Остерегайтесь, ведьмы, магов

И не знаю, к чему это могло привести, потому что взглядом его друга, опять же, можно убивать. Но раньше меня успевают заговорить только близняшки.

— Я тебе заберу ее, ирод! Так заберу, что потом зубов своих недосчитаешь! — Бажена даже метлу из воздуха достает для пущей убедительности. Но в отличие от своей сестры бить, вроде бы, пока не собирается. Беляна же начинает наступать на Кожима в явном намерении избить.

Мы, ведьмы, свою свободу больше магов ценим. И лишь лишением ее нас напугать можно. Во как!

— Прекратите! — спокойно прошу я своих напарниц, — Беляна! Бажа! Отойдите от Светляка!

— Хрясь? — с надеждой перебивает меня метла.

— "Хрясь" — это мало! — качает головой Беляна, — Что там посильнее?

— "Ба-бах"!

— А слабее?

— "Бах... гррр"!

— Давай "Хрясь"! — дает свое согласие ведьмочка.

Еще секунда — и по таверне разносится писк одной ну очень боевой метелки:

— Херя-ясь!— верещит она, методичненько начиная избивать Светляка.

На мгновение — всего на мгновение — мне дракона честно становится жалко. Но памятуя о том, что шок — это дело святое, я не решаюсь его прервать. К тому же, хороший опыт в сражении с магом для боевой метлы никогда не повредит.

И в итоге, я старательно долго молчу, выдерживая на себе и удивленные взгляды всех магов, и предельно злой взгляд одного супер-вредного дракона. Но когда его друг все-таки отмирает, нехотя говорю:

— Прекратить! — строго так, чтобы не только метлы поняли, что драки сейчас ну совсем не к месту.

Благо, понимают все. Видимо, горький опыт Кожима все-таки на чем-то сказывается — на нас теперь боятся даже смотреть.

— То есть ты предлагаешь мне зажечь луну?! — участник разговора, про которого я даже успела забыть, снова дает о себе знать.

— Не просто зажечь, Дрэг, — как можно милее улыбнулась ему я. — А еще и изобразить! — и, видя смятение на серьезном лице, пояснила: — ну ты же дракон!

Если мой недруг что-то и понял, то вида не подал. У него, вообще, с сообразительностью оказалось туго!

— Дракон? — уточнил обладатель хмурого взгляда. — Я — дракон?

Ведьма поспешила кивнуть.

— И чем это вяжется?

— Узлами! — рявкнула я.

Полнейшей непонимание на маговой роже и вопрос, адресованный ну совсем не мне:

— Вы ее точно вылечили?! — и забота такая в голосе, беспокойство, что засомневались в моем здоровье, видимо, все.

Иначе как объяснить эту секундную заминку Бажи перед утвердительным ответом?! Вот и я подумала, что никак, поэтому и гаркнула:

— Я здорова! — и едко добавила: — Твоими-то стараниями!

Намек поняли ясно. Более того, даже кивнули и все тем же сострадательным голосом нагло заявила:

— Добить надо было!

В рядах магов послышались смешки. То есть о той истории изначально знали не только ведьмы.

Стою. Как громом пораженная. И не сесть, и не слова вставить, и обидно очень. Ведь та практика была у меня первой — и до смерти чуть не довела. Эта второй стала — и тоже неудачна.

А еще луну-то зажечь все-таки надо! И... снова неудача!

— Довел бабу! — недобро выдыхает Беляна.

— Что делать надо? — прерывает поток будущих ругательств Дрэг.

Но мы, ведьмочки, знаем, что в достижении цели иногда точно помогают слезы. И вот я рыдать не собиралась, но себя же обидно! Очень-очень обидно. И поцелуй тот у ведьмочки первый был, и разбитое сердце у нее, кстати, тоже одно.

— Стать драконом, — пояснила я, — Взлететь высоко, светиться и изображать луну!

В общем, мои планы на месть резко начали меняться.

Как и форма глаз Светляка. Но те изменились еще быстрее: с прищуренных на округленные за какие-то доли секунд. И эти глазища в немом изумлении уставились на меня.

А я что? А я, как и положено ведьме: рыжая, зеленоглазя, да еще и наглая. И наглость свою старательно так пытаюсь оправдать, грозясь:

— И лучше бы вам согласиться!

— А то что? — уточняет заметно поднапрягшийся недруг.

И я... Нет, не пугаюсь, не передумываю и даже не отказываюсь от плана мести. Я вспоминаю слова нашей ведьмы-наставницы, советующей добиваться желаемого всеми возможными способами, и... добиваюсь.

— Ты про чешую свою золотую помнишь? — спрашивает ну очень тихо ведьма. И как достались ей эти чешуйки, и какими стараниями, и даже, что они значат для драконов, лично она помнит очень хорошо! Интересно лишь узнать: помнил ли это он...

— До воровства или после него? — уточняет сквозь зубы маг.

— Это неважно, — заверяю его я, — главное, что теперь они в безопасности.

— Где? — шипит разозленный Дрэг.

Золотая чешуя — это, вообще, святое. И просто факт пропажи этой... вещи делает дракона мега-злым. Мне же просто нравится его чуть-чуть бесить.

— У меня, — признаюсь, — у ведьм, — исправляюсь.

Мимолетная ухмылка — и лицо моего врага снова становится непроницаемым. Теперь-то он знает, что мне есть чем его шантажировать.

