Респаун

I. Чертова чаща

Заросли камышей, запах сероводорода, липкая грязь, в которую проваливаешься по самый пах, и голодный писк кровососущих тварей всех цветов и размеров, с упрямой настойчивостью преследовавших нас от самых болот, наконец-то остались позади, и мы углубились в полумрак Чертовой чащи. Впереди с пулеметом наперевес шел Римус, увешанный гранатами, как новогодняя елка в разбойничем вертепе, за ним — я, сгибаясь под тяжестью рюкзака, а позади нас, не нагруженный ничем, кроме собственного дерьма, но еле передвигающий ноги, скулящий, протестующий против каждого шага юзернейм откуда-то с западноевропейских серверов. Как его звали? Не помню. И угораздило же нас нанять его проводником! Он уверял, что исходил локацию вдоль и поперек, и что уже к полудню мы достигнем портала нуль-транспортировки. И действительно, хвастун довольно ходко вел нас за собой, уверенно обходя аномалии, вот только портал оказался запечатан, а рядом висела насмешливая голограмма, желавшая нам счастливого пути на своих двоих. Мысль о том, что нам придется идти через Чертову чащу, угнетающее подействовало на проводника: он заткнулся, насупился и теперь старался держаться поближе к нам, позабыв о своих обязанностях.

В лесу было душно и влажно. Отвратительно пахли гниющим мясом какие-то странные мохнатые цветы, пытающиеся уловить в свои пасти злющих лесных стрекоз, похожих на черные молнии быстрых блестящих ящериц и наши зазевавшиеся пальцы. Наверху, в бурой растительной гуще, среди свисавших лохмотьев паутины и розовых стеблей хищной повилики, пронзительно кричала невидимая птица. Меня подташнивало, в голове от одного виска к другому, как шар в кегельбане, с грохотом перекатывалась головная боль. Я пытался убедить себя, что это от усталости, от духоты, а не из-за того, что "псих взял меня за мозги", как выразился до смерти перепуганный проводник полчаса назад, когда на меня обрушился пси-удар, и Римус застрелил выскочившего из кустов орешника молодого нетерпеливого овермайнда. Из последних сил я принимал бодрый вид, стараясь скрыть свое состояние от моих спутников, точнее, спутника, так как уже скоро мы с Римусом остались одни.

— Чертов ублюдок, — сказал Римус.

Сразу же после атаки психа, пока Римус возился с моим бьющимся в конвульсиях телом, проводник бесшумно скрылся среди деревьев, оставив нас одних. Мы сделали короткий привал, что бы решить, что же делать дальше. Римус предложил вернуться, но я, несмотря на то, что дрожал и ежеминутно покрывался испариной, как старший по званию приказал продолжить выполнение поставленной задачи: нам необходимо было выйти в контрольную точку строго по времени, чтобы активировать устройство в момент очередного ивента, который, согласно расчетов, должен был произойти через восемь часов. Умники из научного совета клана утверждали, что в этом случае "взаимодействие ядерного взрыва и внутриигровой энергии ивента превзойдет эффект каждого из них в виде их простой суммы, и возникнет сверхаддитивный эффект, синергия", которая уничтожит враждебный клан раз и навсегда.

— Проклятье, — корил себя Римус, — это моя вина.

Мы двинулись дальше, вполне отдавая себе отчет об опасности нашего положения, но не успели пройти и километра, когда внезапно из-за кустов выскочил проводник с белыми от ужаса глазами. Римус собирался его пристрелить, но тот, валяясь у него в ногах, утверждал, что просто ходил на разведку. Он, конечно, врал: скорее всего, на обратном пути нарвался на стаю неписей и предпочел вернуться, решив, что один все равно не выберется. Оружие и карту он потерял.

Лес становился темнее, а дорога — непроходимее. Кажется, у меня начинались галлюцинации. То тут, то там из-за деревьев на меня посматривала маленькими блестящими глазками моя собственная головная боль. Через некоторое время, когда, казалось, растительная стена, состоявшая из сплетенных между собой веток, корней и стволов, стала совершенно непроходимой, мы вдруг вышли на тропу, а еще через пару минут перед нами возник заросший ежевикой и волчьей ягодой вход в старый туннель, ведущий на ту сторону холма.

— You can't go! — стонал юзернейм, ползая перед Римусом на коленях и хватая его за штаны. — The simbiont is out there! Come back until it's not too late!

Римус брезгливо стряхнул его, и мы вошли под темные своды туннеля. Проводник, заламывая руки, остался стоять снаружи, но где-то неподалеку хрустнула ветка, и он, вскрикнув от ужаса, бросился за нами.

Под землей было прохладно и тихо. Из глиняных стен по бокам торчали корни и клочья гнилой травы. Боже мой, как мне хотелось прижаться пылающим лбом к холодному борту автопогрузчика, невесть как попавшему сюда, закрыть глаза и остаться здесь навсегда! Вместо этого мы снова вышли на солнечный свет и стали спускаться по пологому склону, усеянному огромными валунами вперемежку со скрученными и завязанными в узел стволами мертвых деревьев. Лес расступился — и теперь над нами густо синело небо, которое равнодушно мрело и переливалось горячим воздухом над тянувшимися к нему изломанными каменными пальцами симбионта. Несмотря на одуряющую жару, меня бил озноб. Был у меня попугай, который хранил молчание; бедняга упал замертво, когда я прочитал ему эту фразу: "Был у меня попугай, который хранил молчание; бедняга упал замертво, когда я прочитал ему эту фразу"... Больше всего сейчас я боялся, что обессилю настолько, что похожий на гудрон вязкий бред, который с каждым шагом становился все гуще, полностью овладеет моим сознанием. С ужасом я ловил себя на мысли, что начинаю забывать, зачем я здесь и почему должен тащить на себе этот тяжелый рюкзак. Через минуту мы вышли на небольшую поляну с черной проплешиной от костра, уже успевшей покрыться порослью молодой травы.

