Респаун

I. Чертова чаща

Заросли камышей, запах сероводорода, липкая грязь, в которую проваливаешься по самый пах, и голодный писк кровососущих тварей всех цветов и размеров, с упрямой настойчивостью преследовавших нас от самых болот, наконец-то остались позади, и мы углубились в полумрак Чертовой чащи. Впереди с пулеметом наперевес шел Римус, увешанный гранатами, как новогодняя елка в разбойничем вертепе, за ним — я, сгибаясь под тяжестью рюкзака, а позади нас, не нагруженный ничем, кроме собственного дерьма, но еле передвигающий ноги, скулящий, протестующий против каждого шага юзернейм откуда-то с западноевропейских серверов. Как его звали? Не помню. И угораздило же нас нанять его проводником! Он уверял, что исходил локацию вдоль и поперек, и что уже к полудню мы достигнем портала нуль-транспортировки. И действительно, хвастун довольно ходко вел нас за собой, уверенно обходя аномалии, вот только портал оказался запечатан, а рядом висела насмешливая голограмма, желавшая нам счастливого пути на своих двоих. Мысль о том, что нам придется идти через Чертову чащу, угнетающее подействовало на проводника: он заткнулся, насупился и теперь старался держаться поближе к нам, позабыв о своих обязанностях.

В лесу было душно и влажно. Отвратительно пахли гниющим мясом какие-то странные мохнатые цветы, пытающиеся уловить в свои пасти злющих лесных стрекоз, похожих на черные молнии быстрых блестящих ящериц и наши зазевавшиеся пальцы. Наверху, в бурой растительной гуще, среди свисавших лохмотьев паутины и розовых стеблей хищной повилики, пронзительно кричала невидимая птица. Меня подташнивало, в голове от одного виска к другому, как шар в кегельбане, с грохотом перекатывалась головная боль. Я пытался убедить себя, что это от усталости, от духоты, а не из-за того, что "псих взял меня за мозги", как выразился до смерти перепуганный проводник полчаса назад, когда на меня обрушился пси-удар, и Римус застрелил выскочившего из кустов орешника молодого нетерпеливого овермайнда. Из последних сил я принимал бодрый вид, стараясь скрыть свое состояние от моих спутников, точнее, спутника, так как уже скоро мы с Римусом остались одни.

— Чертов ублюдок, — сказал Римус.

Сразу же после атаки психа, пока Римус возился с моим бьющимся в конвульсиях телом, проводник бесшумно скрылся среди деревьев, оставив нас одних. Мы сделали короткий привал, что бы решить, что же делать дальше. Римус предложил вернуться, но я, несмотря на то, что дрожал и ежеминутно покрывался испариной, как старший по званию приказал продолжить выполнение поставленной задачи: нам необходимо было выйти в контрольную точку строго по времени, чтобы активировать устройство в момент очередного ивента, который, согласно расчетов, должен был произойти через восемь часов. Умники из научного совета клана утверждали, что в этом случае "взаимодействие ядерного взрыва и внутриигровой энергии ивента превзойдет эффект каждого из них в виде их простой суммы, и возникнет сверхаддитивный эффект, синергия", которая уничтожит враждебный клан раз и навсегда.

— Проклятье, — корил себя Римус, — это моя вина.

Мы двинулись дальше, вполне отдавая себе отчет об опасности нашего положения, но не успели пройти и километра, когда внезапно из-за кустов выскочил проводник с белыми от ужаса глазами. Римус собирался его пристрелить, но тот, валяясь у него в ногах, утверждал, что просто ходил на разведку. Он, конечно, врал: скорее всего, на обратном пути нарвался на стаю неписей и предпочел вернуться, решив, что один все равно не выберется. Оружие и карту он потерял.

Лес становился темнее, а дорога — непроходимее. Кажется, у меня начинались галлюцинации. То тут, то там из-за деревьев на меня посматривала маленькими блестящими глазками моя собственная головная боль. Через некоторое время, когда, казалось, растительная стена, состоявшая из сплетенных между собой веток, корней и стволов, стала совершенно непроходимой, мы вдруг вышли на тропу, а еще через пару минут перед нами возник заросший ежевикой и волчьей ягодой вход в старый туннель, ведущий на ту сторону холма.

— You can't go! — стонал юзернейм, ползая перед Римусом на коленях и хватая его за штаны. — The simbiont is out there! Come back until it's not too late!

Римус брезгливо стряхнул его, и мы вошли под темные своды туннеля. Проводник, заламывая руки, остался стоять снаружи, но где-то неподалеку хрустнула ветка, и он, вскрикнув от ужаса, бросился за нами.

Под землей было прохладно и тихо. Из глиняных стен по бокам торчали корни и клочья гнилой травы. Боже мой, как мне хотелось прижаться пылающим лбом к холодному борту автопогрузчика, невесть как попавшему сюда, закрыть глаза и остаться здесь навсегда! Вместо этого мы снова вышли на солнечный свет и стали спускаться по пологому склону, усеянному огромными валунами вперемежку со скрученными и завязанными в узел стволами мертвых деревьев. Лес расступился — и теперь над нами густо синело небо, которое равнодушно мрело и переливалось горячим воздухом над тянувшимися к нему изломанными каменными пальцами симбионта. Несмотря на одуряющую жару, меня бил озноб. Был у меня попугай, который хранил молчание; бедняга упал замертво, когда я прочитал ему эту фразу: "Был у меня попугай, который хранил молчание; бедняга упал замертво, когда я прочитал ему эту фразу"... Больше всего сейчас я боялся, что обессилю настолько, что похожий на гудрон вязкий бред, который с каждым шагом становился все гуще, полностью овладеет моим сознанием. С ужасом я ловил себя на мысли, что начинаю забывать, зачем я здесь и почему должен тащить на себе этот тяжелый рюкзак. Через минуту мы вышли на небольшую поляну с черной проплешиной от костра, уже успевшей покрыться порослью молодой травы.

— Привал, — сказал Римус.

Мы присели, спина к спине, на седой от плесени камень. Кружилась голова, и ужасно хотелось пить. Проводник молча курил, бросая на нас угрюмые взгляды через плечо.

— Держись, приятель, — сказал мне Римус вполголоса. — Осталось недолго, я уверен.

— You're russian idiots, — со злостью сказал проводник. — The simbiot calls the grimms. They're coming. A lot of them. Кажется, я отключился на некоторое время.

— Ты слышишь меня? — кричал мне в ухо Римус, — ты должен встать! Мы идем дальше. Я попытался подняться, но не смог.

— Мы понесем его, — сказал Римус проводнику. — Держи его за ноги.

— Fuck off! — огрызнулся тот.

Тем временем, галлюцинации, пользуясь тем, что меня оставили в покое, уверенно и прочно занимали места в моей голове, образуя странную конфигурацию, которая мне что-то напоминала. Небо, факоф, гранаты... Вот одна из них как-то сама собой превратилась в наполовину очищенный гранат, гранат — в розового пучеглазого окуня, по пояс заглотившего то ли тигра, то ли волколака, который, в свою очередь, намеревался схватить за хвост еще одного, точно такого же. "У волколаков не бывает хвостов, тем более полосатых", — сказал я самому себе и предался напряженным математическим расчетам, просчитывая вероятности существования хвостатых волколаков и полосатых хвостов. В конце концов, все это мучительное мельтешение хвостов и чудовищ с облегчением превратилось в винтовку, которая целилась примкнутым штыком в руку лежавшей рядом со мной женщины. Господи, да она же голая! К счастью, ей было не до меня: отвернувшись в сторону, она рассматривала голубого слона, грациозно вышагивавшего по опушке леса на длинных насекомьих ножках. Собрав волю в кулак, я попытался прогнать их обоих — женщину и слона, и они отступили, недовольно ворча.

— Бери его за ноги, твою мать, — угрожающе повторил Римус, передергивая затвор.Проводник исподлобья смотрел на него, сжав кулаки.

— Предупреждаю в последний раз, — сказал Римус, медленно поводя стволом пулемета в его сторону. И в ту же секунду проводник, ухватившись руками за пулемет, словно бык, боднул Римуса головой в лицо. Оба упали и принялись кататься у меня под ногами, матерясь каждый на своем родном языке. Противники несколько раз перевернулись: то один, то другой оказывался сверху, и тогда бил того, что снизу, кулаком в лицо (Римус бил молча, а юзернейм, нанося удары, истерично взвизгивал: dye! dye! dye!). Я смотрел на них, не в силах пошевелиться, как-то безразлично осознавая, что сейчас они умрут, а за ними и я. Наконец Римус навалился на проводника и стал его душить, как вдруг между ними что-то щелкнуло — и противники в панике шарахнулись друг от друга: должно быть, кто-то из них в пылу борьбы случайно выдернул кольцо гранаты. Прогремел взрыв. Ударная волна швырнула Римуса прямо на меня, и я потерял сознание.

Не знаю, сколько времени потребовалось мне для того, чтобы прийти в себя. Метров в пяти, привалившись спиной к дереву, бледный как смерть проводник баюкал оторванную по локоть руку. Я попытался перевернуть Римуса, но и без того было ясно, что он мертв: рыжие лесные муравьи уже ползали по его лицу. Раскатившиеся по всей поляне гранаты были похожи на еловые шишки. Где-то совсем рядом рявкнул гримм. Кажется, нужно было поторапливаться. Рейд провалился: добраться до чекпойнта не удалось. Но ничего, уверял я сам себя, боеприпас сработает штатно, и через пару минут по крайней мере Чертова чаща и ее окрестности превратятся в выжженное поле, покрытое толстым слоем расплавленного стекла... "Только тот, кто готов умереть за свой клан, достоин респауна", — так написано в уставе нашего клана, но на этот раз я решил умереть просто так, для себя самого.

Едва не потеряв сознание от напряжения, мне удалось сбросить рюкзак. Молнию заклинило, но ничего страшного: у меня есть нож. Неуклюже орудуя ватными руками, я не стал вынимать из рюкзака металлический контейнер — только свернул защитную крышку и активировал устройство. Милый женский голос предложил мне ввести код и установить время. С трудом сосредоточившись, я сделал и то, и другое.

— Хотите начать обратный отсчет?Подтверждаю.

— Вы действительно хотите начать обратный отсчет? Да, да, да, твою мать!

— До взрыва две минуты, — радостно сообщил милый голос, и я облегченно поник головой, собираясь уже умереть, но что-то заставило меня превозмочь эту слабость и оглядеться в последний раз. Пылали небеса, один за другим проезжали огнедышащие самовары, над гранатой, лежавшей в паре метров от меня, кружила самая обыкновенная пчела, и вдруг я вспомнил, что все это — предсмертный бред, скрученные в узел деревья, мертвый друг и умирающий враг, спецбоеприпас мощностью в две килотонны, отсчитывающий мгновения до конца существования этого мира, и голодный гримм, выскочивший на поляну, — всего лишь игра, иллюзия, сон, вызванный полетом пчелы вокруг гранаты за секунду до пробуждения.II. Ноль

Респаун отправил меня в такую глубокую тьму, что, казалось, еще немного — и эта темнота станет необратимой. Но вот в голове что-то щелкнуло, и для начала включился слух: шорох, протяжный, жалобный и пока неидентифицируемый звук, приглушенные голоса.

"Эх, воскреснуть бы где-нибудь в безопасном месте или лучше дома, у Наташи: на кровати стопка подушек мал мала меньше, белая скатерть на столе, запах пирогов с рыбой", — подумал я, но вдруг вспомнил, что Наташа умерла, и открыл глаза.

Жизнь медленно возвращалась ко мне, а вместе с ней — тошнота, ужасная головная боль, а также понимание того, что кое-кто попал в крупные неприятности. Я лежал на бетонном полу, уткнувшись лицом в чьи-то босые ноги, холодные как лед. "Вот тебе и пироги с рыбой," — мелькнуло в голове. Слабый источник света откуда-то сверху позволял разглядеть тесное помещение, в котором лежали, сидели и стояли человек десять разной клановой принадлежности и жизнепригодности. Владелец холодных ног, геймер-одиночка, по крайней мере время от времени протяжно стонал, в то время как парочка тел в углу, прикрытые их же побуревшими от крови плащами, не могли издать ни звука, потому что уже заметно подванивали. Я пошевелился.

— Ну что, очухался? — спросил знакомый голос. — Пить хочешь?

Я сделал несколько жадных глотков из протянутой кем-то фляжки. В голове немного прояснилось. Задание провалено, а это значит, что для нас с Римусом респаун был максимально неблагоприятный. Эх, где-то ты сейчас, мой добрый друг?

— Вот и хорошо, — сказал Шустрый, помогая мне сесть. — Дай поясню ситуацию.

С Шустрым мы знакомы не понаслышке. Год назад именно он со своими орлами отбил меня у стаи волколаков после того, как штаб-квартира бродяг (так называют геймеров-одиночек) пала под натиском обезумевших тварей. На мои отчаянные просьбы о помощи какой-то иностранный юзернейм с соседнего блокпоста ответил "ниет". Ну, на нет и суда нет: предложение капитана вступить в болотный клан было с благодарностью принято. В конце концов болотные — те же военные: устав, субординация, дисциплина... Только денег меньше, зато пафоса — больше.

— А ты как здесь? — спросил я Шустрого, чья небритая физиономия была украшена недельными желтовато-черными синяками. Он только рукой махнул.

Кроме знакомого капитана, в подвале было еще трое наших: двое незнакомых бойцов с кордона и Серый, тоже сильно помятый, — с ним, между прочим, я лично работал на снайперских курсах. Талантливый парень отлично показал себя в первом же деле.

Разведка засекла крупный отряд горцев, который скрытно двигался по дну Проклятой балки. Бойцы, груженные тяжелыми ящиками, старались двигаться максимально скрытно, и, вероятно, поэтому их командир не выставил боковое охранение и только периодически высылал разведчиков в дозор метров на сто перед основной группой. Я и две снайперские пары срочно выдвинулись в указанный квадрат: в нашу задачу входило задержать отряд противника и обеспечить огнем нашу истребительную группу, которая планировала организовать засаду на выходе из балки. Двигаясь в тени обратного склона холма, я периодически поднимался на гряду для оценки обстановки и сообщал стрелкам, работавшим на противоположных сторонах оврага далеко впереди, о выдвижении дозорных групп горцев. Таким образом, у моих бойцов было время заранее выбрать позицию, и головной дозор противника попадал под прицельный перекрестный огонь. Бородачи отходили, неся потери, движение основной группы останавливалось. Затем снайперские пары отходили за гряду и выдвигались дальше, а я огнем из "Винтореза" пресекал попытки их разведчиков подняться на противоположный от меня пологий склон. Затем отряд возобновлял движение, и все повторялось: засада, уничтожение головного дозора, остановка. К концу дня горцы были настолько запуганы, что, сбросив часть груза, двигались перебежками от укрытия к укрытию, а ночью затаились в зарослях камыша и костров не разжигали. Ближе к утру мне сообщили, что истребительная группа вышла в расчетную точку и готова к работе. Я вызвал снайперов, и мы забросали противника гранатами. Сухой камыш занялся, словно порох. В сполохах огня метались черные фигуры, которые представляли собой отличные мишени. Кто-то из них бросился вверх по склону: я застрелил четверых. Серый убил их командира, и оставшиеся в живых в панике бросились вперед, стремясь как можно быстрее вырваться из проклятой балки. Минут через десять мы услышали интенсивную стрельбу далеко впереди: истребительная группа сработала четко: отряд противника был уничтожен, а груз захвачен. Я слышал, что именно после того случая горцы объявили награду за мою голову.