Бремя несбывшихся вёсен

 Неминуемое

 Ночью на Коломбо пролился дождь. Прокалённому солнцем городу, утром, духотой от испарений облегчения это не принесёт. Но для отправляющегося в разведывательный полёт экипажа "Каталины" с бортовым номером AJ155/ QL-A из 413-й эскадрильи RCAF* дождь в дорогу казался добрым знаком.

 — Сегодня нам будет сопутствовать удача, — приветствовал командира, высунувшийся из астролюка штурман.

 — Ага, сплюнь. На — постучи, по деревяшке, — несерьёзно ответил позёвывающий пилот, неторопливо взбираясь в кабину.

 Вылетали ещё до рассвета из Коггалы — озеро на юге Цейлона использовалось для базирования гидросамолётов. Маршрут был прежним, непосредственный район патрулирования — в двухсот— двухсот пятидесяти милях к юго-востоку, время барража по графику — почти полный световой день: на крейсерских ста десяти узлах, осматривая раскинувшуюся водную гладь с высоты шести с половиной тысячи футов — долгая и расслабляющая рутина. Если конечно не забывать о реалиях... война.

 После десяти часов в воздухе, достигнув самой южной точки отведённого поискового сектора, сидящий за штурвалом скуадрон-лидер 413-й эскадрильи коммодор Леонард Бирчелл решил отклониться ещё немного на "зюйд". Топлива на борту оставалось ещё достаточно, чтобы продолжить полёт. Это принесло свой результат. Сначала штурман в бинокль что-то заметил на горизонте:

 — Богом клянусь, там какие-то посудины!

 Бирчелл не стал сам прикладываться к оптике, прибавил газу, отжимая штурвал от себя — высокий эшелон хорош для дальнего обзора, для подробностей надо подлететь поближе... и пониже.

 Всё выяснилось довольно скоро: штурман, не отрываясь от бинокля, быстро определил, что корабли внизу соблюдают эскадренный походный порядок... "торгаши" так не ходят.

 — Это они! — тут же, по маршрутному листу, прикинув, — удалённость от Цейлона 360 миль! Но направление то, с которого их и ожидали!

 Бирчелл не колебался, продолжая выдерживать курс на сближение — для более чёткой идентификации: посчитать, опознать, классифицировать — сколько их, какие корабли входят в состав?.. — следовало ещё протянуть десяток миль вперёд.

 Не колебался, однако, нет-нет, да и охватывал взглядом доступную ему сферу, потому как — если там внизу авианосцы, то где-то в воздухе и боевой патруль. И как назло в небе практически без облачка, чтобы укрыться.

 — Калоросси, — вызвал по внутренней связи радиста командир, — кодируй и в передачу: наблюдаю неопознанные корабли в позиции 00-40N, 83-10E на 1605F, курсом 315 градусов.

 — Истребители слева по курсу, ниже! — раздался на линии крик бортового стрелка.

 Коммодор успел подумать: "Значит, сержант из своего выступающего фюзеляжного блистера осматривал не заднюю полусферу, а пялился вперёд. Наверняка тоже выглядывая корабли"... когда и сам увидел — россыпь чёрных точек в небе, быстро обретающих силуэты.

 Вражеские истребители явно форсировались на перехват, быстро суммарной встречной скоростью приближаясь, и... какой-то нетерпеливый самурай уже начал выпускать потянувшиеся в их сторону чёрточки трассеров!

 * Royal Canadian Air Force — Королевские военно-воздушные силы Канады.

* * *

 Мобильное соединение Нагумо шло в режиме радиомолчания.

 Сумев реализовать полную внезапность ударов по Пёрл-Харбору и Дарвину, вице-адмирал и его штаб очень рассчитывали "повторить сюрприз" и в этот раз. По эскадре будут соблюдаться строжайшие правила, вплоть до того, что радистам блокируют доступ к ключам радиостанций, чтобы никто ненароком не замкнул контакт на передачу, выдав своё местоположение противнику.

 Свои инструкции по выходу в эфир имели и пилоты воздушного патруля, что "держали зонтик" над соединением.

 Впрочем, матрос 1-го класса Котани Кэндзи из боевого состава "Хирю" даже и не думал пользоваться радиостанцией — стучать ключом сообщение выйдет дольше, чем подать сигнал визуально*. Следуя "ведомым" на правом фланге он первым увидел вражеский разведчик, быстро поравнялся со своим "ведущим", жестами указав в нужном направлении. Большего объяснять командиру сётая** особо не требовалось, исполнив "танец" привлечения к себе внимания — взмыв на метры вверх, закачав крыльями, он сориентировал подчинённых на цель. Шесть A6M2, ускоряясь, устремились в атаку.

 Приоритет первым открывать огонь был у старшего звена, но Кэндзи, уловив в перекрестье распластавший крылья чёткий силуэт, не удержался и издалека коротким нажатием пулемётных гашеток попытал удачу на случайность. Почти получилось.

 * Штатные радиостанции истребителя А6М "Зеро" в голосовом (радиотелефонном) режиме имели неудовлетворительную помехозащищённость и малую мощность передачи, поэтому как правило пилоты использовали более надёжный режим телеграфа, работая ключом "морзянки".

 ** Сётай — в японской военно-лётной структуре означает военную единицу (тай — отряд), которую можно интерпретировать, как "целевая группа", "маленький отряд", включает в себя три самолёта, на наши понятия — звено. Далее идёт тютай — 2-3 сётая. Дайтай — два тютая, 18 машин, по сути, эскадрилья. Существовало также обозначение хикотай — летающая боевая часть в составе морской авиации, или непосредственно авианосца. Сентай, а также кокутай — полноценная авиагруппа.

 Зачем было вносить в текст сложности с японскими названиями? А для художественного колориту... употребляют же в различных публикациях немецкий штаффель и люфтваффе, без перевода. Главное не перебарщивать.

* * *

 — Отправил! Просят подтверждения.

 — Ну, так стучи, чёрт возьми, стучи открытым текстом, нас атакуют! — Бирчелл, резким креном на крыло уже отводил машину в сторону от пристрелочных трассеров, отворачивая бегством на север, переводя селектор мощности двигателей на полные обороты. Понимая — поздно! Не уйти!

 Высота была 2000 футов, скорость пока едва дотягивала до ста пятидесяти узлов*! Он отжал штурвал от себя, опуская нос самолёта — выгадать дополнительный разгон на снижении, во-первых! Во-вторых, полёт низким профилем повышал шансы обороны.

 — Какие к чёрту шансы, — шипел пилот, чуть подрабатывая на скольжении, пытаясь уклониться от тянущихся дискретных "ручейков" зажигательных... пока малокалиберных!

 — Сообщи: нас атакуют колёсные истребители! Там внизу точно авианосцы!

 Небо вокруг "Каталины" резко замельтешило в несколько трассирующих очередей, Бирчелл видел те, что проносились мимо, слышал стук впивающихся в тело самолёта пуль... и грохот — в дело пошли японские 20-миллиметровые снаряды. В наушник кто-то закричал. Кажется, радист...

 Передняя оборонительная точка — башенка прямо перед лобовиком пилотской кабины — огрызалась, сержант Джон Хенцелл остервенело водил стволом 7,7-миллиметрового "Виккерса", выплёвывая вслед по выходящим из атаки, проносящимся выше с виражом на разворот японским истребителям.

 Следующая порция от новых атакующих прошилась именно туда — в носовую часть.

 — Ранен, ранен, — взвыл стрелок.

 Пилот отчаянно перекладывал самолёт с крыла на крыло. Но куда ему тягаться, когда тебя клюют хищниками более юркие истребители, прекрасная досель манёвренностью машина превратилась в неповоротливую корову. Пока стрелял один атакующий, уклоняться имело смысл, но когда их стали полосовать со всех сторон...

 Снова опознал в наушниках голос старшего радиста, натужный (да кто сейчас не голосил с натугой...) — уоррент-офицер Люсьен Коларосси доложил, что передатчик разбит. И умолк.

 Бил в ответ по японцам какой-то из боковых "Браунингов", но точно не оба. Хотя вражеские самолёты кружили и стреляли со всех сторон, и видимо углядев незащищённый сектор, кто-то из них зашёл с той стороны и поджог баки с топливом. Невзирая на протектирование на крыле вспыхнуло пламя.

 Сосредоточившись на пилотировании, коммодор успевал зыркать по сторонам — глаза от страха и отчаяния насчитали уже более десятка японских истребителей.

 * 2000 футов — 609 метров, 150 узлов — 278 км/ч.

* * *

 К растерзанию, иначе и не скажешь, одиночного британского гидросамолёта подключилось ещё два звена с "Сорю".

 — Набросились точно голодные, — недоумевал матрос 1-го класса Котани Кэндзи, рассуждая очень по-командирски: появись сейчас другой вражеский разведчик в виду соединения, что тогда?..

 — Какая нужда? И сами бы справились.

 На самом деле он больше досадовал, что первым обнаружив врага, был уверен, что это он же поджёг и крыло. Поразив и двигатель, который — было видно — стал работать с перебоями, задымив: летающая лодка заскользила вниз, неуклюже удерживая тангаж и крен, но в такой чехарде теперь ему не запишут очевидных заслуг.

* * *

 Пожар удалось потушить, однако самолёт начал буквально распадаться в воздухе. От левого двигателя отваливались какие-то ошмётки, правый дымил, хотя и держал обороты... надолго ли? Стрелок сзади кричал, что хвостовое оперение после попадания снаряда — в лохмотья.

 С момента атаки прошло всего семь минут.

 Вцепившийся в штурвал Бирчелл вёл плохо управляемую машину на посадку — приводнился, не будучи уверенным, что это благополучно удастся, однако высоты для покидания самолёта с парашютом уже не оставалось.

 Ему всё же удалось. Вброс адреналина подавил все периферийные рецепторы на чувства перегрузки, боли и "рвущихся" жил. Не будь пилоты пристёгнуты, быть им размазанными о штурвал и приборную панель. "Каталина" в туче брызг плюхнулась на фюзеляж, зарывшись носом, вынырнув, оторвав правый крыльевой поплавок вместе с частью плоскости, прокатилась по инерции, разворачиваясь лагом, ещё молотя винтами, дымя, паря, закачавшись на мягкой волне.

 В покое их, подбитых и израненных, не оставили...

* * *

  Когда "Зеро" старшины Хино Масато зашёл на "бреющем", расстреляв распластавшуюся на волнах вражескую машину, следующий позади Кэндзи его поддержал, открыв пулемётный огонь в подставившийся борт. Прямо куда-то в подвернувшиеся копошащиеся фигурки спасающегося экипажа. Совершенно бесстрастно точно в тире по неодушевлённым мишеням. Люди внизу его не трогали и не волновали — очередные жертвы на победном пути Империи. Им о таком говорил, их наставляли, их убедили, что так и будет. Ощущение полного превосходства принадлежности к лучшим пилотам на лучшем самолёте лучшего Воздушного флота подавляло любые рефлексии, никчёмные и неуместные. Враг повержен и сброшен с неба!

 — Но, демоны её заглоти, это ж лодка-амфибия, просто так не утонет. Надо добить!

 После азарта воздушной стычки, в развязке, к нему возвращалось умиротворение. Которое он в равной и подобной степени испытывал в минуты традиционных медитаций.

 "И чего так я переживаю, что мне не зачтут результативную атаку? Не такая уж достойная цель эта цель — двухмоторный "гидро". Сбить вражеский истребитель — вот это престиж! Или большой четырёхмоторный бомбардировщик. В-17 "Летающая крепость" — серьёзный американский дракон"! — молодой пилот аж причмокнул, словно мальчишка.

 Он и был ещё мальчишкой, игравшим в войнушку.

 — Всё! Тонет, — оглянувшись на вираже, в этот раз он не стал повторять. Зачем тратить боеприпасы...

 Хотя Масато и кто-то и сётая прошёлся вновь.

* * *

 "Уже не летающая" лодка через многочисленные пробоины набирала воду. Горел разившийся бензин. Сбрасывали плотики, эвакуируясь. А сверху их ещё полосовали: вой моторов, пулемётные стрекотания, шлепки по воде, по металлу, по живой плоти...

 — Сволочи!

 Нос самолёта полностью погрузился, коммодор Бирчелл оглянулся, его успело отнести в сторону, крикнув:

 — Живы? Кто?..

 — Хенцелл остался там. Он был ранен. И Луи не вижу, — отвечал гребущий в спасжилете штурман, толкающий плотик впереди себя, — а сержанта Дэвидсона расстреляли уже в воде.

 — Сволочи.

 В сердцах Бирчеллу хотелось выкрикнуть штурману: и вот это твоя удача!? Но и без того было паршиво, не представляя перспективы, сколько ещё предстоит проболтаться в море, и выживут ли?.. Спасут?.. О людоедских акулах и думать не хотелось.

 Самолёт утонул. Командир провёл перекличку: почти все выжившие получили ранения или ушибы при не самой мягкой посадке. Они сбились в кучу, связав спасательные плотики вместе, помогая друг другу в перевязке ран, поделившись чем было... у запасливого штурмана оказался ром, ушедший "на ура".

 В небе всё ещё кружили вражеские истребители, уже не обстреливая, высоко, тем не менее, оставаясь над местом.

 Вскоре стало понятно почему. Через некоторое время у места гибели появился японский эсминец.

 — Вот тебе и развязка...

 — Наши сюда всё равно ещё не скоро бы добрались, — "успокоил" второй пилот, с сожалением выбросив в воду сохранённое при крушении личное оружие, — если вообще бы добрались.

 Они уже видели скалящиеся лица столпившихся на баке эсминца японских матросов, обречённо принимая это ненавистное и принудительное спасение из опасных акулами вод океана...

 — Сволочи.

 — У меня вопрос, — задумчиво вбросил штурман, — успел ли Калоросси радировать что-то вразумительное, кроме первого репортажа? И приняли там к сведенью наше сообщение вообще?

* * *

 К сведенью приняли. Ещё и объявили "спасителями Цейлона" — коммодора Бирчелла и его экипаж, за своевременное предупреждение, что не позволило застать оборону острова врасплох. Хотя на первых порах приёмный радиопост центрального командования донесение "Каталины" с бортовым номером AJ155/ QL-A раскодировал неверно. Но затем там разобрались...

 — Сэр, — виновато вытаращился на старшего офицера капрал-шифровальщик, — они говорят: "Корабли. Много кораблей"!

 В штабе были не удовлетворены...

 — Пусть уточнят: количество, классификация, есть ли в составе авианосцы?

 Летающая лодка к тому моменту уже с разбитой радиостанцией молчала, доживая последние минуты. Тем не менее, должные выводы на берегу были сделаны. Исходя из указанного места обнаружения — в 350 милях ниже от Дондра Хед (южной оконечности Цейлона), и курса — японцы двигались на северо-запад, вероятней всего Нагумо нацеливался на Коломбо. Само собой, это вызвало немедленный переполох*.

 В течение часа после получения доклада командующий 222-й группы RAF вице-маршал Дж. Д'Альбьяк собрал своих офицеров, чтобы обсудить ситуацию. К полуночи им была издана директива No 43, где указывалось, что "...если ударные авианосные силы противника будут придерживаться установленного разведкой курса и скорости, на позицию нанесения удара — ориентировочно сто пятьдесят миль от Коломбо — они прибудут примерно в 21:00 по Гринвичу".