— Привал, — сказал Римус.

Мы присели, спина к спине, на седой от плесени камень. Кружилась голова, и ужасно хотелось пить. Проводник молча курил, бросая на нас угрюмые взгляды через плечо.

— Держись, приятель, — сказал мне Римус вполголоса. — Осталось недолго, я уверен.

— You're russian idiots, — со злостью сказал проводник. — The simbiot calls the grimms. They're coming. A lot of them. Кажется, я отключился на некоторое время.

— Ты слышишь меня? — кричал мне в ухо Римус, — ты должен встать! Мы идем дальше. Я попытался подняться, но не смог.

— Мы понесем его, — сказал Римус проводнику. — Держи его за ноги.

— Fuck off! — огрызнулся тот.

Тем временем, галлюцинации, пользуясь тем, что меня оставили в покое, уверенно и прочно занимали места в моей голове, образуя странную конфигурацию, которая мне что-то напоминала. Небо, факоф, гранаты... Вот одна из них как-то сама собой превратилась в наполовину очищенный гранат, гранат — в розового пучеглазого окуня, по пояс заглотившего то ли тигра, то ли волколака, который, в свою очередь, намеревался схватить за хвост еще одного, точно такого же. "У волколаков не бывает хвостов, тем более полосатых", — сказал я самому себе и предался напряженным математическим расчетам, просчитывая вероятности существования хвостатых волколаков и полосатых хвостов. В конце концов, все это мучительное мельтешение хвостов и чудовищ с облегчением превратилось в винтовку, которая целилась примкнутым штыком в руку лежавшей рядом со мной женщины. Господи, да она же голая! К счастью, ей было не до меня: отвернувшись в сторону, она рассматривала голубого слона, грациозно вышагивавшего по опушке леса на длинных насекомьих ножках. Собрав волю в кулак, я попытался прогнать их обоих — женщину и слона, и они отступили, недовольно ворча.

— Бери его за ноги, твою мать, — угрожающе повторил Римус, передергивая затвор.Проводник исподлобья смотрел на него, сжав кулаки.

— Предупреждаю в последний раз, — сказал Римус, медленно поводя стволом пулемета в его сторону. И в ту же секунду проводник, ухватившись руками за пулемет, словно бык, боднул Римуса головой в лицо. Оба упали и принялись кататься у меня под ногами, матерясь каждый на своем родном языке. Противники несколько раз перевернулись: то один, то другой оказывался сверху, и тогда бил того, что снизу, кулаком в лицо (Римус бил молча, а юзернейм, нанося удары, истерично взвизгивал: dye! dye! dye!). Я смотрел на них, не в силах пошевелиться, как-то безразлично осознавая, что сейчас они умрут, а за ними и я. Наконец Римус навалился на проводника и стал его душить, как вдруг между ними что-то щелкнуло — и противники в панике шарахнулись друг от друга: должно быть, кто-то из них в пылу борьбы случайно выдернул кольцо гранаты. Прогремел взрыв. Ударная волна швырнула Римуса прямо на меня, и я потерял сознание.

Не знаю, сколько времени потребовалось мне для того, чтобы прийти в себя. Метров в пяти, привалившись спиной к дереву, бледный как смерть проводник баюкал оторванную по локоть руку. Я попытался перевернуть Римуса, но и без того было ясно, что он мертв: рыжие лесные муравьи уже ползали по его лицу. Раскатившиеся по всей поляне гранаты были похожи на еловые шишки. Где-то совсем рядом рявкнул гримм. Кажется, нужно было поторапливаться. Рейд провалился: добраться до чекпойнта не удалось. Но ничего, уверял я сам себя, боеприпас сработает штатно, и через пару минут по крайней мере Чертова чаща и ее окрестности превратятся в выжженное поле, покрытое толстым слоем расплавленного стекла... "Только тот, кто готов умереть за свой клан, достоин респауна", — так написано в уставе нашего клана, но на этот раз я решил умереть просто так, для себя самого.

Едва не потеряв сознание от напряжения, мне удалось сбросить рюкзак. Молнию заклинило, но ничего страшного: у меня есть нож. Неуклюже орудуя ватными руками, я не стал вынимать из рюкзака металлический контейнер — только свернул защитную крышку и активировал устройство. Милый женский голос предложил мне ввести код и установить время. С трудом сосредоточившись, я сделал и то, и другое.

— Хотите начать обратный отсчет?Подтверждаю.

— Вы действительно хотите начать обратный отсчет? Да, да, да, твою мать!

