Прода Мораны

Глава 7

Это хмурое и холодное утро двадцать девятого октября сорок первого года для фельдфебеля Рупрехта Моммзена на задалось с самого подъема: для начала, прямо с утренней переклички сразу целое отделение водителей из его взвода обеспечения горючим отправилось в санитарную роту с признаками острого пищевого отравления. Что они сожрали или выпили, пока было неясно, однако его непосредственный начальник сразу же сделал выговор и поставил на вид; однако позже, когда вздрючили уже самого вахмистра Зюле, тот нашел время и возможность еще раз щедро поделиться дурным настроением с командиром пятой автоколонны фельдфебелем Моммзеном. Затем им обоим пришлось стоять навытяжку перед командиром роты интендантского снабжения штабс-бешлагмейтером Гёделем, и принимать разнос в его исполнении, ибо вслед за выбывшими водителями в санроту отправилось одиннадцать ездовых — причем с такими же признаками острого пищевого отравления, что означало вполне возможное служебное расследование. Чертовы свиньи, сначала тащат что ни попадя себе в рот, а затем за них отдуваются младшие командиры!.. Разве он виноват, что идиоты-подчиненные украдкой жрут и пьют всякую дрянь, а затем маются животом? Впрочем, кому интересны его оправдания... Одна мелочь цеплялась за другую, утро и дальше шло наперекосяк — так что Рупрехт совсем не удивился, когда на его голову упала очередная неприятность. Выглядевшая как необходимость самому садиться в свободную машину и ехать в расположенный недалеко от города аэродром, на котором базировалась вторая авиагруппа авиакорпуса генерала Лётцера: летчикам было плевать на все трудности снабженцев и отсутствие водителей, они ждали положенное им топливо, запчасти для "Хейншелей" и четыре новых мотора для сто девятых Мессершмитов-"Эмилей".

Из-за повсеместной экономии бензина и дизельного топлива, с конца лета почти весь автотранспорт служб снабжения вермахта и люфтваффе массово переводили на газогенераторные установки: так что перед тем, как сесть за баранку грузовика и отправиться на выполнение заявки — фельдфебелю пришлось лично заправить бак установки колотыми чурочками и ждать, пока наберется нужное давление. Хорошо еще, что лесов в новом владении Третьего рейха было предостаточно: более того, все сослуживцы Рупрехта единодушно сходились на том мнении, что их в генеральном округе "Беларусь" даже слишком много... Так или иначе, но незадолго до полудня его тяжелогруженный "Мерседес-Бенц" в составе колонны грузовиков выкатился из железнодорожных пакгаузов и направился за город — направляясь к большому военному аэродрому, построенному коммунистами полтора года назад и успешно захваченного парнями из вермахта для своих камрадов из люфтваффе. Пять километров по вполне приличному автомобильному шоссе автоколонна пролетела достаточно быстро: но вот когда пришлось свернуть на раздолбанную грунтовку до аэродрома, местами покрытую глубокими лужами с удивительно липкой и вязкой грязью... И это после того, как ремонтники из дорожной службы вермахта основательно отсыпали дорогу свежим гравием! Без этого, до аэродрома было бы проще долететь по воздуху, нежели добраться по земле — что и доказал небольшой караван грузовиков, потративший на преодоление трехкилометрового участка грунтовки едва ли не вдвое больше времени, нежели на поездку по шоссе.

Благополучно добравшись до места назначения, разгрузив драгоценный авиакеросин и приняв на борт грузовиков оборотную тару в виде стальных двухсотлитровых бочек под топливо, колонна снабжения отправилась обратно: однако на выезде с грунтовки на шоссе фельдфебель Моммзен узрел столь удивительную картину, что...

— Это еще что за?!..

Вообще, служебные инструкции запрещали водителям вермахта останавливаться посреди рейса, и уж тем более категорически воспрещалось брать попутчиков. Но картина, которую он узрел через грязноватое лобовое стекло фельдфебель, была столь удивительна, что его ноги и руки сработали без малейшего участия разума, останавливая трехтонный "Мерседес-Бенц" — следом за которым так же прижались к обочине и замерли остальные пять грузовиков. Причина столь внезапной остановки выглядела как красивая оберхельферин, спокойно сидевшая на чемодане возле столбика-указателя поворота на аэродром, и увлеченно читавшая какую-то книжку в мягкой обложке; рядом с ней на земле были уложены три темно-серых деревянных ящика с надписями, призывающими к осторожности при обращении с ценным содержимым — и три больших чемодана весьма солидного вида. Был и четвертый, на котором как раз и устроилось прекрасное видение; кроме нее, чуть дальше на обочине стояла и перекуривала четверка солдат в шинелях с нашивками техперсонала люфтваффе. Поправка: авиамехаников было пять — из кювета на шум подъехавшей автоколонны торопливо выбрался гефрайтер, на ходу застегивающий ширинку штанов и низ своей авиационной флигерблузы. Заулыбавшись при виде настороженно разглядывающего его Рупрехта, авиатехник поспешил подойти и заскочить на ступеньку грузовика, признавшись в приспущенное до половины стекло водительской двери:

— Гефрайтер Биссинг, восьмой авиакорпус генерала Рихтгофена. Камрад, ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Фельдфебель Моммзен, пятая автоколонна взвода обеспечения горючим роты интендантского обеспечения. Что случилось?

Покосившись на владелицу чемоданов, увлеченно читающую какую-то любовную беллетристику, гефрайтер понизил голос и признался:

— Случилась оберхельферин фон Бах, которую я и мои ребята сопровождаем в расположение штаба авиакорпуса!

— Так он же у вас, кажется, возле Тсер-джин-ска?

— Да, там... Но фройляйн Астрид решила навестить кузена, который служит в легионе "Нидерланды" — так что пришлось импровизировать на ходу.

Поглядев внимательнее через грязноватое лобовое стекло, все еще настороженный фельдфебель обнаружил, что несколько ошибался в оценке владелицы багажа: она была не просто красивой, а очень красивой, полностью соответствуя своему имени. Вот только не слишком уж молоденькой — для своего звания и штабной нашивки на рукаве приталенной шинели?.. Замявшись после заданного ему вопроса, Биссинг вновь опасливо покосился на девушку и нехотя заговорил, после чего глаза Руперта начали понемногу округляться.

— Двоюродная племянница самого рейхсляйтера ?!

— Да. Только не самого начальника Партийной канцелярии НСДАП Мартина Бормана, а его супруги Герды.

Разница была столь несущественна, что ее, считай, не было вовсе: в Третьем рейхе всем его подданным было известно, что наци номер два (сразу после фюрера Адольфа Гитлера) вполне счастлив в браке, и является примерным семьянином. И жена его вроде бы происходила из какого-то древнего аристократического рода... Так что совсем не удивительно, что фельдфебель Моммзен предпочел закрыть глаза на незначительное нарушение служебных инструкций и оказать камрадам из восьмого авиакорпуса небольшую услугу, доставив их в город к своему начальству: пока погоняемые командами Биссинга рядовые авиатехники быстро тащили багаж фройляйн Астрид и три ящика с ремкомплектами к самолетным радиостанциям к последнему грузовику в автоколонне, Моммзен проявил максимальное радушие и любезность, устраивая юную аристократку на пассажирском месте в своем "Мерседесе-Бенце". Когда машина стронулась с места и покатилась к городу, его пассажирка поначалу рассматривала довольно унылые по осеннему времени пейзажи прилегающих к шоссе полей; затем о чем-то задумалась, и внезапно поинтересовалась:

— Скажите, фельдфебель... Мне сказали, что тут иногда случаются нападения местных бандитов, и они даже стреляют по машинам. Это правда?

Непроизвольно приосанившийся при звуках удивительно нежного и мелодичного голоса, Рупрехт с видом бывалого рыцаря дорог подтвердил, что да: иногда... Достаточно редко, но все же... Однако прекрасная фройляйн может не тревожиться: в окрестностях города вполне безопасно. Потому как в нем самом стоит гарнизоном целый полк СС "Нидерланд" плюс батальон железнодорожных войск и усиленная рота зенитчиков — а вокруг лесов, в которых засели недобитые жидобольшевики и прочие унтерменши, все туже сжимается кольцо конных и механизированных патрулей.

— А советские бомбардировщики часто прилетают? Мне в Берлине рассказывали... Разное.

Бравый ветеран из взвода обеспечения горючим охотно успокоил тревогу своей прекрасной пассажирки, поведав, что в связи с особой важностью для логистики вермахта — городок Столбцы имеет столь плотное зенитное прикрытие, что даже орлы Геринга по возможности предпочитают облетать его стороной, дабы исключить дружеский огонь какого-нибудь чрезмерно бдительного зенитного расчета... Опять же, в составе второй авиагруппы хватало истребителей для отражения любых налетов, так что ни фройляйн Астрид, ни ее брату ничего не грозило.

— Вы меня успокоили, Рупрехт... Я же могу вас так называть?

Польщенный благожелательным вниманием юной аристократки, простой фельдфебель таял как сливочное масло на жаре и безостановочно болтал: когда поездка пришла к своему завершению, Моммзен так заметно расстроился, что холеная дива с яркими фиалковыми глазами едва заметно улыбнулась, и — позволила ему приложиться к своей нежной ручке. К слову, под удивленным взглядом сослуживцев, и неспешно подходящего к ним вахмистра Зюле, которого фельдфебель перехватил и быстро рассказал об очень веской причине своего крайне незначительного отступления от должностных инструкций. Озадаченный вахмистр отдал несколько распоряжений и проводил оберхельферин фон Бах к штабс-бешлагмейтеру Гёделю; тот, выслушав ее просьбу о встрече с кузеном и немного подумав, коротко доложил по телефону уже своему начальнику... В общем, всего через полчаса нижние чины узрели самого оберштабсинтенданта Бодмера, заодно узнав, что суровый и жесткий по отношению к подчиненным военный чиновник, оказывается — умел улыбаться и говорить изысканные комплименты!!! И более того, тоже не держался за инструкции и правила как за стенку, устроив нежданной гостье небольшую экскурсию по привокзальной станции и своему складскому хозяйству, с самим собой в роли галантного экскурсовода:

— ...возможно не очень видна, но, уверяю вас, дорогая Астрид — без тыловой службы победоносное шествие вермахта было бы невозможно!

— Вы правы: дядюшка Йозеф мне как-то сказал, что настоящие герои не любят излишнего внимания.

— Какой у вас мудрый дядя! Эм... Однако, я думал, что он служит в НСДАП?

— Это вы, наверное, про дядюшку Мартина?

Мелодично рассмеявшись — словно зазвенели серебряные колокольчики, девушка пояснила:

— Нет-нет, это сказал муж тетушки Магды: он у нее служит рейхминистром народного просвещения... Кстати, у дядюшки Йозефа же сегодня день рождения! Ох, я же забыла поздравить его в своем прошлом письме...

— Если хотите, можно послать поздравительную телеграмму?

Благосклонно внимавшая проникновенным речам военного чиновника красавица остановилась, признательно улыбнулась и мягко положила ладонь на предупредительно подставленный под нее мужской локоть:

— Ханс, вы такой милый!

Ее плавная походка и изящные жесты, холеная и в то же время очень чувственная южная красота — оказались натуральной погибелью для мужских сердец, причем вне зависимости от чинов и званий. Конечно, никто и думать не смел составить конкуренцию господину оберштабсинтенданту, но поглазеть и помечтать-то никто не запрещал? Меж тем, Ханс Бодмер откровенно и безнадежно тонул в бездонном океане ярких фиалковых глаз обворожительной Астрид, с сладким ужасом понимая — влюбился! Словно какой-нибудь юнец из юнкерского училища! Да так сильно, что порой выпадал из реальности, откровенно саботируя ее просьбу о поисках кузена ради бесконечного продолжения их "экскурсии"-прогулки... И так же бездумно выполняя мелкие капризы-пожелания поцелованной солнцем жгучей брюнетки, которые ему совершенно ничего не стоили. Боже, как же она была хороша!..

Так что вскоре заскучавшую пятерку авиатехников временно освободили от ответственности за чужой багаж и груз ценных и хрупких запчастей — направив на работы в один из пакгаузов, внутри которого высились длинные ряды и целые пирамиды ящиков с разнообразным алкоголем. В основном, простым солдатским шнапсом, но помимо него имелось французское вино и коньяк, партия крепкого рома и отдельный штабель сладких ликеров... Впрочем, последние четыре разновидности "пайка" предназначались исключительно для офицеров вермахта и летного состава люфтваффе — так что принявший их под свое крыло деловитый обергефрайтер Кнапп провел халявную рабсилу в другом направлении, разместив пятерку работников на небольшом пятачке-перекрестке в сумрачной глубине приземистого склада. Обеспечил их тарой, выдал немудреный инструмент и поставил задачу слить алкоголь из стеклянных полулитровых бутылок в пять пустых стальных столитровых бочек из-под воды — пообещав неизбежное знакомство с гауптвахтой или даже отправку на фронт в том случае, если авиатехники вдруг спутают горловины бочек с собственными жадными глотками. С чем и отбыл, пообещав вернуться...

— Ушел?

Перестав улыбаться, гефрайтер Биссинг прогулялся до конца прохода, согнулся и осторожно выглянул, тут же махнув рукой подчиненным — которые дружно полезли в свои солдатские ранцы, перестав притворяться завзятыми молчунами.

— Я в эту сливаю!

— Андрей, помоги пробку крутнуть, прикипела!..

— По две фляжки в одну бочку! И осторожнее, чтобы ни единой капли на руки не попало!!!

Пока тягучая жидкость неторопливо покидала фляжки, нервы начинающих отравителей звенели рояльными струнами: однако же, все благополучно обошлось, и вскоре опустевшие емкости улетели в темный угол пакгауза. Когда хмурый кладовщик Кнапп явился проконтролировать ход работ, его встретил хруст вскрываемых бутылочных пробок, смачное "бульк-буль-бульк" размеренно сливаемого в две жестяных воронки шнапса, и вопрос насчет обеда. В смысле, кормят тут временно прикомандированных работников, или им придется давиться водой и подсолеными галетами? Проверив уровень картофельного шнапса в четырех наполненных под пробку бочках и стоящей под заливкой, оценив состояние слегка задубевших в стылом пакгаузе работников и педантично пересчитав количество ящиков с опустевшей тарой, резко подобревший служака из подразделения материального обеспечения успокоил камрадов: и накормят их как следует, и в казарме, случись надобность, разместят. Под размеренное бульканье последней наполняемой бочки два немца завязали легкий разговор, быстро выяснив, что они практически земляки: Карл был родом из Кёльна, Оскар родился и вырос в расположенном всего в сорока километрах от него Дюссельдорфе... Тон общения тут же стал дружелюбнее: авиатехник Биссинг принялся жадно расспрашивать земляка о последних новостях с далекой родины, мимоходом пояснив, что последние месяцы служил в таком глухом месте, что там даже радио толком не ловило новостные сводки. В общем не будем о грустном!

— Закончили? Катите их к воротам.

Едва стальная тара выстроилась коротким рядком на свежем воздухе, распорядительный обергефрайтер нашел нежданным помощникам следующее боевое задание — сначала ткнув пальцем в щелястую стенку пакгауза, вдоль которой стояли пустые емкости под воду. Затем на грузовую тележку, которую лично сопроводил к стоящему чуть наособицу штабелю — откуда "водитель" тележки в два рейса доставил к одинокой бочке десять ящиков какого-то алкоголя. Ловким движением подхватив в руку бутылку из верхнего ящика, кладовщик вожделеюще причмокнул губами: