Бюро магической статистики - обновление

— Тем лучше. Задавайте вопросы, рент. Я ж понимаю, что надо.

— Ну а раз так... что вы про невестку скажете, рент Этан?

Мужчина покривился.

— Дрянь баба. Чего про нее еще говорить... моя б воля, я бы со всеми поступил, как с выпускниками Королевского института, запретил жениться лет до двадцати пяти. Мужчинам так точно, а то и подольше. Бабам можно пораньше, лет с восемнадцати — двадцати, а мужикам рано хомут на себя надевать точно ни к чему.

Ноэль молча слушал. Ясно же, накипело. Пусть высказывается.

— Густаву еще двадцати не исполнилось, когда он эту шшшш... стерву в храм повел. Как я его уговаривал! Подожди, ничего страшного, ну хоть пару лет потерпи... нет! Уперся! Уведут у него Мелани! А кому эта шшшшшвабра нужна? Когда у ее родителей семеро по лавкам, папаша во все дни не просыхает, а мамаша прачкой работает? Просто — кому? И ее бы судьба белье стирать, да колотушки получать, но вот, наш дурачок ее увидел, а она, не будь дура, и вцепилась, что та гиена.

— Ну, может, любила?

— А чего ж кошелек-то с деньгами не любить? У нас семья не бедная, я хоть и дымлю, а капли в рот не беру, и все в дом, все себе, все для жены и детей. А эта зараза пролезла...

— У вас не один сын?

— Сын, две дочери. Сына женили, начали дочерей замуж выдавать, так эта холера сына накрутила, он размером приданого возмущаться начал. Хоть и было все давно определено, что кому достанется. Но вот же ж! Чего это девочкам так много выделять, пусть их мужья содержат... а если муж не ахти какой окажется? Свой капиталец всегда быть должен, и независимость тоже. Вот, тогда мне первый звоночек и прозвенел. Детей она родила, не поспоришь. Вокруг мужа — Гуся — Гуся. А вот пото-ом... Это Гуся... вот уж как назвала, так и получилось, этот дурачок был уверен, что Мелли белее лилии, а она ему такие рога наставила, хоть ты деревья в лесу бодай. Никем не брезговала!

— Даже так?

— Ничего не скажу, хитрая стерва, осторожная. Но не до конца паскудство свое продумала, она на работу устроилась, там любовников и принимала. Или сама в обед выскользнет, или к ней кто придет, а она дверь на замок... ну и так исхитрялась. Моя, кстати, знает. И одна из дочерей тоже. А вот Гуська даже не догадывался.

Ноэль нахмурился.

Второй раз уже? И так демонстративно это подчеркивать? Ну...

— Вы уверены? Доброхоты всегда найдутся, расскажут...

— Это-то да. И находились, и рассказывали, но вы сами с ним поговорите, сами и поймете.

— А с кем гуляла Мелани. Может, хоть имена знаете?

— Из последних, вроде у нее Марко Вебер отметился. А может, и еще кто. Я ж свечку не держал, к чему оно мне надо?

Ноэль выразительно посмотрел на Этана. К чему? Да хоть знать, откуда неприятностей ждать! Не?

Как хотите, рент Ламарр, не похожи вы на дурака, который голову в песок, а голым задом всем опасностям навстречу — вдруг пронесет? Сын, может, и хлопал ушами, а Этан знать был обязан. Рент Ламарр взгляд понял и покривился.

— Понимаешь, Ноэль... ничего, что я так, по возрасту-то мы примерно равны?

— Да хоть горшком назови, только в печку не ставь.

— Вот. Меня Этаном можно, если что. Не хотелось нам с сыном ссориться. Младшая наша, Далия, попробовала ему глаза открыть, и вусмерть разругались. Мы их, конечно, потом помирили, но осадочек остался. Если б и мы ему сказали... поверил бы? Не поверил? Не знаю, Мелли — хитрая гадина была, кому хочешь голову заморочит. Но так мы хоть рядом, и она нас чуток побаивается, все же я им деньгами помогаю, жена моя с внуками, а когда б поругались, Мелани без пригляда и вовсе бы вразнос пошла. Не Гуське ж за ней смотреть! Он хоть и муж, но в шорах!

И с этим спорить было сложно.

