Рай: правила выживания

Часть первая. Нет тела — нет дела

Я сидела на подоконнике в своём кабинете и ощипывала цветки с куста бальзамина, который рос здесь не иначе, как чудом. Крохотное растеньице приволок вместе с горшком кто-то из стажёров — сейчас уже и не вспомню, когда и кто... Месяц кабинетной работы явно отрицательно сказался на когнитивных функциях моего мозга. Для меня, ведущей оперативницы особого отдела, лучшего наказания и быть не могло. И все об этом знали. В том числе — вернее, в первую очередь — непосредственный начальник, полковник Герасименко.

На последнем совещании с моим участием он плевался ядом и шипел, как гадюка, поскольку я имела неосторожность без его санкции взять Батрышкина, громкое дело которого сейчас широко освещалось прессой. Весь месяц я писала отчёты и развлекалась на рабочем месте с бальзамином, потому как покидать пределы кабинета не могла. Начальник — чтоб ему в Дисциплинарную Коллегию попасть! — приказал выводить на меня все контакты с этой самой прессой... А они случались с просто удручающей регулярностью.

И вот снова — видеовызов. Я неспешно встала с подоконника, зажав в горсти цветки несчастного бальзамина, одернула форменную юбку, расстегнула лишнюю пуговку на белоснежной блузке, стряхнула невидимую пылинку с капитанского погона, и приготовилась отвечать на очередную порцию неудобоваримого бреда, регулярно генерируемого журналистами ведущих изданий и каналов. Становиться публичным лицом я не собиралась, поэтому пусть лучше запомнят высокую грудь, длинные каштановые локоны и зелёные линзы, чем срисуют мою настоящую внешность.

Однако на сей раз я была приятно разочарована. По ту сторону монитора на меня смотрел генерал Светличный. Тот самый Светличный, который возглавлял наше Управление. Я вытянулась в струнку.

— Товарищ генерал, капитан Афонасьева...

— Вольно, капитан. Герасименко тут жалуется на тебя. Что опять натворила?

— Ничего, товарищ генерал. Действовала строго по уставу внештатных ситуаций.

— Вот это-то и смущает... Капитан, как смотрите на перевод в пресс-службу? Вы отлично справляетесь с этими акулами клавиатуры и стервятниками внешних камер, я доволен.

— Товарищ генерал!

Глаза вдруг защипало.

— Отставить слёзы, капитан! — рявкнул Светличный. — Пожалуй, в пресс-службе вам самое место! Не могу себе представить рыдающего оперативника.

Я собралась. Да он просто меня прощупывает! Точно, этот месяц вынужденного бездействия сделал из меня натуральную истеричку!

— Есть отставить слёзы.

— Ну, другое дело, — отечески улыбнулся генерал. — Но вынужден огорчить — капитан Афонасьева с завтрашнего дня уходит в отставку — по состоянию здоровья.

Он сделал паузу. Я преданно пялилась в монитор, что полностью удовлетворило генерала, поскольку он продолжил:

— А сегодня вы, капитан, сдаёте дела старшему лейтенанту Киму и вылетаете на орбитальную базу "Рассвет". Поступаете в распоряжение подполковника Раслея. Вопросы?

— Никак нет, товарищ генерал!

— Выполняйте.

— Есть выполнять!

Окошко видеовызова свернулось, а в дверь уже стучали — наверняка Ким.

А вечером я наслаждалась кофе в своей каюте пассажирского лайнера "ВФ-15", или, на нашем жаргоне, "Вафли". Разумеется, не одна. Не в моих правилах отказываться от хорошей компании, которую, к тому же, столь явно мне навязали. То ли прощальный "подарок" от Герасименко, то ли, наоборот, приветственный от Раслея. В любом случае я теряться не собиралась.

Напротив сидел весьма привлекательный мужчина, которому очень шла форма Космофлота. В неофициальной обстановке он представился просто Джоном. Ну, когда покажешь, на что способен, Джон? Но в его тёмных глазах периодически мелькало предвкушение, так что, думаю, он мыслил в унисон со мной.

Говорили мы, впрочем, совсем не об этом. Герасименко выдал мне на прощанье убийственную легенду — дескать, я беременна и лечу на "Рассвет" выяснять отношения с отцом ребенка. И по тому же поводу увольняюсь со службы. Бред! Ну, ничего. Земля круглая... А космос не столь велик, как это полагали до эпохи Великих Астрономических открытий. Встретимся. Спускать такое унижение полковнику... Или я не Мария Афонасьева?

Когда мы с Джоном перешли от кофе к поцелуям, он уже от души сочувствовал моему новому начальнику, из чего я сделала вывод, что он — человек Раслея. Но пока мы ещё не являлись сослуживцами. И значит, могли зайти значительно дальше поцелуев.

И мы зашли. И ещё раз. И ещё. Потом... смутно помню, как Джон одевался... Потом — провал. Пришла в себя я в маленьком помещеньице — кажется, мед.отсеке, во рту было сухо, глаза слезились, в голове плавал туман. Этот мерзавец подмешал мне что-то в кофе? Но... зачем? И почему яд не обезвредили мои импланты?!

Я с трудом сфокусировала взгляд на каком-то тёмном предмете... Это был датчик, прилепленный к моей руке. Второй рукой содрала его и попыталась сесть. Оказалось, что я вся обмотана проводами, ведущими к пульту, из которого уже раздавался противный, вынимающий всю душу, писк.

В отсеке тут же появился мужчина в маске на пол лица и стерильной (я этого знать не могла, но очень надеялась) медицинской робе.

— Вставать запрещено, — выдал он мне и с лёгкостью управился с моим ослабевшим телом, вернув его в горизонтальное положение.

Следом в отсек проскользнул... гадский Джон. В чём я просчиталась? Неужели он... враг?! И как же мерзко, оказывается, чувствовать себя полностью беспомощной в присутствии... раскрытого преступника!

Мария, соберись! Я сделала вид, что расслабилась и прикрыла глаза.

Короткий тихий смешок ясно дал понять, что мой манёвр замечен, и я снова остро взглянула на Джона. Тот нарочито медленно раскрыл ладонь — она как раз была на уровне моего лица — и там оказалась тающая татуировка. Объёмная голографическая звезда. Подделать такую невозможно. Секретная служба! Он подтвердил, спокойно представившись:

— Майор Крон, секретная служба.

— Я... попала в разработку?

— Соображаешь, — в его тоне были слышны и удовлетворение, и ирония. — Скажу больше — я тебя убил.

— Яд? Но у меня же импланты?!

— Да-да. Вот поэтому весь обратный путь ты проведёшь в мед.отсеке. Потребовалась тройная доза.

— Но... Как? Я не понимаю! И чем я помешала секретной службе?

— Все вопросы задашь руководству. Хотя... Жаль мне тебя. Так и быть. На вопрос "как" отвечу, — и он достал из кармана всё той же, космофлотовской, формы початую упаковку презервативов.

У меня округлились глаза. А они там, в секретной службе, затейники... Крон ухмыльнулся и, склонившись надо мной, прошептал:

— При случае повторим.

Думаю, что моя ответная ухмылка вышла совсем кривой... Не-ет, я уж как-нибудь обойдусь без секретной службы с их специфическим арсеналом! В голове ещё плавал туман, но желание никогда больше не иметь ничего общего с майором стало в тот момент доминирующим.

Крон давно ушёл, а я всё размышляла. И робко надеялась всего лишь на дисциплинарное взыскание. Потому как не могла себе даже вообразить, что попаду в оперативную разработку секретной службы. И что мне скажет на это Светличный... Позорище! Так проколоться!

У нас, в УВБ, всё было гораздо проще. Я всегда могла провести грань и чётко знала: здесь свои, а здесь — преступники. Своих надо было прикрывать, а преступников — ну, понятно же? — ловить. Иногда это получалось лучше, иногда — чуть хуже, но у меня была самая высокая раскрываемость в отделе. Я заслуженно гордилась. И делом Батрышкина гордилась тоже.

Стоп. А не связано ли всё это с... Неужели?! Вот почему так злился Герасименко... Но тогда получается, что любимое руководство сдало меня с потрохами! Ведь на "Вафле" я оказалась по приказу Светличного... Они всё знали!

И, следовательно, секретная служба... Нет, даже думать об этом не хочу! Но, увы, не думать не получалось. Про секретчиков ходили легенды — люди без лиц, нет ничего невозможного... Ну да... С такими-то методами! Они вмешивались абсолютно во все сферы жизни Земли при возможности скрытой угрозы в совсем невинных с первого взгляда делах. И, если судить по слухам, не только Земли.

Говорили, что сам Стас Андронник, вытащивший практически из небытия группу Сандерса, пропавшую без вести на Кси-2-эпсилон, а найденную у каролов, был секретчиком. И если то было правдой, человечество знало в лицо всего двоих представителей этой службы — его и генерала Шектеля, который совмещал руководство ей с работой Советника по безопасности Президента Земного Союза.

Про него говорили с оглядкой и шёпотом. И иногда те, кому я могла без сомнений прикрыть спину, тихо судачили, что де Президент — всего лишь пешка Шектеля. Как там оно на самом деле — лично мне неинтересно. Сейчас бы со своими проблемами разобраться...

В этот момент в отсек вернулся верзила в медицинской робе. Посмотрел на датчики, на меня... и нажал на что-то в том пульте. И я опять провалилась в черноту.

Второй раз я пришла в себя в просторной светлой комнате, правда, опять обмотанная проводами и трубками. Но в значительно улучшившемся состоянии. Судя по пейзажу за окном, я снова на Земле. Но вот где? На большой город явно не похоже.

— Мария Александровна, — раздалось откуда-то из-под потолка, — как себя чувствуете?

Голос женский, тембр приятный...

— Спасибо, хорошо. Я могу встать? — да, я вполне обучаема.

— Секундочку. Бот-331, приступить.

Медицинский бот шустро вкатился из тихо открывшейся ниши и через пару минут освободил меня от трубок и проводов. Уффф. Так гораздо лучше.

— Комната гигиены первая налево, — проинформировал голос. — Что желаете перекусить? Меню — третья снизу опция.

Бот повернулся ко мне анфас, так сказать, я и не знала, что они оснащены такой функцией. Выбрала омлет с овощами, мясную запеканку и молочное суфле с горячим шоколадом. Метнулась в первую дверь налево и рванула на себя рычаг. И лишь спустя несколько минут заметила, как тут шикарно. Все рычаги и краники выполнены в модном нынче стиле ретро, внешне точно копирующем сантехнические удобства начала прошлого века. Даже унитаз не синтексный, а из настоящего фаянса.

Куда меня занесло? Ладно, вроде пока опасности нет, так что можно с удовольствием испробовать всю эту красоту на функционал. После настоящего душа — я себе позволяла его не так часто, ограничивалась ионным — но здесь... Дурой буду, если не воспользуюсь, вода в наше время дорога. Как приятно смыть с себя, наконец, всё, что досталось моему бедному телу...

Словом, когда я полчаса спустя, довольная и почти счастливая, вышла, интерьер комнаты изменился. У окна стоял круглый стол с заказанным мной — кстати, чем? — завтраком, всё-таки, или обедом? Кровать исчезла, у стены появился диван. А на диване — посторонний мне мужчина. Вот всё бы хорошо, только после Джона я стала более осторожной.

— С возвращением, Мария Александровна, — сказал он и улыбнулся. — Не возражаете, если я составлю вам компанию?

— Что вы, — я ослепительно улыбнулась в ответ и по-хозяйски повела рукой, — располагайтесь. Я как раз собиралась перекусить.

Вляпалась... Ну, так хоть буду вести себя с достоинством. То, что на мне было одно полотенце, ни меня, ни его, очевидно, не смутило. Сам же визитёр был одет в стандартный комбинезон с нашивками капитана. И мог быть как из наших, так и из военных. Или... из секретчиков.

— Зои, — сказал он в пространство, — мне кофе.

— Конечно, Бьорг, — тут же откликнулся женский голос.

— А мне бы одеться, — пробормотала я себе под нос, но Зои услышала.

— Первая дверь направо — гардеробная, — сказала она с прежними интонациями, и я заподозрила, что заправляет здесь всем искусственный интеллект.

Но инструкции выполнила. Ух ты... Стройными рядами висели платья, блузы, юбки, стояли туфли, босоножки, сандалии и сабо... Не было только формы. Что наводило на определенные мысли. Но моя женская душа радовалась безмерно, и я позволила себе её потешить. Потому как чуяла, что следующим этапом будет Дисциплинарная Коллегия.

Но это не помешало мне насладиться ощущением чистого дорогого белья и выбрать наряд из белой блузки и тёмно-синей строгой юбки, максимально приближенный, на мой взгляд, к привычной мне форме. Туфли... ох, если мне отдадут все эти туфли, я, так и быть, забуду про... Нет, не забуду. Или я не Мария Афонасьева?

Когда я вышла к столу, Бьорг уже сидел там со своим кофе. Я присела на своё место и принялась за омлет. Надо продемонстрировать, что я в отличной форме. И совершенно спокойна за своё будущее. Поэтому я с аппетитом съела весь свой... завтрак/обед и, лишь принявшись за суфле, спросила:

— Позвольте узнать...

Мужчина всё это время разглядывал меня в упор, и сейчас я успела заметить в его глазах... тень разочарования? Впрочем, возможно, я и ошиблась. Ведь я рассматривала его из-под ресниц.

— Конечно, Мария Александровна, — поощрил он меня.

— Который теперь час? А то, понимаете, не привыкла есть вне графика.

— В самом деле?

— В самом деле. Просто меня уже минут пятнадцать мучает вопрос — это завтрак или обед?

— И это единственный вопрос, который вас мучает?

— В настоящий момент? Да.

— Хорошо. Сейчас, — он на миг отвлёкся, — без пятнадцати двенадцать. Так что... Ни завтрак, ни обед. Нечто среднее.

— Благодарю вас, — я мило улыбнулась и принялась за свой горячий шоколад.

— Кстати, — сказал он. — Скоро начнутся двенадцатичасовые новости. Не желаете взглянуть?

Конечно желаю! Хоть с датой определюсь, в новостях всегда показывают.

— С удовольствием.

— Зои, выведи монитор. И громкость убавь.

— Да, Бьорг.

— У нас для вас есть одна интересная запись, — обратился он ко мне. — Как раз хватит времени перед новостями. Вы готовы?

К чему, интересно? И что будет, если я скажу "нет"? Как будто его интересует моё мнение.

Во всю стену развернулся экран. Хм... А я неплохо смотрюсь. Вот только Джон... портит собой вид. Запись наверняка была длиннее, но мне продемонстрировали практически финал. Всерьёз хотят смутить? Чем?! Если бы не этот секретчик, попросила бы запись себе в архив.

Но, видимо, я чего-то не учла, потому что после того, как "экранная" я отключилась, Бьорг велел Зои прибавить громкость. Смотреть на довольную рожу майора было не очень приятно. Особенно в момент, когда он приподнял мне веко и заглянул в зрачок. А потом ещё и брызнул мне что-то в оба глаза. Вот почему они слезились!!!

Потом Крон подошёл к стандартному визору, какие были в каждой каюте лайнера, и сделал вызов. Я заинтересовалась.

— Принимайте работу, — сказал он весело. — Готова ваш капитан.

Вместо изображения собеседника на экране была какая-то муть, а потом сильно искажённый голос недовольно проквакал:

— Покажи поближе.

— Может, мне в неё пальцем потыкать? — с прежней весёлостью ответил секретчик.

— А что, ещё не натыкался? — грубо рявкнул голос. — Веки подними!

— Пожалуйста, — "экранный" Джон подошёл к "экранной" мне и выполнил приказ.

Камера резко приблизила лицо. Зрачки на свет не реагировали. Получается, что я действительно умерла?!