История бледной моли

Настя Любимка

История Бледной Моли

Аннотация:

Незаконнорождённая — это не только клеймо. Это и пропуск в Орден Магнолии — пансионат покорных.

Пролог

Мое тело пылало. Томление и жар разливались внизу живота. Соски набухли и покалывали. Мне хотелось большего, чем быть простым наблюдателем: почувствовать ту власть, на которую способна женщина наедине с мужчиной.

Я точно знала чего хочу и не сопротивлялась. Мне нужен блеск в глазах мужчины, который сегодня был моим учителем. А его стоны и жаркое дыхание — просто необходимы.

Соскользнув с покрывала, перевернулась, встав на колени. Больше не было страха и стыда. Смущение и робость остались за дверью, как и сестры из Ордена Магнолии.

Желание обладать этим мужчиной пульсацией отдавалось в висках. Он еще не осознал насколько его ученица готова. Не понял, пока мои пальчики не скользнули к его брюкам. Призывно улыбаясь, медленно расстегивала ремень. Он помогал мне: прогнулся, давая стянуть штаны, затем кальсоны.

Мои поцелуи цепочкой тянулись от живота к бедрам. Специально обходила стороной пенис: вздыбленный, тянувшийся из обрамления черных волос. Сегодня вид мужского органа не пугал меня. Не касаясь его, дразня расслабленно лежащего мужчину, провела кончиком языка по горячей коже. Он замер и тут же выгнулся мне навстречу. Острыми ноготками прочертила путь от живота к паху. Долгожданный стон прозвучал музыкой. Самой сладкой мелодией.

Дыхание участилось, кровь прилила к лицу, закусила губу, сдерживая себя. Нежно провела пальчиками по ободку члена, по венам, просвечивающим под кожей, погладила яички, слегка сжала их и вновь погладила. Еще один стон стал мне наградой. Продолжила ласку немного усилив хватку. Я сжимала стержень мужчины, обнажая его головку, чувствуя пульсацию и едва уловимый запах. Мой учитель жадно дышал, ожидая, что последует дальше. Он приподнялся на локтях, словно проверял: не отступлю ли?

Опустила голову и прильнула губами к члену. Нежно скользила языком по всей длине вверх и вниз, отыскивая зоны, дарившие мужчине больше наслаждения. Мягко обхватила губами головку, пропуская ее внутрь рта. Солоноватый привкус раздразнил мое воображение: хотелось ощутить вкус изверженного семени...

Глава первая

— Инари! — громовой голос почтенной дамы разнесся над классом.

Мне стоило некоторых усилий изобразить испуганное лицо и не сжимать под партой кулаки. Вытянувшись по струнке, сложила аккуратно перед собой руки, ожидая следующего крика.

— Инари!

— Да, сестра Риа, — жалобно промямлила, моментально вскакивая со стула.

— Будь так любезна, — гадко ухмыляясь, начала почтенная дама,— назови седьмое правило пансионата.

От лица моментально отхлынула кровь. Сейчас, в этот момент, мне даже пудра бы не понадобилась. Знаю, моя кожа бела, как мел.

— Повиновение и послушание...

— Дальше, — нервно потребовала сестра Риа.

— Повиновение и послушание во всем своему... покровителю, — покровитель, этот титул я буквально процедила. Покровители, горите вы в аду вместе с сестрой Риа!

Тихое перешёптывание в классе, косые взгляды таких же пансионерок, как и я сама. Их прожигающая ненависть, которую я чувствую всем своим нутром. Спокойно, Инари, ты сможешь. Сможешь доиграть свою роль до конца. Роль запуганного, стеснительного и чуть глупого ребенка.

— Какое наказание за нарушение седьмого правила? — ядовито поинтересовалась сестра Риа.

Клянусь, что в глазах женщины горел дьявольский огонь! Она предвкушала незабываемое зрелище.

Впервые за столько лет, я не смогла заставить себя упасть на колени и просить, вымаливать прощение. Впервые поймала себя на мысли, что роль, навязанная мне названной матушкой, лопается как мыльный пузырь. Желание вцепиться в волосы этой женщины, стоящей передо мной, охватило все мое существо. Как же мне хотелось, наконец, показать этой твари где ее место!

Тишина в классе остро резала слух. Пансионерки с тем же желанием в глазах ждали унижения намеченной жертвы. Сердце гулко стучало и душа рвалась на части. Настенные часы отмеряли последние секунды моей борьбы, борьбы с самой собой. И я проиграла, понимая, что так будет лучше.

Со стоном упала к ногам почтенной дамы:

— Умоляю, не надо, прошу... простите,— стон перерос в рыдания.

Сестра Риа брезгливо сделала шаг назад. И мне не оставалось ничего, как проползти вслед за ней, судорожно цепляясь за ее юбку, причитать и молить не наказывать.

Редкие смешки пансионерок переросли в открытый смех.

Да, я была посмешищем, да, выделялась своей ущербностью среди них. Но не это заставляло окружающих злорадствовать, не это доставляло им удовольствие.

Среди них есть те, кто выглядит более жалко. Все дело в зависти: черной, жгучей, отравляющей все существо.

Словно насмешка Господа: три покровителя. Три высокородных покровителя. В то время как другие имели лишь одного. И только единицы могли похвастать высокородностью их благодетеля.

Чуть вздернув подбородок, сестра Риа приподняла подол платья так, чтобы ее начищенные до блеска туфли стали видны. Очередное издевательство через которое суждено пройти.

Целование туфель сестры Риа прошло под общий гогот воспитанниц Ордена Магнолии.

Но мой гнев давно был спрятан в глубине сердца, я не позволю себе сорваться. Не сейчас, не сегодня и не здесь. Моя роль будет отыграна до конца.

Вдоволь насладившись унижением своей воспитанницы, то есть меня, сестра Риа картинно вздохнула.

— Поднимись, Инари,— насмешливо, но в тоже время строго, потребовала она.

Пару раз всхлипнув, мстительно утерла сопли о подол платья почтенной дамы и слегка дрожа, поднялась.

— Ты понимаешь, что мы не можем отпустить тебя без наказания?

— Д-да, сестра Риа,— подтвердила тонким голосочком.

— Но, так и быть, вместо плетей ты должна будешь соблюдать трехдневный пост.

— О, благодарю... благодарю, — вновь кинулась к ногам женщины.

— Прекрати, — поморщилась сестра Риа, — иначе увеличу до пяти.

Резко отпрянула от своей 'благодетельницы'.

— Ступай, умойся и возвращайся в класс.

— Да, сестра Риа, — опускаясь в реверансе, прошелестела и выбежала за дверь.

'Будьте вы все прокляты', — в висках буквально стучали эти слова. Пока бежала в дамскую комнату, щеки пылали, а слезы уже текли от обиды. Усилием воли заставила себя остановиться, успокоиться и медленно идти по коридору. До заветной двери оставалось дойти каких-то три шага, когда передо мной выросла новая преграда в лице директрисы пансионата Ордена Магнолии.

Низко поклониться и не поднимать головы. Стоять и ждать, когда эта старая су... сумасшедшая женщина позволит подняться. А она может и не позволить. В ее обычае просто пройти мимо, не удостоив и взглядом, а мне придется стоять в этой позе, пока она не скроется за углом. И упаси меня Бог, если я встану раньше: удары плетьми мне покажутся раем.

Директриса Ордена Магнолии, гранд дама Иветта Лармонг, скрылась за поворотом, подождав минуту, я, наконец, юркнула в дамскую комнату.

Орден Магнолии — пансионат покорных. Вся моя жизнь прошла в его стенах. Всех бастардов женского пола отправляли сюда. Незаконнорождённая — вот кто я. И сотни других девушек, вышедшие из покрова Ордена Магнолии, также рождены вне брака.

Этот пансионат был создан более века лет назад. Сюда попросту ссылали плод греха высокородных. Первые тридцать лет своего существования поместье было обычным монастырем. Но, с приходом к власти Арона Бесстрашного, монастырь кардинально изменил свое значение.

А еще через пятьдесят лет, когда пост директрисы заняла Иветта Лармонг, та самая, которая только что проходила мимо, от привычных устоев не осталось и следа.

Орден Магнолии основали вдовы и бесприданницы благородной крови. Те, у кого были деньги, но не было детей или те, у кого не было средств и возможности выйти замуж, но имелось образование.

Старые девы и желчные жабы стали воспитывать сирот женского пола.

Все верно, среди покорных только девушки. И, к своему ужасу, могу сказать, что многие хотели бы попасть сюда на обучение.

Да, образование, которое давалось воспитанницам, ничем не уступало образованию монарших особ. Мы получали знания во всех областях науки. И, осмелюсь сказать, даже больше.

Пока нам не исполнилось восемнадцать, мы проходим общий курс. Но после вступления в выше обозначенный возраст, обучаемся согласно направлениям, к которым имеем талант. Правда чаще, согласно воле и желанию своего покровителя. Неудивительно, что большинство девушек вышли отсюда искусными куртизанками.

Злость, что копилась во мне годами, никак не находила выхода. Я сама загнала себя в эту клетку, обещая названной матушке всегда оставаться в тени, не выделяться и не показывать характера. Терпеть все унижения, терпеть издевательства, я должна была это делать. И делала, все семнадцать лет, что живу в этом проклятом пансионате. Но больше ни желания, ни сил на это у меня нет.

Злобная и завистливая тварь, сестра Риа, тоже бывшая воспитанница Ордена Магнолий. Абсолютно все знали, что она в свое время была мишенью для издевательств многих девочек. Как только ее не унижали. Она единственная, кто осталась в пансионате, а не выпустилась как другие из этих стен. В силу своей природной тупости и уродства, ни одно направление ей не подошло, а покровителя у нее не было. Ее бы выкинули на улицу, безжалостно, как ненужную тряпку, давно измочалившуюся, но...

Эта мразь умудрилась оказать какую-то услугу директрисе, и та оставила ее в пансионате, отведя ей роль почтенной дамы при классах общего курса.

Она не преподавала нам ничего, только следила за дисциплиной. Была нашей надзирательницей. Уверена, после смерти, она будет гореть в аду.

И наказание: три дня без еды и воды, три дня без сна! Я яростно терла лицо, смывая с себя злость и раздражение. Холодная вода бодрила и успокаивала.

Не в первый раз получаю наказание, и, боюсь, не в последний. Покрасневшие, чуть припухшие глаза смотрели на меня из зеркала. Бледные, практически бесцветные губы, тонкий слегка длинноватый нос, тусклая полупрозрачная кожа и светло серые глаза — так выглядит мое лицо.

Бледная Моль, как прозвали меня 'подруги' — пансионерки.

Бледная Моль — это результат труда названной матушки.

Я обязана скрывать настоящую внешность.

Перекрашивать естественный цвет волос, пользоваться кремами, доводящими мою кожу до жалкого состояния. Применять различные мази, лишь бы стать похожей на серую стену. Хотя и та выглядит лучше.

Никто не помнит, как я выгляжу на самом деле, никто из сестер Ордена Магнолии.

До семи лет нас воспитывали на самой дальней территории огромного поместья. В отдельном трехэтажном доме живут дети от нуля и до семи лет включительно. После того, как им исполняется восемь лет, детей отправляют в главное здание на попечение сестер Ордена. Тех, кто выжил, естественно. Ордену нужны сильнейшие девушки, как здоровьем, так и духом.

В детстве я привлекала всеобщее внимание. Девочка — картинка. Длинные густые волосы цвета багряного заката, фарфоровая бархатная кожа, рубиновые губы и светло-серые глаза. Это единственное, что осталось мне от той девочки — невыразительный, блеклый цвет глаз.

Сейчас же... даже моль выглядит лучше. Но эта маскировка часть огромнейшего плана, в котором главная роль отведена мне. Отчисление — это все, чего желала моя душа. Быть отчисленной по достижению восемнадцати лет. И получилось бы, ведь за все годы, проведенные в пансионате, окружающие были свято уверены, что имеют дело не только с уродиной, но и с непроходимой тупицей.

Однако, моим планам не суждено было сбыться. Год назад у меня появился первый покровитель. Чем его привлекла Бледня Моль — загадка, то ли он пожалел убогую, то ли позарился на экзотику.

Вслед за ним, появился второй покровитель и также благородного происхождения. Если после известия о первом 'благодетеле', я еще надеялась на чудо, то после того, как появился третий, опустила руки.

Для покровителей выпускница пансиона Ордена Магнолии самый ценный трофей, который они могут получить. За лучших девушек устраиваются аукционы и бои, если покровители того желают.

Выпускница будет не только щедро одаривать собой своего покровителя, но и любить по-настоящему. Где еще можно купить настолько подходящую игрушку?

Игрушку, которую буквально вырастили для тебя. Поэтому покровители у пансионерок появляются практически сразу, после перевода в главное здание. Каждую воспитанницу лепили по образу и подобию, желаемого идеала 'благодетеля'.

Однако, со мной все вышло иначе. Мои покровители появись аккурат перед распределением. Да сократит их года Господь! Как и сестру Риа, меня ждало бы отчисление! Ибо те результаты, которые я показывала, не годились для дальнейшего обучения.

Львиную долю казны пансионата составляют взносы покровителей. Неудивительно, что именно для них из незаконнорожденных делают чуть ли не королев.

Первые три года директриса вздыхала о своей погибшей магнолии. Она называла меня истинной магнолией, естественно, в младшем возрасте. Названная матушка обставила все так, будто бы я умерла, сгорев изнутри от ветряной оспы. На самом деле умерла другая девочка, которую и звали Инари. Мне же достались ее документы, а несчастную похоронили под моим именем. К своему стыду, я совершенно не помнила свою жизнь до перехода в главное здание. И даже имени, которым нарекли при рождении. Может, именно чужое имя и придало мне сил до конца следовать наставлениям названной матушки. Ведь Инари — это не я. Я настоящая совершенно другая.

Бросила последний взгляд на отражение в зеркале и вышла из дамской комнаты. Лучше поспешить в класс, иначе новая порция оскорблений и насмешек мне обеспечена.

Вздохнув, робко стучусь в дверь и, получив разрешение, захожу, тихо скольжу на свое место.

Сестра Риа даже не посмотрела в мою сторону. Она самозабвенно болтала о нарядах послушницы Лизи, которые ей подарил ее покровитель. Воспитанницы о чем-то перешептывались, я же бездумно водила пером по бумаге, вырисовывая завитушки.

Прозвенел колокол — сигнал, поспешить всем на обед.

Медленно собираю свои принадлежности, группка девушек толчется у стола сестры Риа.

Женщина же брезгливо поджав губы громко возвестила:

— Инари, пост начнешь с завтрашнего дня, — и явно с сожалением добавила, — сегодня можешь поесть.

— Да, сестра Риа,— покорно склоняю голову,— благодарю.

Внутри клокотал гнев, наказание и за что? За то, что отказалась пользоваться принесенными покровителем мазями? Раз не устраивает моя внешность, какого черта было брать меня под свое крыло?

Хмыкнув себе под нос, надзирательница царственно удалилась из класса. За ней потянулись воспитанницы. Когда в классе осталось пять человек, не включая меня, осознала: дело плохо. Воспитанницы вновь решили повеселиться за мой счет.

Ярость туманом застила глаза. Зачем продолжаю терпеть? Если уже точно меня не выгонят? Каждый из покровителей подписал договор на прошлой неделе. Для чего мне дальше играть забитую, глупую уродку?