Невозвращенец

1.

— Тридцать восьмой, ответьте базе.

Денис активировал видеосвязь, на расстоянии вытянутой руки повисла голова Криса Донахью, старшего смены. Пенсионного вида дядька с вечно красным от ежедневного допинга носом, слезящимися глазами и улыбкой голодной гиены. Впрочем, внешность иногда обманчива, Крис был человеком не злым и временами даже щедрым. На пинки и подзатыльники.

— Слушает тридцать восьмой.

— Ты где сейчас? — спросил Крис, будто на карте станции не было отмечено, где находится Денис.

— Вышел из восьмого сектора, последний камень отметил. Данные скинул только что, похоже — опять пустышка.

— Да чтоб тебя, — разочаровано протянул Крис. — Что за месяц такой, ничего стоящего, только булыжники. Ты давай, сейчас лети в одиннадцатый, там всего четыре камушка больше ста, поставишь маяки и обратно на базу. У Фила сын родился, так он, паршивец, чуть бот не угробил с горя, так что мы с ребятами собираемся морально парня поддержать через семь часов в буфете на третьем ярусе.

— Бедняга, — Денис искренне посочувствовал молодому папаше. — Какой там у него по счету?

— Восьмой уже, — Крис хохотнул. — Мы с ребятами ему восьмерку из платины заказали на ленточке. С тебя сорок гульденов.

— Не вопрос. А с девятым что?

— Там сейчас автоматика работает, вроде сигнал доходит, так что обойдутся без нас. Ты давай в одиннадцатый дуй, и не задерживайся. Отбой связи.

— Отбой.

Денис вздохнул — везде автоматика. Если бы не помехи в поясе, люди бы здесь были не нужны. Хотя у корпораций своя логика, проще человека послать, чем дорогостоящего робота. Цена автономному модулю на боте под пятьсот тысяч гульденов, а пилот получает в месяц едва ли больше двух-трех тысяч. Жизнь человеческая в космосе стоит недорого, к тому же модуль не будет покупать одежду, еду и воздух, системы жизнеобеспечения и медицинские услуги. Пока нужен потребитель, будет работа и у таких, как Ден, и у обслуги на станции, и у тральщиков, и даже у официанток в столовой комплекса.

Человек — такое животное, что нигде не пропадет, ни в бескрайних просторах Антарктики, дошедших почти до южного побережья Африки, ни в джунглях Амазонки, практически уже уничтоженных. Уж что там говорить о космосе. Космос — огромное пространство, бесконечное практически, где летают халявные булыжники размером со стадион, а то и с небольшой городок, полные золота, железа, никеля, платины, воды и других нужных человеку минералов и веществ. Все, что на земле добывается с трудом, выковыривается с немыслимых глубин с чудовищными затратами, все это там, почти рядом, плавает доступно и даром. Даром, потому что по какому-то дурацкому совершенно соглашению, подписанному явно сгоряча и очень давно, все пространство, расположенное дальше лунной орбиты, обьявлялось общим. Т.е. ничейным, приходи и бери.

А ведь если бы не упал на плантацию коки в Бразилии золотой самородок метров двадцать в диаметре, оставив страну без фермера и ранчо, зато с кратером в километр, так бы и сидело человечество в виртуальных мирах, сокращая потребление и вырождая генофонд. Три тысячи тонн золота — столько наковыряли из упавшего метеороида ленивые бразильцы, да еще пару сотен тонн добрали платиной. В масштабах планеты не такая уж большая величина, в одном только океане по оценкам находилось около трех миллионов тонн этого благородного желтого металла. Зато человечество вытащило свои дряблые задницы из вирткапсул и рвануло в космос. Не все, кончено — едва ли несколько процентов рисковых ребят, но у Земли в конце двадцать первого века появился шанс.

Возрождались космические проекты, на орбите земли, а потом и луны с ее дармовым гелием-3 строились заводы, собирались исследовательские станции. Пятьдесят лет назад была основана перерабатывающая станция на Цирцее, потом на Весте. Огромные комплексы, к которым тральщики из прилегающего пространства тащили ледяные глыбы, железно-никелевые астероиды с высоким альбедо, отмеченные еще на Земле, Богатые силикатом булыжники просто отмечали и оставляли до лучших времен. И даже находили золото.

Целых три раза. Еще три метеороида с золотыми жилами за пятьдесят лет.

Правда, были еще месторождения на Марсе, но их разработка стоила денег — в отличие от карликовых планет сила тяжести не давала возможности нормально, без ущерба для строений, пристыковать астероид. А нет астероидов — нет и воды, без которой не обойтись, нет гидропоники, а значит нет пищи. Поэтому золото так и осталось золотом — мировой валютой, без которой пока никак не обойтись.

Но каждый искатель, кто хоть когда-нибудь садился за пульт бота-разведчика, был уверен, что ему, пусть не сегодня и не завтра, а через месяц или год, повезет, и он найдет в бескрайнем космосе маленький золотой булыжник, вернется на Землю, купит себе островок в Атлантике, домик с десятью спальнями, повара-китайца и слугу-филиппинца. Потому что в каждом человеке всегда живет надежда на чудо.

Денис Крамер не надеялся. Когда он, третий ребенок русской семьи из английской зоны оккупации, с отличием закончив школу для одаренных детей, вышел из университета третьим в списке подающих надежды ученых, мыслей о космосе не было. Было желание работать на твердой поверхности, клеить красивых девушек, жить в роскошной квартире на фьордах и мечтать о яхте и личном острове где-нибудь в Бермудах — зарплата ведущего инженера корпорации "Альфа-Луна" вполне этому способствовала. Денис мог позволить себе многое — и в то же время не мог, было некогда. Работа отнимала двадцать часов в сутки, благодаря вживленному квант-модулю на сон хватало двух-трех часов. Один выходной в месяц, секретные проекты и бешенная корпоративная конкуренция выматывали донельзя, но хотелось еще и еще. В тридцать он стал начальником отдела и получил гражданство метрополии, переселив родителей и сестер из Питера в Осло. Полтора миллиона гульденов на личном счете, не считая небольшого фонда с номерным счетом в миллион, которым номинально владела его младшая сестра, давали зыбкое ощущение комфорта и безопасности. До тридцати шести, когда врач поставил жирный крест на его карьере.

Денис и сам начал понимать, что выдыхается. Новые проекты шли со скрипом, на сон уже не хватало не то что трех — пяти часов, сказывался напряженный график. Сработался квант-модуль, его удаление предполагало замену не ранее чем через десять лет. У большинства сотрудников это происходило годам к пятидесяти, редко кто жил в таком напряженном ритме, отказывая себе в еженедельном выходном. Поэтому сотрудники за пятьдесят отправлялись на пенсию, заработанные к тому времени средства позволяли жить если не на широкую ногу, но вполне обеспеченно. Те же, кто, как Денис, отсеивались в более молодом возрасте, могли спустя какое-то время вернуться на административную работу, к исследовательской возвращались единицы.

У Крамера была надежда — через десять лет ему стукнет сорок шесть, новый квант-модуль позволит продлить активную фазу еще лет на двадцать, если чуть сбавить обороты. Он был на хорошем счету, корпорация готова была оплачивать отпуск, скудновато, но накопленных денег хватало на отдых.

Вечером в последний день работы он связался с директором департамента — попрощаться. Вилла на Фиджи уже была арендована, в мыслях была белоснежная яхта, полуголые девушки и прочие гадости, Денис не понимал, зачем ему все это нужно и что он будет со всем этим делать. Несколько дежурных фраз, и Крамер уже готов был отключиться, но Том Раушенберг остановил его.

— Погоди, Ден. Есть для тебя одно предложение. Знаешь Сойера из медицинского департамента?

— Конечно, — Денис сжал зубы. — Он и поставил крест на всей моей жизни.

— Ну не надо так. Ты еще вернешься, — Том подмигнул. — Окучишь сотню-две девиц, отлежишь бока на пляже. Время пройдет незаметно. Хотя да, именно об этом я хотел с тобой поговорить. Грег говорит, что можно сократить время твоего отпуска раза в два.

— Как, — Денис наклонился к экрану, — Том, не шути так. Ты же знаешь, я без работы..

— Знаю, потому и сказал. Извини, по комму ничего больше тебе говорить не буду, завтра к 11 подьезжай в клинику, там все узнаешь. Бай.

В половине одиннадцатого Денис стоял перед запертой дверью Грега Сойера. Тот появился ровно в одиннадцать.

— Привет, давно ждешь?

— Привет. Полчаса уже. Что у тебя есть? — Денис ворвался в кабинет, навис над усевшимся в кресло Грегом.

Тот молча листал что-то на мониторе, не обращая внимания на Дениса. И когда тот был уже готов взорваться, ехидно улыбнулся, — Слушай, мы проводили исследования на Луне. Знаешь, почему часть наших отделов переводится туда?

— Конечно. То есть теперь уже сомневаюсь. На Луне дешевле.

— Чушь. Ты же знаешь, что на Луне все дороже. Вод-элементы конечно чудесное изобретение, и вашему Лопухину не просто так в сорока столицах мира памятник поставили, но бесплатная энергия — это еще не все. Отсутствие атмосферы перечеркивает все преимущества.

— Ладно, сдаюсь. У меня не было времени над этим задумываться, еле последний проект доделал.

— О проектах. Мы наблюдали наших на Луне — большая часть живет под куполами. Пониженная гравитация, постоянные проблемы с костной тканью и размножением. Гравикапсулы и тренажеры кое-как решают задачу, но поверь, проблем больше, чем преимуществ. К тому же дети, родившиеся на Луне, очень долго адаптируются к нормальной гравитации. Не дергайся так, сейчас перейдем к тебе. Есть вторая часть — те, кто выходит на поверхность, обслуживает лунные модули. Среди них было два сотрудника, которым как и тебе удалили квант-модули.

— И?

— Они восстановились за год процентов на десять больше. На следующий год мы увеличили им время работы на поверхности — результат был еще лучше. Есть прямая связь между космическим излучением и восстановлением мозга, Ден. В твоем случае — ты убил свое серое вещество очень основательно. Модуль записывает твой режим, ты два года назад не спал месяц. Другие сходят с ума, тебе повезло, мы тогда взяли тебя на контроль и принудительно вводили в сон.

Денис кивнул. Он догадывался о таких возможностях квант-модуля.

— Но все равно ты порядочно поизносился. Десять лет — не гарантия того, что ты восстановишься. Я бы даже сказал — надежды особой нет. Погоди, — он поднял ладонь, пресекая попытки Дениса возразить, — десять лет не просто так даются. Во-первых, все может быть и ты восстановишься, море, воздух и девушки делают с людьми чудеса. Во-вторых, через десять лет тебе может быть и не захочется возвращаться к работе, поверь, отдых затягивает. Ну а в-третьих, мало ли что с тобой случится.. Шучу-шучу.

Они оба засмеялись, хотя понимали, что это может быть совсем и не шутка. Мало какая корпорация допустит, чтобы сотрудник, участвовавший в секретных проектах, вот так свободно разгуливал с секретами в голове.

— Кроме шуток, мы тут прикинули. Ты можешь восстановиться за четыре года. — Грег полюбовался ошеломленной физиономией Дениса, — но для этого, мой друг, тебе надо отправиться в космос. И не просто там куда-нибудь на Луну — в открытый космос, где излучение будет хоть и слабо доставать тебя часов десять-двенадцать в сутки минимум. Пояс астероидов, думаю — то что нужно.

Через неделю Денис Крамер, тридцати шести лет, белый, гражданин Африканского Союза, подал документы на скромную должность исследователя перерабатывающего центра "Веста-Прайм". О чем уже два года ни капельки не жалел. Он мотался он от одного космического камня к другому, расставляя зонды, снимая показания там, где связь со станцией была невозможна. На буксир, огромный корабль с плазменными двигателями, подтаскивающий астероиды к центрам переработки, его не взяли по состоянию здоровья — Денис мог бы туда загреметь, но сделанные корпорацией документы были безупречны. Встроенный чип, замерявший активность мозга, показывал восстановление функций до восьмидесяти процентов. Грег предупреждал, что для закрепления эффекта стопроцентное значение должно продержаться хотя бы полгода, так что еще несколько месяцев — и можно будет вернуться на Землю, провести какое-то время на так и не обжитой вилле на Фиджи, наконец-то поплавать на яхте. Женского внимания Ден с лихвой получил на станции.

Проложив курс к одиннадцатому сектору, Денис откинулся в кресле и включил квази-массажер. До сектора было лету минут сорок, с учетом разгона и торможения, потом примерно часа два займет пробное бурение астероидов и одновременно сканирование камушков поменьше, которых там по предварительным данным штук триста. И все, можно лететь на Весту, всего двести тысяч километров — бот делает их за три часа. Ионные двигатели разгоняют кораблик до ста тысяч за час, с ускорением в 1g, потом кораблик летит по инерции еще где-то час и начинает тормозить. От пилота требуется немногое — или закрыть глаза и заснуть, или посмотреть видео, некоторые упертые, такие как Денис, иногда даже читали, но подобные интеллектуальные извращения среди исследователей не прижились. На скорости даже в сорок тысяч человек не может отследить попавшийся на пути космический мусор, поэтому за пилота все делала автоматика. Конечно рискованно, и процент гибели в космосе среди исследователей был довольно высок, но кто-то же должен ковыряться во всем этом во имя прибылей корпораций за небольшие деньги. Все лучше, чем жить на пособие, которого едва хватало на комнатку в шесть квадратов и модифицированную еду. Уж что-то, а продукты на малых планетах всегда были в достатке — большую часть восполнял синтез из углеводородов, а почти в сотню раз меньшая гравитация обеспечивала ускоренный рост множества растений. А какое было мясо у свинок, выросших в условиях пониженной гравитации, ммм..пальчики оближешь.

Вот сегодня и оближет. Ден блаженно улыбнулся. Эскалоп с пивом, потом вискаря накатят — хотя какой это вискарь, гонят из всяких отходов, но вкусовые добавки делают свое благородное дело. Ну и официантка эта новенькая, Гретта, вроде намекала, что не против побарахтаться в постели. Хоть и не сравнить ее с танцовщицами из Луна-империума, по тысяче кредитов за час, но что есть, то есть. С женщинами вообще в космосе напряженка, а уж с симпатичными тем более, так что надо брать что дают, а потом бежать быстро, пока другие жаждущие женского тела тебе морду не набили.

Бот вышел в пустое пространство и понесся к одиннадцатому сектору. Между секторами космос был практически чистым, словно кто-то аккуратно сгреб огромным веником все камешки по кучкам, чтобы потом пройтись мощным космическим пылесосом. Мониторы показывали только звездную пустоту, на таком расстоянии даже крупные астероиды не слишком заметны, перекрывают небольшую часть звездного неба. А уж если вдруг новая звезда появится — т.е. какой-то из астероидов окажется с высоким альбедо, то туда наверняка уже мчатся десятки, а то и сотни таких же ботов — высокое содержание железа и никеля практически гарантировало наличие других, более благородных и дорогих металлов. Хотя все такие камушки в обследованных секторах уже помечены, и теперь это собственность корпораций, так что обломись, пилот, ищи дальше свою мечту.

Пару раз увернувшись от пролетавшего навстречу мусора размером не больше гайки — а даже такая мелочь способна пробить корпус кораблика на высокой скорости, бот начал торможение. Значит, через пять-десять минут будет граница одиннадцатого, там уже гаечки побольше, есть размером с кулак, такие на небольшой скорости неопасны, есть и с человека размером. В такие лучше не врезаться, вдруг оборудование повредишь, потом будут долго и нудно разбираться, кто виноват — пилот, не соблюдающий регламент входа в сектор астероидов, или автоматика, произведенная на заводах той же корпорации. И что странно, автоматика, как оказывалось при дознании, всегда работала безупречно.

Но все равно это мусор. Кроме собственно камня там ничего не бывает. А вот камушки покрупнее, метров от десяти в диаметре — те да, могут содержать что-то полезное. Воду, например. Или золото — теоретически. Таких в секторе несколько сотен, в них на малой скорости захочешь — не врежешься, демпферный блок не даст. Кораблик к таким не пристыкуешь, да и смысла нет, сканер их просвечивает почти насквозь, а данные автоматически заносятся в журнал. Ну и короли этого народца — четыре астероида с диаметром больше 100 метров. Такие сканом не берутся, приходится садиться на них и бурить.

Исследовательский бот Пэтриот-6 — равносторонний треугольник с длиной стороны в десять метров, три силовые полости диаметром в три метра и пустое пространство между ними, с буром в центре на ребрах жесткости. В задней при маршевом движении, полости каюта пилота с запасами продовольствия и кислорода, синтезатор кислорода и воды из астероидного льда, в боковых — расходники для бурения и запасные зонды, их ставят только на ценные камни, ибо дорого. На углах ионные двигатели, позволяющие летать любой стороной. Ни иллюминаторов, ни оружия не предусмотрено — это не прогулочная яхта и не военный катер. Так что если вдруг попадется конкурент, а такое случается, то проще договориться. Выйти из бота можно только на станции, так что в первое время все пилоты испытывают приступы клаустрофобии. Но потом привыкают.

Сбросив относительную скорость до сотни, бот вошел в сектор, сканируя пространство. Все камешки умещались в сфере диаметром километров в сорок, крупные астероиды находились в нескольких километрах друг от друга. За время полета от одного крупняка к другому бот успевал сканировать весь сектор. Пока никаких данных о том, что среди космического дегтя прячется ложечка меда, не было — булыжники как булыжники, силикатная порода с очень небольшим вкраплением металлов, такого добра и на Весте хватает, нет нужды гонять сюда буксиры.

Первый астероид, метров в двести диаметром, с виду не обнадеживал. Бугристая поверхность с лакунами от столкновения с камнями поменьше, при облете вокруг никаких отблесков. Денис перевел бот на ручное управление и аккуратно приземлился. Из боковых полостей выдвинулись телескопические захваты, длиной в десять метров, и углубились в астероид. Ребра, также телескопические, выдвинули бур до его соприкосновения с поверхностью астероида, Денис включил пульс-головку, волновая пушка начала разрушать породу. Через 10 минут в узкий длинный колодец, достававший до центра астероида, залез зонд. Продвигаясь вглубь, он оставлял сканирующие маячки. Денис смотрел на экран.

Силикаты, базальт — в основном, железо, никель — этого немного, есть водяной лед, причем удачно — не рассеяный по всему обьему — кубов двести компактно расположились недалеко от поверхности метрах в двадцати от места посадки. Можно будет пополнить запасы воды и кислорода. Ну в общем, и все.

Денис отстыковался от поверхности, перелетел к залежам льда, пробурил четыре метра породы и сменил головку на буре. Три куба льда отправились в синтезатор, потом еще два. Три куба воды — это пять тысяч кубов кислорода, на три года полета — воздуха хватит. Быстрее, гораздо быстрее израсходуется водород для ионных двигателей. Все, заправился, потерял всего пятнадцать минут, на очереди еще три астероида.

По пути ко второму астероиду сканер засек камень с высоким содержанием металлов. Булыжник диаметром в четырнадцать-пятнадцать метров находился рядом с третьим в очереди на бурение астероидом, в списке уже был помечен красным. Отлично, если металла там правда много, то Денису обломится нехилая премия, исследователям полагалось 3 процента от стоимости найденных металлов. Еще 10 процентов получал буксир, столько же уходило на переработку, остальное корпорация скромно оставляла себе. Камешек такого диаметра обычно тянул на полмиллиона кредитов. Денис довольно улыбнулся. Пусть эти деньги погоду не сделают, но азарт — великая вещь. Летать просто так, впустую, тупо отматывая три года он бы не смог.

Второй астероид, диаметром почти в полкилометра, относился к классу С. Судя по гладкой поверхности, сплошь состоящей из графита и сажи, внутри если и было железо, то в рассеяном состоянии. Добывать металл из таких астероидов было накладно, проще оставить их там, где они есть. Но все же стоило проверить, вдруг внутри скрывается что-то ценное. Сами углероды не представляли никакой ценности, их в поясе астероида был избыток.

Денис облетел астероид, выбирая место для посадки, и приземлился в небольшом кратере, метров семь глубиной и диаметром двадцать. Телескопические захваты ушли в поверхность на пять метров, дно кратера было плоским, и бот почти прижало к угольно-черному камню. Бесшумно вниз пошел бур, выдвинулась волновая головка и углубилась на полметра в породу.

Бур размельчил породу всего метра на три, и датчики показали образование твердостью минимум в девять по шкале Мооса. Конечно, наверняка это обычный корунд, но вдруг. Вдруг там внутри лежит алмаз каратов эдак на сто тысяч, булыжничек ценой с небольшую планету. Ден мечтательно прикрыл глаза, потом усмехнулся. Сам он в сказки о летающих алмазах величиной с отель Ритц не верил. Но шанс найти что-то ценное величиной с футбольный мяч не отметал.

Бур пошел наверх, подцепил зонд и завел в разбитое отверстие. Десятисантиметровая сороконожка юркнула внутрь астероида, пробралась к найденному камню и принялась его исследовать. Зонд заменял собой химическую и физическую лабораторию, плохо что логи исследований и передачи информации велись обычно прямо в бортовой журнал, но Ден подстраховался. Это был его, лично его зонд, спрятанный в топливном отсеке специально для таких случаев полгода назад, когда из-за столкновения с пятиметровым булыжником старому боту оторвало одну из полостей, и зонды разлетелись по сектору. Один удалось поймать буром, а потом, вытащить его и перепрятать. Этот зонд будет сидеть здесь тихо, потому что следом пойдет другой, только не в это отверстие, а рядом, ведь алмаз не может быть слишком крупным.

Зонд начал выдавать первую информацию. Нет, не алмаз, Денис вздохнул разочарованно. Судя по логам, датчик попытался просканировать неизвестный материал, результатом была какая-то сумасшедшая кристаллическая решетка, но чего только в космосе не найдешь, в невесомости материалы структурируются совсем по-другому, а этот может и вовсе из другой звездной системы прилетел. В основе обычные элементы — алюминий, углерод, еще десяток наименований. Похоже на корунд, и это точно не алмаз. Хотя нет, зонд выдал физический анализ, твердость материала оказалась порядка семнадцати, такую могут дать только углеродные соединения, корунд здесь не при чем. Еще двести лет назад синтезировали фуллерит, материал с твердостью в два раза больше чем у алмаза. Ну а дальше, играя все с тем же атомом углерода, ученые почти дошли до двадцатки. Любопытная находка, но не более.

Денис отозвал свой зонд, незачем терять такую ценную вещь, и запустил в астероид обычный. Одна сороконожка сменила другую, логи пошли в бортовой компьютер. Денис приготовился ждать — не долго, минут пять, потом нужно будет отстыковаться и перелететь метров на сто от этого места, пробурить астероид до центра и оставить зонд. И мечты. Сороконожка добралась до твердого вкрапления, расширила возле него пустоты и начала исследования.

В полуметре от первоначального отверстия зонд наткнулся на дыру в найденном уплотнении, и проложил себе дорогу вниз. Может и не придется перебираться на другое место, подвинуть бур на полметра — не проблема. Денис нацелился на место, найденное зондом, бур пошел вниз, вгрызся в породу.

И тут бот тряхнуло. Компенсаторы сработали, Денис почти ничего не почувствовал. Но судя по всему, толчок был чувствительным — одну опору почти вырвало из крепления, материал выдержал, но с трудом. На мониторе возникли предупреждающие сообщения — о возможном дефекте крепления, незначительных повреждениях, оценка толчка в три балла.

Вот только этого не хватало, нарваться на летающий вулкан. Байка или нет, неизвестно, только года три назад со станции пропал Джимми Вудроф, старый искатель, еще из первой гвардии. В третьем секторе двести одиннадцатого квадрата нашли только обломки корабля и огромный кусок остывающей магмы нашлепкой на астероиде. Тот был диаметром в четыре километра, но и этот не маленький. А вдруг — лучше удрать.

Отдав команду на отстыковку, Денис посмотрел на телеметрию зонда. Похоже, тот пробрался всего на несколько десятков сантиметров вниз и опять застрял. Ну и ладно, зонд конечно штука недешевая, но определенный процент идет под списание без штрафов, хоть эту особенность исследования астероидов руководство корпорации понимало.

Первая опора пошла вверх нормально, и вторая тоже, а вот поврежденная, похоже, застряла. То ли толчок сказался, то ли она изначально была с дефектом, но отрывать от крепления опору Денису даже в голову не пришло — с таким повреждением бот дальше работать не сможет. Надо аккуратненько вытянуть, потихоньку, по чуть-чуть. Вот вроде пошло.

Новый толчок тряхнул хорошо даже кабину, тут уже не на три балла тянет. И уже не до опоры, самому бы спастись. Денис выбрал на мониторе команду, набрал код подтверждения. Монитор мигнул, на экране высветилась надпись — "Команда дезактивирована. Доступ только по первому коду". Похоже, руководство все предвидело. Идиоты. Если тянуть дальше, то не будет ни опоры, ни пилота, ни корабля — все нахрен сгорит. Были, правда, запасные варианты.

Бур выдвинулся на несколько метров, потом пошел вниз с выключенной волновой головкой. Так он как рычагом оторвет бот от поверхности. Заскрежетал металл. Сломанная опора отчаянно сопротивлялась, уцепившись за что-то. Наверное, в такую же дыру попала, и ее там заклинило.

Третий толчок, хоть и был слабее второго, заставил края кратера прийти в движение. Корабль сидел почти на дне семиметровой впадины, и до поверхности было метра четыре. По габаритам он свободно помещался в природной полости, но осыпающиеся края сделали это пространство гораздо более тесным. Куски породы размером с кулак покатились вниз по стенкам, прямо к днищу кораблика.

Вниз! Что за чертовщина творится. В космосе нет низа и верха, тут невесомость, и порода должна отлетать от астероида. У этой хрени и гравитация в наличии? — Денис сжал зубы. Он выберется из этого дерьма, а потом улетит на Землю. Космос хорош, только когда предсказуем. Любая нештатная ситуация, любая неожиданность может привести к смерти, тогда уже не важно, мечта это, обстоятельства или проза жизни. И хотя он знал, что это только слова, что потом все равно полезет все дальше и дальше от Весты, в этот момент Денису хотелось только добраться до дома, до одноместного кубрика на станции, свернуться калачиком, уснуть и проснуться, узнав, что это был лишь дурной сон. Он лихорадочно искал выход, вводя все новые и новые указания бортовому компьютеру.

Порода уже засыпала корабль до условного днища, и подбиралась к двигателям. Но не только это угрожало боту, мелкие камни наверху передумали свободно порхать в безвоздушном пространстве, и наметились на посадку. К счастью, скорость их была небольшой, так же как и внезапно возникшая гравитация, и повреждения кораблю не грозили. Но один из упавших камешков заклинил бур, и тот теперь не убирался обратно в ложемент. Будь у Дениса возможность, он бы вылез из корабля и выковырял этот камень. Но конструкторы все предусмотрели — капитан погибает вместе с кораблем. Денис оставил попытки взломать бортовой комп и сосредоточился на опоре. С выдвинутым буром можно лететь, главное отстыковаться, а штрафы, ремонт и нагоняй у начальства будут потом. В крайнем случае ничто не мешает послать их по известному адресу.

Четвертый толчок ускорил процесс. Корабль вновь ощутимо тряхнуло, и, похоже, он осел вместе с породой вглубь астероида. Телеметрия показывала увеличение глубины кратера до пятнадцати метров, расстояние небольшое, на маневровых двигателях можно выбраться. Можно было бы, но их тоже засыпало породой, придется рисковать — выдвигать оставшиеся опоры, чтобы они оторвали застрявшую и приподняли кораблик над поверхностью осыпи. Есть выход, наверняка есть, главное не сдаваться, не опускать руки, надо бороться до конца.

2.

Денис открыл глаза. Белый потолок, мягкий свет. Ну да, конечно, это был всего лишь сон. Последнее, что он помнил — погасшие мониторы камер, когда бот полностью засыпало породой. Надо же такому присниться, как наяву. Ничего, сейчас он встанет, оденется и пойдет позавтракает. Есть хотелось страшно. А все-таки жаль, что это сон. Значит, не родился у Фила восьмой ребенок, и не зажать ему Гретту в тесном кубрике. Хотя почему не зажать, одно с другим не связано.

Он попытался встать

Неудачно.

Не только тело, но и голова были прочно зафиксированы.

Скосил глаза на грудь — все в пределах видимости было, будто в тумане. Угадывались контуры продолговатой капсулы, в которую его поместили. Поместили целиком — руки и ноги ощущались, он мог пошевелить пальцами.

Значит, не сон. Тогда вариантов несколько.

Первое — его спасли. На медблок станции это не похоже, но вроде как несколько недель назад завезли новое оборудование. Теперь вот на нем испытывают. Этот вариант ему нравился больше всего. Лету до сектора всего несколько часов, спасали конечно не пилота, а корабль, но и этому Ден был бы рад.

Второе — его подобрали конкуренты. Понятно, почему не бросили труп на астероиде, а привезли к себе. Корабль само собой — настроен на конкретного пилота, но вот что не ясно — зачем он им теперь живой.

Третье — пираты. Корабль им не нужен — потом разбирайся с корпорациями, откуда у свободных охотников такая техника. Одно дело щипать частных дельцов, а другое — корпорации с их армиями и космическим флотом. Сожрут и не задумаются. А вот человека продать в рабство — это они могут, рабы в дальнем космосе востребованы. Этот вариант Денис поместил в конец, на край.

Ладно, чего дергаться, — решил Денис. — Будет больше информации, придумаем, что с этим делать. Он прикрыл глаза и уснул.

Если бы он смог выбраться наружу, посмотреть на себя и на окружающее его пространство со стороны, то увидел бы, что от антрацитового астероида начали отваливаться куски породы. Через некоторое время матово-белый шар окутался зеленоватым сиянием и резко пошел вверх от плоскости эклиптики. Переместившись за несколько секунд на огромное расстояние, он нашел какую-то точку прямо над Солнцем, завис на мгновение и исчез.

Пробуждение было неприятным. Гул в ушах, онемевшие пальцы рук. Глаза упрямо не хотели открываться, но в то же время спать совершенно не хотелось. Ватная голова, как с перепоя, совсем не хотела наполняться жизнеутверждающими мыслями. Вдобавок ко всему подташнивало, и жутко хотелось в туалет.

Денис все же открыл глаза, и облегченно выдохнул. Он полулежал в своем привычном кресле малого исследовательского корабля космической разведки. Вот родной монитор, пульт управления, клавиша активации системы очистки, которая почему-то выключена. Надо включить, непорядок.

Провел пальцем по сенсору, бодрый желтый огонек выстрелил прямо в глаза, голова взорвалась острой болью где-то в районе макушки. Зато кресло привычно загудело, подстраиваясь под владельца, встроенный утилизатор отходов был готов принять очередную порцию внутреннего мира Дена, катетер в лучезапястной области начал поглощать необходимое количество очищающего раствора. Вибромассажер заскрипел, разминая спину и ноги, разгоняя кровь по сосудам и возвращая мышцам подвижность. Денис плюнул, слюна зависла в воздухе. Значит, невесомость, бот висит на месте.

Бросив взгляд на мониторы, Денис поморщился. Интересно, куда его занесло. Сканы показывали наличие астероидных кластеров примерно в тридцати тысячах километров от бота. Причем кластеры были или "глухими" — металлическая составляющая астероидов блокировала сигнал от межевых зондов, или вовсе ничейными — что делало их еще бесполезнее, вероятнее всего то, что там болталось, было никому не нужно. Был, правда, еще один вариант — поломка антенны, хотя антенной назвать растащенные по корпусу волокна металла было сложно. По сути весь корпус бота служил антенной, но вот принимающий блок вполне можно было сломать, при известной сноровке. Он находился в буровом отсеке и теоретически мог быть поврежден при осыпи. Денис взял на заметку, что надо будет проверить оборудование, бур штука дорогая, как бы не заставили менять за свой счет. Хотя что значат сорок тысяч гульденов по сравнению с возвращением домой.

Три монитора показывали телеметрию за бортом, монитор связи был неактивным, так же как и монитор пульта управления. Хотя логичнее было бы — наоборот. Денис помнил, что его заносило породой, потом толчок, и странный сон в белой палате. Насчет толчка он был совершенно уверен, вроде еще молодой, до старческого маразма недалеко. Значит, первым делом должно было повредить внешние источники — камеры и сенсоры. А они, судя по всему, оставались целыми. Хотя удар породы был сильным, Крамер потрогал здоровую шишку возле правого виска — неплохо приложился о держатель, после такого удара можно было и копыта отбросить, не то что глюк словить. Но вот камеры и сенсоры вроде целы, и что-то показывают, а внутренние узлы не пашут, хоть тресни.

Он потыкал пальцем в панель, пытаясь оживить мониторы, потом постучал кулаком. Врезал бы по панели ногой, но мышцы еще не отошли после долгого сна в неудобной позе. Долгого?. Судя по часам, он проспал около суток. Или провалялся без сознания, что более вероятно, сном такое состояние можно назвать с натяжкой. Вживленный в надбровную дугу квант-комм мог собирать информацию с принимающих блоков напрямую. Сжав глаза, Денис увидел на черном фоне какого-то крылатого дракончика, похожего на японский мультик, как раз на том месте, где должна была появиться эмблема корпорации — маленькая разноцветная птичка, причем на синем фоне. Дракончик лениво махал крылышками, ехидно глядя на пользователя, иконки были неактивны, значит, система работала, но сигнала извне не получала. Активировав датчик на среднем пальце, Денис поводил указателем по экрану — он не любил управлять курсором мышцами глаз, хотя это и было быстрее и удобнее. На видимом экране ничего не произошло. Видимо, блок управления нехило перемкнуло — такую эмблему Денис видел в первый раз. Крис говорил, что некоторым исследователям вживляют коммы военных, списанные, с обрезанным функционалом. Крамеру приходилось принимать участие в разработке программной оболочки для военной техники, в эмблеме обязательно должен был быть вход в настройки системы. К самому корабельному компьютеру можно подобраться только снаружи, придется подождать до возвращения на базу. А пока осторожно, очень осторожно надо постараться добраться до панели управления двигателями, раз уж внешняя панель не работает.

Но сначала надо было попытаться оживить вживленный комм, судя по всему — японский. Потыкав указателем в дракончика, от чего тот повалился на спину и захохотал, Денис задумался, продолжая гладить виртуального звереныша. Вот оно, при касании одного из участков на спине изображение дракончика бледнело. Денис удвоил усилия, хохочущий дракончик стал почти прозрачным, а потом...

Он снова оказался в белого света палате, внутри продолговатой капсулы.

— Не беспокойтесь. — Голос, мягкий баритон с хрипотцой, раздавался снова ниоткуда на внешнеамериканском. — Это вымышленное пространство, оно существует только в вашем сознании. Разговаривать мы можем на вашем языке. Поднимите правую руку.

Денис поднял.

— Сожмите ее в кулак.

Сжал.

— Теперь резко раскройте ладонь.

Раскрыл. Ничего.

— Денис, вы можете в любой момент прервать наш разговор, воспроизведя этот жест. Вернуться можно, снова нажав вопросительный знак на экране выбора. Не бойтесь, попробуйте. Согласны продолжать разговор? Можете говорить.

— Можно проверить вот рукой так, — Денис даже как-то смущенно попробовал улыбнуться. Похоже, этот военный комм служил для переговоров с конкурентами. И теперь вернулся к первоначальным настройкам. Ведь была же мысль вытащить это по сути ненужное приспособление, но все как-то руки не доходили, и комм больше помогал, чем мешал.

— Конечно, пробуйте, — великодушно разрешил голос. — И если вам не нравится эта обстановка, мы можем ее поменять. Например, на глубины океана, или на космическое пространство.

— Нет-нет, все нормально, — Денис закивал головой. — Отлично все. Так я попробую?

Он нерешительно поднял руку, косясь за плечо, откуда, вдруг, мог бы появиться страшный инопланетный глюк.

— Да, смелее, — подбодрил его голос, — только сжимайте и разжимайте ладонь резко.

Вот так? — спросил Денис, сжав и разжав ладнь.

И оказался в своей каюте.

Ощупал руками кресло, пульт управления, держатели. Шишку на виске, поморщившись от боли. Все было вроде реально. Нажал на нижнее веко левого глаза, изображение послушно раздвоилось. Вроде это не сон. Сжал глаза, снова капсула, мягкий свет стен.

— С возвращением, — хриплый баритон даже обрадовался. — Свобода выбора — основа нашей цивилизации. И я рад, что вы снова здесь. Если вы хотите задать вопрос — не стесняйтесь. Или я могу сначала рассказать, как вы здесь очутились.

— Можно задавать любые вопросы? — осторожно поинтересовался Денис.

— Любые. Но ответить я смогу только то, что знаю.

— Хорошо. Вопрос первый. Где я нахожусь и кто вы такой.

— Два вопроса. Но это не важно, — бодро ответил Голос. — Давайте по порядку. Если взять тот интерьер, который вы видите вокруг себя — это виртуальное пространство воссоздано по вашим последним воспоминаниям. Как уже понятно, в любой момент вы можете отсюда выбраться в другое пространство, более привычное для вас. Там вы находитесь в принадлежащем вам корабле.

— Что значит — там?

— Давайте по порядку. Некоторое время назад управляемый вами корабль предпринял попытку захвата разведывательной станции нашей цивилизации, которую мы называем Ахон. Вы пристыковались к ней, приняв за астероид, и пытались нарушить целостность шлюза.

— Но я не предполагал.

— Станция, находящаяся в автоматическом режиме, была вынуждена ликвидировать угрозу.

— То есть как ликвидировать?

— Говоря по-вашему — распылить на атомы. Хотя это неверное сравнение, в действительности материалы, из которых состояло ваше средство передвижения, были использованы для восстановления некоторых узлов станции. — Голос выжидательно замолчал.

— То есть сейчас я нахожусь на станции? — уточнил Денис.

— Нет. Не только ваш корабль получил повреждения, но и вы тоже. Все разумные существа перемещаются в сектор восстановления, который сейчас воссоздан в вашем сознании. Видимо, управляющий блок сектора посчитал вас одним из членов экипажа, и перенес на ближайший стационарный пост, где выяснилось, что блок совершил ошибку. В оправдание могу лишь сказать, что генотип представителей нашей цивилизации схож с вашим более чем на 97 процентов.

— Так что теперь я на стационарном посту какой-то непонятной цивилизации?

— Цивилизации Ахон. Нет, к сожалению, только представители Ахон могут находиться на наших обьектах. Мы были вынуждены переместить вас на другой транспорт. Но уверяю, он гораздо лучше той архаичной развалины, которую мы ликвидировали. Мы ведь в некотором долгу перед вами — станция долгое время считалась утерянной, и информация, которую она собрала, послужит великой миссии нашей цивилизации. От лица нашего народа благодарю вас, Денис.

— Отлично. Мое имя вы знаете. А как мне обращаться к таинственному представителю не менее таинственной цивилизации?

— Называйте меня капитан Ахав. Это имя также взято из вашей памяти. То, что вы сделали, заслуживает награды.

— Награда никогда не помешает, — Денис улыбнулся. — И что же предложит мне великолепный капитан Ахав? После того как вернет домой заблудшего путника, нашедшего его белого кита.

— Вот мы и подошли к самому главному. Сейчас я обьясню вам, как работают трансмиттеры. Конечно, так, чтобы вы поняли.

— Видимо, передают? — встревожился Денис.

— Не перебивайте. Насколько я знаю, у вас это считается невежливым. Вы, жители системы, которую называете Солнечной, только недавно вышли в космос и пользуетесь двигателями, расщепляющими атомы. Энергия атома не бесконечна, ее достаточно, чтобы небольшой корабль передвигался в пределах одной звездной системы. Но расстояния между звездами довольно велики, и к тому же надо учитывать некоторые временные отклонения. Наши корабли могут двигаться сквозь пространство, не искажая время вокруг, но этот способ нерационален. Поэтому наша цивилизация использует трансмиттеры — эти сооружения есть возле большинства звезд на полюсах эклиптики. Любое тело, вошедшее в область трансмиттера, перемещается в смежный ему трансмиттер. Одна звезда — как минимум одна точка входа-выхода. Возле смежных трансмиттеров время всегда течет одинаково. Но есть звезды вроде вашей, где трансмиттеров нет. Исследовательская станция была заброшена туда с помощью одноразовых врат, и вернулась обратно на то же место. Как я уже говорил, только представители нашей цивилизации могут летать на наших обьектах, так что этот путь вам закрыт.

— И что мне делать, — Денис примерно понял, что хочет сказать одноногий Голос. — Ведь я уже находился на вашем обьекте, разве не так? Значит, такая возможность есть?

— Теперь уже нет. Станция пропала сотни тысяч лет назад по вашему исчислению, за это время могли произойти изменения в генотипе, и управляющий блок это учел. Теперь внесены новые данные в протокол допуска на обьекты. Но не огорчайтесь. Возле точки выхода находится цивилизация, немного превосходящая вашу. На два уровня. Судя по той информации, которую собрала исследовательская станция в вашей системе, отношения между существами тут примерно такие же, и некоторое время, проведенное здесь, не станет для вас затруднительным. Сейчас вы находитесь на орбите четвертой планеты звездной системы, сама система находится в рукаве вашей галактики, примерно в трех тысячах световых лет. Ближайший к вашей системе трансмиттер находится в альфа Лиры, это всего в паре десятков световых лет от вашей звездной системы.

— И что мне делать с этими двумя десятками световых лет? Вы же сказали, что все перемещения идут между трансмиттерами?

— Да. Но в крайнем. Подчеркиваю — в крайнем случае ты можешь воспользоваться двигателями, способными развивать сверхсветовую скорость. Такой двигатель будет ждать тебя возле трансмиттера в альфа Лиры, на северном полюсе, на модуле установлен маяк. Не пытайся сам смонтировать его, модуль встраивается самостоятельно в любой существующий двигатель. Так что тебе осталось лишь добраться до альфа Лиры на корабле, встроить модуль, и за десяток ваших суток добраться до того места, где ты, хотя и по незнанию, пытался уничтожить нашу исследовательскую станцию. Сразу хочу предупредить — по прибытии на место модуль уничтожится, это неопасно, его просто не станет.

— Понимаю, — протянул Денис, — не хотите делиться секретами с дикарями.

— Не хотим, — согласился Голос. — Как у вас говорится, многие знания — многие печали. Развивайтесь сами, исследуйте космос. Примитивные сверхсветовые двигатели есть у многих цивилизаций, через пару тысяч лет будут и у вас, если сами себя не уничтожите. Мы когда-то пытались помогать слаборазвитым существам, ни к чему хорошему это не привело.

— Так как мне добраться до Веги, может быть, подбросите?

— Еще раз — нет. Рядом с этой системой есть свалка кораблей, мы нашли вам подходящий и немного доработали его. С вашим умом и дикарской смекалкой, думаю, вы быстро найдете как вам добраться до альфа Лиры.

— Допустим, — Денис не сдавался, — но почему бы вам не отдать мне модуль здесь, ведь как я понимаю, ему полторы тысячи световых лет тоже под силу.

Голос некоторое время молчал.

— Денис, — вроде как смущенно начал он. — В вашей цивилизации принято торговаться. Вот давайте и посмотрим, кто кому что должен. Вы вернули нам исследовательскую станцию, не слишком ценное имущество, но с ценными данными. С другой стороны, вы пытались ее взломать. Управляющий блок перенес вас в другую звездную систему, и теперь добираться до дома вам будет значительно труднее. Но опять же, мы предоставляем вам для этого корабль, куда лучше того, что у вас был. Это справедливо?

— Да, — был вынужден согласиться Денис.

— Но это еще не все, — Голос становился все печальнее. — Мы извлекли из вашего мозга имплант. Он показывал оставшееся время. Вы знаете, что это?

— Конечно, — Денис пожал плечами. — Этот модуль показывал, сколько времени осталось до восстановления всех функций мозга. У меня до этого стоял другой, который нарушил..

— Да, сканер выявил это. Ваш мозг действительно сильно пострадал из-за неправильного режима сопряжения с вживленным устройством. Повреждения первоначально составляли около десяти процентов, и за последние несколько лет только увеличились.

— Не может быть, — Денис сжал губы. — Меня уверяли, что функции мозга восстанавливаются.

— Тот модуль, который стоял у вас, продолжал стимулировать работу мозга и одновременно служил фильтром для ваших воспоминаний. Стоило бы ему отключиться, и вы бы превратились, как это у вас говорится — в растение. Так что мы вас, получается, спасли. Подумайте хорошенько, стоит ли вам вообще возвращаться к людям, которые хотели от вас избавиться.

Денис задумался. Действительно, логично было предполагать, что корпорация попытается при случае избавиться от него. И весь этот фарс с якобы восстановлением мозга и вживлением нового импланта. Он слишком быстро согласился, и даже не раздумывал, когда записывался в отряд исследователей. Сейчас большинство поступков за последние два года казались ему словно навязанными кем-то.

— Мы восстановили ваш мозг, но не до конца. Нам пришлось вживить нейросеть, мы называем их симбионтами. В этих системах большинство существ пользуется подобными для стимуляции мозговой активности и хранения данных, они гораздо безопаснее и практически не нарушают работу мозга.

— Практически?

— Если говорить об нейросетях, которые используют аборигены — то да. Снижается только то, что вы называете любопытством. Способность творить и изобретать. Поэтому местные цивилизации развиваются дольше. Зато, в отличие от того, что стоял у вас, к этим нейросетям можно подсоединить несколько модулей, которые отвечают за деятельность различных отделов организма. Наш симбионт лишен этих отрицательных качеств, и ничего к нему подсоединять не придется — он регулирует внутренний баланс самостоятельно. Вы можете сами настраивать его так, как будет удобно . К тому же, это ненадолго. Через год, как только восстановление клеток мозга закончится, его можно будет извлечь, хотя я вам этого делать не советую, вы еще оцените, насколько он удобен.

— Что-то это мне напоминает, — пробормотал Денис.

— Увы. Вам остается только довериться нам. Инструкции по работе с симбионтом вы получите сразу же, как только наш разговор закончится. Точно так же как и инструкции по кораблю. Дальше разберетесь сами, Денис Крамер. Да, еще кое-что.

Денис, уже было успокоившийся, вздрогнул.

— Нет, ничего страшного. Вы обратили внимание на существо в вашем интерфейсе?

— Да, такой симпатичный дракончик с крылышками.

— Если найдете предмет, на котором изображен такой дракончик, дотроньтесь до него. Мы слегка намусорили в этих системах, и многие оставленные нами вещи используются местными не по назначению. Вам же они откроют свои секреты. Удачи, Денис. Прощайте.

— Прощайте, — пробормотал Денис, оказавшись в незнакомом помещении.

3.

Сняв маскировочное поле, Денис включил импульсный двигатель. Небольшой рывок, и кораблик начал разгон к пятой планете системы Магс. Одноименная желтая звезда была в три раза больше Солнца, и подходящие для жизни условия образовались на расстоянии примерно в три астрономические единицы. Вокруг Магса крутилось восемь планет, причем на орбите между третьей и пятой их было четыре, и орбита этих четырех планет располагалась перпендикулярно плоскости эклиптики. Технически пятая планета была восьмой, но местные жители называли ее Хавор, что соответствовало числу пять. Земная наука, насколько помнил Денис, не допускала существования таких звездных систем.

На пятой планете располагался иммиграционный офис. Все корабли, рассчитывающие пробыть в системе Магс больше одной сотой местного цикла, а это примерно соответствовало двенадцати суткам, должны были регистрироваться. Регистрация, что не могло не радовать, была бесплатной.

Вообще мир вокруг, как успел понять Денис, мало чем отличался от земного, точнее говоря — солнечного. До коммунистической стадии развития этой древней по сравнению с земной, цивилизации было как до Китая в одной известной позиции. Человек человеку, если так можно сказать о местных существах, был совсем не друг, не товарищ и не брат. Скорее покупатель и продавец. Местные деньги — магсы, были не в ходу, их давно заменили межзвездные кредиты. Внутренний переводчик старался подобрать для Дениса схожие с общеамером слова. Местная система счисления использовала тридцать два символа, но симбионт помогал переводить местные цены в привычную десятеричную систему.

Развитая инфосеть позволяла получить данные, нужные для адаптации в новом мире. Первым делом Денис попытался найти Солнце, и тут ему повезло. В университете астрофизика была одним из любимейших его предметов. Если голос не соврал и Дениса не занесло в другую галактику, то сейчас он находился где-то в скоплении М67, почти в трех тысячах световых лет от Земли. Денис попытался найти в местном межзвездном каталоге свою систему, но обнаружил, что он охватывает только часть рукава диаметром примерно 300 световых лет. На полюсах лежали трансмиттеры для перемещения в другие звездные скопления. Заодно скачал из сети несколько каталогов примыкающих звездных скоплений. В некоторых были указаны водородные пузыри, и по пульсарам Денису удалось определить, какой из них является Местным скоплением и где примерно находится Солнце. Судя по всему, водородные пузыри тут были под запретом, туда практически никто не летал. Вообще ему повезло, что корабль оказался среди старых звезд, а не в каком-нибудь молодом скоплении с пульсарами и нейтронными звездами.

Денис подсчитал количество переходов через трансмиттеры, сравнил с запасами топлива. Получалось около сотни прыжков, в том числе и через ненаселенные миры, в которых мог встретиться кто угодно. Топлива хватало, чтобы добраться до ближайшего трансмиттера к Местному скоплению. Зато обнаружилось несколько миров, у которых было не два, а три или четыре входа-выхода — в основном это были молодые звезды, не образовавшие еще вокруг себя пылевых колец. Были такие, где существовал всего один, их использовали в качестве местного аналога концлагерей или, если условия позволяли, эксклюзивных курортов.

Но даже полные картриджи не гарантировали, что он сможет добраться до Веги без дозаправки, и если в Солнечной системе достаточно было обычной глыбы льда, каких летает огромное количество, здесь двигатели были рассчитаны на какую-то сложную смесь неизвестных земной науке веществ, заключенную в сложную конструкцию.

С момента его прощания самозванцем-Ахавом прошло уже больше 10 дней по земному времени. Тогда, после окончания разговора, Денис очнулся в незнакомом помещении, лежа на одном из трех ложементов. Какое-то время лежал, ощупывая то место, где раньше была шишка. За ухом Денис нащупал небольшой выступ, похожий на бородавку. О его появлении и назначении оставалось только догадываться.

Он привычно зажмурил глаз, и на сетчатке появилась надпись — "Активируется интерфейс", Голографический дракончик возник посреди рубки, он пританцовывал и смешно дергал крылышками, вытянув лапки вперед. На правой было написано — "Прочитай вначале", на левой — "А это на потом". Левая лапка светилась красным, и при попытке нажать на нее не реагировала.

Денис дотронулся до правой лапки. Поток информации хлынул ему в голову.

К осмотру корабля он приступил в первую очередь, вызвав макет корабля.. Вместо треугольника с буром посредине взгляду Дениса предстала пирамидка. Четыре одинаковых ребра, соединялись шаровыми вершинами. Видимо, на них и были установлены камеры. От вершин внутрь пирамиды шли трубы, сходящиеся в центре. Центр этой конструкции занимал шар. Денис перешел в режим диагностики — размеры действительно подросли по сравнению с прежним корабликом. Диаметр ребер был около десяти метров, длина — пятьдесят. Узлы вершин пятнадцати метров диаметром, трубы трехметрового сечения сходились в шар диаметром двадцать метров. Высвечивая каждый элемент конструкции, Денис начал изучать описание доставшегося ему космического транспорта. Именно так, размером этот корабль был немногим меньше системных буксиров.

Попытавшись вчитаться в характеристики оборудования, Денис поморщился. Из всех написанных слов он понимал едва ли десятую часть. В задумчивости он привычно почесал голову над правым ухом.

"Элемент активирован. Вы изучили базу управления кораблем Вихрь-1. Загружается база Навигатор-1".

Точно, с новыми знаниями информация по кораблю воспринималась намного приятнее.

Ребра представляли собой сложную систему из пустот, технических помещений и вспомогательных узлов. Топливные картриджи находились внутри шаров-двигателей. Судя по всему, привычный тритий тут был не в ходу. После изучения двигателей стало понятно — почему. Установленные в шарах позиционируемые форсунки давали ускорение в сто же, правда не понятно, как пилот смог бы выдерживать такое, не растекшись по кабине тонким желеобразным слоем. Двигатель состоял из шести форсунок, каждая из которых могла занимать любое положение, в том числе и направленное внутрь корабля. Седьмая, центральная форсунка использовалась в качестве активной защиты от метеоритов, выстреливая мелкими кусочками материи, окруженными намагниченной плазмой, со скоростью в одну сотую световой. Денис поежился, представив, что будет с кораблем, если он вдруг завернет форсунку не в ту сторону. Так ведь можно и себя любимого прострелить. Он приблизил форсунку, чтобы тщательнее ее рассмотреть.

Внутренний голос радостно возвестил об изучении базы "Легкое оружие" первой ступени. Форсунка могла не только защищать от метеоритов, ее маленькие снаряды пробивали силовое поле некоторых видов, а также броню потенциальных противников.

Кстати, а где он сам-то в этом корабле? Последовательно пройдя каждое ребро, Денис нашел только с десяток ремонтных роботов, о чем ему радостно сообщил внутренний голос, подключив какую-то базу "Гефет". Судя по всему, об этих роботах он тоже должен был теперь знать если не все, то основное. Также в ребрах обнаружились — сцепные устройства для буксировки внешних контейнеров (здравствуй, база "Прин-2"), склад запасных частей, отсеки для малогабаритных грузов и ангар для зондов и прочих беспилотников. Отдельно в одном из ребер находился ангар с летательным аппаратом, который был идентифицирован как "околопланетное атмосферное летательное средство" (база "Тритон-1" с дополнительной базой "Пилот малых судов" первого уровня активизировались и так же как и остальные, были отложены на потом).

Базы напомнили Денису гипнообучение, которое он проходил сначала на Земле, а потом на лунном полигоне исследователей. Но там изучение материала длилось в лучшем случае несколько дней, некоторые предметы, например Минералогию, приходилось изучать неделями, а тут — практически моментально. Хотя нет, открыв список имеющихся баз, Денис заметил цифры возле них. Дольше всего предстояло учить базу "Пилот малых судов" — около десяти часов. Другие базы изучались гораздо быстрее. Уменьшающиеся цифры возле двух из них, и остающиеся неизменными возле остальных позволяли предположить, что одновременно могут изучаться только две базы. Но зато параллельно с обычной деятельностью, все лучше, чем гипносон.

На скорую руку разобравшись с ребрами и шарами, Денис перешел к сходящимся в центре трубам. Кроме канала толщиной сантиметров в двадцать, там практически ничего не было — за исключением толстой изоляции и узлов силового щита, по шесть в каждой трубе. А вот это интересно! Покопался в описании, оказывается корабль мог защищать себя силовым магнитным щитом, отталкивающим предметы с содержанием металла. Щит защищал также от излучений при полете вблизи сильно фонящих обьектов — например, звезд. Защиту от неметаллических предметов, плазмы и предметов с большой кинетикой осуществлял другой щит, узлы которого находились в двигательных шарах. Судя по описанию, щиты потребляли много энергии, ее они брали из накопителей, расположенных в центральном шаре. На взгляд Дениса — удачная конструкция, даже при нарушении целостности наружных ребер шар оставался под защитой, что было очень важной штукой, именно в этом шаре, судя по описанию, и находился Денис. К тому же если раньше исследовательский бот был конструкцией с многочисленными пустотами, пропускавшими через себя небольшие встречные обьекты, то теперь, при такой плотной компановке, щиты были действительно необходимы. На некоторых военных кораблях Солнечной системы стояли подобные вихревые щиты — но они защищали только от излучения и могли отклонить обьект с небольшой инерцией.

Трубы до шара не доходили буквально несколько сантиметров. Но и этого хватало, чтобы центральный шар мог вращаться как угодно. Шесть тысяч кубов были плотно забиты всякой нужной всячиной. Во-первых, рубкой, где сейчас находился Денис. Три ложемента, располагавшиеся в ней, как бы намекали, что такая громадина — не для одного пилота. Рубка располагалась ближе к внешнему краю центрального шара, от внешних воздействий ее защищала метровая броня из композитного материала. В следующем за ней ярусе шли четыре каюты экипажа с общей системой обеспечения (всего на корабле было двенадцать жилых отсеков), медицинский отсек, оружейная комната, судя по данным — пустая, дальше по небольшому коридору можно было попасть в эвакуационный отсек, где пилота дожидались небольшая вакуум-атмосферная капсула на двух пассажиров, скафандры и два робота-паука универсального назначения. Через тот же отсек пилот мог перейти в атмосферный планер, по требованию подающийся из ангара, или через гофротрубу пройти в ангар. Для чего такие сложности, и почему нельзя было короткими сегментами соединить шар с ребрами посредине, Денис не понял, как и не понял логику конструкторов, разместивших реактор не в самом центре шара, а ближе к поверхности. Ниже (условно, конечно) шли две каюты для пассажиров, еще ниже — пять кают десанта, каждая рассчитана на двух обитателей. Расположение и число кают, а также других отсеков можно было менять, но Денис решил оставить пока все как есть.

С другой стороны шара стоял прыжковый двигатель, переносивший корабль максимально (и моментально) на пять тысяч астрономических единиц, или около одной десятой светового года. Двигатель работал импульсно и однократно, для повторного использования требовалась замена некоторых деталей. Для чего он был нужен, еще предстояло разобраться.

Разобрался Денис позднее, хорошо хоть успел.

Полученный им корабль был тяжелым истребителем-бомбардировщиком "Вихрь-1", стоявшим на вооружении империи почти три тысячи лет, и снятым с производства около тысячи земных лет назад. Позднее многие из этих кораблей переделывали в исследовательские корветы, надежные, хотя и не очень доступные по цене. Ценность корветов заключалась в великолепной управляемости и надежности. С Вихрей демонтировалось вооружение, снимался прыжковый двигатель и узлы военной связи, в остальном гражданские корабли ничем не отличались от военных. Но были и такие, кому удавалось купить военную версию — их продавали или бывшим военным, имевшим изученные военные базы, или банально за взятку.

Теоретически исследовав доставшуюся ему собственность, Денис решил заняться тем же самым, только физически. Благо тело уже обрело способность двигаться, головная боль прошла, базы, судя по таймерам, продолжали изучаться, но не были изучены до конца. Зато была полностью изучена база по кораблю, из которой он узнал, как включить гравитацию. Стандартная была обозначена как 6 метров на секунду в квадрате, но подумав, Денис уменьшил ее до четырех. Рубка определенно нравилась — три удобных ложемента, матовое освещение. Минималистский дизайн. Зажмурился, проверяя, будет ли работать экран на роговице — передача с центрального монитора шла нормально. Ложемент довольно заурчал, подстраиваясь под тело. Сразу захотелось подремать, но — некогда, еще столько надо исследовать. Перед глазами возникла надпись — "Рекомендуется посетить медблок". Тут Денис был полностью согласен с компьютером корабля — конечно, рекомендуется, столько переживаний было за последние дни, что медблок с его запасами спирта жизненно необходим. Он встал, по зеленому пунктиру прошел в коридор, оттуда в проем напротив.

Медблок Денису не понравился. Никаких шкафов, где могла бы храниться огненная вода, никаких операционных столов и таинственных приборов — точно такой же ложемент, как и в рубке управления. Снова улегся, отметив, что неплохо бы поменять их с тем, что стоит в рубке, местами — этот был значительно удобнее. Пошарил в инструкциях — нет, похоже не получится, но управлять можно и отсюда, удаленно. Попытался запустить программу диагностики, система повисела несколько секунд, потом отказала. Оказалось, что не изучены начальные уровни базы "Медицина". Что за хрень, теперь ему тут помирать что ли, если врача нет? Хотя ахонец уверял, что все ему вылечили, но проверка все равно не помешает. Еще раз изучил инструкцию — можно передать права на диагностику бортовому компьютеру, который разрешит вмешательство, если состояние угрожает жизни, и отошлет ближайшему сертифицированному доктору карту пациента. Бюрократия еще похуже земной. А если попробовать обойти систему?

Изображение крылатой змеюги подмигнуло и выдало отладочное меню. Оказывается, системы можно немного перестроить под себя. К примеру, разрешить пациенту выбирать несложные процедуры — сюда входил массаж, несколько видов облучений, загар, удаление волос и очистка организма от токсинов. Вот! Денис приготовился очищаться, заиграла неприятная музыка, сверху спустилась панель и луч света заскользил вдоль по телу. Точно, токсины от таких звуков и света должны сбежать в панике, только вот куда — никаких емкостей для токсинов видно не было, а в штаны Денис их отпускать не хотел, воспитание не позволило. Луч света побегал туда-сюда, притомился и остановился где-то в районе печени, которая сразу же начала ощутимо разогреваться. Потерпев десяток секунд, Денис попытался освободиться, но не тут-то было, руки и ноги были надежно заблокированы. Надпись на сетчатке убеждала, что для его же блага рекомендуется полежать немного и помучиться.

Чуть выше локтевой впадины правой руки что-то едва заметно кольнуло. Денис понял, что сейчас у него начнут забирать кровь. Может быть насовсем. Печень, немного не добравшись до температуры кипения, начала постепенно остывать, луч переместился в район селезенки, решив видимо, что одного блюда недостаточно. Та тоже разогрелась, но ощущения были хоть и неприятными, но не смертельными. Решив оставить все на совести бортового компьютера, пациент прикрыл глаза и приготовился заснуть, на что система сразу же отреагировала — "В режиме очистки сон категорически противопоказан". Хорошо, глаза открыты, наблюдают, как на потолке ничего не происходит. Сколько осталось времени? Час? Ладно, займемся делом.

Денис перешел к внешним сенсорам, те уже исследовали небольшую часть пространства, в пределах первого сектора было несколько небесных тел, совсем небольших, метров пять в диаметре, они были явно искусственного происхождения, поскольку не дрейфовали, а перемещались из стороны в сторону. Уже это показывало, что рядом есть разумные существа, следом пришло другое подтверждение.

На экране замерцали какие-то символы. Одновременно приплюснутый к мозгу чужеродный разум оповестил, что язык аборигенов изначально заложен в возможности симбионта. Символы сразу стали понятны — Денису предлагали зарегистрироваться в местной инфосети. Наверное, возможности симбионта подключались по мере необходимости, и впереди межзвездного путешественника ждало еще много сюрпризов.

Для регистрации не понадобилось ничего — только согласие и название корабля. Как местная инфосеть различала пользователей, и различала ли она их вообще, Денису пока было не ясно. И под плавное мерцание медблока он он приступил к изучению места, в которое попал. Кораблю он присвоил гордое имя "Пекод".

Десять дней прошли быстро. Денис ел, спал, учился и просматривал местные инфоресурсы. Сходство с земными реалиями поражало. Мало того, что он оказался в центре империи Аргон, так еще и местная экономика, культура и главное — развлечения были весьма похожи на те, что он оставил на расстоянии в три тысячи световых лет. Может быть, действительно, все эти гуманоидные примочки, а местные жители были гуманоидами, со слегка фиолетовой кожей, но, как теоретически выяснил Денис, биологически совместимыми с жителями Земли, так вот, вся эта отвратительная мешанина из денег, власти, разврата и прочих прелестей цивилизации не была исключительной особенностью Земли и Солнечной системы — местная сеть пестрела обьявлениями о покупке, продаже, секс-услугах, донельзя была забита рекламой, по инфолучу шли трансляции сериалов, как две капли воды похожих на земные. В одном из них низенький человечек со змеиной чешуей на голове, по профессии — мошенник, в какой-то тысячной по счету серии с помощью каких-то инопланетных махинаций с недвижимостью умудрился заполучить в собственность планету, населенную зеленокожими девственницами. Что интересно, такие зеленого вида девицы действительно существовали в десятке переходов от системы Магс, что, видимо, придавало сериалу достоверность и еще большую рекламную ценность — во время своих похождений авантюрист пользовался каким-то ужасно дорогим деструктором, позволяющим расщеплять на атомы честных, но тупых и скучных разумных пауков. Ксенофобия тут была в почете, все негуманоидные расы, а таких было несколько, подавались в самом что ни на есть коричневом цвете.

Посмотрев несколько серий с инопланетным ублюдком, Денис уже не отвлекался от более полезных ресурсов — политика, образование и главное — экономика. С экономикой все было более-менее просто — расчеты велись через аналог лунных банков — ключом к счету служила днк клиента, наличных просто не было, хотя в ходу был бартер, меняли что угодно и как угодно, начиная от внутренних органов, которые, к слову, использовались не для трансплантации, а в кулинарных целях, и до небольших звездных систем. В каждой звездной системе существовала своя валюта, исключительно для внутренних платежей, в этой валюте по грабительскому курсу собирались налоги, пошлины и прочие дани с приезжих. Собственные граждане рассчитывались в имперских арго, и насчет собственной валюты не заморачивались. Для корабля существовал отдельный счет, при регистрации в местной торговой сети он разблокировался. Денис надеялся, что ахонские друзья догадались подкинуть ему немного деньжат, но проверить это сейчас не было никакой возможности.

Местная система была исключительно гостеприимной. Регистрационных взносов не существовало, любой гость системы мог зарегистрировать и себя, и свой корабль совершенно бесплатно, явившись для этого последовательно в иммиграционный департамент и на биржу. На этом бесплатные плюшки заканчивались, сразу после регистрации, на которую отводилось 12 земных суток, платить надо было практически за все.

Можно было взять что-то вроде кредита под залог корабля, такой уникальный военный бомбардировщик, как у Дениса, оценивался примерно в десять миллионов арго, по причине устаревшей конструкции и некоторых конструкционных особенностей, которые позволяли использовать его почти исключительно только для разведки, доставки пассажиров и небольших грузов. Серьезным препятствием было обязательное условие, по которому во время пользования кредитом кораблем распоряжался местный банк, хотя сам кредит был без всяких процентов, наоборот, его размер даже уменьшался со временем. Под проценты деньги тоже давали, только если в качестве залога выступало что-то, что никто кроме владельца не мог использовать.

Какие-то деньги на обустройство и развитие выделяли местные компании, но для этого нужно было заключить с ними контракт — неплохой вариант, если разбираешься в деталях. Денис разослал описание корабля на несколько адресов, но шансов было мало, редко кому требовались пилоты со своим кораблем. Еще одним вариантом была продажа атмосферника, тот стоил порядка ста-ста пятидесяти тысяч арго. Но посмотрев на характеристики планера, он решил пока с продажей повременить, без него корабль не мог высаживать пассажиров на планету, пришлось бы пользоваться орбитальными лифтами или орбитальными шаттлами, что резко снижало ценность самого корабля. К тому же не у всех планет они были. Как и на Земле, проживание на поверхности было доступно только богатым или очень бедным людям — у одних были деньги, чтобы регулярно перемещаться с планеты (на которой и делать-то особо нечего, только отдыхать) в космос, у других, соответственно, этих денег не было.

Политическое устройство окружающего мира мало отличалось от земного средневековья. Империи, баронства, вольные системы пышно расцветали на просторах космоса, грабили друг друга, завоевывали и стирали с лица галактики. Делалось все это неспешно, та же вольная система Магс переходила из одного владения в другое шесть или семь раз на протяжении ста тысяч земных лет, там, где Земля уложилась в три тысячи лет, здесь растянулось на многие и многие десятки и сотни тысячелетий. Сейчас система входила в империю Аргон, управлявшуюся императором Аргоном Сорок седьмым. Императоры жили долго, у империи было богатое на события прошлое длиной в несколько десятков тысяч лет, о времени и правителях, существовавших до первого императора, в империи вспоминать не любили и более того — запрещали. Каждый день начинался с пробуждения императора, потом уже отсчитывали свои единицы времени, которые Денис для простоты перевел в земные — получалось около двадцати часов, когда он подключился к сети, шло как раз сто девяносто тысяч восьмое пробуждение. Император спал нерегулярно, и длительность имперских суток постоянно менялась. Местные системы были проще и связывали свои действия с оборотом главной планеты вокруг светила и самой себя. Хавор обращался вокруг Магса за почти тысячу двести земных суток, или девятьсот местных, а вокруг своей оси — примерно за тридцать два часа. Земных, естественно, местные синхронизировались с каким-то полярным явлением, которое с удивительным постоянством радовало аборигенов уже миллионы лет.

Все сделки оформлялись по времени трансмиттеров — это время было единым для всех звездных систем, и Денис подстроил внутренние часы именно к нему — так поступали все, кроме чиновников и некоторых упертых граждан. В самом деле, никто не хотел зависеть от ночных кошмаров императора или смены времени суток на какой-то окраинной планете. В основе межзвездного времени лежала тридцати двух разрядная система и колебания какого-то пульсара, но за счет того, что универсальная секунда была почти в три раза больше земной, универсальные сутки были длиннее земных ненамного, процентов на 10. Теперь универсальные сутки для Дениса были разбиты на привычные двадцать четыре часа по шестьдесят минут, синхронизация с другими существами должна была производиться симбионтом.

Цивилизация Магса была раз в пятьдесят старше земной, но, как понял Денис, далеко не продвинулась. Межзвездные полеты осуществлялись только через трансмиттеры, а принцип их работы никого не интересовал — к ним настолько привыкли, что воспринимали как природное явление. Земля развивалась гораздо динамичнее, видимо земляне изначально были любознательнее своих далеких звездных соседей.

Перед Денисом стояло три задачи. Первое — достать денег. И как ее решить, он пока не знал, но надеялся разузнать на иммиграционной станции, которая, судя по сети, также была рассадником местного криминала, торговли и коррупции. Для человека, работавшего в земной корпорации, местная мафия не должна была представлять каких-то исключительных опасностей. В местной системе криминал любили и уважали, разыскиваемый в сотне звездных систем преступник возглавлял иммиграционный контроль, что давало ему автоматический иммунитет на время работы. Многие торговые компании содержали небольшие армии, которые, как утверждали местные информационные источники, иногда подрабатывали пиратством. Поэтому была надежда с кем-нибудь договориться. Хотя без начального капитала теоретически можно было обойтись, но всегда приятнее начинать дело, имея некоторую сумму денег.

Второе — надо было найти источник постоянного дохода. Тут, с одной стороны, у Дениса все козыри были на руках — быстроходный корабль, удобные каюты и полные баки топлива позволяли надеяться, что кто-то возжелает воспользоваться его услугами по перевозке живых тушек из одной точки в другую. А если посмотреть пристальнее, все его козыри были битыми одной только картой — образованием, собственно третьей по счету, но не по важности задачей.

Образование тут тоже было платным, причем его система наводила на мысль о земных сектах вроде новых сайентологов — каждый уровень стоил дороже предыдущего, зато перспективы, открывавшиеся с ним, были просто ошеломительны по сравнению с предыдущим уровнем.

До определенного возраста аборигены, как, впрочем, и другие жители внеземного космоса, предавались безделью, пытаясь выучить хоть то немногое, что позволяло обслуживать им себя в быту. Регулярно проходя осмотры в центрах проверки мозговой активности, в какое-то время, у всех разное, каждый получал возможность получить специальность. Учебники, гипнообучение и прочие архаичные системы образования вымерли давным-давно, уступив место нейросетям. Нейросети позволяли загружать знания прямо в мозг, как это делалось, Денис не представлял, хотя сам с недавних пор именно так изучал окружающую его реальность, на Земле развитие этих технологий зашло в тупик. Стандартные нейросети ставились бесплатно и поддерживали до шести модулей-имплантов, общие знания в обьеме, необходимом для того, чтобы местного жителя не считали по местным же меркам идиотом, загружали тоже за просто так. На его родной планете вот так же одухотворенные знанием адепты подходили на улицах к несмышленым бедолагам и предлагали инфокристаллы, бесплатные занятия и прочую ерунду. А потом, равно как и на Земле, за все это приходилось платить. Поскольку начальных знаний хватало только чтобы запустить автомат по мойке посуды в какой-нибудь орбитальной забегаловке или сидеть в офисе, аборигены учились. Не все, многие обходились и бесплатными базами, но если кто-то хотел продвинуться по карьерной лестнице — то будь добр, купи и учись. Для каждого изделия инструкции предоставлялись бесплатно, но для их изучения нужны были базовые знания разного уровня и специализации. Если нужной базы не было, инструкция просто отказывалась загружаться — все они были в виде отдельных программ, в текстовом или видео-варианте их просто не существовало. Как Денис ощутил на себе, изучение происходило в фоновом режиме, что было удобно для тех, кто уже работает. Для тех же, кто как он сидел без денег и искал работу, можно было изучать базы осознанно, это прибавляло головной боли, но уменьшало время изучения раза в три, если прерываться только на сон и еду.

Собственно, образование и было третьей проблемой. Базовые знания у Дениса были с университета, да еще его симбионт добавил до местного уровня. Хорошо хоть не убавил, некоторые знания, такие как минералогия и астрофизика, изучались исключительно за деньги. Денис в кратком, но эмоциональном порыве возблагодарил корпорацию, которая пятнадцать лет назад заставила его пройти военные сборы на космофлоте для изучения систем навигации, что, видимо, и помогло ему освоить базу "Военный пилот" первого уровня, так что Денис мог теперь управлять своим кораблем и атмосферником. База "Военный пилот", судя по инфосети, да и по названию, изучалась только военными и на свободный рынок не попадала, но, видимо, шла вместе с кораблем. Второй уровень, необходимый для командных боев, ставился только в действующих войсках. Для гражданских шли свои базы — "Пилот малых атмосферных судов", "Пилот буксиров" и т.п. С увеличением уровня специализация сужалась, доходя до абсурдных уточнений, вроде "Пилота курьерских кораблей с числом пассажиров не более 10". Что мог существенного добавить одиннадцатый пассажир, логически Денис обьяснить себе не мог. Но как бы то ни было, с базой "Военный пилот" он мог изучать инструкции ко многим кораблям, в том числе с прыжковым двигателем. Видимо, тех знаний, что он нахватался на Земле и потом в поясе астероидов, хватило, чтобы подтвердить изучение этой базы и некоторых других, которые требовались для эксплуатации "Пекода". По крайней мере, Денису приятно было так думать — чувство превосходства землян над другими мифическими расами как в интеллектуальном, так и в любом другом плане пропагандировалось средствами массовой коммуникации Солнечной системы до навязчивости.

Денис мог управлять своим кораблем, спускаться на атмосфернике на обитаемые планеты, ремонтировать свой корабль (для ремонта других необходимо было подключить соответствующие инструкции, а для их получения — купить соответственно то, что собираешься ремонтировать или хотя бы то, чем собираешься это делать), складировать груз (для этого, оказывается, тоже нужна была инструкция) — опять же только на своем корабле, стрелять из прилагающихся пульс-пушек, и вдобавок сканировать астероиды. Такая функция на корабле была, видимо в дань прежней профессии Дениса. Базы на перевозку пассажиров у него не было, но к счастью, военные пилоты получали знания по перевозке десанта, и этого было достаточно. Как оказалось, Денис мог управлять десантным кораблем с вместимостью до сотни существ, это значительно повышало его шансы на рынке труда. База "Навигатор местных линий", необходимая для полета внутри систем, подгрузилась автоматически, а вот медицинской базы, которая ему была необходима, чтобы заставить работать медблок, у него не было. Зато такое обслуживание для чего-то требовалось гражданским пассажирам. Тех начальных основ по оказанию первой помощи, которые ему преподавали на Весте, было недостаточно. А перевозка пассажиров, похоже, была единственным рынком, на который Денис еще мог пробиться в одиночку, доставку грузов и исследование межзвездного пространства прочно оккупировали разные корпорации и союзы пилотов.

За десять дней изучив бесплатно все, что только можно — это заняло всего сутки, остальное Денис, как оказалось, уже знал — по крайней мере, читать и считать он умел, и излазив инфосеть в поисках работы и других способов добычи денег, он подошел к той черте, которую необходимо было переступить. Черта эта называлась — иммиграционная регистрация, не переступишь, местные вояки выдворят тебя из системы в капсуле жизнеобеспечения, оставив корабль себе, о чем Дениса проинформировал иммиграционный офис, предложив, весьма настойчиво, как можно скорее прибыть на встречу с офицерами.

4.

На сам Хавор Дениса никто пускать не собирался, на поверхность планеты могли спускаться только граждане этой системы, дипломаты, военные — при наличии большого количества кораблей и вооружения, и просто богатые люди. Ни к одной этой категории Денис не принадлежал, поэтому его ждали на хаворостационарной орбите, на платформе иммиграционной службы. Перед полетом он загрузил из сети бесплатный навигатор и тот сам проложил маршрут — с посещением межпланетных торговых центров и площадок продажи топлива, оружия и прочих необходимых для полетов вещей. Пришлось на свой страх и риск исправлять маршрут вручную, пользуясь изученной базой, иначе до иммиграционной службы можно было добираться не меньше месяца.

Расположившись в центральном ложементе рубки, Денис отдал команду на разогрев двигателей. В отличие от тритиевых микро-реакторов, местное топливо требовало некоторой подготовки перед полетом — отдельные компоненты, заключенные в микрокапсулы, смешивались в специальном отсеке. Во время маневров работала только одна форсунка из шести, остальные включались последовательно, правда был еще турбо-режим, который включал сразу все форсунки, но, как следовало из инструкции, включать его рекомендовалось только в самом крайнем случае. Что это за случай, Денис догадывался, но надеялся, что не дождется его наступления. "Пекод" тронулся с начальным ускорением в два жэ, в рубке это совершенно не чувствовалось — внутренний гравитрон поддерживал ускорение свободного падения на комфортном уровне. Только картинка с внешних камер слегка дрогнула, звездное небо слегка повернулось, подстраиваясь под курс. До иммиграционного офиса было примерно с пять часов лета с минимальным разрешенным ускорением, Денис находился по ту же сторону от звезды, и двигался навстречу Хавору по плоскости эклиптики. Таковы были правила — максимальная скорость, ускорение и запрет полета над плоскостью эклиптики действовали для всех чужих кораблей. Что с ним сделают, если он эти правила нарушит, Денис решил не выяснять опытным путем

Во время полета догрузилась база "Управление складами", необходимая для размещения груза на корабле. Оказалось, что она необходима для транспортировки пассажиров с багажом. Остались несколько мелких инструкций — к стрелковому оружию, которое полагалось пилоту корабля, хотя в наличии его не оказалось, и к размещенным на узловых шарах плазменно-импульсным орудиям. Хотя конструкционно они входили в состав двигателей, но описание орудий шло отдельно, и изначально было защищено военным кодом. Только сейчас обнаружив это, Денис полез в сеть — на гражданских переделанных корветах "Вихрь" эти форсунки не функционировали.

Денис в голове прокрутил всю ту информацию, которую получил за последние десять дней. Сведениям из сети, по аналогии с Землей, он не доверял, но других источников все равно не было, и по тем, что он изучил, вроде бы сложностей с регистрацией возникнуть не должно. Информация с нейросети мигранта считывалась в компьютер департамента и проверялась с той, что имелась в базе. Одновременно данные с корабля синхронизировались с внутрисистемной базой. Через трансмиттеры проверялось соответствие данных в соседних системах, откуда должен был прибыть корабль. При умелом воздействии на базы все эти проверки пройти не составляло труда, и судя по инфосети, таких умельцев было много. К сожалению, Денис к ним не относился. Тот факт, что, будь корабль нелегальным, его бы давно уже конфисковали, землянина не слишком успокаивал.

При вхождении в местную сеть кораблю присваивался уникальный идентификатор, и Денис, полазив по базам данных, обнаружил, что его Вихрь принадлежал совсем другому существу, которое продало его меньше чем две недели назад неизвестному лицу. Видимо, этим лицом был он. При прохождении имм-контроля имя владельца заносилось в базу, хотел он того или нет. Теоретически можно было перелетать из системы в систему, оставаясь инкогнито, но вести дела предстояло определенному субьекту.

В общей системе корабль был зарегистрирован под определенным номером, но если Денис собирался здесь заработать немного денег, то индивидуальность корвету не помешает, и он собирался изменить числовой идентификатор на "Пекод". Были и другие варианты. Размышляя о своей нелегкой судьбе, он подумывал о названии "Скиталец" — это слово на имперском было синонимом слова Идиот, видимо отражая отношение местных жителей к тем, кто, очертя голову, ломится в бескрайние просторы космоса, наплевав на удобства и благополучие. Можно было назвать корвет "Корус" — такое животное, напоминавшее земного варана, водилось в соседней звездной системе, было почти разумно и главное — обладало зачатком крылышек, в точности как родовой знак мифических Ахонцев. О которых, впрочем как и об их артефактах, в сети не было ни слова. Редкие упоминания о Древних расах были связаны в основном с теориями (не признаваемыми официальной наукой), по которым большая часть гуманоидного населения империи была создана в качестве разумной еды для неких высокоразвитых существ, скоро должна была достигнуть той численности, при которой переработка их на консервы для бывших хозяев должна стать рентабельной, и те, дождавшись таки этого радостного факта, вернутся. Одни приверженцы этой теории усиленно питались, чтобы максимально соответствовать чаяниям каннибалов из другой галактики, другие наоборот, старались как можно сильнее похудеть, надеясь, что их это спасет. Изможденные существа пугали своим видом остальных граждан и привлекали излишнее внимание местных средств информации, их изображениями была забита вся сеть.

— Вы приближаетесь к иммиграционной платформе, — раздался голос. — Заглушите двигатели, пока корабль проходит идентификацию.

Денис послушно отключил двигатели, корабль шел в режиме торможения, и теперь перестал сбрасывать скорость. Орбитальная платформа, в четырнадцать километров длиной и диаметром метров триста, была почти рядом.

— Продолжай торможение, пилот, — вклинился другой голос, — а то ты тут у нас все разнесешь. Как только уравняешь скорость с платформой, подходи на расстояние в три километра и держись этого курса.

— Понял, — Денис отдал команду навигатору (тот попытался снова проложить курс через соседнюю торговую платформу, но эта жалкая попытка была решительно пресечена). Корвет замедлился до скорости пять километров в секунду и завис на орбите возле иммиграционной платформы. От платформы отделился зонд, подлетел к кораблю, подключился к внутренней сети через внешний коммуникационный разьем.

— Отличный корабль, — обладатель второго голоса усмехнулся, — где ты его только откопал. Не думал, что такие еще летают. Твой стыковочный шлюз — 19. Передача параметров прошла.

— Параметры принял, — привычно ответил Денис, глядя на основной монитор, где уже мигала иконка навигатора.

— Конечно, принял. Откуда ты вообще взялся, парень? На станции нормальная атмосфера, так что скафандр можешь не надевать. Пройдешь по красной линии, ждем.

Денис кивнул головой, впрочем, сомневаясь, что его видят — в описании корабля такая возможность для наружного компорта отсутствовала. Разьем на одном из ребер передавал ограниченное количество информации — тип корабля, количество топлива и наличие вооружения. Остальное выяснялось при необходимости с разрешения старшего пилота, или, если тот был не согласен, в корабль посылали спецкоманду.

На мониторе возник стыковочный узел — площадка диаметром в сотню метров, навигатор выровнял корабль, захваты надежно притянули его к площадке. Башенки с излучателями нацелились на корабль, по поверхности проскакивали искры. От ближайшего шлюза начал разматываться канал перехода — шланг диаметром метра в три с расширением на конце. Плоская лента достигла корабля, расширение поднялось, словно голова змеи, и надежно присосалось к эвакуационному люку. Люк открылся автоматически, корабль даже не спросил разрешения у хозяина. Денис уже понял — почему, управление было перехвачено присосавшимся к внешнему компорту зондом. Это что ж такое, к чему все эти знаки внимания. В той процедуре регистрации, которое он изучил, такое проводилось только с военными кораблями других систем. Ну да, конечно же, он и есть военный корабль, правильно там опасаются — мало ли какой .. скиталец.. сидит за пультом, еще разнесет все тут к такой-то матери.

По раздутому от воздуха с пониженным в сравнении с земным, содержанием кислорода, Денис протопал к шлюзовой камере, а оттуда попал сразу в коридоры иммиграционной платформы. Мимо сновали гуманоиды, хотя проще сказать — люди, от землян они отличались только слегка фиолетовым цветом кожи, невысокого роста, коренастые, а проще говоря — толстые. Культ жирных боков тут процветал, это Денис сразу заметил, когда просматривал инфосеть. Самые высокие расценки на секс-услуги шли от заплывших жиром фиолетовых колобков. Кроме людей, иногда проходили змееголовые кроги, раса, обитавшая в нескольких соседних системах, от змей, правда, у них была лишь текстура кожного покрова и лысая голова, да еще глаза без бровей и ресниц, по сути они тоже были теплокровными гуманоидами, хотя таковыми себя не признавали. У кроги не было своего государства, и на принадлежность своих систем каким-то людским образованиям им было наплевать. С этим хотя и неохотно, но мирились, цивилизация крогов была технологически более развита, история их существования на планетах, вращающихся возле красных карликов, насчитывала сотни тысяч лет. В сериалах кроги обычно изображались существами благородными и щедрыми, лучшими друзьями, человеческие женщины были от них без ума, а их товары — самыми качественными и технологически продвинутыми. Видимо, без денег змеелюдей там не обошлось.

После того обилия инопланетян, которое наличествовало в сети, всего двух рас на платформе было явно недостаточно — Денис рассчитывал на большее. Пунктирная линия вела мимо каких-то магазинчиков, забегаловок и офисов, клиентов было много, хорошо, что он догадался поесть перед выходом, синтезатор продуктов на корабле работал отлично, из чего была сделана еда, Денис предпочитал не думать. Инопланетной еды, конечно, хотелось попробовать, но пока было не на что, оставалось надеяться, что после регистрации на бирже на разблокированном счете корабля окажется хоть какая-то сумма. Корабль мог стыковаться бесплатно на государственных платформах около трех местных суток (время в иммиграционном офисе шло по универсальному времени, когда императору приспичит сходить в туалет, никто угадать не мог), оставалось только надеяться, что за это время подвернется хоть какая-то работа.

Тусклое освещение коридоров компенсировалось четкой работой навигатора платформы. Комм вел Дениса коротким маршрутом, видимо просканировав его счет и осознав его ничтожность как клиента. Судя по карте, сам офис находился примерно в километре от шлюза, воздух со слегка повышенным содержанием кислорода придавал бодрости, повышенное в несколько раз содержание серы отсекалось воздушными фильтрами, которые Денис захватил на корабле. Атмосфера местной планеты отличалась от атмосферы Земли в худшую сторону, но не настолько, чтобы, потеряв фильтры, упасть и корчиться в муках.

Денис шел, вертя головой — местные магазинчики предлагали все, что душе клиента угодно. Лавки с поддельными драгоценностями и артефактами Древних, многочисленные увеселительные заведения соседствовали с непонятными храмами и просто закрытыми для посторонних клубами. Уличные зазывалы предлагали новые наркотики и ручных зверюшек, способных определять яды. Магазинчики для туристов, отделения фирм по продаже космических кораблей, оружейные лавки, секс-шопы и просто бордели, ресторанчики и криминального вида забегаловки — Денис пообещал себе, что как только заработает денег, непременно прошвырнется по этому гадюшнику.

Пунктир вывел его в неприметный тупичок, совершенно пустой. Покрутив головой и не найдя ничего похожего на дверь, Денис запросил навигатор. Судя по пунктирной линии, дверь была прямо в стене, перед которой он стоял. Простояв так несколько минут, он постучал носком ноги по стене. Стена подернулась рябью, появившийся дверной проем намекал на то, что Дениса тут уже ждут. Ничего не оставалось, как толкнуть дверь иммиграционного офиса.

Комната размером примерно десять на десять метров была практически пуста, матовый потолок источал приятный приглушенный свет. Легкая неприятная музыка резкими звуками терзала слух. Пунктир заканчивался в центре комнаты у ложемента, подобного тому, что стоял в рубке корвета. Больше ничего в комнате не было, ни окон, ни других существ, только ложемент, свет и музыка. Даже дверной проем исчез. Подойдя к креслу, Денис на секунду замер, потом решился и уселся на мягкое сиденье, подождав еще немного, прилег.

— Ты находишься в офисе по регистрации гостей системы Магс, — предупредил его чей-то голос. — У тебя есть право встать и уйти, в этом случае ты обязан покинуть нашу систему до следующего пробуждения императора, которое может произойти в любой момент. Если останешься, ты должен дать полный доступ к своей нейросети.

Звучало угрожающе. Денис остался.

Воздух метрах в трех от ложемента сгустился, за длинным столом сидели два аборигена в халатах и тапочках с помпонами. У правого, тощего, с длинным фиолетовым лицом, на каждой тапочке было три помпона, у левого, тот был немного пооткормленнее, но все равно казалось, что местных полицейских целенаправленно морят голодом — всего один, но большой, видимо, именно он был тут начальником, халаты изяществом не отличались — неприметного серого цвета, с большими карманами и оранжевым поясом. У левого на халат была прицеплена какая-то оранжевая же висюлька, похожая на маленький елочный шарик. Носков на аборигенах не было.

— Отлично, — правый дождался кивка левого и направил на Дениса какую-то волшебную палочку. С потолка спустилась плита и обволокла гостя, не давая двигаться. — Тебе знакома процедура проверки?

— Нет.

— Странный акцент, но с этим мы еще разберемся. Сейчас мы просканируем твою нейросеть, она не должна содержать запрещенной информации. Затем мы зададим тебе несколько десятков или сотен вопросов, если ты откажешься на них отвечать, то вопрос будет задаваться снова и снова, пока ты не ответишь или не умрешь от голода и жажды. Ясно?

— Да.

Тощий недовольно покачал головой. Видимо, другие жертвы опроса не были так сговорчивы, убегали или корчились в муках.

— Начнем.

Возле головы Дениса раздалось тихое жужжание, буквально через несколько секунд оно смолкло.

— Ну что же, здесь ничего противозаконного нет. Ты ведь заметил, что тебя посадили на отдельной площадке?

Денис заметил, о чем так и сказал.

— Просто такая старая военная рухлядь уже нечасто появляется в нашей системе. Мало ли кто может на ней скрываться. Сканирование корабля показало, что метка свалки старой военной техники проставлена почти сорок тысяч пробуждений императора назад. Корабль был выкуплен Союзом вольных торговцев системы Гаркхатсш. Немало времени прошло, не так ли?

— Да, — Денис был вынужден согласиться. Оставалось подождать, и местные расскажут ему, что он делал с кораблем последние сто лет, раз уж они так любезны и говорят вместо него.

— Ну что же, давай приступим к вопросам. Ты знаешь свой возраст в имперских пробуждениях? Можешь сказать примерно.

Денис прикинул, сколько ему могло здесь быть. Тридцать шесть лет, каждое пробуждение по 20 часов.

— Пятнадцать тысяч.

— Совпадает. Продолжаем. Как называется звездная система, где ты родился?

— Солнечная система.

— Ты можешь показать ее на навигаторе?

— Нет. Я пытался найти, но в данных местной навигации моей системы нет, — совершенно честно ответил Денис.

— Наверняка какой-нибудь заброшенный окраинный мирок, так? Вольные баронства? — тощий пометил что-то у себя.

— Так, — легко согласился Денис. Задавать вопросы о происхождении собственности тут считалось неприличным, а место, откуда прилетел — да какая разница, откуда. В конце концов, тут не центральная система Аргона, и не такие личности свободно шастают.

— У тебя отмечено, что ты служил в космических войсках. Десант?

— Нет, штаб.

— Как ты оказался в нашей звездной системе? Рассказывай подробно, с самого начала.

Ну что же, честно так честно. Денис не видел резона врать, хотя по дороге сюда сочинил шикарный рассказ о несчастном маленьком сироте, найденном в космосе в болтающейся возле астероидов капсуле. Конечно, сирота ничего не помнит, только несколько кружевных пеленок и маленький жетон из чистого золота в будущем покажут, что он наследник небольшой галактической империи. Хотя нет, это уже перебор, достаточно маленького сироты и добрых дядей, вырастивших его в космосе и подаривших корабль. Хотя почему бы и не рассказать, долбанет током — правду сказать всегда можно.

— Я родился на планете Земля в Солнечной системе, — начал Денис. — Когда мне было пятнадцать лет, а это такой цикл оборота Земли вокруг звезды, пошел учиться в университет..

— Стоп, — откормленный обладатель большого помпона приподнял руку, сжатую в кулак, полуобернувшись к соседу. — Ты чего делаешь, у нас еще пятеро записаны на этот день, а он тебе тут всю свою жизнь будет рассказывать. И два крога, между прочим, тоже скоро придут. Давай строго по делу.

Правый абориген вздохнул, казалось, помпоны на его тапочках от негодования оторвутся, — Так, давай пропустим твой несмышленый период. Что ты собираешься тут делать?

— Я ищу работу. — Денис улыбнулся. Рассказ о землянине, встретившем древнего межгалактического пришельца, мог привести его в местный сумасшедший дом. — Я исследователь, разыскиваю ценные металлы в астероидах, несколько пробуждений императора..

— Ты должен говорить — Величайшего и мудрейшего императора, — перебил его тощий.

— Да, пятнадцать примерно пробуждений величайшего и мудрейшего императора назад другой исследователь сломал мой корабль. Взамен выдал мне вот это старое барахло, я не знал, что оно настолько старое, и поэтому согласился. Этот мошенник высадил меня в вашей звездной системе.

— Хорошо, — тот, что потолще, казалось, подсчитывал подтверждающие попискивания. — Ты хочешь подать на него жалобу?

— Нет, — Денис вздохнул как можно печальнее. — Старый корабль уже не вернуть.

— Не повезло тебе, парень, — главный хохотнул. — Но такая уж жизнь, держи ухо востро. Ты говоришь, что разыскивал металлы, что ты делал?

— Ну, — Денис на секунду задумался, — я подлетал к астероиду, смотрел из чего он состоит...

— Странная работа. Для этого есть буровые дроны. Ладно, пометим — добытчик. Только учти, в нашей системе тебе делать нечего, тут уже все разделено между союзами и корпорациями. Чем-то еще можешь заниматься?

— Ну да. Хотел найти контракт на доставку пассажиров по системе или в другую систему, но пока у меня сложности.

— Вижу, — главный посмотрел что-то на встроенном в стол экране, тыкнул пальцем. — Неполный экипаж. Даю тебе временное разрешение на десять суток. Зарегистрируешься на бирже, после первого заказа получишь постоянное. Номер твоего корабля — 66476-3315. Этот номер действует в нашей системе постоянно, в следующий раз указывай именно его. Поскольку он зарегистрирован в системе Гаркхатсш, прежний владелец — Анно Тилар, передаточная запись на нового владельца в системе корабля есть, и как раз обозначена тем сроком, который ты назвал, обьявляю, что иммиграционный офис претензий к тебе не имеет. Вопросы есть?

— Да, — Денис приподнялся, взглянул на аборигена. Тот подбодрил его — мол, можешь сесть. — Хочу поменять имя корабля.

— Это будет стоить триста магсов. Какое имя?

— Пекод.

— Ну у тебя и фантазия, парень, — откормленный абориген расхохотался. Смеялся он неприятно, разбрызгивая слюну во все стороны. — Но, думаю, пассажирам понравится. Хорошо, занес в базу. Как только оплатишь взнос, имя будет видно всем. Но на все про все у тебя десять дней, ясно?

— Так точно, — Денис слез с ложемента. — Могу идти?

Тощий ткнул пальцем прямо в середину экрана и испуганно сжался.

— Да, еще один вопрос. Имя владельца корабля не обозначено, можем занести его в базу, будет меньше проблем при поиске экипажа, — главный выжидающе посмотрел на Дениса.

— Денис Крамер, — не видел смысла врать.

Аборигены переглянулись.

— Назови имя еще раз. Только четко.

— Де-нис Кра-мер.

— Это твое имя с рождения?

— Да, — Денис попытался кивнуть, — сколько себя помню.

— Хорошо, можешь быть свободен, — главный выхватил у тощего палочку, навел на стену, там снова появилась дверь. — Не забудь заплатить взнос. Удачной первой сделки.

— Спасибо, — Денис вышел за дверь и с облегчением потянулся. Повертел в руках пластиковый браслет, выданный офицером, синхронизировал его с симбионтом. Вроде все было в порядке. Отметка о неуплате взноса стояла, и около нее уже изменялись цифры — в сторону уменьшения. Просмотрел документы на корабль — владельцем исследовательского корвета "Пекод-3315" из системы Гаркхатсш значился Ден кра Нер. Ладно, пусть будет так, возвращаться обратно и ругаться ему совершенно не хотелось. Кстати, надо будет узнать, где эта система находится. Не вечно же ему быть гражданином Вселенной, может быть, раз там столько рухляди, можно дешево и гражданство получить. Тогда регистрация будет проходить автоматически внутри Империи.

Хотелось есть и пить, а без местных денег это возможно было сделать только на корабле, куда Денис и направился.

Едва дверь за гостем захлопнулась, главный вскочил со своего места и бросился к ложементу. Нажал ладонью на изголовье, выехала сенсорная панель. Он набрал на ней несколько символов, панель затрещала, потом задвинулась обратно.

Тощий тем временем провел рукой над панелью стола, щелкнул замок входной двери.

— Думаешь, он правду говорит? — Главный навис над тощим, рука скользнула в карман халата.

— Детектор не ошибается, этот парень и вправду думает, что он кра Мер, следов наводки не обнаружено, с личностью тоже все чисто. Предварительное ген-сканирование по меткам дало результат почти в 95%. Дверь я заблокировал.

— Система слежения?

— Не работает уже трое суток.

— Да, повезло, как знали. Что будем делать? — Главный, казалось, советовался с подчиненным.

— Последнего кра Мера взорвали вместе с кораблем в системе Трех Вахт триста циклов назад. Откуда этот выполз, непонятно. Ясно же, что звездные системы в водородных пузырях, да еще с населенными планетами — это бред. Там Древние все вычистили до стерильности. Но не исключено..

— Да, совсем не исключено. Может, ты хочешь пополам?

Тощий кивнул головой.

— А не жирно тебе будет сорок миллионов? Хватит и пятнадцати. И смотри, кто узнает..

— Ты же знаешь, если мы проговоримся, клан кра Имм сделает с нами то же, что с населением системы Ошир.

Главного аж передернуло. Руку из кармана он вытащил.

— Я сам отошлю сообщение клану. А ты приготовь межсистемник, нам военные передали недавно, он стоит на профилактике, системы слежения обнулены. У тебя есть треть суток.

— Сделаю, — тощий показал свои ладони, стряхнул с правой шарик импульсной гранаты, тот покатился и упал куда-то под стол. — Мы теперь заодно. Я один, а у тебя ведь семья, что будешь делать?

— Да ну ее, эту семью. С шестьюдесятью пятью миллионами я себе еще столько семей заведу, — главный мечтательно улыбнулся. — Уйдем в прыжок к крогам в обход трансмиттера, а там нас никто не найдет, этим ящерам наши дела побоку. На сегодня офис закрывай, завтра нам уже не придется работать.

— А если это не настоящий кра Мер? — тощий решил сыграть в адвоката дьявола.

— Ну и так даже лучше. Запись подтверждающая есть, свое дело мы сделаем. За настоящего еще они голову снять могут, а если это фальшивка — с нас спрос-то какой, отдадим половину, как оговорено, зато потом проблем гораздо меньше. Давай, Каппа, иди, готовь межсистемник, а я тут задержусь, нужно подчистить все.

Тощий понимающе кивнул и вышел за дверь.

Главный уселся за стол, поводил рукой над экраном, поднес считывающий кристалл, насыщенно-красный цвет показывал, что тот пуст. Сжал кристалл рукой, цвет начал бледнеть. Посмотрел на дверь.

— Идиот. Да эти кра Иммы тебя же первого и прихлопнут. Беги, Каппа, беги.

Он связался с терминалом, проверил список отлетающих кораблей. До пробуждения еще было время, три пассажирских лайнера уходили в сторону системы Красного Висельника, там он пересядет на курьерский до Бронской конфедерации, и пусть его ищут, Бронская разведка всегда прикрывает своих ребят. Ну а кроме Иммов, на этих проклятых кра Меров есть еще покупатели, Каппа Нолу об этом знать совершенно необязательно. Куда-то он уронил эту штуку маломощную, вот придурок. Уже три цикла тут работает, а не знает, что встроенная система защиты блокирует импульсное оружие.

Наклонился, поднял шарик, поднес к глазам. Фиолетовый оттенок кожи стал сиреневым.

Шарик менял цвет с зеленого на желтый, проклятье! Волновая штурм-мина, последняя разработка крогов, где этот проклятый аргонец ее достал? Еще видны зеленые полоски, еще есть время. Но это же надо так попасть, прикосновение активировало мину, теперь ее надо осторожно положить в деактиватор, из рук выпускать нельзя, сработает сразу же. Да, засиделся он, все навыки растерял, пора возвращаться к нормальной работе — взрывать, убивать и пытать. Но сначала дело.

Он был готов нажать на грань уже прозрачного кристалла. Пусть так, плевать на деньги. Сообщение уйдет адресату, через общую инфосеть оно проберется к трансмиттерам и с переходом первого же корабля в соседнюю систему сообщение отправится вместе с ним. До Бронской конфедерации максимум двадцать прыжков, а там уже его коллеги найдут, что сделать с информацией. Пусть он не получит ничего, даже славы.

Вот ведь какой он патриот, аж самому тошно. И эта тварь из пятого отдела загребет себе все, а друзья — их нет у разведчиков, только временные партнеры. Ну уж нет, надо играть за себя, а не за тех парней. Ничего, на расстоянии полуметра от деактиватора мина точно не взорвется, нет таких технологий даже у крогов.

Главный уже почти положил мину в деактиватор, когда последняя зеленая полоска исчезла и раздался взрыв, превратив бронского разведчика, мебель, оборудование и кристалл в хаотичное облако молекул.

За дверью тощий улыбнулся, надвинул капюшон халата пониже на глаза и пошел подальше от офиса, подметая пол помпонами. Внешние датчики уже сработали, не пройдет и сотой части суток, как здесь уже будет СБ, офис вскроют и обнаружат диверсию. Данные своей днк в базе персонала он подменил данными начальника, так что теперь он, Каппа Нола, третий сержант-офицер иммиграционной службы, героически погиб от рук сбежавшего бронского шпиона, которого восемь циклов выслеживала и не могла поймать контрразведка империи.

Он оглянулся, убедился, что вокруг никого нет, стукнул себя кулаком по впалой груди и со словами "Служу четырем" исчез в одном из служебных проходов платформы.