Вторая ипостась. Наследница (Черновик)

НАСЛЕДНИЦА. ВТОРАЯ ИПОСТАСЬ

Аннотация: Даже если вас съели, у вас два выхода. У меня же все гораздо хуже — меня казнили. Но это оказалось не концом пути, а его началом. Какой из путей я выберу — решать только мне. Вернуться проще всего, а вот сделать шаг в неизвестность... смогу ли я?

ПРОЛОГ

Недалеко, всего в нескольких километрах от столицы магического государства стояла дряхлая, немного покосившаяся избушка. Шаткий порог и пустая будка, в которой давно не было доброго пса, заросший огород и тихий, совсем незаметный для человеческого глаза огонек в окне домика. Он понимал, что скоро должен прибыть заказчик, но мужчина, с виду спокойный и холодный, сгорал от нетерпения избавиться от своей ноши и отправится домой. Для него прошла целая вечность, когда сзади послышался еле слышимый хруст ветки. Обернувшись, он заметил темную фигуру, спрятанную в тени ветвистых деревьев. Не произнося и слова, мужчина достал небольшой сверток из-за пазухи, и сделал один неуверенный шажок по направлению к предполагаемому заказчику. Вдруг в его человеческой душе зародился червячок сомнения, но он убил на корню ненужное ему чувство, это ведь просто задание и больше ничего. Мужчина так же понимал, что оно принесёт его семье немалый доход, и он сможет прокормить свою семью.

— Думаю, можно вас похвалить. Вы справились великолепно! — неожиданно резко раздался тягучий, медленный голос. — Что ж... я могу забрать? Или? — заказчик усмехнулся, и мужчина почувствовал, как по лицу его собеседника расплывается надменная улыбка.

— Нет! Я свою часть сделки выполнил! — мужчина сжал кулаки.

— Я и не сомневался, — спокойно ответили ему. — Вот деньги!

Рядом с ногой мужчины упал тяжелый кошель с золотыми монетами. Подняв его, спрятал в сумку, и только решился подойти, как перед его носом появилась черная тень. Она вырвала из его рук сверток и, поклонившись, напоследок звонко рассмеялась:

— Всего хорошего!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — КОГДА РАСХОДЯТСЯ МИРЫ

Я лежала в своей мягкой кровати и смотрела на белоснежный потолок. Не знаю, что меня в нем привлекало, но отвести взгляд было сложно. Развороченная кровать, на которой я с превеликим удовольствием расположилась, была то же белой, хотя кое-где виднелись то чёрные, то синие цвета от моих художеств, то от красок, то отчего-то еще, а может это вообще такой узор постельного белья. На все территории комнаты, где-то на полу валялись мокрые штаны, футболка и мои любимые ботфорты, служившие мне не один год. В углу лежал мой полупустой школьный рюкзак, и гора вещей, вываленных на ковер. Напротив кровати стоял большой деревянный шкаф, наверняка еще со времен первой мировой войны. А на столе большая куча учебников исписанных и разрисованных мною же.

Потянувшись, словно кошка, я нехотя встала на свои две конечности. Тело приятно ныло от большой ночной нагрузки, а глаза слипались от недосыпания, но я нисколько не жалела, что пошла на этот безумный поступок. Паркур — это мое все! Взглянув на часы, отметила, что можно ещё поспать, но мой организм категорически отказывался отправляться в царство Морфея. Вот я и маялась, лежа на кровати, пока не прозвенел будильник, и в дверь не постучала моя няня. Миловидная женщина средних лет, чёрные волосы с проблесками седины, добрая улыбка. Это все, что я могла о ней сказать, но, сколько я себя помню, она была всегда со мной: когда я пошла в первый класс, и в старшую школу, все мои шестнадцать лет она была рядом. А отец...

— Катенька, вставай! — я поморщилась от такого обращения, хотя и любила Людмилу Николаевну, но уменьшительно ласкательное "Катенька", от полного Екатерина, мне никогда не нравилось. Но обижать пожилую женщину, которая заменила мне мать и отца, я не решалась.

— Уже иду! — прокричала я ей в след, услышав тихие шаги. Сама же собрав сумку, вышла на кухню. Хорошенько позавтракав, я поблагодарила женщину за вкусности и, одевшись окончательно, вышла на улицу. Жила я недалеко от школы, всего в десяти минутах ходьбы, но за все время, пока я добиралась, могла встретить всех своих знакомых и одноклассников. И если вторые ещё нормально, то дядьки лет по тридцать, ежедневно здоровающиеся со мной, как-то уже странно, притом, что я их совершенно не знаю. Да... Поэтому натянув капюшон поглубже, и спрятав лицо в мягкий и тёплый мех своей куртки, я быстрым шагом шла между домов.

С неба, мелкой крошкой сыпался снег, падая на мокрый асфальт дорого, попадая на кожу. Я поежилась и глубже засунула руки в карманы. Не люблю зиму, а с ней и снег.

Всю оставшуюся дорогу я пробежала, остановившись лишь раз, возле небольшого ларька, купить пару шоколадок и воду на день. Уже в заведении школы, я смогла снять капюшон, и, поздоровавшись с вахтершей, отправилась в гардеробную. Там сняв куртку и поприветствовав всех, осталась ждать звонка. Идти в класс не хотелось, поэтому я, как можно дольше оттягивала этот момент. Можно было бы немного опоздать, но вызвать гнев нашей химички, как-то не хотелось. Мне мои нервы были пока дороже.

Когда прозвенел первый звонок, все оставшиеся ученики дружной гурьбой, толкаясь, пихаясь и матерясь на все лады, отправились по своим классам. Я так же последовала их примеру, и слава всем Богу, не опоздала, а даже пришла раньше. Прогресс. Сев за последнюю парту, я огляделась, ища свою любимую подругу, но тут, же почувствовала тычок в бок и веселый смех:

— Катька, ты чего такая хмурая? — напротив меня стояла моя единственная и настоящая подруга — Лера, с ней я дружила ещё со времён начальной школы. И до сих пор мы неразлучны, вот, что значит настоящая женская дружба. Хоть многие и не верят в оную. Да, что-то меня не туда понесло, все же был прав Макс, когда сказал, что я перезанималась.

— Да, не знаю! — махнула я рукой и улеглась на парту, расставив свои верхние конечности в стороны, и постаралась изобразить из себя подобие морской звезды. Это, по-видимому, у меня получилось, так как в класс вошла наша учительница химии, Эльвира Николаевна, и сразу же обратила на меня свой грозный взор, а потом и гневная реплика последовала. И почему всегда я крайняя?

Нам как всегда рассказывали новую тему, что-то про химические уравнения и их составление, точно не помню. Да и спать безумно хотелось при условии, что, как и где, я провела прошедшую ночь. А вот поспать мне не дали, и нет бы просто кол или двойку поставить, так надо же еще и разбудить меня. Изуверы!!!

— Подруга, ты чего, у нас же скоро контрольные... — тихо прошептала Лера, не поворачивая головы в мою сторону. — Конец четверти же, а ты! — она наконец-то соизволила обратить на меня внимание, и черные круги под глазами не оставили ее равнодушными. — Ты что ночью делала, а?

— Ты не поверишь! — решила, что пусть знает 'наших' и завидует мне. — Я смогла уговорить Макса, взять меня на ночную тренировку, — тихо хихикая, ответила я, зная, что подруга уже как месяц пытается добиться того же, но все безрезультатно. Да — да, а я смогла!!!

— Что! Правда? — в полный голос спросила она, забыв про урок.

— Морозова! — окрикнула учительница Леру. — Чем вы там занимаетесь?

В покер играем. На деньги.

— Пишем, — ответила она, улыбнувшись химичке, та приподняв бровь, кивнула. И продолжила, что-то писать на доске.

Мы замолчали, и как раз вовремя, в проеме двери стояла наша классная руководительница, Тамара Павловна. Не женщина — зверь! Она оглядела всех учеников своим зорким взглядом и остановилась на мне, сузив глаза. Достала какой-то листочек и сотовый телефон, вышла в коридор. Ох, что-то мне не нравиться, чувствует моя попа неприятности.