Да, такое тоже бывает, когда муж или жена узнают последними. И остается им эта горечь на всю жизнь, а то и ломаются от такого известия, спиваются, смерти ищут: по-разному бывает. Ноэль и не такого насмотрелся. И ведь криком кричи, не услышат такие 'любящие' нормальных слов, будут думать, что их 'невинность ходячую' кто-то оболгать решил, перессорятся со всеми... и воют потом на пепелище, волками воют.

— А подруги у Мелани были? Хоть какие?

— Сестра ее, вот ее подруга. Мелли ей поспособствовала, выдала замуж за одного из друзей Гуськи, но там то ли сестра поглупее, то ли родня поумнее... не слишком-то они ладно живут. То Эмма прибежит поплакаться, то Мелли к ней идет. Если кто чего и знает, то точно — сестричка.

— Эмма?

— Келлер. Эмма Келлер, да они тут неподалеку живут, в двух улицах.

— Понятно. Спасибо, рент Этан.

— Было б за что. Хоть и нехорошо так говорить, а только я бы убийце пива поставил. Такую он пакость с нашей шеи снял... Гуська поплачет, да и успокоится, знаю я сына, мать уж и девчонку ему приглядела хорошую, приучим помаленьку, детей воспитаем, в люди выведем.

— Нехорошо, — согласился рент Ноэль, не сильно осуждая старика. Кому-то не нравится? Ну, пусть вашему сыну рога наставляют, посмотрим тогда, как вы невестку обожать будете.

— Знаю. Но... какая ж она гадина... была! Хитрая, изворотливая...

— Видимо, не настолько.

— Да и ладно! Без нее всем лучше будет. И детям тоже. Знаю, что ты скажешь, нехорошо их матери лишать, а только что это за мать, которая ими и не занималась никогда? Моя все время с детьми, и после школы они к нам бегут, и ужином мы их кормим, и только после ужина они домой идут, и то с неохотой. Мелани их родила, чтобы мужа привязать, но не занималась никогда, и не любила, и настоящего тепла они от нее не видели. У старшего аппендицит случился, так кто, думаешь, обнаружил? Кто его в больницу вез, кто с ним в больнице лежал? Не мама, не папа...

Ноэль кивнул.

Ну, когда так, глупо от Ламарров сожалений ждать. Похоже, убивать они не убивали, но тому, что пиявка отвалилась, порадуются искренне.

— Дай Боги, чтобы второй раз вашему сыну больше повезло, чем в первый.

— Сам за это молиться буду.

— Может, вы мне супругу сюда позовете? С ней поговорю? А потом и с вашим сыном? Чтобы детей не тревожить?

— А и позову. Спасибо, рент.

— А сами потом приезжайте в участок. Оформлю протокол, почитаете, если все правильно — подпишете. Хорошо?

— Конечно, рент Миттермайер.

— Ноэль.

— Конечно, Ноэль.

* * *

Супруга Этана невестку тоже не любила. И даже половины того, что знал ее супруг, не знала. Оно и понятно, когда на тебе дети висят, да и муж следил, чтобы она в эту грязь не сильно лезла. Ни к чему. Это он мужчина, а женщины существа хрупкие, нервные, подерется его Мия с Мелани, поди потом, растащи. А ведь может и вцепиться в волосы, за сына-то еще как может.

Так что нового Мия Ламарр ничего не рассказала.

И настало время Густава Ламарра.

Пришел, сел на бревнышко, посмотрел зло.

— Ну, задавайте вопросы.

— Чего тут спрашивать? — философски пожал плечами рент Ноэль. — Вы жену не убивали?

Если бы и были у него раньше сомнения, то сейчас они точно отпали. Рент Густав аж с бревна навернулся.

— ЧЕГО?!

— Вот, уже проще. Не убивали, значит?

— Да я... да Мелли... я ее любил!!!

— А она вас?

— И она меня!

И так это уверено было сказано, что Этана Ламарра рент Ноэль понял аж до глубины души. Действительно... хоть говори, хоть не говори — не поверит. Попробовать разве?

— А могла ваша супруга быть вам неверна?

И опять удивленные глаза. Искренне, видывал рент Ноэль разное, потому и отличать научился. Этот — не врет, не играет, не сыграешь так-то. Не получится.

