Тёмное начало

Пролог.

Палящее солнце, пробиваясь сквозь плотную листву, неторопливо нагревало массивные каменные плиты торгового тракта. Им пользовались редко, основные грузы предпочитали отправлять восточнее, ведь там и дороги лучше и безопаснее, а этим путем двигались лишь те, чей путь лежал на юг. Бросалось в глаза, что за дорогой давно не следили, сквозь трещины в плитах пробивалась молодая трава — еще несколько лет и природа окончательно возьмет свое, спрятав следы пребывания людей под зеленым ковром. Древние гиганты низко раскинули свои ветви, властно протягивая свои узловатые руки над небольшим караваном, нарушившим здешний покой. Груженные товаром телеги проходили, а вот конным, то и дело, приходилось склоняться перед зелеными исполинами, и делали они это без особого почтения, сопровождая процесс отборной бранью.

Путешествие утомляло, городки и селения появлялись все реже, привыкший к шумной столице воин откровенно скучал, если бы не тот карточный долг... Единственное развлечение — напиться вечером на привале, желательно до беспамятства, но и это сегодня не про него, ведь подошла очередь охранять ночной покой.

Догорающее солнце уже скрывалось за горизонтом, когда им наконец-то улыбнулась удача — нашлось место для ночлега, найденная поляна уместила всех. Еще час ушел у усталых путников на то, чтобы устроиться и на разожженных наспех кострах приготовить поздний ужин.

Замотал головой, отгоняя дремоту и с завистью прислушался к уже несвязной болтовне сослуживцев, по воле несчастливого случая оказавшихся, как и он, в этих забытых всеми краях. Неспешное течение мыслей плавно перетекло в сон, и голова стражника опустилась на грудь, а еще через минуту послышался тихий храп.

Миновала середина ночи, луна продолжала свой путь по небосклону, время от времени пропадая в косматых облаках. Сопение сменилось бульканьем, стражник схватился руками за рассеченное горло, с удивлением взирая на появившееся чудовище. Воплощение жутких кошмаров напоминало человека в монашеском одеянии, но в том месте, где у людей располагались руки, недобро блестела сталь. "Это всего лишь сон", — промелькнула спасительная мысль и угасла, немигающие глаза уставились на ночное светило. А нечто пошло дальше, и вслед за ним одна за одной из темноты возникали фигуры, во всем подобные ему. Неспешно обступили повозки и пару расставленных наспех шатров. Кто-то хлопнул в ладоши, и сталь с легким шелестом рассекла парусину, кровь потекла рекой. Клинки поднимались и опускались, раз за разом обрывая очередную жизнь, последним нарушил лесной покой жалобный женский крик и тотчас затих.

На поляне воцарилась тишина, последние предсмертные хрипы стихли, только ветер неуклюже ворочался в раскиданных вещах. Странные люди окружили место побоища и застыли. Не было попыток поживиться скарбом убитых, что стало бы вполне уместно для грабителей. Стояли и ждали. И дождались, одно тело стало, пошатываясь, подниматься, мужчина лет сорока. Руки прижимались к ужасной ране на груди, изо рта хлестала кровь. Распрямиться так и не сумел, острые клинки пробили грудную клетку сразу в двух местах. Они нашли то что искали, из-за чего с разницей в пару месяцев погибли еще два подобных каравана. Тихо щелкнули пружины, приводя в действие замысловатые механизмы, которые практически бесшумно убрали с глаз орудия убийств, широкие рукава серых ряс надежно скрыли сталь. Тело же бережно спеленали и уложили в крытую повозку, ведь потерять найденную с таким трудом добычу никак нельзя. Теперь их ждала дорога, до моря путь неблизкий.

Глава I

Кер.

Паренек зябко поежился, ледяной ветер пронизывал насквозь, дырявые одеяния не спасали, как в них не кутайся. Да еще невесть как заехавшая в трущобы карета щедро окатила грязью. В долгу он не остался, не мешкая, запустил изрядную порцию коричневой жижи и тут же ретировался, предпочитая не встречаться с весьма вероятными тумаками слуг. Немного покружив по узким улочкам, убедился, что погоня если и началась, то отстала, принялся за поиски.

Огибая залежи набросанного хлама, ловко увернулся от помоев, которые не особо щепетильная хозяйка выплеснула прямо на видавшую лучшие времена мостовую. Кер даже не удостоил её бранью или того хуже — здесь это привычное дело. Там, в центре столицы, каждый булыжник подогнан плотно — палец не просунешь, и есть канавы сточные — верх удобства, одним словом. Здесь по-другому — трущобы, иначе не скажешь. Столица или какой другой город — все едино, везде найдутся те, кому повезло, а кому нет. Но люди ко всему привыкают, в этом они, пожалуй, могут поспорить, с лучшими в этом деле — крысами. Найдя лужу почище, стал оттирать пятна с видавшего лучшие дни камзола, попутно поминая обидчика и всех его родственников.

Круги перестали расходиться по мутной воде, и на ее поверхности показалось осунувшееся лицо, левую часть которого украшал огромный лиловый синяк. Впавшие щеки красноречиво говорили о том, что сытная пища редко попадала в не очень-то чистые руки. Юноша встряхнул головой, убирая русые волосы, упавшие на глаза, попутно открывая небольшой шрам, пролегавший под правой бровью. Серые глаза придирчиво окинули очищенный камзол.

— Пойдет, — буркнул паренек и решительно двинулся в сторону жилых кварталов.

Звали его Кер, и над ним смеялись с самого детства. Ну, надо же дать такое имя в стране, где до сих пор открыто почитали старых богов. Называть сына именем покровителя человеческой глупости явно не стоило.

Он, как и многие, приехал в столицу за мечтой. Именно здесь в Тиросе ждала удача: воздух чище, работы больше, так, по крайней мере, ему рассказывала тетка. Подозрения появились сразу, родственница ведь его не любила и всегда мечтала избавиться от лишнего рта в небогатом семействе. Но, чтобы так обмануть...

Скудный скарб, бережно увязанный в узелок, отобрали в тот же вечер, заманив доверчивого паренька, спросившего дорогу, в зловонную подворотню. Как итог, спустя каких-то полдня в этом 'чудесном' месте — голодный, без денег он оказался на улице. И жизнь заставила приспособиться...

Работать приходилось с утра и до вечера. Утром толкотня возле городских ворот, днем — суета бесчисленных торговых рядов, вечером — таверны и везде одно и то же. Воровать научили хорошо, тонкая бритва не раз на дню освобождала карманы приезжих и горожан. Забирай всю добычу себе — за пару тройку месяцев можно накопить на маленькую лавчонку, но все или почти все деньги уходили ненавистным братьям. Тем, кто пытался укрыть часть награбленного, крепко доставалось. Первый раз провинившегося избивали до полусмерти, а если попадался еще, то, как правило, такой "счастливчик" исчезал. Боялись их страшно, но куда бежать? Империя Гелен раскинулась от северных гор до теплого южного моря, только нигде не ждут с распростертыми объятиями. Везде одно и то же.

Порой удача изменяла. Рука прижималась к левому боку, который нещадно ныл после вчерашнего разговора с братьями. Ему, в очередной раз, доступно объяснили: что каждый должен приносить деньги и он далеко не исключение. Слов было мало, в основном юношу били, а остальные стояли и смотрели. Он не винил их, братья заправляли на улицах давно, всегда главным их оружием считались страх и насилие. И он сам не раз также стоял и смотрел, как избивали другого, менее везучего.

Сегодня ему точно нужно поживиться, иначе братья заставят опять плеваться кровью или того хуже.

Паренек задумчиво потрепал разметавшиеся от ветра волосы. Понедельник, а значит, рынок закрыт, где при удаче можно в толпе срезать кошелек, другой, восполнив недостаток монет. Выходит, оставались только таверны. Закрытые пространства — всегда рискованное дело, тут быстро не дашь деру, если заметят, но выбора нет. И предчувствие не обмануло...

Воровал Кер в этом месте с молчаливого согласия хозяина таверны — толстяка по имени Свен, вечно держащим руки в засаленном переднике. В случае удачи часть добытого оседала в его объемных карманах, в случае же провала паренёк оставался наедине со своими проблемами — беспроигрышная ситуация для заведения.

Сегодня как раз произошел второй случай. Покружив немного по залу, паренек приметил подходящую цель, на поясе которой заманчиво покачивался кожаный мешочек.

Оставалось дело за малым, но случай решил иначе — чей-то локоть так некстати врезался в бок Кера, и бритва прошла чуть выше, разрезая рубаху и оставляя красную полосу. Поняв, что затея провалилась, он кинулся прочь. Юркий паренёк быстро пробирался сквозь забитую под завязку таверну, стремительно сокращая дистанцию до заветной двери, ведущей в переулок.

Едва глотнув свежего воздуха, Кер, что есть мочи припустился по узкой улочке, стараясь оказаться как можно дальше от свалившихся, так некстати, проблем. Но его короткий забег прервала очередная неприятность: лаз, который уже спасал его от подобных проблем, преграждали на совесть приколоченные доски. А позади уже заскрипела дверь, а это, значит, ему составили компанию.

Покачивающийся над дверью фонарь выхватывал из чернильной темноты фигуры. По коже пробежала дрожь; из душного кабака за неудачливым воришкой последовали трое; значит, у порезанного им оказались друзья.

Кер затравленно обернулся, похоже быстрые ноги сегодня не спасут своего хозяина, как много раз прежде.

Кричать бессмысленно, в лучшем случае на его голову обрушатся проклятья разбуженных горожан, так что он с отчаянной надеждой рванулся вперед. Но попытка прошмыгнуть мимо провалилась, паренька отбросило назад. В рту явственно ощущался соленый привкус. Кер тыльной стороной руки утёр тонкую струйку крови из разбитой губы. Предчувствие подсказывало, что одним ударом он не обойдётся, эта жалкая подворотня окажется его последним пристанищем. Тем временем раздался хриплый голос:

— Посмотрите на него. А тебе разве не говорили, что нехорошо брать чужое? Сейчас мы тебя немного проучим.

Рука говорящего дернулась, и в воздухе мелькнуло тонкое лезвие, но Керу удалось увернуться. Желание продать свою жизнь дороже смело страх, и он рванулся вперед. Крепкие зубы вонзились в кисть, и клинок полетел на мостовую, но разбитой брусчатки так и не достиг. Правой рукой Кер подхватил его и, не глядя ударил перед собой, чувствуя, как тот погружается во что-то мягкое. Хрип, а затем и грохот падения на мостовую, разрезали ночной воздух. Падая противник, зацепил и его, навалившись всем весом, да так перед глазами помутнело. Удивление, что он все еще жив, сменилось отчаянием: ведь оставалось еще двое и в руках у них уже недобро поблескивали клинки. Захотелось закричать, но из сдавленной груди вырвался лишь стон. Мелькнуло что-то темное и один за другим остававшиеся обмякшими тушами стали валиться на землю. А потом глаза Кера закрылись.

Веки, подрагивая, поползли вверх. Зрачки некоторое время привыкали к неяркому свету чадящей лампы. Кер замотал головой, звон с неохотой ушел, и он смог оглядеться.

Небольшая комната, из убранства — дощатый стол с приставленным табуретом и низкая лежанка, на которой он очнулся. Встал, но тут же со стоном повалился обратно, слабость напомнила о себе. Во второй раз не торопился, опираясь рукой об кровать и борясь с желанием плюхнуться обратно, сделал пару шагов — ноги держали. Он мог идти, но куда? Дверь, к которой Кер подковылял, оказалась запертой, постучал — тишина. Вернулся на лежанку и шипя от боли, постарался лечь поудобней. Кое-как устроившись, стал вспоминать. Первым делом обругал себя за глупость — ну надо же кинуться на задний двор. Затем всплыла перепалка и потасовка, а потом что? Слышал звуки, такие знакомые, как будто кто-то играл с хлыстом, и потом только шум падающих тел на мостовую, все. Ну и где он? Кто помог и зачем забрали оттуда — непонятно, от веры в человеческую доброту в столице отучали быстро. Кер коснулся лба, еще и перевязали.

— Приветствую.

Паренек подпрыгнул на кровати, ошалело вращая головой; ни скрипа открываемой двери, ни шагов он не слышал.

— Нужно поесть, все вопросы потом.

Рядом со столом держа в руках дымящуюся миску, стоял мужчина. Долго уговаривать не пришлось, чтобы ни ждало его дальше, лучше встретить это сытым, решил Кер. Живот радостно заурчал, предчувствуя скорую добычу. Пока уплетал мешанину из овощей и мяса, то и дело, поглядывал на незнакомца.

Средних лет, обычного телосложения в простой кожаной куртке, так полюбившейся из-за своей практичности торговому люду. По виду — типичный горожанин средней руки. В темных волосах белела седая прядь. Голос тихий, но разборчивый, хорошо гармонировал с внешностью. По меркам Кера и его — окружения легкая добыча на улицах, но стоило посмотреть в глаза, как по телу пробежал мороз. Светло-серые с холодным блеском они не сулили ничего хорошего. К такому лучше не лезть, а то получишь не звонкие монеты, а пару лишних и совершенно не нужных дырок в теле. Но это же не повод не шутить? Чем опаснее становилось, тем более дерзкие слова вылетали из его рта — сам себе удивлялся. Это случалось и прежде. Он давно понял, что синяк рано или поздно сойдет, а вот рана, нанесенная метким словом, беспокоит на порядок дольше.

— Можешь называть меня мастер, а как твое имя?

— Кером кличут.

— Настоящее имя?

— Оно самое, придумывал, взял бы поинтересней, — фыркнул паренек. — А где я?

— Ты у меня, считай, что в гостях.

— Гостей на замок не запирают, — сказал Кер, не забывая орудовать ложкой.

— Таких как ты — да, для их же блага. Боишься?

— Да не очень, — Кер пожал плечами.

— Это хорошо, о лиге что-нибудь слышал?

— О лиге? — с набитым ртом переспросил юноша — Да кто не слышал, недавно такую историю рассказывали, не поверил...

О лиге он правда знал, истории о неуловимых убийцах часто напоминающие сказки, рассказывали в тавернах, подчас приписывая им невероятные способности: умение превращаться в зверей, летать, проходить сквозь стены и многие другие. Все зависело от фантазии рассказчика. Только вот к чему этот вопрос?

— У тебя есть задатки — оборвал мужчина. — Можешь быть с нами. Твой ответ?

Поднятая ложка застыла в воздухе. Мысли лихорадочно заметались, пытаясь осознать внезапное предложение. Странно, но сомнении в том, кто перед ним не возникло. Раздумья заняли всего миг, но, казалось, прошло намного больше. Кер решился и, боясь, что назвавшийся мастером передумает выпалил:

— Я? Меня? Да завсегда.

— Так быстро, — в голосе мастера чувствовалась досада. — Позволь узнать почему?

— Вы сильные и со злом боретесь, ну и боятся вас, это тоже.

— Еще что-то?

— А про сильных, я уже говорил? — и, получив утвердительный кивок, продолжил. — Да вроде все.

— Давай я кое-что проясню. Что, по твоему мнению зло?

— Плохие люди, наверное... — неуверенно закончил Кер.

— Соглашусь с тобой, зло — это не что-то эфемерное, это реальные, живые люди. Но кто решает, кто, как ты выразился, — "плохой"? Те, вчерашние, были плохими?

— Конечно, — от энергичных кивков вновь поплыло перед глазами. — Еще какими!

— А почему? Потому, что следили за своими кошельками и решили проучить мелкого воришку?