— Кать, чего это Тамара, такая задумчивая? Да, и на тебя более чем странно косилась, — я лишь пожала плечами, мне — то откуда знать. Может чего случилось? Но предчувствие, что дело дрянь, все никак не пропадало.

— Анисимова! Ты что здесь делаешь? — я вздрогнула от голоса Тамары Павловны, и с каждой секундой на меня накатывал страх, в горле появился комок, а руки тряслись, словно у алкоголика. Точно, что-то будет. У меня такое состояние, только в крайних случаях появляется.

— А почему я должна не быть здесь? — просипела я, неестественно тихим голосом.

— Подруга, успокойся, — подбодрила меня Лера, положив руку на плечо.

— Так, тебя же перевели в другую школу!

— КАКУЮ?! — одновременно спросили мы. Вскочив с места, я подлетела к преподавательнице.

— Твой отец приходил, подавал заявление о переводе в другую школу, ты разве не знала? По-моему в сорок шестую...

Мой... отец? Нет, не может быть, он же в Германии.

Сжав кулаки, я осталась стоять на месте. Не видя, как моя уже бывшая учительница ушла, я просто продолжала смотреть в одну точку, словно она стала центром моего никчемного существования. Хотелось выть, орать, биться головой об стену, визжать, драться, но я просто стояла. Нет. Нет. Нет. Почему он приехал? Зачем? Что я ему сделала, почему он вернулся?

Наверное, с виду я казалась спокойной, невозмутимой, но в душе все перемешалось. Страх, боль, злость... Чувства к отцу если и были, то сейчас я не понимала, как можно было поступить так? Лишить меня друзей, и хорошо, если просто в другую школу отправит, а если он захочет увезти меня в Германию? К своей семье? Этого не будет! Он не мог так поступить со мной!

Не заметила, как ко мне подошла Лера, и приобняв за плечи, вывела из класса.

— Кать! Катенька, ну не плачь... — я, плачу?! Поднесла пальцы к щекам, и правда, по моему лицу текли соленые дорожки. Усмехалась, как давно я не плакала, а тут... — Ну, не расстраивайся, мы будем, видится часто!

Как-то странно я себя веду, никогда бы не могла подумать, что буду плакать из-за такого пустяка. Вытерла слезы, и сев на ступеньки, привалилась спиной к стене. Вдох-выдох.

— Да. Ты права. Нужно успокоиться, прийти в себя и разобраться...

Я улыбнулась.

— Парильный настрой подруга!

— Но я все равно не хочу переходить в новую школу, — мотнула я головой, от чего одна из прядей моих распущенных волос прилипла к пересохшим губам. — Чего это я раскисла?! — наигранно бодро спросила вслух. — Хватит, лучше пошли, погуляем, вот только сумки нужно забрать... — я начала осматривать.

— Да, я уже взяла их, — какая моя подруга предусмотрительная, хмыкнула я про себя и, шмыгнув носом, взяла сумку в руки. Достала из нее воду и, отпив чуть — чуть, убрала обратно, после этого стало легче, но в груди все еще теплилась обида. Я решительно поднялась, собираясь отправиться, домой и узнать, отчего же мой нерадивый папаша решился влезть в мою жизнь. А погулять можно и позже.

— Лер, я это... — она кивнула и, обняв, побежала обратно в класс, проследив за ней. Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями.

Всю обратную дорогу я шла, то замедляя, то ускоряя шаг. Но только стоило мне подойти к своей многоэтажке, как весь адреналин и решимость, куда-то делись. Я облокотилась о серую стену дома, и, прикрыв глаза, задумалась, может, стоит все же подождать? Хотя нет! Чего это я! Нужно идти, если я этого не сделаю сейчас, то никогда не смогу. Вздохнула. Почувствовала, как на лоб опустилась холодная меленькая снежинка, и, стряхнув ее, я все же вошла в подъезд. Дожидаться лифта не стала. Взобравшись на нужный мне этаж по лестнице, на одном из пролетов, я услышала тихие голоса. Я бы и прошла мимо, если бы не одно, но...это был голос Людмилы Николаевны, его бы я, ни с каким другим не перепутала и низкий бархатистый баритон. Замерев, я старалась не дышать.

— Как девочка? — слишком обреченно спросил мужской голос.

— Вы же понимаете, что ничем хорошим это не кончится? Так зачем?

Повисла звенящая тишина, и я закусила до крови губу, сердце громкими ударами отдавалось в уши и вот — вот собиралось выпрыгнуть из груди.

— Понимаю, — как-то обреченно ответили моей няне. — Но выбора нет!

— И... Что вы собираетесь делать? Я бы посоветовала Вам, Сергей Андреевич рассказать самим Катеньке об этом и...

— Знаю, — я прям, ощутила, как мужчина махнул рукой. — Ладно, сегодня вечером я прибуду за девочкой.... И да, она скоро должна прийти, подготовьте ее что ли. А то не солидно! — я скривилась, в глазах появились слезы. Нет. Не сейчас.

— Хорошо.

— Я буду часов в семь. Я надеюсь на вас, Людмила Николаевна.

Сглотнув, я испуганно начала оглядываться в поисках места, где можно было бы спрятаться. Такого в поле моего зрения не было, и я решилась побежать вниз. Глупо. Да. Но выбора нет. И я помчалась, как можно тише перепрыгивая через каждые, пять ступенек. Ощущение, что я огромный слон, появлялось каждый раз, как только мои ноги соприкасались с полом. Оказавшись на одном из этажей, я увидела нашего местного пьяницу, конечно, он человек хороший, да и за денежку или бутылку водки сделает все, что не скажешь. И вот сейчас мне посчастливилось встретить его выходящим из своей однокомнатной квартирки. Подскочив к нему, поднырнула под руку, и оказалась в маленьком коридоре. Оглядевшись, я сразу же прижалась к стене. На площадке послышались шаги, когда оные стихли, и где-то внизу хлопнула металлическая дверь домофона, я смогла вздохнуть спокойно.

— Ик... Кать, ты это чаго? — немного заикаясь, спросил он.

— Дядя Ефим, а давай я вам дам денежку, и об этом никто не узнает? — лукаво спросила я, стараясь спрятать свой страх глубоко в себя.

— Подкуп?! — в тон мне, так же спросил он. Я достала свой кошелёк и, вытащив из него несколько стольников, отдала мужику, тот весело кивнув, поблагодарил, и отправился в магазин. Я же снова начала подниматься наверх. Оказавшись возле двери в свою квартиру, позвонила, и отошла подальше, дабы не повредить этой самой двери и не разломать оную, пока жду.

— Ктенька, ты чего так рано?

Отвечать я не стала. Вот еще чего! Сама знает. Злость.

Няня как всегда была невозмутима, доброе лицо, тёплая улыбка, приветливый взгляд. От этого захотелось плакать, но я содержала свой мимолетный порыв, сжав сильнее лямку сумки.

Оказавшись внутри, я, отвернувшись от женщины, направилась в сторону гостиной.

— Это вы мне скажите, чего я так рано пришла? — скрестив руки на груди, словно в немом запрете.

-Милая, ну... Ты понимаешь...— начала пожилая женщина, но я ее перебила.

— Нет. Не понимаю, объясните! — закусив губу, я начала методично передвигаться по комнате, стараясь, успокоится.

— Он желает тебе только добра! — Людмила Николаевна начала защищать моего отца, но почему? Лишить меня всего! И за это я должна быть ему благодарна? Нет! Никогда.

— Кать, ты не понимаешь! Он хочет... — фраза оборвалась на половине, и я заметила, как моя няня начала прислушиваться. А потом, прикрыв глаза, сказала.— Быстро ушла собирать свои вещи!

Я попыталась возразить.

— Живо! — я юркнула в коридор и уже из него оказалась в своей комнате.

Спорить с женщиной я все же не решилась, что-то в ее голосе мне не понравилось.

Заперев дверь на защелку, я начала собирать свои вещи. Достав свою дорожную сумку, хотя та, скорее походила на рюкзак, и методично начала закидывать все свои вещи. Туда летели штаны, кофты, водолазки, драгоценные побрякушки, подаренные мне на дни рождения отцом, документы, которые хранились у меня в небольшом сейфе, скрытом в стене, и мои любимые берцы. Их я оставлять здесь не собиралась.