| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Екатерина щадить бывшего любовника не собиралась. И любовник-то он был так себе, а король и вовсе бездарный, попугая в клетке — и то было выгоднее посадить на трон, птичка б хоть отсебятину не несла.
'Судьба Польши, которой картину вы мне начертали, есть следствие начал разрушительных для всякого порядка и общества, почерпнутых в примере народа, который сделался добычею всех возможных крайностей и заблуждений. Не в моих силах было предупредить гибельные последствия и засыпать под ногами Польского народа бездну, выкопанную его развратителями, и в которую он наконец увлечен. Все мои заботы в этом отношении были заплачены неблагодарностью, ненавистью и вероломством. Конечно, надобно ждать теперь ужаснейшего из бедствий, голода; я дам приказания на этот счет сколько возможно; это обстоятельство вместе с известиями об опасностях, которым ваше величество подвергались среди разнузданного народа Варшавского, заставляет меня желать, чтоб ваше величество как можно скорее переехали из этого виновного города в Гродно. Ваше величество должны знать мой характер: я не могу употребить во зло моих успехов, дарованных мне благостью Провидения и правдою моего дела. Следовательно, вы можете покойно ожидать, что государственные интересы и общий интерес спокойствия решат насчет дальнейшей участи Польши'.*
*— все можно найти, это не двенадцатый век. Прим. Авт.
Хотел Станислав, не хотел, но более терпеть у себя под боком этот гнойник Екатерина не собиралась. Хватит с нее примера Франции!
* * *
В Зимнем было радостно и весело, и только в покоях фаворита императрицы царило серьезное настроение. Платон не хотел праздновать победу над поляками, он слишком хорошо видел, к чему идет его дело. Не сказать, что он был так уж умен, но людей и ситуации седалищем чувствовал. И сейчас позвал к себе брата, оторвав того от симпатичной француженки.
— Николаша, поговорить надобно.
— О чем?
Николай Зубов был так же хорош, как и брат, разве что чуть более мужественный. Темные глаза, светлые волосы, породистое тонкое лицо, улыбка, надменный взгляд из-под приспущенных век — на девушек действовало убойно. Платоша был таким 'очаровательным мальчиком', а Николаша — мужчина, под два метра ростом, и мощный такой, красивый! Бабья погибель! Еще б они знали, какая Николаша сволочь, пробы ставить негде! Характер у Зубова-старшего был такой сволочной, что на конкурсе сволочей он бы уверенно занял первое место. Или хотя бы в первой тройке.
Вредный, склочный, корыстный, мелочный и завистливый — и все эти достоинства в одном человеке, и все завернуты в очаровательный фантик.
Впрочем, характер этот проявлялся только там, где Николаша не мог поиметь своей выгоды. С нижними чинами в армии, к примеру. С любыми нижними сословиями, со слугами, с крепостными... с равными или вышестоящими Николаша пресмыкался почище любого гада. Извивался так, словно хребта и не имел вовсе.
Увы — не действовало.
Такие злые люди пошли, совершенно не подвластные его обаянию. Платоша, конечно, старшему братцу способствовал, где мог, но и Платоша ж не бог весть какая сила! Пока Потемкина не было, он для императрицы был ее 'сладеньким мальчиком', 'хорошим лапочкой'. Вернулся Потемкин, и — все. Как сам Циклоп и сказал, императрице мальчики прискучили, муж нужен.
В спальню к императрице Платоша еще захаживал, но влияние терял и достаточно быстро. Екатерине просто некогда было нового любовника искать, она занята была.
Тут и помолвка среднего внука, и поиск невесты для старшего, и поляки, и французы, которые чуть не на пузах ползали перед императрицей... будешь тут! Когда малолетний король твердо заявляет, что до совершеннолетия из России никуда не поедет. Молод, глуп, к управлению государством покамест не годен и будет учиться у бабушки Катрин!
Кому-то не нравится?
А вы поспорьте! Минуты три, потом вас гвардия на пинках из дворца вынесет, а то и лично Циклоп приложится. Или Алехан Орлов, тоже сволочь та еще... регулярно наезжает! И ты поди ж!
Подружились с Циклопом!
Вместе Арену строят, собираются матушку-императрицу скачками побаловать!
Назвать хотят в честь Екатерины!
Императрица от внимания так и млеет... понятно, что при таком раскладе Зубову только и остается, что губы дуть. А вздумает под ногами путаться, так потом и не найдут.
Искать — и то будет некому!
Николаша это понимал, и брата слушал внимательно.
Платон в случай попал, так надо с того случая все возможное себе содрать! И поболее!
— О женитьбе твоей.
Николай навострил уши.
Жениться, конечно, надо. Но — выгодно. Жена — это прибыль, а сопливую романтику и любовь для дамских романов оставьте. Да и там в нее не шибко верят, недаром оно все плохо заканчивается.
— У тебя, Платоша, никак на примете кто есть?
— Есть, Коленька. Есть.
— И кто ж?
— Наталья Александровна. Суворова.
Зубов-старший задумался.
Суворов был на слуху, но вот так... его дочь Николай не замечал, они в разных мирах жили.
— Она не сговорена ни с кем?
— Императрица мне рассказала, была девка сговорена с Эльмптом, там скандал вышел, так сейчас она свободна.
— А лет ей сколько?
— Девятнадцать уж, двадцатый идет. Переборчива слишком, оттого и не замужем еще.
— Ага. Это мне подходит.
Разница в двенадцать лет Зубова не смутила, подумаешь, какие мелочи! Возраст невесты — тоже. Его бы и разница в двадцать лет не смутила.
— Я думаю, ее за тебя отдадут добром. *
*— лично автор считает, что раньше 18 лет думать о размножении не стоит. Физиология-с. Но Зубовым плевать на все, кроме выгоды. А УК РФ тогда еще не было. Прим. авт.
— Суворов? Не знаю, уж очень у него характер сволочной.
— Николаша, так в том и дело, — улыбка Платона была очаровательной. — Ты познакомься с девицей, очаруй, околдуй, ты это умеешь, я знаю.
Николая самодовольно хмыкнул.
Вот бабы... да, этих он штабелями мог укладывать. Эти на его внешность велись, летели, словно мухи на... на мед, ясно? А не на то самое, которое коровы производят!
— Допустим?
— Я императрицу попрошу, а вы с девкой ей в ноги кинетесь, романтическая история, она такое любит. Настоящая любовь, не знает преград... что там еще надо?
Платон хохотнул. Николай тоже.
— Как-нибудь разберусь, чего там девке надо. Ну, когда так, может и получиться.
— Не может, а сделай. У Суворова денег куры не клюют, он все дочери оставит.
— А сын?
— Вроде как он с женой сошелся, но его там сын — или не его, кто ж знает? И сыну там сколько лет-то? Дети — они хрупкие, кто сказал, что сынок раньше папеньки не помрет? — оскалился Платон, как никогда напоминая свою же мартышку. Мелкую, злобную и подловатую.
— С женой...
— Ее тоже постарайся очаровать. Говорили, Варька Суворова на передок слабовата, вот, и с мамочкой сможешь, и с дочкой, приятно даже, оригинально. Главное, чтобы в одной постели не оказались ненароком. *
*— Платон просто подражает Робеспьеру. В этом отношении Франция была намного непринужденнее, прим. авт.
Николай кивнул.
Да, так и сработать может. Мамашу он очарует, дочку тоже, это он умеет. Ну а Суворов согласится, никуда он не денется.
Выгодная невеста эта Наталья Суворова, надо будет поспешить, чтобы никто не отбил. И внимание опытного взрослого мужчины ей наверняка польстит...
Николай принялся составлять план кампании по завоеванию женских сердец.
* * *
Двадцать пятого ноября, в день именин Екатерины Второй, Станислав Август Понятовский прибыл в Гродно, и там, под дружелюбными взглядами русских, подписал свое отречение.
Самое забавное, что за три раздела Польши, Екатерина так и не получила ни метра польской земли.
Первый раздел Речи Посполитой был проведен под чутким руководством Фридриха II. К России отошли часть исконно русских земель, Витебск и Полоцк. А вот Пруссия и Австрия урвали солидные территории Великой и Малой Польши как раз польские исторические земли.
После второго раздела к России отошли восточная часть Полесья, Правобережье Днепра, Подолье и Волынь. А это опять земли не Польши, но Древней Руси. Как они оказались у поляков? Ой, ну что вы такие некрасивые вопросы задаете? Как-как... сами приползли! Зато Пруссия забрала себе Великую Польшу и Мазовию.
В третий раз Российская империя получила земли к востоку от реки Западный Буг и линии Немиров-Гродно. Тоже не особенно польские, если поглядеть на карту.
Пруссии достались территории к западу от рек Пилицы, Вислы, Буга и Немана вместе с Варшавой, а также территории в Западной Литве.
Австрии отошли Краков и часть Малой Польши между Пилицей, Вислой и Бугом, часть Подляшья и Мазовии.
Поляки, понЯв, что Польшу-то они проскакали, взвыли хором, и стали умолять Екатерину Вторую принять польскую корону. Ну, чтобы хоть какой статус сохранялся.
Екатерина же... отказалась.
Если мне не принадлежит ни пяди польской земли, то я не могу принять и титула. Поляки даже не знают, что я не владею ни единою пядью их земли, а предлагают стать мне их королевою...
И вообще, у нее возраст, внуки, а с такими подданными и врагов-то не надо. Сами себе на головы все накликали, сами все прогадили, сами страну потеряли. Причем выгоду и исконно польские земли поимели Пруссия и Австро-Венгрия. Виновата почему-то при этом оказалась Россия. И в Россию же поляки попросились в подданство.
Логика?
Наверное, логика испугалась штурма Праги и сбежала. Или просто жила в другом месте.
Вредная лженаука.*
*— да, и в этом тоже виновата Россия. Даже не сомневаюсь. Прим. Авт.
1795 год
* * *
Это в Польшу Суворов шел со всем войском, а из Польши он прекрасно и сам добрался.
И домой хотелось, и вообще... положа руку на сердце, Суворов пока еще не мог до конца доверять супруге. Хотелось нагрянуть внезапно и проверить.
Вот и летел.
Орлов посмеялся, но компанию полководцу составил.
А чего ему теперь тут делать?
В Гродно прибыл Потемкин-Таврический-Константинопольский, он и разбираться остался, кого назначать, кого вешать. Им тут делать уже и нечего, вроде.
В Петербург Суворов прибыл тихо и мирно, как раз под Рождество. В Сочельник.
И замер неподалеку от особняка.
Войти?
Поздно уже, почти полночь...
Он на поле боя не сомневался, под пули и ядра вперед шел, не кланялся, а тут... тут ему было страшно. Убьют — что? Секунда и жизнь вечная.
А если тебе сердце вот так, походя, об колено сломают?
Это — каково?
Третий раз он точно этого не вынесет.
Рядом кашлянул верный Прошка. Он молчал, но тоже ведь, понимал все. Просто не лез к генералу.
Александр скрипнул зубами, и зашагал к особняку.
* * *
Внутри было как-то... странно. Весь особняк украшен хвоей, ветками, яркими шариками, гирляндами... да, Варя знала, что на Рождество это не совсем то, ну и пусть! Ей так нравилось!
Они уже собрались в столовой. И на окнах горели свечи. В доме много детей, вот, все и постарались. И Наташа, и Ваня, и Кеша... да и сама Варя тоже не удержалась.
Поставила на окно свечку.
Для тех, кто в пути. Пусть дорога приведет их домой, в тепло и уют.*
*— конечно, Варя искажает смысл обычая. Но для нее — вот так. Прим. Авт.
Суворов возник в дверях, словно призрак отца Гамлета.
Уж что он ожидал увидеть?
Разгульное веселье? Роту любовников? Прыжки и пляски?
А вместо этого... все собрались за столом. Андрей и Мария де Ламбаль, теперь уже Прозоровская. Вот Матвей и Даша, Тимофей и... Боже, Анна Протасова, Григорий и Летиция, Митчелл пока один, Игнат рядом и явно ухаживает за Элизой Бонапарт, и та явно не против, вот Наташа и Шарлотта, и кто-то из Бонапартов, вот приставной маленький стол для детей, и за ним все младшие... Кеша заметил первый.
— ПАПА!!!
И повис на ноге у отца.
Александр подхватил его, чувствуя, что сердце начинает биться сильнее.
Вари-то он не видел...
Она...?
Спросить Александр не решился, ком в горле застрял. И правильно. Потому что шагов сзади он не услышал, а вот легкие руки, которые закрыли ему глаза, и веселый голос:
— Угадай, кто?
Ему и угадывать не надо было. Сына бы не выпустить из рук.
— Варюта!
— Явился? Ну-ка, быстро за стол! Ребята, давайте, приборы, все дела... Кеша слезь с отца, он весь промерз, как не знаю кто!
— Как ледник! И мамонт!
— Это кто? — не понял Александр.
Варя подумала, что не стоило детям рассказывать про палеонтологию.
— Это такой мохнатый слон. Только он давно жил.
— Я не слон.
— Вот и ладно, — за столом уже появилось еще одно свободное место, кто-то принес прибор — и Александр выдохнул.
Его здесь ждали.
Именно его. И никаких других мужчин тут не было. И Прохора, который попробовал смотаться на кухню, остановили и усадили. Куда?
На войну можно, а за стол нельзя? Кем это и чего не принято? Сейчас по сто грамм примем — и хватит говорить глупости! И давай, закусывай! Иногда лучше жевать, чем говорить!
Ну а что случилось поздно ночью в супружеской спальне, пусть останется нерассказанным. Главное, что генерал убедился: его любили, ждали и не предавали. А это — главное.
* * *
Праздники гремели.
Суворовы тоже участвовали. А то как же?
Суворов за Прагу и Польшу стал фельдмаршалом и получил фельдмаршальский жезл с бриллиантами. Еще императрица ему подарила имение Кобринский Ключ и семь тысяч душ из казны.
Не остались в стороне и другие государи.
Прусский король Фридрих-Вильгельм наградил Суворова орденами Красного Орла и большого Чёрного Орла.
Австрийский император Франц пожаловал Суворову свой портрет, осыпанный бриллиантами. Тоже почетно и приятно.
Такое дело надо было отметить. Все хотели видеть у себя Суворовых, и приходилось вертеться. Варя бы и без балов обошлась, как и ее супруг, но — надо. Тоже часть работы.
— Ваше сиятельство.
Мужчина, который склонился перед Варей, на ее вкус был слишком сахарным. Вот Суворов красавцем не был, но Варя ценила его не за внешность — за ощущение надежности и спокойствия. А этот... весь напудренный, в украшениях, в шелках, так и хочется пнуть ногой. В двадцать первом веке такое называют метросексуалом.
Пришлось подать руку и мило улыбнуться.
— Николай Зубов, мой брат, — Платон представил его, и спрятал злорадную усмешку. Знал он, как братец на баб действует. Сейчас эта тетка будет восхищенно смотреть на Николая, потом дело дойдет до комплиментов, потом танцы... к концу вечера она у брата из рук есть будет.
— Очень приятно — равнодушно сказала Варя.
Плевать ей было и на фаворита, и на его брата, можно два раза.
— Когда я увидел вас среди этой толпы, мое сердце забилось сильнее. Я спросил брата, кто эта таинственная сильфида, с такими невероятными глазами...
Судя по взгляду, у Вари было две пары глаз. И одна — в районе пупка.
Послать сразу?
Нельзя. Он же брат фаворита, если Зубов начнет гадить, будут проблемы. Варя с тоской огляделась по сторонам. Зубовы нудили какую-то романтическую чепуху.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |