Невозвращенец

1.

— Тридцать восьмой, ответьте базе.

Денис активировал видеосвязь, на расстоянии вытянутой руки повисла голова Криса Донахью, старшего смены. Пенсионного вида дядька с вечно красным от ежедневного допинга носом, слезящимися глазами и улыбкой голодной гиены. Впрочем, внешность иногда обманчива, Крис был человеком не злым и временами даже щедрым. На пинки и подзатыльники.

— Слушает тридцать восьмой.

— Ты где сейчас? — спросил Крис, будто на карте станции не было отмечено, где находится Денис.

— Вышел из восьмого сектора, последний камень отметил. Данные скинул только что, похоже — опять пустышка.

— Да чтоб тебя, — разочаровано протянул Крис. — Что за месяц такой, ничего стоящего, только булыжники. Ты давай, сейчас лети в одиннадцатый, там всего четыре камушка больше ста, поставишь маяки и обратно на базу. У Фила сын родился, так он, паршивец, чуть бот не угробил с горя, так что мы с ребятами собираемся морально парня поддержать через семь часов в буфете на третьем ярусе.

— Бедняга, — Денис искренне посочувствовал молодому папаше. — Какой там у него по счету?

— Восьмой уже, — Крис хохотнул. — Мы с ребятами ему восьмерку из платины заказали на ленточке. С тебя сорок гульденов.

— Не вопрос. А с девятым что?

— Там сейчас автоматика работает, вроде сигнал доходит, так что обойдутся без нас. Ты давай в одиннадцатый дуй, и не задерживайся. Отбой связи.

— Отбой.

Денис вздохнул — везде автоматика. Если бы не помехи в поясе, люди бы здесь были не нужны. Хотя у корпораций своя логика, проще человека послать, чем дорогостоящего робота. Цена автономному модулю на боте под пятьсот тысяч гульденов, а пилот получает в месяц едва ли больше двух-трех тысяч. Жизнь человеческая в космосе стоит недорого, к тому же модуль не будет покупать одежду, еду и воздух, системы жизнеобеспечения и медицинские услуги. Пока нужен потребитель, будет работа и у таких, как Ден, и у обслуги на станции, и у тральщиков, и даже у официанток в столовой комплекса.

Человек — такое животное, что нигде не пропадет, ни в бескрайних просторах Антарктики, дошедших почти до южного побережья Африки, ни в джунглях Амазонки, практически уже уничтоженных. Уж что там говорить о космосе. Космос — огромное пространство, бесконечное практически, где летают халявные булыжники размером со стадион, а то и с небольшой городок, полные золота, железа, никеля, платины, воды и других нужных человеку минералов и веществ. Все, что на земле добывается с трудом, выковыривается с немыслимых глубин с чудовищными затратами, все это там, почти рядом, плавает доступно и даром. Даром, потому что по какому-то дурацкому совершенно соглашению, подписанному явно сгоряча и очень давно, все пространство, расположенное дальше лунной орбиты, обьявлялось общим. Т.е. ничейным, приходи и бери.

А ведь если бы не упал на плантацию коки в Бразилии золотой самородок метров двадцать в диаметре, оставив страну без фермера и ранчо, зато с кратером в километр, так бы и сидело человечество в виртуальных мирах, сокращая потребление и вырождая генофонд. Три тысячи тонн золота — столько наковыряли из упавшего метеороида ленивые бразильцы, да еще пару сотен тонн добрали платиной. В масштабах планеты не такая уж большая величина, в одном только океане по оценкам находилось около трех миллионов тонн этого благородного желтого металла. Зато человечество вытащило свои дряблые задницы из вирткапсул и рвануло в космос. Не все, кончено — едва ли несколько процентов рисковых ребят, но у Земли в конце двадцать первого века появился шанс.

Возрождались космические проекты, на орбите земли, а потом и луны с ее дармовым гелием-3 строились заводы, собирались исследовательские станции. Пятьдесят лет назад была основана перерабатывающая станция на Цирцее, потом на Весте. Огромные комплексы, к которым тральщики из прилегающего пространства тащили ледяные глыбы, железно-никелевые астероиды с высоким альбедо, отмеченные еще на Земле, Богатые силикатом булыжники просто отмечали и оставляли до лучших времен. И даже находили золото.

Целых три раза. Еще три метеороида с золотыми жилами за пятьдесят лет.

Правда, были еще месторождения на Марсе, но их разработка стоила денег — в отличие от карликовых планет сила тяжести не давала возможности нормально, без ущерба для строений, пристыковать астероид. А нет астероидов — нет и воды, без которой не обойтись, нет гидропоники, а значит нет пищи. Поэтому золото так и осталось золотом — мировой валютой, без которой пока никак не обойтись.

Но каждый искатель, кто хоть когда-нибудь садился за пульт бота-разведчика, был уверен, что ему, пусть не сегодня и не завтра, а через месяц или год, повезет, и он найдет в бескрайнем космосе маленький золотой булыжник, вернется на Землю, купит себе островок в Атлантике, домик с десятью спальнями, повара-китайца и слугу-филиппинца. Потому что в каждом человеке всегда живет надежда на чудо.

Денис Крамер не надеялся. Когда он, третий ребенок русской семьи из английской зоны оккупации, с отличием закончив школу для одаренных детей, вышел из университета третьим в списке подающих надежды ученых, мыслей о космосе не было. Было желание работать на твердой поверхности, клеить красивых девушек, жить в роскошной квартире на фьордах и мечтать о яхте и личном острове где-нибудь в Бермудах — зарплата ведущего инженера корпорации "Альфа-Луна" вполне этому способствовала. Денис мог позволить себе многое — и в то же время не мог, было некогда. Работа отнимала двадцать часов в сутки, благодаря вживленному квант-модулю на сон хватало двух-трех часов. Один выходной в месяц, секретные проекты и бешенная корпоративная конкуренция выматывали донельзя, но хотелось еще и еще. В тридцать он стал начальником отдела и получил гражданство метрополии, переселив родителей и сестер из Питера в Осло. Полтора миллиона гульденов на личном счете, не считая небольшого фонда с номерным счетом в миллион, которым номинально владела его младшая сестра, давали зыбкое ощущение комфорта и безопасности. До тридцати шести, когда врач поставил жирный крест на его карьере.

Денис и сам начал понимать, что выдыхается. Новые проекты шли со скрипом, на сон уже не хватало не то что трех — пяти часов, сказывался напряженный график. Сработался квант-модуль, его удаление предполагало замену не ранее чем через десять лет. У большинства сотрудников это происходило годам к пятидесяти, редко кто жил в таком напряженном ритме, отказывая себе в еженедельном выходном. Поэтому сотрудники за пятьдесят отправлялись на пенсию, заработанные к тому времени средства позволяли жить если не на широкую ногу, но вполне обеспеченно. Те же, кто, как Денис, отсеивались в более молодом возрасте, могли спустя какое-то время вернуться на административную работу, к исследовательской возвращались единицы.

У Крамера была надежда — через десять лет ему стукнет сорок шесть, новый квант-модуль позволит продлить активную фазу еще лет на двадцать, если чуть сбавить обороты. Он был на хорошем счету, корпорация готова была оплачивать отпуск, скудновато, но накопленных денег хватало на отдых.

Вечером в последний день работы он связался с директором департамента — попрощаться. Вилла на Фиджи уже была арендована, в мыслях была белоснежная яхта, полуголые девушки и прочие гадости, Денис не понимал, зачем ему все это нужно и что он будет со всем этим делать. Несколько дежурных фраз, и Крамер уже готов был отключиться, но Том Раушенберг остановил его.

— Погоди, Ден. Есть для тебя одно предложение. Знаешь Сойера из медицинского департамента?

— Конечно, — Денис сжал зубы. — Он и поставил крест на всей моей жизни.

— Ну не надо так. Ты еще вернешься, — Том подмигнул. — Окучишь сотню-две девиц, отлежишь бока на пляже. Время пройдет незаметно. Хотя да, именно об этом я хотел с тобой поговорить. Грег говорит, что можно сократить время твоего отпуска раза в два.

— Как, — Денис наклонился к экрану, — Том, не шути так. Ты же знаешь, я без работы..

— Знаю, потому и сказал. Извини, по комму ничего больше тебе говорить не буду, завтра к 11 подьезжай в клинику, там все узнаешь. Бай.

В половине одиннадцатого Денис стоял перед запертой дверью Грега Сойера. Тот появился ровно в одиннадцать.

— Привет, давно ждешь?

— Привет. Полчаса уже. Что у тебя есть? — Денис ворвался в кабинет, навис над усевшимся в кресло Грегом.

Тот молча листал что-то на мониторе, не обращая внимания на Дениса. И когда тот был уже готов взорваться, ехидно улыбнулся, — Слушай, мы проводили исследования на Луне. Знаешь, почему часть наших отделов переводится туда?

— Конечно. То есть теперь уже сомневаюсь. На Луне дешевле.

— Чушь. Ты же знаешь, что на Луне все дороже. Вод-элементы конечно чудесное изобретение, и вашему Лопухину не просто так в сорока столицах мира памятник поставили, но бесплатная энергия — это еще не все. Отсутствие атмосферы перечеркивает все преимущества.

— Ладно, сдаюсь. У меня не было времени над этим задумываться, еле последний проект доделал.

— О проектах. Мы наблюдали наших на Луне — большая часть живет под куполами. Пониженная гравитация, постоянные проблемы с костной тканью и размножением. Гравикапсулы и тренажеры кое-как решают задачу, но поверь, проблем больше, чем преимуществ. К тому же дети, родившиеся на Луне, очень долго адаптируются к нормальной гравитации. Не дергайся так, сейчас перейдем к тебе. Есть вторая часть — те, кто выходит на поверхность, обслуживает лунные модули. Среди них было два сотрудника, которым как и тебе удалили квант-модули.

— И?

— Они восстановились за год процентов на десять больше. На следующий год мы увеличили им время работы на поверхности — результат был еще лучше. Есть прямая связь между космическим излучением и восстановлением мозга, Ден. В твоем случае — ты убил свое серое вещество очень основательно. Модуль записывает твой режим, ты два года назад не спал месяц. Другие сходят с ума, тебе повезло, мы тогда взяли тебя на контроль и принудительно вводили в сон.

Денис кивнул. Он догадывался о таких возможностях квант-модуля.

— Но все равно ты порядочно поизносился. Десять лет — не гарантия того, что ты восстановишься. Я бы даже сказал — надежды особой нет. Погоди, — он поднял ладонь, пресекая попытки Дениса возразить, — десять лет не просто так даются. Во-первых, все может быть и ты восстановишься, море, воздух и девушки делают с людьми чудеса. Во-вторых, через десять лет тебе может быть и не захочется возвращаться к работе, поверь, отдых затягивает. Ну а в-третьих, мало ли что с тобой случится.. Шучу-шучу.

Они оба засмеялись, хотя понимали, что это может быть совсем и не шутка. Мало какая корпорация допустит, чтобы сотрудник, участвовавший в секретных проектах, вот так свободно разгуливал с секретами в голове.

— Кроме шуток, мы тут прикинули. Ты можешь восстановиться за четыре года. — Грег полюбовался ошеломленной физиономией Дениса, — но для этого, мой друг, тебе надо отправиться в космос. И не просто там куда-нибудь на Луну — в открытый космос, где излучение будет хоть и слабо доставать тебя часов десять-двенадцать в сутки минимум. Пояс астероидов, думаю — то что нужно.

Через неделю Денис Крамер, тридцати шести лет, белый, гражданин Африканского Союза, подал документы на скромную должность исследователя перерабатывающего центра "Веста-Прайм". О чем уже два года ни капельки не жалел. Он мотался он от одного космического камня к другому, расставляя зонды, снимая показания там, где связь со станцией была невозможна. На буксир, огромный корабль с плазменными двигателями, подтаскивающий астероиды к центрам переработки, его не взяли по состоянию здоровья — Денис мог бы туда загреметь, но сделанные корпорацией документы были безупречны. Встроенный чип, замерявший активность мозга, показывал восстановление функций до восьмидесяти процентов. Грег предупреждал, что для закрепления эффекта стопроцентное значение должно продержаться хотя бы полгода, так что еще несколько месяцев — и можно будет вернуться на Землю, провести какое-то время на так и не обжитой вилле на Фиджи, наконец-то поплавать на яхте. Женского внимания Ден с лихвой получил на станции.

Проложив курс к одиннадцатому сектору, Денис откинулся в кресле и включил квази-массажер. До сектора было лету минут сорок, с учетом разгона и торможения, потом примерно часа два займет пробное бурение астероидов и одновременно сканирование камушков поменьше, которых там по предварительным данным штук триста. И все, можно лететь на Весту, всего двести тысяч километров — бот делает их за три часа. Ионные двигатели разгоняют кораблик до ста тысяч за час, с ускорением в 1g, потом кораблик летит по инерции еще где-то час и начинает тормозить. От пилота требуется немногое — или закрыть глаза и заснуть, или посмотреть видео, некоторые упертые, такие как Денис, иногда даже читали, но подобные интеллектуальные извращения среди исследователей не прижились. На скорости даже в сорок тысяч человек не может отследить попавшийся на пути космический мусор, поэтому за пилота все делала автоматика. Конечно рискованно, и процент гибели в космосе среди исследователей был довольно высок, но кто-то же должен ковыряться во всем этом во имя прибылей корпораций за небольшие деньги. Все лучше, чем жить на пособие, которого едва хватало на комнатку в шесть квадратов и модифицированную еду. Уж что-то, а продукты на малых планетах всегда были в достатке — большую часть восполнял синтез из углеводородов, а почти в сотню раз меньшая гравитация обеспечивала ускоренный рост множества растений. А какое было мясо у свинок, выросших в условиях пониженной гравитации, ммм..пальчики оближешь.

Вот сегодня и оближет. Ден блаженно улыбнулся. Эскалоп с пивом, потом вискаря накатят — хотя какой это вискарь, гонят из всяких отходов, но вкусовые добавки делают свое благородное дело. Ну и официантка эта новенькая, Гретта, вроде намекала, что не против побарахтаться в постели. Хоть и не сравнить ее с танцовщицами из Луна-империума, по тысяче кредитов за час, но что есть, то есть. С женщинами вообще в космосе напряженка, а уж с симпатичными тем более, так что надо брать что дают, а потом бежать быстро, пока другие жаждущие женского тела тебе морду не набили.

Бот вышел в пустое пространство и понесся к одиннадцатому сектору. Между секторами космос был практически чистым, словно кто-то аккуратно сгреб огромным веником все камешки по кучкам, чтобы потом пройтись мощным космическим пылесосом. Мониторы показывали только звездную пустоту, на таком расстоянии даже крупные астероиды не слишком заметны, перекрывают небольшую часть звездного неба. А уж если вдруг новая звезда появится — т.е. какой-то из астероидов окажется с высоким альбедо, то туда наверняка уже мчатся десятки, а то и сотни таких же ботов — высокое содержание железа и никеля практически гарантировало наличие других, более благородных и дорогих металлов. Хотя все такие камушки в обследованных секторах уже помечены, и теперь это собственность корпораций, так что обломись, пилот, ищи дальше свою мечту.