— Да вы что — рехнулись?

— Значит, вы к супруге в обед на работу заходили?

— Н-нет...

— Точно — нет?

Под строгим взглядом рента Ноэля Густав покраснел.

— Ну... я хотел, но не успел. У нас обеденное время совпадает, вот, я хотел с работы удрать, да ненароком ренту Финкель с ног сбил, пока на место ее вернул, пока то да се...

— Ренту Финкель?

— Элизабет Финкель. Бетти, ее все так зовут.

Рент Ноэль пометил себе новое имя в блокнотике.

— Бетти Финкель... она у вас кто?

— Секретарь директора.

— Ага. И кто с кем столкнулся?

— Я по лестнице бежал, ну и задел ее, — не понял Густав.

— Ага, ладно... тут как получилось, рент. У вашей супруги незадолго до смерти с кем-то БЫЛО, — выделил голосом Ноэль.

— Было? — не понял Густав.

Ноэль не стал церемониться, да и объяснил, и что было, и в какой позе.

Густав сжал кулаки, каждый, размером с голову ребенка.

— Вы... серьезно?! Эта мразь не только убила мою жену, но еще и изнасиловала?!

Рент Ноэль еще яснее понял Этана. Действительно... если такая первая мысль. Куда уж тут правду доносить, если разума давно не осталось! Он бы жену под мужиком увидел, и тогда оправдание придумал. Вот, уже сообразил!

— У нее на теле ни синяков, ни ссадин.

— Значит, ей ножом угрожали, — даже не засомневался Густав. — Найдите подонка, рент! Умоляю!!!

— Найдем, — согласился рент Ноэль.

Густав кровожадно засверкал глазами.

— Я хочу, чтобы он болтался на виселице!!!

— Мы все этого хотим, осталось его найти, — отмахнулся Ноэль. Задал еще несколько вопросов, и отправился к сестре убитой. Говорите, Эмма Келлер?

Вот и отлично, расспросим Эмму.

* * *

— Лидия!!!

Риберто искренне гневался. Ну что это такое?! Только-только от глупости своей пролечили супругу, и вот — опять?

Лежит, страдает, лицо в два раза опухло, даже говорить ей, бедной, сложно. И это при том, что королева! Ей-то самые лучшие лекари и маги доступны, но поди ж ты!

— Берто, не ругайся, пожалуйста. Я не знала, что так получится!

— Не знала она! Лидия, сколько можно гнаться за молодостью?! Ты пойми, моложе ты не станешь, и я тебя люблю такой, какая ты есть!

— Старой...

— Глупая! Я тоже не молодею!

— Берто... я правда больше не буду!

Риберто не верил.

— Еще раз такое повторится, я к тебе телохранителя приставлю. Поняла?

Лидия опустила ресницы.

Но кто ж мог подумать, что так получится? Ей просто рекомендовали совершенно замечательный крем с вытяжкой из яда зеленой агавы!*

*— животное придумано автором, но нечто подобное и у нас процветает. Прим. авт.

Вот, если им пользоваться, то лицо станет гладким, свежим, уйдут противные пигментные пятна, разгладятся морщины...

Идея-то была прекрасна. Подкачала или агава, или Лидия — кто ж их знает? Но у Лидии развилась такая аллергия, причем, мгновенно, что едва спасти успели. Удушье кое-как убрали, а вот лицо пока осталось. Распухшее и покрытое красными пятнами. *

*— анафилактический шок от супер-кремика, тоже бывает. Особенно когда инструкция на китайском, а мажут его по-русски. К примеру. Прим. авт.

Лидия страдала, Риберто ругался... вот ведь бабы! Совсем ума нет в погоне за красотой! Но что тут поделаешь? Оставалось только сидеть и утешать супругу, которой было и плохо, и больно, и дышать трудно... если б она еще в это время не думала, чем еще намазаться, чтобы помолодеть, вот бы здорово было! Но иллюзий Риберто давно уже не питал.

У каждого человека своя дурость. У супруги — вот, такая, главное, чтобы это плохо не кончилось.

* * *

Рену Ламарр Ноэль видел. Даже одобрял.

Чего уж там, красотка, вся такая видная, статная, есть, за что подержаться и на что полюбоваться. А вот ее сестру раньше не встречал, и увиденное его не обрадовало. Если рена Ламарр была хороша собой, то у Эммы Келлер все впечатление портила бугристая, прыщавая, воспаленная кожа. Явно она пыталась что-то сделать, привести лицо в порядок, но оставались и рытвины, и язвочки... то ли кожа не та, то ли средства плохие.

Жидковатые темные волосы, расплывшаяся после родов фигура... до сестры ей было, как до Империи на четвереньках. И если Эмма это понимает...

Рент Ноэль расплылся в самой ласковой улыбке, которую смог выдавить.

— Рена Келлер, примите мои соболезнования.

— Да, Мелли, — всхлипнула Эмма.

— Я полагаю, вы были достаточно близки с сестрой?

— Д-да...

— Потому я и решил навестить вас лично, выразить соболезнования. Уверен, для вас это был громадный удар.

— О, да!

— Сразу видно, что такая умная, тонко чувствующая рена, как вы, глубоко переживает потерю.

— Ах, рент! Если бы вы знали, как мне тяжело!

Все.

Не заткнешь.

Можно расслабиться и слушать, слушать, только поддакивай в нужных местах и сочувствуй. Если женщина начала тебе жаловаться на жизнь, ты все услышишь. Даже то, о чем и догадываться не захочется.

Эмма страдала, она размазывала слезы и сопли передником, при взгляде на который у Ноэля появлялось желание сжечь холеру... да у его жены отродясь таких грязных тряпок не было! Даже на пороге, ноги вытирать — и то почище половичок лежит! И жаловалась, жаловалась, жаловалась...

На ребенка, который попался Эмме под ноги, она просто шикнула — и продолжила сопливиться.

По словам Эммы, жизнь была УЖАСНО несправедлива! Поди еще, найди такое коварство!

Вон она! Очаровательная девушка, достойная всего самого лучшего! А Мелли ей почти даже не помогла! Себе взяла, что получше, а ей подсунула некондицию! Сама замуж вышла, так мужа под себя подмяла, и семейку его, а бедная Эмма живет в доме родителей мужа, и терпит от них каждый день притеснения и унижения, и на работу ее не пускают, и домашним хозяйством заставляют заниматься, и муж ее не любит...

Список претензий был длинен и обширен. Вплоть до того самого передника, который на днях порвался.

Рент Ноэль едва успел язык прикусить, так и хотелось уточнить — не поломалась ли несчастная тряпочка, заскорузнув до каменного состояния? Но в целом все было понятно.

Эмма страдала.

Страдания она свои активно вываливала сестре. И Мелани в ответ только издевалась. Вот ведь зараза какая! Все у нее хорошо, и дом, и работа, и дети, и муж, и любов... ой... ну, то есть и муж тоже. Да...

Увы — поздно. Рент Ноэль вцепился клещами.

— У вашей сестры был любовник? Кто?

Крысиная мордочка Эммы исказилась от злости.

— Любовник? Да их у нее штук... она их регулярно меняла! И ведь находились желающие! Зараза!!!

— А последние? — сощурился рент Ноэль.

— Я откуда знаю? — огрызнулась Эмма.

Рент Ноэль время зря терять не стал.

— А я вот дождусь сейчас вашу свекровь, да ей все и расскажу? Думаю, ей похождения вашей сестры интересны будут, она и вас проверит? Прикрывали вы сестру?

Эмма едва не завизжала со злости.

— Я!?

— Вы, рена. Ну?

Эмма опустила глаза.

А что там...

Прикрывала. И всякое бывало, и с детьми ее сидела, пока Мелани, ну... это самое, личную жизнь устраивала. Искала более выгодные варианты!

Рент Ноэль слушал очередную 'песню зависти'. А что поделать? Вот сестра, она такая, она же хуже Эммы, правда? Но повезло ей больше, это так несправедливо!!! И любовники у нее все такие, и подарки ей дарили хорошие...а с сестрой она не делилась! Так, мелочь какую могла подкинуть, вроде платочка, а зачем Эмме тот платочек? Ей бы денег, да побольше, побольше...

Денег Мелани не давала. А вот про любовников рассказывала, то ли похвалиться хотела, то ли сестру поддразнить, то ли просто с кем-то поделиться. Язык-то длинный, а все время молчать тяжко.