Подмена-12

  Глава двенадцатая

 

  Он резко согнулся, утробно пытаясь вдохнуть.

  Лиза, не закончив движения, инстинктивно рванула вверх руку со вздрогнувшим кулачком — чтобы ударить по белокурой голове, невольно склонившейся перед нею... Тёмная улица, со свисавшими, словно бородавки, дряхлыми балконами на гулких трущобных домах, внезапно и отчётливо возникла перед глазами — в чистый-то осенний день! И поэтому надо обязательно ударить по башке несостоявшегося насильника, чтобы он свалился навзничь, распластавшись на грязных булыжниках! Чтобы получить время для стрекача от него!

  И стояла перед ним, вздрагивавшим всем телом, — со злыми слезами. Первое, что она подумала: "Мне казалось, я теперь навсегда забуду свой квартал! А он чуть не каждый день врывается в мою память!"

  Кто-то схватил её за талию — промелькнула старчески суховатая, в синих жилах рука, и потащил от Зарецки, который никак не мог отдышаться и выпрямиться, продолжая утробно втягивать воздух.

  — Девонька, миленькая... Лизонька... — бил по вискам жаркий шёпот растерянной бабы Пани. — Уймись... угомонись...

  Чуть не упав, насильно уводимая от Зарецки, Лиза, так и не пролив тех злых слёз, каменной статуей неуклюже повернулась к воротам.

  Мужики, которые видели, как неизвестный мужчина из богатых повёл себя с нею... Стыдно-то как перед ними... Но, бросив стыдливый взгляд на тех двоих, что с Гурием, Лиза не поверила: поначалу насторожённые, глаза всех троих теплели улыбками: "Ух ты! Барыня-то наша!..", упёртые в неё, в хозяйку поместья.

  А ещё от пруда изо всех сил бежал к воротам Андрей, а его догонял Владимир!

  И почему-то именно из-за них двоих (а может, только из-за Андрея?) Лиза вдруг подумала: "И почему это я должна подлаживаться под их представление о себе? Буду собой! И пусть как хотят, так и понимают меня! Если пожелают..."

  Стоявшая жёсткой пружиной, она наконец опустила руки и в сторону — так, чтобы старуха за плечом услышала, негромко, но твёрдо сказала:

  — Баба Паня, отпусти. Всё. Я успокоилась. — Посмотрела, как медленно, со стонами выпрямляется Зарецки ("Чёрт, я даже не знаю его имени!"), и повелительно сказала Гурию, подбежавшему на её жест — поднятой руки: — Приготовьте ещё одну комнату — переночевать гостю.

  Потом почувствовала, как убрала руки баба Паня. Услышала, как она отошла.

  Выпрямился, наконец, и незваный гость — и окаменел.

  Вся волчья стая спокойно вышла из кустов и уселась вокруг хозяйки поместья.

  "Хм. Не на моё ли сильное желание: понимайте меня, как хотите?"

  Андрей на волков внимания почти не обратил. Как и звери — на него. Свой для них? Из-за того что переночевал уже здесь?

  Он подбежал к Лизе, злобно глядя на Зарецки. Встав перед ней — явно закрывая её от него, выпалил:

  — Он тебя не обидел?!

  Она ответила, не стараясь обойти его. В спину:

  — Нет, не обидел.

  И выглянула из-за него, чтобы встретить потрясённый взгляд Зарецки на неё. Пожала плечами и ровно развернулась к воротам. Волки уселись с этой же стороны, зато встали два сторожевых пса и последовали за нею к крыльцу. Кроме шуршания под их мощными лапами сухих листьев, она сумела расслышать негромкое бабы Пани:

  — Сударь-батюшка, пойдёмте — провожу к дому. Отдохнёте там.

  Уже на ступеньках крыльца Лиза оглянулась. Сопровождаемый старухой Зарецки и впрямь плёлся к крыльцу, в то время как Гурий и мужики, предварительно введя бричку на территорию имения, помогали его испуганному кучеру распрягать лошадь. Андрей с подошедшим к нему Владимиром что-то вполголоса обсуждали за воротами поместья. Впрочем, Владимир за ворота не вышел, опасливо косясь на волков.

