7 глава

Глава 7

Я вошел в Св. Мунго для того, что как мы надеялись, было моей последней процедурой, 7 августа, и не покидал его до 13 августа. Я не помню многого. Алекс даже дал мне дозу настойки живой смерти. После нее я проснулся пять дней спустя с иголками в руках и ногах и ватными шариками во рту. Томас сказал, что они дали мне противоядие во вторник днем. Он также поклялся, что я садился и говорил в течение нескольких часов. Даже если и так, я не помню этого.

Неделю спустя мое тело все еще было вялым. Больше негибким, чем тяжелым, потому что обновленные кости таза и ребра только добавили несколько фунтов костной массы, которой им не хватало. По крайней мере, я не был больше желеподобным. Употребление противоядия определенно помогло моим клеткам мозга. Я уже ничему не удивлялся. Я больше не засыпал так часто. Таким образом, Томас, наконец, одобрил давно обещанную поездку в Косой переулок. При условии, что я сначала посещу несколько встреч.

Стоя в Атриуме Министерства Магии, я вертел чужую палочку между пальцами. Бамбук и жила из сердца дракона, в соответствии с бюро проверки палочек Министерства Магии. Она ощущалась мертвой, а не волшебной. Наверное, я не смог бы наколдовать и Люмос. Я еще раз подумал, насколько глупы могут быть люди. Данные о моей палочке были напечатаны на первой странице Ежедневного Пророка. Какой охранник в здравом уме дал бы мне пройти после представления мертвой палочки, которая явно не была моей? Не то, чтобы я доверил Министерству Магии мою настоящую палочку, но все же!

Вернув палочку из дуба и волос келпи, которую он купил от лавки старьевщика в Косом переулке, в той же, где мы приобрели и мой новый костыль (назвать ЭТО палочкой было невозможно) в пустую кобуру на левой руке, Томас поднял глаза на меня.

— Перестань бездельничать, сосредоточься, — сказал он, хватая меня за локоть и ведя меня через Атриум Министерства Магии. — Плечи назад, голова поднята. Не сутулься. Не простой всю эту встречу, глядя на свою обувь. Будь вежлив и веди себя хорошо. Приветствуй Фаджа как министра. Позже обращайся к нему сэр или министр, если он не разрешит тебе обращаться к нему по-другому. Кроме того, с этого момента и пока мы не покинем помещение — ты мистер Поттер. Понял?

— Да, сэр.

— Хорошо. Поведение в волшебном мире значительно более официально, чем в мире магглов. Тебе повезло, что за последние несколько лет ты серьезно не обидел кого-нибудь, у кого много авторитета. Просто очень повезло. Сегодняшний день тоже важен.

— Я понимаю, — сказал я. Он прочитал мне ту же лекцию в машине на пути в Лондон, прежде чем мы вышли из кабинета Ральмута в Гринготтсе, и еще раз в идиотской телефонной будке, которую министерство использует в качестве входа для посетителей.

— Я не ожидаю, что ты будешь молчать. Ты был приглашен на эту встречу в качестве участника, но от тебя не ожидается активного участия. И ради Мехен*, не завали его вопросами, как ты это сделал с Ральмутом.

— Простите меня, что я не знал, кто такой валютный брокер.

Томас закрыл глаза. Его губы несколько секунд молча шевелились, прежде чем он сжал челюсти. — Гарри, Ральмут был польщен твоими расспросами. Мы оба хотим, чтобы ты разобрался со своими счетами и понял причины наших финансовых решений. Тем не менее, министра не волнует, понимаешь ли ты или нет. Один или два вопроса в порядке нормы. Не более. Не на такой встрече. Понял?

— Да, сэр.

— Хорошо, — сказал он, вынимая свою настоящую палочку и нажимая на стеклянную панель с выгравированным словом 'лифт'. Когда мы ждали лифта, он вернулся к своей прежней теме.

— Это небольшой, рабочий завтрак. Только мы, Нортон, министр и его старший заместитель. Министр может разрешить тебе обращаться к нему неформально. Мадам Амбридж не будет. Она не любит детей, и я знаю несколько помилованных Пожирателей Смерти с меньшими экстремистскими взглядами, чем у нее. — Он схватил меня за плечо, поскольку лифт с грохотом поехал вниз. — Меня не будет волновать, если она скажет, что все магглорожденные должны быть повешены, выпотрошены и четвертованы в центре Хогсмида, — прошипел он тихо, делая вид, что поправляет мою одежду. — Ты не будешь спорить с ней.

Я кивнул. Не спорить. Министр Фадж. Мадам Амбридж. Адвокат Нортон, или мистер Нортон. Понял. Я воображал, что мне также не следует упоминать, что я предпочел бы вернуться в Мунго, чем иметь поздний завтрак с министром.

Старинные двери лифта с грохотом открылись. Я взглянул на Томаса и на лифт. Не хочет же он на самом деле, чтобы я поехал в этой смертельной ловушке, не так ли?

— Он надежнее, чем кажется, — сказал он, заходя внутрь.

С трепетом, я последовал за ним внутрь. Томас назвал дежурному наш этаж, так же как и стайки бумажных самолетиков, которые зависли над нашими головами. Я старался изо всех сил, чтобы не зевать. Представь, что ты уже видел все это раньше — было еще одним правилом Томаса, которому он учил меня во время нашей поездки в автомобиле. Не выглядеть, как маггл.

— Не говори на парселтанге в ходе совещания. Разговор на другом языке, которого не могут понять, в социальной среде — это очень грубо, — прошипел Томас, поскольку лифт начал опускаться. Через несколько минут лифт остановился на первом этаже, иначе известный как Пентхаус Министерства. Двери открылись. Томас вышел. Перси Уизли поклонился Томасу, затем развернулся на пятках и повел нас в кабинет министра не говоря ни слова и не обращая на меня внимания.

Я прикусил язык. И до, и после Рождественского бала, Барти муштровал меня в том, что он считал хорошими манерами. Я знал, какой вилкой пользоваться во время еды, как приветствовать своих сверстников и учителей, основные заклинания личной гигиены, в том числе мгновенного удаления пятен и чары глажки. В основном все, что нужно знать, чтобы выжить в Хогвартсе, не выставляя себя полным дураком. Немного поздно, на мой взгляд. Я знал достаточно, чтобы понять, что префект Перси был довольно невежественным.

Краем глаза, я заметил натянутую улыбку Томаса. Наверное заметил раньше меня. Вызов Перси на его грубость было не в стиле Томаса. Он лучше организует свидетеля или двоих, и тогда даст Перси достаточно веревки, чтобы повеситься.

Перси постучал в дверь и просунул голову внутрь. После того как прошептал несколько слов, он показал пальцами на открытую дверь, повернулся и ушел по коридору.

— Глупый маленький никчемный человечек, — пробормотал Томас себе под нос. Затем натянул улыбку и поприветствовал Министра Фаджа, который тут же представил Долорес Амбридж. После представлений, я обнаружил, что сижу за круглым конференц-столом рядом с мадам Амбридж слева от меня и Томасом справа. Нортон сидел напротив Томаса.

За легким завтраком из свежих ягод, булочки, йогурта и вареных яиц — Фадж улыбнулся и сказал, что он согласовал меню с моим целителем — мы обсуждали результаты моей заключительной операции в стационаре в Св. Мунго и предложенное расписание моих амбулаторных процедур. Я быстро понял, что Фадж верил, что мне, возможно, придется давать показания в какой-то момент и хотел свести к минимуму возможные конфликты. Я задавался вопросом, какую выгоду он извлечет из моих показаний, но отложил эту проблему на потом, когда мадам Амбридж попросила меня передать сахар. Задумываться за столом было невежливо.

— Мистер Поттер, — сказала она, посыпая сахаром ягоды, — Я понимаю, что вы уйдете из Хогвартса. Вы окончательно покинете или вы планируете посещать его в следующем году?

Я взглянул на Томаса за разрешением. Рита сообщила о моем уходе на прошлой неделе, в то время как я был в беспамятстве от зелья Алекса. Я читал ее статью и короткое письмо, которое она написала мне, но не знал, как отреагировало на это широкая общественность и министерство. Томас кивнул. — Скорее всего, навсегда.

— Да? Так вы уходите не только по медицинским причинам, — сказала она, глядя на Томаса.

— Аластор Моуди оставил очень смутное представление о текущей учебной программе Хогвартса, — сказал Томас. Он сделал паузу и отпил чай. Королева Драммы, как я подумал, борясь с желанием закатить глаза. — Он подготовил Гарри по всем его нынешним предметам и добавил еще несколько. Кроме того, он подготовил Гарри к международному стандарту.

Ее глаза расширились.

— В самом деле? Я правильно предположила, что он будет сдавать международные экзамены?

— В Венлоке декабрьские МСОВы. Даже если он академически готов к экзаменам сейчас, Целитель Гринграсс обеспокоен, что практические экзамены могут быть слишком тяжелыми и сообщил, чтобы мы ждали до ноября, не раньше.

— Интересно, Мистер Поттер, я с удовольствием обсудила бы ваши впечатления о более высоком стандарте и ваши впечатления об экзаменах. — Она неглубоко поклонилась Томасу. — С разрешения вашего опекуна, конечно.

Легчайший поклон от Томаса. — Конечно, мадам, — сказал я. — Когда будет лучше для вас?

— Я бы предпочла время после экзаменов, но если у вас есть документы, подтверждающие, различия между вашим образованием в Хогвартсе и обучением у Моуди, я была бы признательна.

— Долорес будет возглавлять Инспекцию в Хогвартсе, — сказал Фадж в перерыве между глотками, — и, возможно, преподавать. Хотя я не верю, что она должна разделять свои силы между обучением и инспекцией, но учитывая недавнюю позицию Дамблдора, обучение студентов может быть единственным способом получить ей доступ в школу.

Сидя рядом со мной, она поморщилась, что сделало ее более похожей на жабу, чем когда-либо. Я подумал, что Томас был не единственным человеком, который экспериментировал с преобразованием анимагической формы. Может быть, она просто частично застряла в ней. — Я надеюсь, что это не приведет к этому, но я сделаю все, что должен. Я уже переписывался с несколькими студентами и говорил с некоторыми недавними выпускниками, но ни у одного нету вашего опыта работы с другим стандартом. Учитывая ваш недавний опыт, как бы вы оценили Хогвартс по шкале от одного до десяти, где десятка является "превосходно"?

— Образование и проживание или только образование?

Она поджала губы.

— Образование затем проживание. — Нахмурившись, она наклонилась вперед, как бы предвосхищая мой ответ.

— Образование — шестерка, — я сказал, подумав об этом в течение нескольких минут. — Двойка для проживания.

Она моргнула. На другом краю стола, Фадж уставился на меня с недоверием, прежде чем встряхнуться.

— Двойку? — прошептал он.

— Кровати удобны, а еда превосходна, — сказал я, пожав плечами.

— Самая низкая оценка, которую кто-либо еще дал проживанию была семерка, — сказала она.

Я откусил от булочки, прежде чем я ответил. Вкусно.

— Простите, что спрашиваю, мадам, но с какого факультета они были?

— Трое слизеринцев, двое рейвенкловцев и хаффлпаффец.

Подарив ей натянутую улыбку, я тщательно обдумал свои слова. С тех пор как они спасли меня от Дурслей на летающем автомобиле, я полюбил близнецов Уизли. Тем не менее, последнее письмо Гермионы подтверждало ее подозрения, что МакГонагалл опекала ее в течение учебного года. Строгая, но добрая МакГонагалл всегда поступала по совету Дамблдора. Если она чудом не обрела стержень в течение лета, ее участие ставит под угрозу безопасность Гермионы. Я хотел, чтобы ее отвлекли, но не уволили. — Может быть все по-другому на других факультетах, но у Гриффиндора нет контроля. Ввод в гостиную, как вход в вольер с обезьянами в Лондонском зоопарке. У главы нашего факультета три должности, когда максимум у нее должно быть две. Ей просто не некогда из-за нехватки времени выполнить все необходимое для двух должностей, не говоря уже о трех. Таким образом, она перекладывает контроль над Гриффиндором на префектов, большинство из которых проводят свои дни учась в библиотеке, потому что только глухой человек может учиться внутри башни. — Что не остановило Гермиону от попыток. — В любой день на Гриффиндоре, были те, кто подсовывал студентам экспериментальные зелья, играл в подрывного дурака, все это могло продолжаться даже после официального отбоя, и безудержно издевался. За четыре года, я могу по пальцам пересчитать, сколько раз я видел взрослых внутри башни.

Обе ее брови высоко поднялись.

— Я слышала в Слизерине и в Равенкло было несколько проблем, но ничего подобного. А вы уверены, что зелья были экспериментальными?

— Я действительно не хочу обличать кого-либо, мадам Амбридж, но в прошлом году в башне Гриффиндора был студент, который изобрел конфету, назвав ее канареечной помадкой. Когда вы едите ее, она преображает вас в гигантскую канарейку. Через несколько минут перья выпадают и вы трансформируетесь обратно. Никакого вреда. Беда в том, что этот продукт был протестирован на студентах факультета без надзора. Хотя я считаю, что это причинило мало вреда, создатели никогда не публиковали список ингредиентов и студенты, которые часто их потребляли, не понимали, что они ели, пока не становилось слишком поздно. В некоторых случаях, которым я был свидетелем, они просто покрывались перьями на несколько часов, но что, если у кто-нибудь была бы аллергия на один из ингредиентов или создатели просто сделали бы некачественную партию? Они могли серьезно навредить или убить кого-то. Я не могу сказать, что другие руководители сделали бы в такой ситуации....

— ....насколько я знаю Северуса, — сказал Нортон, — если один из слизеринцев провернул бы такой трюк, он бы не проснулся на следующее утро.

— То же самое касается и Помоны, — сказал Фадж. — Великий Мерлин, я никогда не думал.... Мистер Поттер, есть ли шанс, что некоторые из ваших друзей подтвердят этот факт? Возможно все изменилось после того, как вы переехали из общежития.

— Корнелиус, я бы предпочла связаться с ними сама, — сказала она. — Это поможет прояснить ситуацию, в том случае, если мистер Поттер здесь, возможно, привел ложные выводы. Не то, чтобы я вам не верю, — сказала она, одаривая меня до тошноты милой улыбкой.

— Возможно, так будет лучше. Кого вы могли бы предложить?

— Перси Уизли не был против тестирования Канареечной помадки, хотя он был префектом, а затем и старшим префектом, — ответил я, ненавидя давать болвану еще одну возможность, чтобы удовлетворить свое эго. — Он знает лучше, чем большинство, какой уровень надзора осуществляют профессора, но я не уверен, что он будет говорить об этом. Он мог замять любой вопрос о поведении внутри общежития, так как сомневался в своей способности поддержать порядок. Поддержание порядка не было его обязанностью, но я не уверен, что он представлял его таким образом.

— Мы должны проверить безопасность, — рассеянно прокомментировал это Фадж.

Ответная ухмылка Амбридж напомнила мне Барти, когда я показал ему завещание. Зловеще.

— Я позабочусь об этом. Кто еще?

— Невилл Лонгботтом, Гермиона Грейнджер, Парвати Патил, и Лаванда Браун с моего курса. Может быть, Салли Энн Перкс, но она была категорически против этого. Деннис Криви и Найджел Вольперт, они оба были первокурсниками в прошлом году и любимыми подопытными кроликами для канареечной помадки, но опять же они могут слишком боятся говорить. Я уверен, что есть и другие, но это все, что я могу вспомнить так сразу. Все остальные либо находят эти инциденты очень смешными, либо дружат с виновниками, либо боятся их.