— До взрыва две минуты, — радостно сообщил милый голос, и я облегченно поник головой, собираясь уже умереть, но что-то заставило меня превозмочь эту слабость и оглядеться в последний раз. Пылали небеса, один за другим проезжали огнедышащие самовары, над гранатой, лежавшей в паре метров от меня, кружила самая обыкновенная пчела, и вдруг я вспомнил, что все это — предсмертный бред, скрученные в узел деревья, мертвый друг и умирающий враг, спецбоеприпас мощностью в две килотонны, отсчитывающий мгновения до конца существования этого мира, и голодный гримм, выскочивший на поляну, — всего лишь игра, иллюзия, сон, вызванный полетом пчелы вокруг гранаты за секунду до пробуждения.II. Ноль

Респаун отправил меня в такую глубокую тьму, что, казалось, еще немного — и эта темнота станет необратимой. Но вот в голове что-то щелкнуло, и для начала включился слух: шорох, протяжный, жалобный и пока неидентифицируемый звук, приглушенные голоса.

"Эх, воскреснуть бы где-нибудь в безопасном месте или лучше дома, у Наташи: на кровати стопка подушек мал мала меньше, белая скатерть на столе, запах пирогов с рыбой", — подумал я, но вдруг вспомнил, что Наташа умерла, и открыл глаза.

Жизнь медленно возвращалась ко мне, а вместе с ней — тошнота, ужасная головная боль, а также понимание того, что кое-кто попал в крупные неприятности. Я лежал на бетонном полу, уткнувшись лицом в чьи-то босые ноги, холодные как лед. "Вот тебе и пироги с рыбой," — мелькнуло в голове. Слабый источник света откуда-то сверху позволял разглядеть тесное помещение, в котором лежали, сидели и стояли человек десять разной клановой принадлежности и жизнепригодности. Владелец холодных ног, геймер-одиночка, по крайней мере время от времени протяжно стонал, в то время как парочка тел в углу, прикрытые их же побуревшими от крови плащами, не могли издать ни звука, потому что уже заметно подванивали. Я пошевелился.

— Ну что, очухался? — спросил знакомый голос. — Пить хочешь?

Я сделал несколько жадных глотков из протянутой кем-то фляжки. В голове немного прояснилось. Задание провалено, а это значит, что для нас с Римусом респаун был максимально неблагоприятный. Эх, где-то ты сейчас, мой добрый друг?

— Вот и хорошо, — сказал Шустрый, помогая мне сесть. — Дай поясню ситуацию.

С Шустрым мы знакомы не понаслышке. Год назад именно он со своими орлами отбил меня у стаи волколаков после того, как штаб-квартира бродяг (так называют геймеров-одиночек) пала под натиском обезумевших тварей. На мои отчаянные просьбы о помощи какой-то иностранный юзернейм с соседнего блокпоста ответил "ниет". Ну, на нет и суда нет: предложение капитана вступить в болотный клан было с благодарностью принято. В конце концов болотные — те же военные: устав, субординация, дисциплина... Только денег меньше, зато пафоса — больше.

— А ты как здесь? — спросил я Шустрого, чья небритая физиономия была украшена недельными желтовато-черными синяками. Он только рукой махнул.

Кроме знакомого капитана, в подвале было еще трое наших: двое незнакомых бойцов с кордона и Серый, тоже сильно помятый, — с ним, между прочим, я лично работал на снайперских курсах. Талантливый парень отлично показал себя в первом же деле.

Разведка засекла крупный отряд горцев, который скрытно двигался по дну Проклятой балки. Бойцы, груженные тяжелыми ящиками, старались двигаться максимально скрытно, и, вероятно, поэтому их командир не выставил боковое охранение и только периодически высылал разведчиков в дозор метров на сто перед основной группой. Я и две снайперские пары срочно выдвинулись в указанный квадрат: в нашу задачу входило задержать отряд противника и обеспечить огнем нашу истребительную группу, которая планировала организовать засаду на выходе из балки. Двигаясь в тени обратного склона холма, я периодически поднимался на гряду для оценки обстановки и сообщал стрелкам, работавшим на противоположных сторонах оврага далеко впереди, о выдвижении дозорных групп горцев. Таким образом, у моих бойцов было время заранее выбрать позицию, и головной дозор противника попадал под прицельный перекрестный огонь. Бородачи отходили, неся потери, движение основной группы останавливалось. Затем снайперские пары отходили за гряду и выдвигались дальше, а я огнем из "Винтореза" пресекал попытки их разведчиков подняться на противоположный от меня пологий склон. Затем отряд возобновлял движение, и все повторялось: засада, уничтожение головного дозора, остановка. К концу дня горцы были настолько запуганы, что, сбросив часть груза, двигались перебежками от укрытия к укрытию, а ночью затаились в зарослях камыша и костров не разжигали. Ближе к утру мне сообщили, что истребительная группа вышла в расчетную точку и готова к работе. Я вызвал снайперов, и мы забросали противника гранатами. Сухой камыш занялся, словно порох. В сполохах огня метались черные фигуры, которые представляли собой отличные мишени. Кто-то из них бросился вверх по склону: я застрелил четверых. Серый убил их командира, и оставшиеся в живых в панике бросились вперед, стремясь как можно быстрее вырваться из проклятой балки. Минут через десять мы услышали интенсивную стрельбу далеко впереди: истребительная группа сработала четко: отряд противника был уничтожен, а груз захвачен. Я слышал, что именно после того случая горцы объявили награду за мою голову.

Геймер-одиночка снова застонал. Пара кочевников шепталась в сторонке, уединившись, насколько это было возможным на восемнадцати квадратных метрах. Еще двое в углу, как я уже говорил, хранили гробовое молчание.

— Похоже на то, что бородачи готовят нам какую-то каверзу, — сказал Шустрый. — Хотели бы грохнуть — не стали бы собирать этот ноев ковчег.

— Давно сидишь? — спросил я капитана.

— Пацаны — третий день. А мы с Серым уже неделю чалимся.

— И эти неделю, — Серый, усмехнувшись, кивнул в сторону бурых плащей.

Кочевники — ребята авторитетные. Кажется, кто-то из них пытался качать права, но Терапевт, штатный палач горцев, немного перегнул палку — и в ту же ночь нарисовалась пара "двухсотых". Я попытался, было, встать, но в голове ухнула и запульсировала такая боль, что ноги мои подкосились. Капитан подхватил меня и осторожно уложил на пол.

— Ты поспи, поспи, — сказал Шустрый, подкладывая мне под голову бронежилет. — Я разбужу, если что.

* * *

Говорят, что где-то в темных подвалах следственного комитета ФСБ до сих пор храниться пыльная папка под грифом "совершенно секретно" с делом на гражданина Сироткина А.С., 1992 года рождения. Если бы любознательному читателю каким-то чудом удалось в нее заглянуть, то он бы узнал, что в октябре 2021 года, старший лейтенант Сироткин, находясь в состоянии алкогольного опьянения, отдал приказ группе спецназа взять штурмом московский офис компании "Real Game Labs.", в просторечие больше известной как Лаборатория или просто Лаба. Выведя во двор шестерых разработчиков и трех ассистентов, лейтенант лично расстрелял их из табельного оружия, после чего попрощался с бойцами, сорвал с себя офицерские погоны и скрылся в неизвестном направлении. Если что и вызывает сомнения в этой истории, так это состояние алкогольного опьянения нашего героя, зато все остальное — чистая правда. Сейчас игровое пространство надежно огорожено силовым периметром, а в начале 20-х первые артефакты свободно пересекали границу между мирами, и Сироткин преподнес один из них своей жене, красавице Наташе, в качестве подарка на день рожденье. Тем же вечером оправленная в золото ручная звезда вдруг вспыхнула, словно маленькая сверхновая, как только Наташа надела кольцо на палец.

Сироткин исчез. Поговаривали, что он подался в игру, взяв посвящение на такие уровни, с которых обратно не возвращаются, но мы-то знаем: "Секретный уровень? Нет, сынок, это фантастика". Признаться, мы и сами не может сказать ничего определенного. Знаем только, что как-то раз разведгруппа, совершавшая вылазку в районе болот, обнаружила труп в малиновом комбинезоне, который сжимал в смертельных объятьях металлический чемоданчик с логотипом научного клана. И первый, и второй были доставлены в штаб, после чего первый отправился в морг, а второй вскрыт, а содержавшиеся в нем документы внимательно изучены. Какого рода информацию они содержали — осталось неизвестным, но только бывший старший лейтенант Сироткин, а ныне вольный геймер по прозвищу Сирота с тех пор терпеть не мог "малиновых", как он презрительно называл славное ученое племя, и при случае не упускал возможности бросить пару гранат в трубы воздуховодов, торчавших там и сям над зелеными холмами, в глубине которых виртуальные копии сотрудников "Real Game Labs." пытались осчастливить человечество. И однажды им это удалось.

* * *

Я проснулся сам за мгновенье до того, как загремел замок. Дверь распахнулась. В ярко освещенном прямоугольнике черный силуэт насмешливо сказал:

— Подъем, терпилы! Выходи строиться на торжественный церемониал!

— Ты как? — спросил Шустрый.

Я осторожно тряхнул головой.

— Нормально. Пленники зашевелились и потянулись к выходу. Серый и еще один боец вели под руки бродягу, скрипевшего зубами от боли.

— Слышь, баклан, шевели батонами! — замахнулся на него прикладом красномордый здоровяк.

— Спокойно, Танк, — остановил его чей-то голос сверху. — Они нужны нам живыми.

— Э, да это же "Ноль"! — тихонько присвистнул Шустрый, выбравшись из подвала на белый свет. Глаза его загорелись.

— Разговорчики! — рявкнул на него красномордый. — Становись по одному!

База "Ноль". Странное место, не принадлежащее никому. Кто только не пытался оседлать эти невысокие, богатые артефактами холмы! Еще год назад эта локация находилась под плотным контролем болотного клана, а горцы, обретавшиеся в Темном ущелье, с маниакальным упорством фанатиков посылали отряд за отрядом на штурм этого стратегически важного перекрестка торговых путей... В начале года внеплановый ивент изменил конфигурацию игрового мира — и "Ноль" оказался на задворках: теперь к нему вела единственная заросшая чертополохом дорога, перегороженная там и сям проржавевшими остовами бронетехники, напоминающей одинокому геймеру, на свой страх и риск забравшемуся в эту глушь, о тех горячих деньках. С тех пор "Ноль" много раз переходил из рук в руки: бродяги, горцы, кочевники... Все они уходили: большинство — в мир иной, и лишь немногие благоразумно покинули его на своих двоих. Один овермайнд, галлюцинирующий о чем-то своем в подземных лабиринтах заброшенной научно-исследовательской базы, казалось, навсегда останется хозяином этих мест, но и на старуху бывает проруха...

— В начале века Джон Ромеро, гениальный разработчик игры всех времен и народов под названием "Doom", сказал: "Конечно же, стрелять по монстрам интересно, но они, в конце концов, бездушные твари, управляемые компьютером. Теперь игроки смогут играть против других людей, которые могут думать тактически, а самое главное — кричать от боли. Теперь можно убивать друг друга!*" — вещал хилый шибздик, гордо расхаживающий перед нестройной шеренгой пленников. В смысле не вещал, а орал в громкоговоритель, стараясь перекричать шум барражирующего неподалеку вертолета. Характерная униформа, татуировки и рыжая борода до пупа не оставляли место для сомнений относительно его клановой принадлежности. Позади него толпились человек двадцать-двадцать пять ухмылявшихся горцев с автоматами наперевес и с десяток упитанных товарищей в неизвестном мне камуфляже, судя по всему, иностранцев.

— Поэтому всем вам крупно повезло, — шибздик сделал выразительную паузу, воздев указующий перст в серое небо. — Гениальный Джон Ромеро сегодня с нами!

Оратор повернулся к длинноволосому иностранцу в очках и разразился аплодисментами. Гений скромно потупился. Мы тоже жидко похлопали, понукаемые грозными взглядами красномордого. Дождавшись окончания овации, шибздик почесал в бороде и продолжил:

— Скажите спасибо господину Ромеро! Если бы не он, мы всех вас давно бы кончили, но теперь у одного из вас есть шанс не только остаться в живых, но и войти в историю игровой индустрии.

Не обнаружив на наших лицах ожидаемого энтузиазма, горец снова заорал в громкоговоритель:

— Сегодня состоится грандиозный батл, который мы приготовили специально для наших гостей из дружественного Пиндостана: deathmatch в реале! Кто не в курсе, что такое deathmatch?

Молчание.

— Ну, так я вам скажу: deathmatch — это вид многопользовательской игры, в котором игроки перестреливаются друг с другом по особым правилам. А по-нашему — бой насмерть. И, уверяю вас, это будет совсем не командный deathmatch, когда фраг дается за убийство чужого и вычитается за убийство своего. Нет, неписи! — голос оратора взволнованно дрогнул. — Сегодня свои будут убивать своих!

— Отсоси! — вполголоса сказал Шустрый.

— Пердак, ты не понял?! — Танк угрожающе подался в его сторону. — Щас кому-то прилетит.Шибздик откашлялся.

— А теперь об особых правилах. Итак, игрок получает фраг за убийство. Неважно, кого ему удалось завалить: чужого или своего. Рекомендую каждому убить как можно больше: вас — восемь игроков, и победитель, если, конечно, он хочет выйти отсюда живым, должен будет иметь на личном счету не менее пяти фрагов. В этой связи я бы порекомендовал вам не терять очки в результате не боевых действий, ну, например, если кто-нибудь из вас вдруг свалится с крыши, попадет в лапы крипа или погибнет от огня собственного оружия. Во-первых — это не прикольно, а во-вторых — не по-товарищески: в этом случае ваш друг не сможет убить вас и тем самым лишится драгоценного фрага.

— Можно подробнее о крипах и оружии? — подал голос Шустрый.

— А что, разве я еще не сказал? — делано удивился шибздик. — Как во всяком уважающем себя шутере, на поляне будут присутствовать мобы. Так сказать, чтобы жизнь малиной не казалась. Лысый, выводи!Должен сказать, что если шибздик хотел произвести на нас впечатление, то это ему удалось на все сто! Воистину, ради такого зрелища стоило умереть. Шустрый толкнул меня локтем:

— Смотри, у меня глюки или это адский зоопарк на выезде?

Из-за угла корпуса показалась разношерстная вереница чудовищ, подгоняемая матом и пинками действительно лысого, как бильярдный шар, горца: пара вурдалаков, одинокий гримм, в своей розовой шапочке удивительно похожий на идиота, целое семейство пустынных грибов-мутантов (здоровенный машрум, пара ложных опят и штук шесть поганок), с десяток волколаков разной степени матерости, а за ними со всей присущей ему грацией вышагивал голубой, как девичьи трусы, броненосец. Сам Лысый, пропустив указательный палец в кольцо гранаты Ф-1, вел за собой овермайнда со связанными позади руками. Овермайнд шел безропотно, я бы даже сказал, с энтузиазмом, что, впрочем, было не удивительно: граната находилась у него во рту. Теперь все встало на свои места: овермайнд контролировал чудовищ, а овермайнда контролировал Лысый!

Длинная вереница монстров выстроилась в шеренгу напротив нашей. Казалось, еще немного, и они разразятся приветственной речевкой. Я во все глаза разглядывал психа: к счастью, до сих пор так близко встречаться не приходилось. Низкорослое человекоподобное существо испуганно таращило маленькие, черные как ночь, глазки. Овермайнд совсем не походил на того зловещего хозяина игры, которым опытные геймеры пугали новичков на бесприютных ночных стоянках. Помятые крылья, серая потрескавшаяся кожа, рваные штаны, одетые задом наперед... Неделю назад в наше расположение нагрянули представители небольшого, но могущественного клана малиновых и потребовали предоставить в их распоряжение самого лучшего снайпера для помощи в проведении важного научного эксперимента. Они вычислили, что в силу неких аномальных обстоятельств популяция некоторых видов крипов имеет строго определенное число особей. В частности, утверждали они, единовременное количество овермайндов в игровом пространстве всегда равно трем, не больше, не меньше. Убивать их бессмысленно: во-первых, это не гуманно, а во-вторых, на месте убитого через некоторое время появляется новый овермайнд, похожий на прежнего как две капли воды. В связи с этим было принято решение не убивать психов, а маркировать их, как выразился старший научный сотрудник Ломм, "посредством нелетальной дистанционной интрузии в мягкие ткани организма экспериментального микрочипа маячкового типа, вмонтированного в головную часть малокалиберного боеприпаса". Чип, типа, будет отсылать сигнал на все коммуникаторы в игре, и их владельцы будут обходить ценного эндемика стороной. А какие при этом открываются перспективы для научной работы!

— Это что, из мелкашки, что ли, по овермайнду палить?! — прервал его разглагольствование полковник. — Что же это получается: стрелок должен будет приблизиться к цели самое дальнее на сто метров!

— Лучше на пятьдесят, — невозмутимо уточнили малиновые. — Чип необходимо ввести достаточно глубоко, но в то же время избежать поражения жизненно важных органов маркируемого.

— Может, мне ему эту пилюлю в задний проход мизинчиком протолкнуть? — разозлился полковник. — Да у моего бойца за километр мозги обуглятся! Не дам стрелка!

Всем известно, что болотный клан гордый, но бедный. Наткнувшись на сопротивление, Ломм ударил его в самую уязвимую точку.

— Сто тысяч игровых кредитов, — сказал он, — и годовой абонемент на Коровий уровень. Кроме того, ваш боец будет обеспечен надежной психотелекинетической защитой. Наша последняя разработка.

Короче говоря, уломали малиновые полковника. Собрались было послать меня, но я только что вернулся с Южных болот и валялся с малярией. Послали Рыжего. Я видел, как он уходил: за спиной малокалиберная винтовка CВ-99, а на голове — мудреный дивайс, похожий на большой алюминиевый таз с проводами... Через пару дней пацаны с заставы рассказывали, что попали под обстрел какого-то сумасшедшего в болотном камуфляже и тазом на голове. Ну, застрелили его, конечно, чтобы не мучился...Полюбовавшись некоторое время на наши отвисшие челюсти, шибздик покачал головой:

— Даже не спрашивайте, как нам это удалось. Лучше задайте себе вопрос, что будет, если кто-нибудь из вас вдруг решит перелезть через забор и дерануть? Правильно: овермайнд захавает мозг такого шустрилы и вернет обратно, но уже в виде овощного рагу.

— Что ты, что ты! Нам и в голову такое не приходило! — с притворным ужасом отозвался Шустрый. — Так как насчет оружия?

Один из горцев махнул рукой шибздику. Тот с беспокойством посмотрел на часы и заторопился: видимо, выбивался из графика.

— Жить захочешь — найдешь! Все, неписи, инструктаж окончен. Разбирайте коммуникаторы и помните: мы на частном сервере, так что ваши вас не услышат. У вас есть пять минут, чтобы сориентироваться на местности и занять позиции. Шибздик засмеялся.

— Как говориться: "Чем тоще босс, тем гуще чёс". Почесали!Горцы, посмеиваясь, потянулись в сторону КПП. Вертолет завис метрах в пятидесяти над крышей бывшего общежития.

— Кино снимают, спилберги хреновы! — недобро оскалился Шустрый. — Ну, дай срок... Так, бойцы, — обратился он к нам тоном, не принимающим возражений, — как старший по званию, принимаю командование на себя. Слушай мою команду: выдвигаемся в сторону главного корпуса. Бродягу забираем с собой.И вдруг Шустрый хитро подмигнул:

— Не сцать, камрады, с Шустрым не пропадешь!

— А как же мы? — подал голос один из кочевников.

— Вы — сами по себе.Мы побежали. Я взвалил на себя геймера-одиночку.

— Спасибо, брат, — прохрипел он.

"Если выберемся, накроешь мне поляну пирогов с рыбой!" — подумал я.Кочевники потянулись было за нами, но Шустрый цыкнул на них, и они отвалили, свернув к ангарам.

— Забаррикадировать дверь! — приказал капитан, когда мы вбежали в фойе. — О, неплохо!На ящике рядом с дверью лежал АКСУ. Шустрый отсоединил магазин:

— Полный! А вот и еще один. Ну, с первым дропом вас, товарищи! Четыре тяжелых ящика, теплообменник и две ржавые секции парового отопления должны были на некоторое время задержать атакующих чудовищ.

— В окна полезут, — покачал головой Серый. Со стороны ангаров раздался выстрел, потом еще один. Пискнул коммуникатор: один готов.

— Кочевники, что с них возьмешь, — пожал плечами Шустрый. — Так, ты с раненым двигай на третий этаж, — обратился он ко мне, — а мы тут еще пошукаем.Длинное здание о двух лестничных пролетах неприязненно скалилось на нас пустыми оконными проемами. Я посмотрел в один из них: горцы и их американские друзья удобно расположились на ближайшем холме. Шибздик заметил меня и радостно замахал руками, указывая на овермайнда, притулившегося неподалеку. На ступеньке лежала граната РГД-5.

— Эй, здесь гранта! — заорал я.

— Отлично, — откликнулся снизу Шустрый. — Поставь растяжку. Да побыстрей: время уходит.Осторожно привалив застонавшего геймера к стене, я бросился наверх. По правую сторону тянулись бывшие лаборатории со стеллажами, заваленными пыльной рухлядью: разбитые склянки, одинокий халат в подозрительных бурых пятнах, моток проволоки. То, что нужно! Возвращаясь обратно, я впопыхах чуть не наступил на бродягу: тот, скрепя зубами, самостоятельно карабкался на третий этаж.

— Лаборатория номер три, — крикнул я ему на ходу. — Я быстро.Установив растяжку между вторым и третьим этажами, я снова метнулся наверх. Геймер находился на подступах к лаборатории.

— Помочь? — спросил я его.

— Я сам.Какой молодец! Выбив запертую дверь в лаборантскую, я не обнаружил ничего интересного. А в помещении бывшей столовой меня ждал приятный сюрприз: прямо на полу перед дверью лежал еще один АКСУ, правда, с одним магазином, и пара "Макаровых". В конце коридора послышался шум шагов.

— В третью, в третью давай! — запыхавшийся, но довольный капитан крикнул мне на ходу.

— Ты уже здесь? Отлично! — похвалил он бродягу, кидая ему один из пистолетов. — Заваливайте дверь!Дважды упрашивать нас не пришлось: письменные столы, стальные шкафы, ящики из под лабораторного инструмента, открытый сейф с одиноким китайским паспортом внутри — все пошло в ход. А снизу уже раздавался лай и уханье волколаков. Я выглянул в окно: перед входом в здание бесновалась куча разъяренных монстров, некоторые из них запрыгивали в окна. Их примеру попытался последовать гримм, но промахнулся и со всей дури врезался в вурдалака, сбив его с ног.

— Смотри, что нашел! — радостно сказал Серый, протягивая мне MP-5.Я не разделял его оптимизма: пара АКСУ, да пистолет-пулемет — вот и все, что мы могли противопоставить монструозной команде. Ну, а из "Макарова", по крайней мере, можно будет пустить себе пулю в лоб.

Вдруг раздался страшный рев, здание зашаталось. Это потерявший терпение броненосец решил продемонстрировать силу голосовых связок мутировавшей гусеницы тутового шелкопряда и разгневанно рявкнул что было силы, наступив при этом на одну из поганок. Монстры посыпались на землю, как груши во время грозы. Некоторые из них так и остались лежать, что было неплохо, плохо же было то, что наша жалкая баррикада развалилась, и крипы ворвались в фойе, оглашая коридоры радостным воем. Через минуту раздался взрыв: это броненосец влез в растяжку и рухнул вместе с лестничным пролетом на многострадальное грибное семейство. Несколько волколаков и пара оборотней прорвались по противоположной лестнице на третий этаж и теперь крутились перед нашим убежищем. Вскоре подоспел гримм и в свойственной ему манере принялся бросаться всем телом на заваленную дверь. Пискнул коммуникатор.

— Мессидж от шибздика, — сказал Шустрый, прочитав сообщение. — Беспокоится, где же фраги. Сейчас будут ему фраги, обещаю. А ну-ка, братва, навались!Мы помогли капитану задвинуть письменный стол в дальний угол к окну. На него водрузили еще один, а сверху — ящик из-под инструментов. Кряхтя, Шустрый забрался на верхотуру, оторвал решетку вентиляционного короба, запустил туда руку и последовательно извлек на белый свет следующий стаф: гранатомет "Муху", два выстрела к нему, снайперскую винтовку ВСС, заботливо обернутую промасленной ветошью, полцинка патронов ПБ-5, цейсовский бинокль и подшивку журнала "Плейбой" за 1996 год.

— Геймеры хреновы, — усмехнулся Шустрый, любовно сдувая пыль с шикарного бюста мисс июнь. — Тоже мне — крутые перцы, а такой эксплойт проворонили! Камрады, я вам уже говорил, что провел на "Нуле" лучшие годы своей жизни? Камрады разразились бурными, продолжительными аплодисментами.

— Значит так, зачитываю черный список, в смысле перечень персонажей, подлежащих уничтожению в первую голову, — инструктировал нас Шустрый минуту спустя. — Самое главное — завалить овермайнда. Сирота, ты как?Я отрицательно покачал головой: после респауна руки еще заметно дрожали.

— Тогда ты, Серый. Куда стрелять, знаешь?Серый кивнул, набивая патронами магазин "Винтореза".

— Так, теперь вертушка. С "Мухой" обращаться умеешь? — обратился Шустрый к одному из бойцов.

— А то! — обрадовался тот. — Не один бэтр на попу посадил.

— Отлично: значит, и с вертолетом справишься, — резюмировал Шустрый. — Сигналом к атаке будет входящее сообщение на коммуникатор. Капитан усмехнулся:

— Собираюсь послать горцам пламенный привет, вы — в копии. Недаром говорят: слово — убивает!Гримм с завидной настойчивостью продолжал бросаться на дверь.

— Ну, камрады, понеслась. Баг нам в помощь!Гримм отошел к противоположной стене, чтобы набрать скорость. Вурдалаки сидели в сторонке и насмешливо смотрели на него. "Надо мной смеются", — в бешенстве подумал гримм. Одна мысль о том, что кто-то может находить его смешным, традиционно приводила его в неистовство. Сам о себе он был самого высокого мнения: разве может кто-либо из этих жалких существ сравниться с ним в силе и изяществе движений, не говоря уже об интеллекте? В конце концов, что с них взять? Тупые оборотни... Напружив большие ягодичные и длинные приводящие мышцы, он два раза мощно оттолкнулся и прыгнул, намереваясь наконец сокрушить эту досадную преграду, отделявшую его от законной добычи, но дверь неожиданно распахнулась сама, и гримм, по инерции пролетев через всю комнату, с жалобным криком вылетел в окно. Нет, сегодня определенно был не его день...

Вывалившись в коридор, я полоснул очередью по опешившим вурдалакам. Один из них опрокинулся на спину, заливаясь кровью, а второго, попытавшегося атаковать, метким выстрелом в голову встретил Серый. Остальные бойцы расстреливали волколаков. Матерый зверь, ловко увернувшись, попытался укрыться в лаборатории, но бродяга разрядил в него всю обойму.

— Дуй на крышу, — приказал Шустрый гранатометчику. — Огонь по сигналу.Коммуникатор шибздика просигнализировал о поступлении входящего сообщения.

— Наконец-то, — радостно воскликнул он и прочитал:

"Отсоси!"Он еще успел подумать о том, что пора бы уже преподать нахальному капитану хороший урок, когда Серый нажал на спусковой крючок. Тяжелая 16-граммовая оболочечная пуля, оптимизированная для ведения малошумной беспламенной стрельбы, преодолев 121 метр за 0,3 секунды, отстрелила продетый в кольцо указательный палец Лысого, разрушила осколочную рубашку из литого чугуна и, достигнув капсюля-детонатора запала, инициировала взрыв боевого заряда гранаты Ф-1. О чем подумал овермайнд, державший ее во рту, — осталось неизвестным, потому что его голова в тот же миг разлетелась на тысячу частей. Стоявших поблизости посекло осколками и фрагментами черепа, а секунду спустя штатный 64-мм выстрел для гранатомета угодил прямо в кабину висевшего над зданием вертолета. Вы знаете, что происходит, когда кумулятивная струя преодолевает броневую защиту? Нет? Ну, так я вам скажу. Образующиеся при взрыве кумулятивного заряда газообразные продукты, находящиеся под давлением 200-250 тыс. атмосфер, расширяясь со скоростью 7-9 км/с, наносят удар по окружающей среде и всему, чему в этой среде непосчастливилось находиться. Человеческое тело за краткое время действия ударной волны поражается давлением во фронте и получает импульс движения, что приводит к контузиям и повреждениям, несовместимым с жизнью... У спилбергов не было шансов: вертушка, неожиданно предоставленная самой себе, пару раз неуверенно качнулась из стороны в сторону и, завалившись на бок, рухнула за холм неподалеку от КПП.

— Делаем ставки, камрады, — предложил Шустрый, подкручивая барабан центральной фокусировки бинокля. — Взорвется или нет? Черт, не настраивается, что за адский девайс! Через несколько секунд раздался взрыв, в небо взметнулся черный столб дыма. В установившейся тишине стало слышно, как где-то неподалеку кашляет "Винторез": Серый, войдя в раж, отстрелял полцинка патронов, особенно выцеливая людей в незнакомом камуфляже.

— О, да это же господин Ромеро! — наконец-то настроив резкость, воскликнул Шустрый.Компьютерный гений, который находился в непосредственной близости от взорвавшегося овермайнда, чудом не пострадавший, но зато с головы до ног покрытый кровавой кашей, оторопело смотрел, как рядом с ним, на земле, в смертельных судорогах корчился шибздик, в то время как из его рассеченной осколком сонной артерии в серое небо бил алый фонтанчик, пульсируя все слабее и слабее... Оставшиеся в живых монстры и люди разбегались в разные стороны, и господин Ромеро последовал их примеру. Он бежал легко и свободно, как можно бежать только там, где гравитация составляет 0,85G, и когда уже, казалось, все опасности остались позади, вдруг что-то мягко подхватило его и подбросило на высоту пятиэтажного дома. Шустрый опустил бинокль, не желая смотреть, как силовой периметр разрывает человека на куски.

— Вот тебе и всех времен и народов, — назидательно сказал он, протирая цейсовские стекла кусочком мягкой замши. — Да ваш "Doom" против нашей Лабы — как девичий пук супротив мирного атома!К вечеру мы были дома. Молва о наших приключениях бежала впереди нас. Свободные от несения службы товарищи встречали нас у перехода в локацию и радостно сопровождали до самого расположения. Шустрый отправился в штаб, где экстренно собранное руководство уже разрабатывало план мести, а я — в противоположную сторону. Интендант определенно был рад нас видеть: ящик водки, выставленный им на халяву, и аппетитные запахи жареного мяса обещали хороший вечер в кругу друзей. Я подмигнул ему, и он, улучив минутку, пригласил меня в свою каморку.

— Неплохо, — довольно кивнул он, рассматривая кое-какой лут, обнаруженный мной в вещмешках мертвых горцев.

— Есть что-нибудь особенное? — спросил я его, пересчитывая пачку денег толщиной с шоколадку.

— Коктейль "Счастье", — порекомендовал интендант. — Коммуникатор работает? Набирай: "happyness решетка 228". Вставляет нипадецки!

— "Счастье", говоришь? — усмехнулся я, возвращая ему несколько купюр. — Ну, что же, тогда "Счастья" всем даром, и чтобы никто не ушел обиженным!*Пруф: "Sure, it was fun to shoot monsters, but ultimately these were soulless creatures controlled by a computer. Now gamers could play against spontaneous human beings-opponents who could think and strategize and scream. We can kill each other!" Kushner, David (2004). Masters of Doom. New York: Random House Trade Paperbacks. p. 149.