  Хлопать входной дверью она не стала. Прикрыла тихонько, помня, что бабе Пане вводить Зарецки в гостиную. И села за тот стол, за которым сидела с гостями после завтрака. Думалось глупо. Объяснять удар? Нет? Спрашивать имя? Нет?

  А потом вспыхнула ещё злее: две крестьянские девицы наняты за деньги! Для ухода за несчастными Снигирёвыми. А теперь девиц придётся оставить в доме, потому что бабе Пане, даже на пару с Лизой, не справиться с готовкой и всем остальным для гостей. Извечная проблема — деньги! Или их отсутствие. И всё — из-за непрошеных гостей!

  Хлопнула входная дверь. Придерживая за локотки Зарецки, баба Паня ввела его в гостиную и, замешкавшись — глядя на Лизу у стола, всё-таки повела его сюда же.

  — Посидите, сударь, отдохните, — заботливо сказала она, усадив его на стул и за его плечом показывая кулак хозяйке поместья.

  Снова хлопнула дверь. Вошёл Гурий и замер, насторожённо глядя на Лизу. Баба Паня тут же поспешила к нему.

  — Идём-ка на второй этаж. Там ещё комнаты есть. Найдём самую чистую...

  Оба поднялись и пропали в коридоре второго этажа.

  Кажется, Зарецки свалился на стул, потому что не пришёл в себя от внезапного отпора Лизы. Во всяком случае, руку он было медленно поднёс к животу, а потом словно опомнился, замер. Затем, с трудом уложив локти на столешницу, он поднял голову и чуть не с болью спросил:

  — За что ты так со мной?

  Он выговорил вопрос настолько выразительно трагичным тоном, что она... не поверила ему.

  "Хороший актёр, — мрачно подумала Лиза, насупившись. — Может, он ту Лизу этим и обольстил? И как мне с ним разговаривать? Как хочу — так и буду!"

  — А ты зачем приехал? — враждебно спросила она.

  — Но ведь ты сказала, что будешь ждать меня! — страстно воскликнул тот, истово глядя на неё. — Я думал — здесь будет земной рай, пока я с тобой! Но... — Его плечи задрожали, а потом он опустил их. — За что ты меня ударила?

  — Я устала, — чётко сказала она. — На меня свалилось не только поместье. На меня свалились некромант с его упырями, с его мёртвыми крысами! Свалились бедные, растерзанные до крови дети Снигирёвы, муж с его приятелем. Мне до такой степени тошно, что я готова бить всякого, кто присоединяется к этой адской кутерьме! Ты... тоже... Зачем тебе понадобилось целовать меня у ворот?! Зачем?! Ты видел, что здесь слишком много чужих лиц. Мог бы и поостеречься, что рядом может быть мой муж!

  Он смотрел на неё, сидя через стол, и она честно признавалась себе: да, он именно что не красив, а прекрасен! Неужели же такой красавец, как он, мог заинтересоваться той Лизой? Нет, та Лиза, а значит, и сама она, не уродина, но... Неужели и впрямь мог проехать дорогу в несколько суток, чтобы только увидеть её?

  Тем временем он опустил глаза на кружевную скатерть. Не поднимая глаз, сказал:

  — Значит, муж твой тоже здесь. Зачем он здесь?

  Юлить Лиза не стала. Ответила, как есть:

  — Он приехал сюда выяснить, стоит ли вызывать тебя на дуэль.

  И не успел собеседник нахмуриться, как эхо к её словам — снова хлопнула входная дверь, и порог в гостиную переступил Андрей. Сидевший чуть боком к двери, Зарецки нахохлился, чуть-чуть развернувшись лицом ко вновь пришедшему.

  Андрей медленно прошагал к столу и остановился между Лизой и её предполагаемым любовником. Так же медленно, недовольно глядя на обоих сверху вниз, спросил:

  — И что вы решили?

  — Мы — не знаю, — ответила она, хмуро глядя на него. — А вот помечтать я — помечтала. Чтобы уже завтра в моём имении не осталось ни одного... гостя.

  И резко встала из-за стола, чтобы, твёрдо ступая, удалиться на кухню. И страстно мечтая: хоть бы подрались, что ли! Тогда хоть от одного из них избавилась бы! Например, от Зарецки, с которым неудобно общаться, потому что она не знает его имени... Вспомнила студентов из соседнего со своим дома, хмыкнула: может, начать обращаться к Зарецки так, как говорили — слышала она пару раз — между собой студенты, называя друг друга по фамилии? Может, любовник той Лизы обидится на её внезапно вульгарную фамильярность — и сам покинет её излишне гостеприимное поместье?

  Хм. Странный расчёт. Не муж, а любовник... Что бы это значило, если первым на выброс из имения она предназначила именно Зарецки? Из-за его актёрства?

  Осторожно, боясь дышать, открыла кухонную дверь и в узкий зазор выглянула проверить: нет ли в гостиной желанной ею драки не на жизнь, а на смерть? Увы, нет. Двое мужчин сидели за столом и негромко разговаривали. Прислушавшись, она всё-таки почувствовала надежду: с дракой всё ещё неясно, потому что говорили они не просто негромко, а скорее — сквозь зубы. Причём "муж" смотрел на Зарецкого презрительно, а тот упёр глаза в столешницу и, похоже, что огрызался в ответ на слова, неслышные Лизе.

  Немного разочарованная (ожидала избавление хотя бы от одного из них, лучший вариант на выбывание — Зарецки!), она убралась назад и секунды простояла посреди кухни, лихорадочно соображая, погулять ли вне дома — нет? С досадой вспомнила, что в любой момент может появиться Детарнин, так что лучше оставаться поблизости...

  Но мысль о приезде Детарнина естественным образом перешла в тревожное любопытство: маг ли Зарецки? И... захочет ли он помочь им против некроманта?

  Вот с этой стороны дела Лиза вдруг подумала, что было бы здорово: будь Зарецки магом — пусть Андрей уговорит его остаться в имении. Но это вряд ли. Особенно после её удара под дых... Она и так удивляется, что новый гость ещё разговаривал с нею после этого, по сути, нападения на него. И ещё почему-то думалось, что его бессловесная уступчивость вовсе не значит, что он предпочёл остаться здесь именно из-за чувств к ней... "Или я так рациональна?" — с недоумением подумала она.

  От стука открывшейся двери Лиза дёрнулась. Но это вбежала запыхавшаяся баба Паня и тут же кинулась к печи. Взялась за ухват и вытащила из печи большой чугунок.

  — Гостю — умыться тёплой водицей, — не глядя на Лизу, объяснила она, разливая горячую воду по кастрюлькам и слегка остужая её колодезной водой, черпая её ковшом из огромного ведра.

  — На воротах кто-то остался? — хмуро осведомилась хозяйка поместья.

  — Да мужики все наши деревенские, — вздохнула баба Паня. — Обещали: кто ещё подъедет — сразу сюда бежать, чтобы оповестить...

  — Вот было бы весело, если бы ещё ваша Лиза приехала.

  Кажется, слова новой хозяйки поместья поразили старуху до самой глубины души.

  — А ведь Василиса... — она начала и запнулась. — Нет, с Василисой гадали о другом... Может, и надо было на неё-то?..

  Лиза махнула рукой и вышла. В гостиной, кроме Андрея, никого. А "муж" всё ещё сидел за столом. Лиза подошла к нему.

  — А где этот?

  Андрей поднял изумлённые глаза.

  — Этот... кто? Зарецки? Почему ты не назовёшь его по имени?

  — А надо? — свысока спросила она.

  — Борислав порадовался бы... — кисло сморщившись, словно нечаянно съел спелую ягоду калины, ответил Андрей.

  Ага. Вот, значит, как зовут Зарецки...

  — Ну и где он? — неохотно спросила она.

  — Его увели переодеться — в комнату, которую освободили для него.

  — Переодеться? — удивилась она.

  — Да, зашёл кучер, занёс саквояж с его вещами.

  — Он сюда — с вещами?! — вырвалось у неё.

  — Чему ты удивляешься?

  — А почему ты без вещей? — не удержала она языка.

  Он выпрямился, откинувшись на спинку стула. Склонил чуть набок голову, пристально всматриваясь в неё.

  — Ты становишься неожиданно непредсказуема. Почему тебя так интересует отсутствие моих вещей?

  — Ты отправил станционную карету обратно, не велев кучеру вернуться на следующий день. Значит, ты тоже приехал... — Она остановилась, внезапно подумав, что стоит перед ним, сидящим, как провинившаяся. Но новая мысль снова спрыгнула с языка: — Ты будешь драться с ним на дуэли?

  — А... ты бы хотела, чтобы я?..

  — Не знаю. — Она отвернулась и мрачно сказала: — Была бы моя воля, я бы...

  И замолчала, снова обозлившаяся до слёз: даже сейчас, когда она стала хозяйкой поместья, у неё нет денег на всё, что необходимо! Может, и впрямь продать имение?.. Но тенью мелькнули перед взором волки, и она едва заметно даже для себя ухмыльнулась: продать имение — предать всех, кто надеется на неё. Ну нет. Ни за что!..

  — Ты правда его ударила?

  — Правда.

  — Ты и в самом деле изменилась. Настолько, что мне хочется быть рядом с тобой и... И посмотреть, стоит ли что-то исправлять в наших отношениях.

  — А есть ли они — эти отношения? — с горечью спросила она, стараясь смотреть куда угодно, только не на него: "Только посмотреть?" И тут же грубо обругала себя дурёхой.

  Хотя призналась себе в душе: была бы возможность — спряталась бы где-нибудь и в щёлочку смотрела бы на него долго-предолго. В отличие от Зарецки, он обладал не столько идеальной мужской красотой, сколько странной притягательностью слегка неправильных черт лица... Наверное, он очень любил свою жену, если даже сейчас не собирается снова ругаться с нею — даже из-за приезда этого нахального Зарецкого.

  Если бы её, настоящую, так полюбили...

  Она проглотила горький всхлип, вспомнив собственного мужа — рыхлую гору, жравшую и пившую так, словно каждый день наступал последний перед светопреставлением... Вспомнила, как Андрей за подмышки подхватил её на крестьянского коня — легко, как будто она и не весила ничего...

  Голова закружилась от постоянного сравнения людей и тех событий, что накатывали на неё вперемежку: и прошлого, и настоящего. Как будто она то и дело переходила из этого прошлого в настоящее.

  — Но ты ударила его... — услышала она задумчивое от Андрея, всё ещё глядевшего на свои руки, расслабленно уложенные на столе. — За что?

  — За фальшь, — жёстко ответила она и снова ушла на кухню.

  Здесь никого. И здесь-то она поняла, почему так ответила. Фальшь от Зарецки было отчётливой. Он демонстративно поцеловал её. И было ещё что-то в этом поцелуе неправильное. Вот только определиться пока было трудно — что. То ли поместье так на неё влияло, или то, что ей пришлось по приезде сюда слишком много работать с магией, но... Она стала чувствительной и в самом деле чуяла спрятанный обман. Правда, довольно странно, судя по сегодняшнему дню: сначала выпаливала то, что ощущала, а потом уже понимала, что права.

  Чувствуя себя до тошноты сбитой с толку, она присела у кухонного окна, глядя на небольшой огород и лес вдалеке. С чего начать — и что начать? Не знаешь, за что хвататься в первую очередь...

  Наконец приняла решение, которое поможет ей успокоиться и стать твёрже.

  Вышла в огородик при кухне и обогнула здание дома. Оглядевшись и приподняв юбки, помчалась к воротам. Там стояли двое. Гурия — нет. Значит, крестьяне. При виде бегущей к ним барыни насторожились. Но, добежав к ним, Лиза кивнула: