. Участник с физическими параметрами обычного человека должен преодолеть десять тысяч ступеней. Награда за успех: десять малых Кристаллов и случайная методика уровня Основания. Лимит времени: одни сутки. Скорость течения времени внутри базы отличается от внешней".

"Этап второй: Проверка боевых навыков. Бой с фантомом своего уровня. Награда: десять средних Кристаллов".

"Последующие этапы временно закрыты".

"Примечание: испытание безопасно для жизни. Оценивайте свои силы трезво".

Гул утих, огненные строчки в небе медленно растаяли. Город молчал ровно три секунды. А потом улицы буквально взревели.

— Десять Кристаллов и методика?! Настоящая методика сбора силы?!

— Десять тысяч ступеней? Да я каждый день на девятый этаж пешком хожу! Справлюсь!

— Сказано же: без угрозы для жизни! Не убьют! Чего сидим?!

Толпа на площади под базой рванула вперед. Кто-то бежал спотыкаясь, кто-то ехал на самокатах, кто-то ловил такси. Таксисты, едва услышав, куда ехать, давили педаль в пол так, что резина визжала на поворотах. Какой-то парень лет двадцати выскочил на середину площади, задрал голову к замку, сделал глубокий вдох, зажмурился и прошептал: "Начать испытание". В ту же секунду он просто испарился. Толпа вокруг на секунду обомлела, а потом начался настоящий хаос.

— Вошел! Едрить-колотить, он правда зашел!

— Я следующий!

Люди один за другим закрывали глаза, шептали заветную фразу и исчезали. Вереница зевак на площади таяла на глазах. Те, кто находился далеко от центра, готовы были локти кусать от досады.

— Я в столице торчу! Мне ехать три часа!

— Напрямик надо! Где билеты на поезд?!

В прямых эфирах у блогеров, которые не успели прибежать к базе, онлайн падал со свистом. Один стример на бегу снимал себя на телефон, тяжело пыхтя в микрофон, а в чате его материли последними словами: "Быстрее беги!", "Все уже внутри, а ты телепаешься!", "Ну и тюфяк!".

Другой поступил проще — перед самой площадью поставил телефон на асфальт и крикнул в камеру: "Народ, я в процесс! Ждите с хабаром!" — после чего мгновенно исчез. На экране осталась только темная мостовая и сумасшедший чат: "Ушел!", "Слышь, живой хоть?!", "Завидую, сука!".

Минут через двадцать из воздуха соткался первый испробовавший удачу. Вымокший насквозь, губы синие, ноги подгибаются, но рожа счастливая-счастливая. Он поднял над головой жменю голубоватых камней и заорал в камеру чужого телефона:

— Работает! Взаправду работает! Я прошел! У меня Кристаллы и методика!

После этого народ окончательно сошел с ума. Со всей страны повалили люди. Поезда штурмовали с боем, на трассах встали мертвые пробки, аэропорты трещали от забитых рейсов. Полиции пришлось вызывать подкрепление, чтобы хоть как-то удержать порядок.

Соцсети запестрели отчетами: "Я прошел!", "Смотрите, намутил Кристаллов!". Счастливчики ходили гоголем, выставляя добычу напоказ, а те, кого выбросило на первой сотне ступеней, сидели на бордюрах с красными глазами и твердили: "Чуть-чуть не хватило, сука, совсем чуть-чуть...".

Лисицын сидел на диване у себя в квартире, лениво листая ленту новостей и поглядывая в окно на этот дурдом. Первый этап он специально немного подправил — одних Кристаллов обывателям было мало. Что толку от камней, если ты не знаешь, как из них силу вытягивать? Обычному человеку от них никакой пользы без правильного подхода. Вот он и накинул в награду самую простую базовую методику уровня Основания. Хоть и элементарная, но для новичков — в самый раз.

Глава 16

Да и саму полосу препятствий на первом этапе пришлось сходу перекроить. Изначально Лисицын хотел забабахать там Испытание Внутреннего Демона, но потом прикинул хрен к носу и понял: обыватели на таком тестировании сразу мозгами поплывут, никто не пройдет. Так что он сбацал старую добрую десятитысячную лестницу. Тут ни уровень силы не важен, ни врожденные таланты — тупо проверка на упрямство. Зайти может любой дурак, у каждого есть шанс приобщиться к прекрасному.

А вот со вторым этапом Лисицын умыл руки и тихо ухмыльнулся. Там претендента ждал бой с фантомом того же уровня, что и он сам. То есть заходит, допустим, суровый борец этапа Кристалла — и получает в соперники клон самого Лисицына на этапе Кристалла. Пробился кто до Духа — держи клона Лисицына на этапе Духа. А на одном уровне силы с Лисицыным тягаться — это сразу в гроб заказывай прогулку. Не то чтобы он нарциссизмом страдал, просто сухой факт: за всю жизнь он ни одного равного соперника так и не встретил.

Впрочем, палки в колеса он никому специально не вставлял. Народную культивацию надо насаждать без фанатизма, поэтапно. Награды за лестницу массовке и так хватит на долгие месяцы переваривания. Вот когда хотя бы процентов десять жителей страны освоят базовую раскачку, тогда он, так и быть, ослабит хватку на следующих испытаниях. Куда спешить-то?

Лисицын вздохнул, взъерошил челку и взял в руки телефон. Экран трещал от сообщений в групповом чате, где все обмусоливали триумф Лады Вех.

"Слышь, Ли, ты че сегодня на общий сбор не пришел?"

"Тут весь ТАП-31 в сборе, один ты прохлопал!"

"Тебе за прогулы от руководства прилетит, в курсе? Совсем от коллектива оторвался!"

"Ли, ты тут?"

"Опять ушел в несознанку?"

"Эй, Ли!"

Лисицын бегло пробежал глазами этот поток сознания и обыденно смахнул уведомления. Он поднялся, подошел к окну и мельком глянул вниз: там на площади сотни людей давились в очереди, орды стримеров пихали в камеры голубые кристаллы, а в воздухе стоял непрерывный гвалт. Потом парень просто сделал шаг вперед — и растаял в воздухе, будто его и не было в комнате.

* * *

В это же время над крышами столицы, рассекая облака на мече, рассекала Светлана Власова. Настроение у нее было — лучше не придумаешь. Она только что вернулась от ворот Тыловой базы, где от души посмеялась над разыгранным спектаклем. До чего же смешно смотреть на этих двуногих муравьев, которые давятся в очереди и ссут кипятком от какого-то десятка малых Кристаллов. Для нее эта мелочевка — тьфу, пыль под ногами. Впрочем, пусть тешатся. Чем слабее эта мелкота, тем ей спокойнее.

Сейчас эту тушку во внешнем мире зовут Светлана Власова. Но настоящая ее суть — старейшина ордена Духовной Гнили из запредельных глубин. Еще три дня назад она сидела в древнем, вонючем заточении на севере, куда ее замуровали тысячи лет назад. Печать от времени совсем истратилась, так что выковырять себя наружу не составило труда. И надо же было такому случиться — прямо на выходе из руин ей подвернулась эта пигалица. Скромная девчонка на этапе Кристалла, которая в одиночку поперлась искать приключения на свою задницу. Захватить ее тело и выпить душонку было делом двух секунд.

А потом тушку Власовой вместе со старейшиной затянуло в этот странный временной водоворот и выбросило в мегаполисе. Тварь до сих пор пребывала в легком шоке. Перемещение во времени? Сдвиг пространств? Что за дикая магия — хрен проссышь, но главное тут другое. Она вытащила лотерейный билет!

Эта планетка оказалась непаханым полем! Энергии вокруг — кот наплакал, а самый сильный местный "воин" только-только наскреб себе на этап Духа. Остальные — мелкие караси на этапе Кристалла да пушечное мясо без сил. Миллиарды беззащитных тушек. Миллиарды жертв!

У старейшины аж слюни текли от восторга. Их орден Духовной Гнили как раз и жил за счет чужого страха, отчаяния и слабости. Они обожали такие тепличные планетники, где некому дать в морду. Сиди себе, жри за обе щеки да наматывай кишки на кулак.

Ее главной задачей было закрепиться, пустить гниль по местным жилам и подготовить почву для подхода главных сил. В прежнем мире их со всех сторон жгли, считали тварями и мочили всем миром. Там она на своем начальном этапе Сократа даже пикнуть боялась — в итоге вообще под замок попала, позорище.

А тут? Да этот мир — просто шведский стол для правильного охотника! Передовой отряд уже на подходе. Более того, до старейшины дошли слухи, что в составе авангарда идет сам кронпринц их правящей династии — монстр на пике этапа Сократа. Причем он сумел отжать себе тушку у воина из первой десятки сильнейших рас вселенной! Стоит им закрепиться — и их орден займет законное место среди владык мира.

Говорили, у кронпринца на этой планетке есть какое-то свое личное дело, но старейшине было плевать. Главное — дождаться хозяев. За такую разведку кронпринц щедро отсыплет ей силы и протолкнет на самый пик Сократа. О таком уровне она раньше и мечтать не смела! От предвкушения тварь чуть с меча не свалилась.

Правда, первые три дня пришлось сидеть тише воды, ниже травы. После вселения тело Власовой было слабым, а силы старейшины просели до паршивого уровня Кристалла. Вот и приходилось держаться в тени, чтобы случайно не схлопотать от других одногрупников. Но три дня прошли. Организм освоился. Сила этапа Сократа вернулась в жилы! Теперь она могла размазать этот город тонким слоем. Пора начинать настоящую охоту.

Свою первую метку Духа она уже повесила на Ладу Вех. Это фирменный фокус их ордена — мелкая, незаметная примочка для отслеживания добычи. Как только брюхо заурчит, она придет за девчонкой. Душонка уровня Сократа — это же пальчики оближешь!

Ладно, спешить некуда. Еды кругом валом. Начнет с мелких карасей на этапе Основания, потом перекусит ребятами уровня Кристалла, заглотит пару Духов, а на десерт сожрет Ладу Вех. По очереди. Не торопясь. От таких приятных мыслей старейшина не удержалась и тихонько захихикала себе под нос:

— Хи-хи-хи...

Она как раз пролетала над жилым кварталом, снижаясь к обычной девятиэтажке. Там Власова снимала однушку на деньги "родителей". Пора было заходить на посадку.

— Слышь, Власова. Ты че там хрюкаешь?

Голос раздался прямо за спиной.

Старейшина аж на месте подпрыгнула и резко затормозила. За спиной, буквально в метре от нее, висел в воздухе Лисицын. Руки в карманах штанов, рожа спокойная, глаза скучающие. У твари внутри все сжалось. Какого черта?! Откуда он взялся?! Как он подкрался вплотную, если она даже колебания воздуха не почувствовала?! Натянув на лицо Власовой привычную дурацкую улыбку, старейшина обернулась:

— Ли? Ты че подкрадываешься как кот? Голос бы подал, я чуть с меча не свалилась!

— Да ладно тебе, — лениво ухмыльнулся Лисицын. — Просто ты ворон ловила.

А сам вальяжно оценивал будущего голема. Пусть у Власовой тот ещё характер, но ножки были зачётные. Да и в целом всё на уровне, путь и не топ модели, не этой, нынешнего разлива, очень даже. Короче, голем выйдет преотличный. Старейшина же продолжала улыбаться, но мозги у нее закипели.

Лисицын. Начальный уровень Кристалла. Бродяга без роду и племени, самый забитый парень в их аудитории. Опасности — ноль. Но почему она не услышала его приближения?! Полноценный мастер этапа Сократа не может прозевать мелкого карася!

— Слышь, Ли, — она кокетливо наклонила голову, соображая на ходу. — А я тебя на общем сборе не видела. Когда Вех всех собирала, ты где шкерился?

— Да в катку рубился, — честно признался Лисицын. — Пока вы там перед камерами перья распускали, я рейтинг сливал. Пришел — а вы уже разлетелись. Думал, хоть перед кем-то понты наковырять.

Ненашева облегченно хмыкнула:

— Тоже мне проблема! Еще успеешь понты поколотить. Ты же на этапе Кристалла, перед обычными смертными ты теперь вроде полубога. Показывай силу — не хочу.

— Это точно, — согласился Лисицын и посмотрел ей прямо в глаза. — Разница между мной и обычными людьми действительно немаленькая.

Она сделать паузу. Улыбка на лице Власовой на секунду застыла.

— А между мной и тобой, Свет? — тихо спросил парень.

И, не давая ей ответить, добавил:

— Хотя какая ты к черту Светлана Власова. Как вас там правильно кличут? Орден Духовной Гнили?

Ненашева не стала раздумывать ни секунды. Она просто дала деру. Собственно, не она сама, а сидевшая в ней тварь. Все решение уложилось в доли мгновения — ровно в тот миг, когда Лисицын раскрыл рот. Правило тут простое: чувствуешь, что с противником не сладить, — сваливай. Не можешь сбежать — забейся в щель. Не вышло забиться — плачь и проси пощады. На этом нехитром законе их братия выживала на самых разных планетах не одну тысячу лет. Старейшина рванула с такой дурью, что вокруг буквально затрещала ткань пространства. А в голове у нее бушевал сущий ад:

"Сука! Раз он просек мою суть, значит, просек и ту метку Духа, которую я навесила на Ладу Вех! А разглядеть след Духовной Гнили способна только тварь уровня Сократа, не меньше! Мать твою, какой он к черту Кристалл?! Хитрый ублюдок на этапе Сократа сидит и изображает из себя зелень незрелую!"

Чем больше тварь обдумывала ситуацию, тем сильнее ее раздувало от злости. Три дня она сидела тихо как мышь под веником! Искренне верила, что ее маскировка идеальна, а самый сильный из этих недотеп в аудитории только-только вполз на этап Духа. Мечтала, как устроит себе здесь лёгкую охоту. И что в итоге? Какой-то мелкий бродяжка с этапа Кристалла на поверку оказался монстром уровня Сократа!

Она-то еще радовалась, когда три дня назад отжала тушку у Власоваой. Думала: о, отличный уровень Кристалла, середнячок, самое то, чтобы не привлекать внимания. Ага, повезло так повезло! Заселилась аккурат в группу к местному Сократу! Тварь вжала педаль в пол. В умении давать драпака их ордену не было равных — тут им сам черт не брат. В процессе эволюции эти паразиты давно пожертвовали боевыми навыками ради единственной способности: вовремя уносить ноги. Вот только на этот раз фокус не проходил. Парень за спиной двигался ощутимо быстрее.

Лисицын даже не думал напрягаться. Он висел в воздухе и спокойненько наблюдал, как светящаяся сопля уносится к горизонту. Затем сделал один неторопливый шаг — и пространство вокруг него просто свернулось. В следующую секунду он уже стоял в небесах за добрую сотню километров. Еще шаг — и снова пара сотен километров позади. Лисицын шел следом абсолютно не спеша, с ленивой грацией сытого кота, который присматривает за прижатой к углу мышью. Власова летела из последних сил, с ужасом чувствуя, как затылок буквально жжет от приближающегося присутствия.

"Мать твоя волчица! Ему же от силы лет пятьсот, а он уже на этапе Сократа?! Это что за дичь?!"

Тварь за свою долгую жизнь видела немало гениев. Она встречала пятисотлетних крепышей на этапе Кристалла, видела даже пятисотлетних виртуозов на этапе Духа. Но Сократ в пятьсот лет?! О таком даже в самых диких сказках их ордена никто никогда не слыхивал. Это был просто какой-то аномальный кусок мяса.

От страха у нее окончательно сорвало башню. Сгусток света заложил крутой вираж, оставляя за собой дымный след. Тварь пронеслась над Северной равниной, перемахнула через Желтую реку, махнула через реку, перевалила через южные хребты и через пару мгновений вылетела прямо к Индийскому океану. Снизу расстилалась глухая синяя бездна. Сверху сыпала искрами звездная ночь. А за спиной висел этот проклятый тихушник.

Тварь оглянулась. Лисицын стоял на воздухе метрах в восьмидесяти. Руки всё так же в карманах, на лице — полнейшее умиротворение. Власову аж перекосило. Она же выжала из этой тушки абсолютный максимум! Развила такую скорость, какую за всю жизнь не набирала. И всё без толку. Вообще без толку! Нахальный тип сзади просто держал дистанцию: ни ближе, ни дальше. Летел легко, вразвалочку, будто вышел за хлебом. Просто издевался.

Тварь стиснула зубы и попыталась дать еще газу. Пролетела еще пару минут, заложила петлю над океаном и взяла курс на юго-запад. Ей зарез нужно было спрятаться, нырнуть в какую-нибудь густонаселенную клоаку и сбросить этого хвостатого беса. Но Лисицын висел сзади как приклеенный. Ровно в восьмидесяти метрах.

В конце концов у твари сдали нервы. Она резко затормозила в воздухе, развернулась и встала к нему лицом. Лисицын тоже замер. Слегка наклонил голову и уставился на нее с легким любопытством.

— О, Власова. А вид отсюда ничего так. Ты куда это на ночь глядя мылишься?

Лицо девушки судорожно дернулось. Тварь глубоко вдохнула, пытаясь придать голосу максимум солидности:

— Слушай, Ли. Мы же с тобой горшки не били, делить нам нечего. К чему этот цирк? Мы оба на этапе Сократа. Если я начну огрызаться во всю дурь, ты сам целым не уйдешь.

Парень молчал. Только уголок рта у него чуть дернулся.

Тварь решила, что тот колебается, и затараторила дальше:

— На этой планетке сейчас как раз возобновилась энергия, места всем хватит. На кой черт нам сцепляться насмерть? Я на твои ресурсы не претендую. Как только мои подтянутся, я сразу сваливаю, слово даю!

Она говорила с предельным елеем, чуть ли не кланялась в воздухе. В ее логике всё сходилось: сходиться в смертельной схватке двум Сократам — чистейшее безумие, себе дороже. Проще разойтись миром.

Лисицын прищурился:

— Твои, говоришь, подтянутся?

Тварь внутри ажно подпрыгнула от радости. Клюнул!

— Ну да! — закивала она тушкой Власовой. — Наш Повелитель Духовной Гнили уже ведет сюда флот. Он вообще-то Владыка, перешагнувший первый уровень Перерождения! А тело себе отжал у воина из народа Огненных Племен — это одна из сильнейших рас во вселенной! По боевой мощи он с ходу тянет на второй уровень Перерождения!

Она специально сделала жирный упор на слова "первый уровень Перерождения" и "Огненные Племена", после чего впилась взглядом в лицо Лисицына, ожидая увидеть там хотя бы тень испуга. И дождалась. Лицо парня действительно изменилось. Тварь мысленно восторжествовала: "Обосрался, голубчик? Огненные Племена на уровне Перерождения — это тебе не с малолетками в аудитории бодаться! Если ума хватит, сейчас отпустишь. А я, так и быть, потом за тебя словцо замолю". Она уже приготовлялась услышать рассудительное "Ну ладно, проваливай", как вдруг...

Лисицын расплылся в улыбке. Это была не улыбка человека, который решил сдаться. Это была рожа кота, перед которым только что поставили миску со сметаной.

— Первый уровень Перерождения? — переспросил он. — Огненные Племена? Не из мира культивации, что ли?

Тварь осеклась. Реакция была какой-то совсем не правильной.

А Лисицын улыбнулся еще широчайшим образом:

— Да какая, к черту, разница.

И просто протянул руку. Зрачки Власовой сжались в игольные ушки. Она дернулась было в сторону, но ладонь Лисицына двигалась с какой-то нечеловеческой скоростью. В то же мгновение тварь ощутила, как ее намертво прижало к месту невидимой плитой — будто сверху обрушилось само небо. Собрать все силы в кулак, жилы чуть не лопнули! На последнем дыхании она сумела выдать дикий рывок.

Пальцы Лисицына лишь мазнули по куртке на плече. Пользуясь этой осечкой, Власова рванула прочь, вереща в душе от ужаса: "Псих! Конченый псих! Он даже этапа Перерождения не боится! У него вообще мозги есть?!" На этот раз она летела не просто на пределе сил. Она жгла собственную жизненную суть. Тварь шкурой чуяла, что если этот тихушник ее сцапает — костей не соберет. Этот хитрый гад явно сидел в засаде и ждал именно её! Попасться ему нельзя. Ни за что на свете.

Лисицын посмотрел на улетающий в ночную темноту огонёк и со вздохом покачал головой:

— А шустрая, гадина.

После чего сделал шаг и снова не спеша двинулся следом. На этот раз Светлана Власова не стала уходить в открытый океан. Она заложила вираж и взяла курс на юго-запад. Тварь прекрасно понимала: на открытом пространстве от Лисицына не уйти, рано или поздно он ее сцапает. Ей срочно нужен был рычаг. Что-то такое, что заставит этого типа поджать хвост и опустить руки. Живой щит. Ей нужны были заложники. Чем больше, тем лучше. Эти местные ведь помешаны на своей взаимовыручке, уважении к старикам и заботе о мелких? Отлично. Вот в эту болячку она его и ткнет.

Ненашева пролетела над плато, сделал петлю над горной котловиной и развернулся обратно к сычуаньским землям. В его голове судорожно крутилась одна и та же мысль: захватить заложников проще простого, город прямо под ногами, бери не хочу. Вот только остановиться не получалось. Ни на секунду. Потому что Лисицын висел прямо на хвосте. Рвануть дальше не вышло — пришлось замереть в небе прямо над этим регионом. Тварь развернулась и уставилась на преследователя. Лисицын висел напротив, все так же держа руки в карманах. На лице — полнейший штиль.

— Что, драпать силы кончились? — невинно поинтересовался он.

Ненашева не ответила. Из его глаз брызнул дикий, отчаянный свет — так шкурой наружу от безысходности огрызались только твари из ордена Жуховной Гнили.

— Слушай, Лисицын, — сипло каркнул Власов. — Сделаешь еще шаг — я весь этот город с говном смешаю и на тот свет с собой утащу.

Он хищно растопырил руки, и от его тушки во все стороны поползло мутное зеленоватое свечение. Лисицын смерил его молчаливым взглядом. А потом просто лениво повел ладонью. С неба тут же обрушился блекло-золотой купол. Он накрыл весь регион на сотни километров вокруг, будто огромная перевернутая пиала. Защитная пленка казалась тонкой, как паутинка, но Власова мгновенно переменилась в лице. От этого света веяло чем-то таким, от чего у паразита внутри все сжалось от первобытного ужаса. Ни тебе привычной духовной энергии, ни софистских чар — какая-то невиданная, жуткая хрень.

"И это все?" — попытался подбодрить себя паразит и выдавил сухой, желчный смешок:

— Наш орден сквозь любые барьеры проходит как нож сквозь масло. Твоя сетка нас не удержит.

Ненашева круто развернулась и с размаху впечатался в золотистый купол. Хлопок — и его отбросило назад, как теннисный мячик. Тварь опешила. Собрала все силы, разбежалась и трахнулась в барьер с удвоенной дурью. Опять гулкий "бум" — и он снова отлетел обратно. Она зависла перед барьером с абсолютно глупым и растерянным видом.

— Это я специально для тебя подгадал, — донесся сзади спокойный голос Лисицына. — Ну как, сюрприз удался?

Лицо Власоваой окончательно перекосило. Он начал метаться, как сумасшедший, и таранить купол раз за разом, но каждый раз отлетал обратно. Золотистая пленка даже не дрогнула — ни единой ряби. Наконец тварь выдохлась. Развернулась к Лисицыну, и в ее глазах застыл животный страх.

Это не навыки начального этапа Сократа. Этот гад сидит на позднем Сократе, а может, и того выше! Тварь панически огляделась по сторонам, и тут её взгляд зацепился за то, что пролетало под куполом. В небе над Сычуанью снижался гражданский самолет. Обычный пассажирский борт с ярким логотипом авиакомпании на фюзеляже, заходивший на посадку. В её глазах вспыхнул огонёк. Один миг — и она очутилась прямо возле летящей туши лайнера. Тварь выбросила руку вперед, и ее энергия соткалась в исполинскую серую лапу, которая намертво сжала корпус самолета. Внутри салона начался ад.

Рейс, больше сотни пассажиров на борту. Большинство летело сюда именно после новостей про Тыловую базу No6587: кто-то мечтал пройти испытания, кто-то хотел поглазеть на золотые палаты, а кто-то надеялся подзаработать на наплыве народу. Еще минуту назад люди возбужденно переговаривались, обсуждая испытания Лады Вех, десять камней низкой пробы и шансы пройти первый отбор. И вдруг корпус затрясло с такой силой, будто лайнер попал в бешеную турбулентность. За иллюминаторами образовалась жуткая серая лапа из дыма и копоти, мертвой хваткой сжавшая крылья и фюзеляж. В салоне поднялся визг.

— Что происходит?!

— Это еще что за хрень?!

— Там кто-то летит! В окне мужик висит!

— Это же культиваторы! Два культиватора сцепились!

— Спасите! Помогите!

Люди в панике сжимались на полу между креслами, кто-то судорожно впивался ногтями в подлокотники, а кто-то пытался набрать родных, но пальцы так дрожали, что попасть по экрану было невозможно. Совсем молоденькая девчонка забилась в угол кресла и, умываясь слезами, шептала:

— Зачем я только полетела... Сидела бы дома, дура, сидела бы дома...

Рядом с ней сидел мужик лет сорока, побелевшими пальцами сжимавший подлокотник. Возле него вжался сынишка — мальчишка лет девяти. Малец смотрел в иллюминатор во все глаза, и в его испуганном взгляде мешался страх с детским восторгом.

— Пап... — дрожащим шепотом спросил мальчик. — Это что... там снаружи настоящие культиваторы?

— Да какая разница, кто они такие! — рявкнул отец. — Мы же сейчас все накроемся!

Бортпроводники пытались успокоить салон, но у них у самих подкашивались ноги. Из динамиков донесся заикающийся голос командира:

— Уважаемые пассажиры... пожалуйста... пристегните ремни... мы попали в... в...

Капитан и сам не понимал, что говорить. За тридцать лет в авиации он с такой чертовщиной не сталкивался. Власова держала лайнер в ледяной тисках и с вызовом уставился на Лисицына.

— Ну давай, дергайся дальше! Сделаешь хоть шаг — и я раздавлю эту консервную банку в труху! Тут больше сотни душ, тебе что, совсем плевать?!

Тварь ждала реакции. Ждала, что у Лисицына дрогнет лицо, что появится ярость, испуг, замешательство. Ждала, что он начнет торговаться, отступит и даст ей уйти. Лисицын посмотрел на неё. И вдруг усмехнулся. Это была легкая, ленивая улыбка — так смотрят на муравья, который тащит куда-то пшеничное зернышко.

— Ты держишь их жизни в своих руках. Мне-то что до этого?

Ненашева опешила.

— Ты же из традиционалистов! — заверещал он. — Вы же, культиваторы, долбаные праведники! Вы за мир и добро топите! Неужели ты дашь им сдохнуть у тебя на глазах?!

Лисицын чуть наклонил голову, будто всерьез задумываясь над его словами, и ровным тоном чеканил:

— А кто тебе сказал, что я традиционалист?

У Светлана Власовой мысли в голове встали колом. Не традиционалист? А кто тогда? Софист? Извращенец? И тут тварь внезапно вспомнила тот самый дух, который исходил от Лисицына. Тот жуткий флер, от которого поджимались хвосты. Философская аура. Густая, чистая и тяжелая, как свинец. Их орден Духовной Гнили сам питался страхом и давил слабых. Тварь видела сотни софистов и извращенцев на своем веку, но с такой первозданной дурью не сталкивалась никогда. Это было не просто... — это была абсолютная, неразбавленная сила.

Власова побледнела как полотно. До неё дошло, какую роковую ошибку она совершила. Она пыталась давить на мораль и брать заложников перед тем, для кого человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша. Какие, к черту, заложники, если перед тобой монстр?

— Ты блефуешь! — истерично визгнула она, и его голос дал петуха. — Ты меня просто на понты берешь! Тебе не все равно на этих людей! Ты просто вид делаешь, что тебе плевать!

Лисицын ничего не ответил. Он просто поднял ладонь. Из его руки вырвался сгусток энергии и рванул прямо к Власова. Тварь взвизгнула и от страха швырнула захваченный самолет наперерез черному лучу, а сама задала такого драпака, только пятки засверкали. Лайнер завалился на крыло и камнем пошел вниз. Рев моторов перешел в оглушительный свист. В салоне начался сущий ад: люди летали от стенки к стенке, молитвы перемешались с дикими криками.

— Падаем!

— Мама!

— Жить хочу!

Молоденькая девчонка уже не плакала — просто зажмурилась и застыла от ужаса. Мужик мертвой хваткой вцепился в сына и повторял как заведенный: "Все хорошо, сынок, папа рядом, папа с тобой..." Бортпроводников швырнуло прочь по проходу, кто-то разбился до крови. Командир из последних сил тянул штурвал на себя, но отключившиеся системы не отзывались — тяжелая машина мчалась прямиком к земле.

Ненашева не успела отлететь и на пару километров, как за спиной образовалась дикая тяга. Тварь оглянулась. Лисицын стоял на том же месте, вытянув одну руку ладонью вперед. От его пальцев шел такой мощный засасывающий поток, что вырваться из него не было ни единого шанса.

— Нет! — завопила тварь, когда ее со свистом потащило назад.

Пальцы Лисицына мертвой хваткой сомкнулись на горле Светланы Власовой.

— Попалась? — спокойно спросил он.

Он посмотрел на тушку, которая брыкалась в его руке. Власову колотило в судорогах, глаза закатились, а из горла вырывалось только жалкое хрипение. Но Лисицын прекрасно понимал: перед ним не она, а дрянь, которая сидит внутри неё.

— Ну и что мне с тобой делать? A, Власова?

Тварь раскрыла рот, пытаясь выплюнуть хоть слово, но пережатое горло не пропускало воздух. И тут с запада выскочил яркий белый огонёк. На длинном мече прямо к ним подлетела Лада Вех. В ее руках сгустился ком прозрачной духовной энергии — она подхватила падающий самолет аккуратной подушкой и плавно опустила его на поле. Сотня пассажиров даже не поняла, как осталась в живых. Лисицын еще с самого начала почувствовал её приближение, потому и не стал тратить силы на лайнер.

Лада приземлилась, мельком глянула на Лисицына, потом перевела взгляд на хрипящую Власовау в его руке и нахмурилась:

— Лисицын, ты чего делаешь? Это же Ленка!

Тварь ухватилась за этот шанс как за последнюю соломинку. Превозмогая боль, она выдавила из сдавленной глотки жалкий, плаксивый хрип:

— Лада... спаси... Лисицын с катушек съехал... он урыть меня хочет...

Голос звучал так жалко и убедительно, что Лада Вех хмуро уставилась на Лисицына, ожидая объяснений. Лисицын посмотрел на задыхающегося паразита, а потом просто расхохотался.

— Ты же на этапе Сократа сидишь, — с ухмылкой проговорил он. — И зовешь на помощь соплюшку с начального этапа? Я не ослышался?

Конец книги. Следующая книга: