Аниу против Рутении

  Запись из бортового журнала научно-исследовательского судна "Открытие". Планета Кандидат-12, сектор Дельта-7. 12.03.2941.

 

  Голос капитана Артема Воронова, спокойный, с легкой усталостью:

  "...Итак, шестой день на поверхности. Планета превосходна. Атмосфера пригодна для дыхания, биосфера — сплошные аналоги земных хвойных лесов, но синего цвета. Никаких признаков разумной жизни выше палеолита. Идеальное место для новой колонии. Отряд геологов во главе с Сергеевым нашел ещё одно месторождение редкоземов. Легионеры скучают на периметре..."

  Звук сигнала тревоги. Фоном — напряженные голоса на мостике.

  Воронов (голос становится резким):

  "Что за черт?"

  Оператор: "Капитан! Энергетический всплеск! Прямо над лагерем! Не похоже на природное явление!"

  Воронов:

  "Сергеев, вы слышите? Что у вас там?"

  Сергеев (по связи, с помехами):

  "Артем... Ты не поверишь. В небе... корабль. Он просто появился из ниоткуда. Как зеркальная пирамида. Огромный..."

  Гул, нарастающий до оглушительного вибрационного грохота. Звук падающих деревьев.

  Сергеев (испуганно):

  "Он садится! В пятистах метрах от лагеря! Боже, какая громадина..."

  В записи слышен щелчок, затем голос Воронова становится металлическим, транслируемым через внешние динамики.

  Воронов:

  "Неизвестный корабль! Это научное судно Земной Конфедерации "Открытие". Назовите себя и ваши намерения!"

  Молчание. Затем — новый звук. Не механический, а скорее... музыкальный. Как будто кто-то провел смычком по хрустальным колоколам. Из корабля, похожего на усеченную ступенчатую пирамиду, выплыло небольшое устройство — зеркальный "цветок" со скрученными лепестками. Мини-гет. Он парил в воздухе, и перед ним возникла переливчатая полусфера силового поля.

  Воронов (тише, для своего экипажа):

  "Никакого ответа. Легионеры, готовность номер один. Но без провокаций".

  Из шлюза в основании пирамиды плавно выплыл челнок в форме идеальной пули. Он бесшумно приземлился на опушке. Открылся проем, из которого на трап ступили фигуры.

  Сергеев (шепотом, полный изумления):

  "Артем... они... они не люди."

  Первыми, что увидели рутенцы, были не оружие и не доспехи, а... красота. Стройные, почти хрупкие на вид существа ростом под метр восемьдесят. Их кожа отливала бледным золотом, а тяжелые гривы иссиня-черных волос ниспадали на плечи. Лица были неземно прекрасны, с правильными чертами и большими, миндалевидными глазами, в которых, казалось, плавили жидкое серебро. Пол определить было невозможно. Они были одеты... в сияние. Переливчатые, разноцветные облака, облегавшие их тела — проявление их личных полей. На запястьях, шее, в волосах поблескивали сложные украшения, явно являвшиеся частью их технологий.

  Они шли босиком по голубой хвое, и их движения были полны такой грации, что даже закаленные легионеры застыли, разинув рты.

  Легионер (взводный Громов, по внутренней связи):

  "Капитан, что это? Какие-то артисты?"

  Воронов (сквозь зубы):

  "Молчать в строю".

  Один из Аниу, казавшийся старше других — в его зеркальных глазах стояла бездна опыта, — сделал легкий шаг вперед. Он не произнес ни слова, но в головах у всех людей отчетливо прозвучал голос. Он был мелодичным, спокойным и вежливым, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность в своем превосходстве.

  "Приветствуем вас, дети. Мы — Аниу. Мы давно наблюдали за вашим миром. Вы сделали первые шаги в космос. Это похвально".

  Воронов, собрав волю в кулак, ответил через динамик, пытаясь скрыть потрясение от телепатии.

  "Я капитан Артем Воронов. Мы представляем Земную Конфедерацию. Мы не "дети". Мы независимая раса".

  "Все молодые расы — дети в наших глазах" — мысль прозвучала почти с отеческой нежностью. "Ваша агрессивность, ваш технократичный путь... он ведет в тупик. Мы предлагаем вам нечто большее. Присоединяйтесь к Союзу Многообразий. Мы дадим вам бессмертие. Вечную юность. Знания, накопленные за тысячелетия. Зачем бороться, когда можно творить и наслаждаться?"

  Взводный Громов, стоявший на передовой с АК-343 наперевес, мрачно проворчал себе под нос:

  "Бессмертие? Слишком красиво, чтобы быть правдой. Пахнет рабством".

  Воронов:

  "Ваше предложение... заманчиво. Но мы не можем принять его без консультации с нашим правительством."

  "Правительства? Власть? Примитивные концепции, порожденные страхом смерти" — мысль Аниу была полна легкой грусти. "Посмотрите на нас. У нас нет правителей. У нас есть гармония. Не бойтесь. Отложите своё оружие. Оно вам не нужно".

  И в этот момент один из молодых легионеров, нервничавший от происходящего, не удержался. Когда Аниу, улыбаясь, сделал шаг в его сторону, парень рефлекторно вскинул бластер.

  Все произошло мгновенно. Луч АК-343 ударил в сияющее облако поля вокруг Аниу. Поле даже не дрогнуло, поглотив энергию без малейшего усилия. Аниу, которого атаковали, даже не пошатнулся. На его лице не было страха или гнева — лишь легкое недоумение и разочарование, словно взрослого человека оцарапал непослушный котенок.

  Но его спутник отреагировал. Он не стал применять оружие. Он просто поднял руку, и в пальцах его блеснуло плоское металлическое устройство — ласса.

  Волна ощущений ударила по легионерам. Это была не боль. Это была волна абсолютного, всепоглощающего, экстатического удовольствия. Несколько солдат, включая того, что стрелял, рухнули на колени, их лица исказились блаженными гримасами. Они были парализованы наслаждением.

  Воронов (кричит):

  "Прекратить огонь! Это провокация!"

  Но было поздно. Взводный Громов, чьи доспехи и воля оказались крепче, увидел, как его люди падают, и среагировал как солдат.

  "По ним! Огонь!"

  Очередь из его бластера тоже не пробила поле, но заставила Аниу отступить на шаг. Их прекрасные лица впервые выразили эмоцию, похожую на досаду.

  "Какой шум. Какая грубость. Мы пришли с миром, дети. Но нам придется преподать вам урок".

  И тогда из парящего Мини-гета ударил луч энергии. Это был не разрушительный луч, а силовой поток. Он не убил, а просто отбросил Громова и ещё нескольких легионеров на десяток метров, как тряпичных кукол. Их углепластиковые доспехи уберегли их от переломов, но они остались лежать, оглушенные.

  На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей и тихим, музыкальным гулом технологий Аниу.

  Старший Аниу снова посмотрел на Воронова. Его мысленный голос теперь был намного холоднее.

  "Вы видите? Ваше оружие бессильно. Ваша агрессия — самоубийственна. Мы не хотим вам вреда. Мы предлагаем вам спасение от вас самих. Подумайте над нашим предложением. У вас будет время. Достаточно. Но мы вернемся через 72 цикла этой планеты. И в этот раз мы будем готовы к вашей агрессии, если вы решите проявить её. Мы принесём вам мир — хотите вы того или нет".

  Он повернулся и, не спеша, так же грациозно, пошел обратно к челноку. Его спутники последовали за ним, не обращая внимания на опустевшие, униженные взгляды рутенцев. Челнок бесшумно взмыл и скрылся в шлюзе корабля-пирамиды. Через несколько минут та так же бесшумно растворилась в небе, словно её и не было.

  На опушке лежали оглушенные легионеры. Остальные стояли, потрясенные, чувствуя себя не солдатами, а дикарями, которым показали могущество богов.

  Капитан Воронов медленно подошел к месту столкновения и поднял с земли оброненный кем-то из легионеров АК-343. Он был всё ещё теплым.

  ..........................................................................................

  Это было не сражение. Это был урок. Но урок, который рутенцы запомнили слишком хорошо. И первой мыслью Громова, когда он пришел в себя, была не благодарность за сохраненную жизнь, а жгучее, унизительное желание одного — найти оружие, которое сможет пробить их сияющие поля. И заставить этих "бессмертных" богов уважать тех, кого они называют "детьми".

  ............................................................................................

  Воронов (в микрофон бортового журнала, голос сдавленный, полный ярости и унижения):

  "...Первый контакт состоялся. Они называют нас "детьми". Наше оружие для них — игрушка. Они предлагают нам бессмертие в обмен на свободу. И они сильнее. Намного сильнее".

  Он замолчал, глядя на синее небо, где только что висел корабль пришельцев.

  "Но они совершили ошибку. Они показали нам свою силу, но не сумели сломить нашу волю. Они оставили нас в живых. Они дали нам время на ответ. Они думают, что мы испугаемся. Они не поняли, с кем имеют дело. Они не поняли Рутению".

  "Запись окончена. Капитан Воронов. Конец журнала".

  .............................................................................................

  Первое столкновение закончилось. Первый урок был усвоен обеими сторонами. Теперь начиналась настоящая игра. И Рутения, вопреки всей силе нового противника, собиралась играть на победу.

 

  Штаб-квартира Легиона, Новый Сталинград, Рутения. 48 часов после контакта.

 

  Воздух в подземном ситуационном центре был густым от табачного дыма, напряжения и запаха перегревшейся электроники. На гигантских голографических панелях замерли кадры, снятые камерами "Открытия": зеркальная пирамида корабля, грациозные фигуры Аниу, бесполезные вспышки выстрелов АК-343...

  Генерал-лейтенант Ковалев, главком Легиона, смотрел на записи с лицом, высеченным из гранита. Рядом с ним стоял ученый с мировым именем, доктор Петров, бледный и возбужденный одновременно.

  — Выводы, Дмитрий? — голос Ковалева был глухим, как удар саперной лопаты.

  — Выводы катастрофичны и обнадеживающие одновременно, Иван Семенович, — Петров ткнул указкой в замерший кадр, где луч бластера рассеивался в сияющем поле Аниу. — Наше штатное оружие для них — как плевок. Одиночный выстрел АК-343 они даже не заметят, как вы видите.

  В зале прошел гулкий вздох. Но Петров поднял палец, указывая на экран.

  — Однако! Обратите внимание на реакцию их поля на автоматический огонь. Поле того Аниу, по которому стрелял взводный Громов, хоть и не пробилось, но... дрогнуло. Флуктуация микроскопическая, но она была. Их технологии намного лучше наших, это так, но это лишь технологии, а не чудо. Они уязвимы. Их щиты имеют предел отражающей способности, и огонь Громова почти достиг его. Их персональные защитные поля имеют емкость не более пятисот мегаджоулей. Если обрушить на них шквал огня, они не смогут это выдержать.

  — Для этого нужны тысячи выстрелов, — мрачно заметил Ковалев. — Пока мы будем поливать их огнем, они могут просто... усыпить нас этими своими штуками.

  — Лассы, — кивнул Петров. — Психо-сенсорное оружие. Действует напрямую на нервную систему. Наши стандартные нейро-интерфейсы в шлемах оказались уязвимы. Но мы уже работаем над экранировкой. И есть ещё кое-что. Они подставились под наши сенсоры, видимо не понимая, насколько они совершенны и не зная, как много мы можем извлечь из их записей.

  Он переключил изображение. На экране появилась схематичная анимация.

  — Их технологии основаны на принципах, которые мы только начинаем понимать. Сверхпроводящие материалы, бозонные поля, управление квантовыми состояниями... Но их оружие... оно не предназначено для убийства. Оно для подавления, контроля, "перевоспитания". Это их ахиллесова пята. Они не ожидали, что противник будет стрелять на поражение. Это их напугало и заставило убраться, несмотря на всё их превосходство. Но они, безусловно, вернутся, — в большем количестве, с настоящим оружием и с уверенностью, что в этот раз они смогут сломить нас, — если не убеждением, то силой.

  — Мы исправим их заблуждение, — прошипел Ковалев. — Что по оружию?

  — Конструкторское бюро "Молот" работает в три смены. Мы ускорили проекты, которые были в зачатке. Основная проблема АК-343 — он преобразует энергию в свет. Их поля отражают его слишком эффективно. Но что, если стрелять не светом?..

  На экране появилась схема нового оружия. "Бердыш-1М".

  — Пучковый бластер. Вместо лазера — сфокусированный пучок нейтронов. Нейтроны проходят сквозь электромагнитные и бозонные поля, как нож через масло. Мощность та же, двести килоджоулей. Проблема — малая дальность и опасная для стрелка радиация, броня легионера для него — не преграда. Но это решаемо усилением доспехов.

  — Сроки? — спросил Ковалев.

  — Первые опытные образцы через две недели. Серийное производство — через три месяца. Но это для пехоты. Для их летающих "цветов" и кораблей нужны более тяжелые системы.

  Следующая схема. Массивный цилиндр. "Ваджра".

  — Электронная пучковая пушка. Мощность выстрела — двадцать пять мегаджоулей. Примерно как фугасный снаряд калибра 130 миллиметров. Это уже не оружие пехотинца, а переносная артиллерия. Она способна пробивать их силовые щиты и, вероятно, наносить урон их технике. Разработка ведется параллельно. Мы разработали проект этого оружия, но не думали, что оно нам понадобится. До этого дня у Конфедерации не было таких сильных врагов. Мелкие сепаратисты, пираты — вот с кем нам приходилось иметь дело. Мы не планировали вести войну с инопланетной расой.

  Ковалев медленно прошелся вдоль стола, его тень гигантским призраком скользила по стенам.

  — Три месяца... А что они будут делать эти три месяца? Присылать новые корабли? Усыплять наши города? Мы не можем ждать.

  — Мы и не будем, — сказал Петров. — Мы используем то, что уже есть. "Иглы". Наши орбитальные рентгеновские лазеры. Их излучение не блокируется их полями. Мощности "Иглы-19" достаточно, чтобы уничтожить один из их челноков, как мы полагаем. Мы уже начали массовое развертывание наземных ПУ.

  — Если мы уничтожим хотя бы один их челнок, они воспримут это как объявление войны. И будут правы.

  — Они сами её начали, Иван Семенович, — тихо сказал Петров. — Когда пришли незваные и назвали нас "детьми". Если бы они пришли, как равные, мы бы приняли их с радостью. Но они считают нас овцами, которых нужно загнать в их загон. Они прямо сказали, что наша воля, наш суверенитет для них ничего не значат. Это не война за ресурсы или территории. Это война за право быть. За право самим решать свою судьбу. Мы не хотели её. Но они её нам навязывают.

  В это время дверь в ситуационный центр открылась, и в помещение вошел взводный Громов. Его лицо было бледным, но взгляд — обжигающе твердым. На нем была новая, экспериментальная модель доспеха с усиленной защитой торса и явно нештатным блоком на спине.