— Лучше бы ты ее прибил! — признается еще один дракон.

— Знаю, — зло отзывается другой. — Чего ты за... эту вещь хочешь?

— Услугу, — приторно улыбаюсь я, — Ты помогаешь мне и изображаешь... луну, я ищу тебе принцессу и выбиваю пропуск на обыск пансиона ведьм.

И шах, и мат следуют позднее, когда драконы понимают, в какой западне оказались. Но... все же знают, как важна для них эта чешую, поэтому...

— Я согласен, — следует почти незамедлительно. Хотя ярости своей кое-кто даже не скрывает.

— Вот и хорошо! — впрочем, как и радости своей не скрывала я. — В городском парке перед закатом будет ожидать принцесса. Хорошо провести... ночь.

И я, подхватив под локотки напарниц, ухожу. Нет, конечно, шок — это дело бравое, но месть все равно еще никто не отменял!

* * *

А мстить, как сами понимаете, я тогда собиралась по крупному. И первым делом, выйдя из треклятой таверны, решила заскочить к Горынычу. Все-таки друзья мы с ним давний. Быть может, и он поможет по доброй памяти магам мне отомстить...

Кирдык Горыныч жил тремя опушками далее и имел свой, самый что ни на есть настоящий, замок! Эта махина стояла на пригорке и возвышалась над Лесом своим серым великолепием. Неприступный, как скала, дом напарницам, да и, собственно, мне понравился сразу. Главной причиной потому, что о таком в детстве мечтала каждая ведьма.

Посему и прилетели мы к нему. Хотя причин, конечно же, было две, но эту мы разумно посчитали главной. Прилетели, высадились у ворот замка и стоим — не знаем, как звать теперь друга давнего. Раньше же было все просто: мы рявкаем "Кир!", а он уже в воротах стоит, нас встречает. А теперь хоть обзовись — не услышит.

— Кирдык! — первой отвела свой взор от каменного великолепия Бажа. — Кирдык, встречай заблудших!

Молчит. И дом этот в смысле, и сам Горыныч. Говорю же — не услышит.

— Кирдык! — вторит воем своей сестре Беляна. Близняшки, они, вообще, у нас настырные, вредные. Пока своего не добьются, не отстанут.

— Кирдык Валерьевич! — исправляю напарниц я. Знаю ведь, что не любит змей своего имени полного, поэтому и сокращать его всем велит.

Две пары абсолютно похожих глаз смотрят на меня... молча, с немым таким вопросом. Мол, сама я, что делать буду, стоять?

— Нет, — улыбаюсь скромненько и советую: — Попробуйте достучаться.

Это, безусловно, логичнее криков ведь.

Но Бажена хмурится и стучит Беляна. Результат — всего минута и из-за двери доносится хмурое:

— Кто?!

И главное — голос такой знакомый, родной практически каждой ведьмочке в нашем пансионе!

— Я! — выдаю всегда актуальное, надеясь, что еще не забыта и вообще старым змеем узнана.

— Мм, — тянут с другой стороны двери, — Катя?

Усмехаюсь:

— Не катит!

— Таня?!

Смеюсь:

— Не тянет!

— Света?!!

Едко:

— Не светит.

Тишина... А затем догадка:

— Ярька?

И я признаюсь:

— Угадал!

Дверь для нас тут же распахивается. И едва мы оказываемся в просторном холле змеиного дворца, в спины нам летит:

— И какими судьбами?

И самый-самый лучший в мире друг выходит из тени. Это только в сказках ведь он — трехглавое чудовище, в жизни же обычнее еще страшней! И хотя мы стараемся не замечать красных глаз, едкой усмешки и откровенного издевательства над юными ведьмами, это все равно бросается в глаза. Но... нет, не обижаемся. И даже не мстим. Просто честно отвечаем:

— Нужна принцесса.

И любуемся теми самыми глазам, которые потрясенно распахиваются ровно после этих слов. Принцессы у нас, вообще, в этом мире редкость. А адекватных и не трусливых, тем более, не найти.

Поэтому:

— Можно и не живую, — сообщаю я, — Нам для мести.

И понимающая улыбка скользит по мужским губам.

— Кто жертва? — уточняет ехидно змей.

И я не скрываю:

— Дракон.

Горыныч, вообще, существо догадливое, умное и изворотливое. Поэтому за него я нисколечко не боюсь. Если эта месть и обернется чем-то плохим, Кир — последний, кто выдаст ведьму, потому что сам понимает, как скучно на свете живется без мсти!

— А я все гадал, кто на небо дракона подвесил! — смеется Кидык.

— И много вариантов было? — уточнила ведьма лукаво.

— На такое способны только трое: моя мать, твоя мать и ты.

Улыбнулась. Просто приятно осознавать, что меня поравняли с такими злодейками, как они!

— Так ты нам поможешь? — влезла в беседу Бажена. В отличие от меня, со змеем она знакома была плохо и явно его побаивалась, почему и молчала.

— Помогу! — радостно оскалился Горыныч. — Что надо сделать?

Ну, я и изложила. Принцесса принцессой, но месть остается мстей. К тому же, неживая принцесска от огромного дракона с криками не сбежит, истерить не будет и вообще она — самый хороший вариант. И я точно знала, что такая найдется в секретном магазинчике Кира "секас-оп", потому к нему и пришла. У змеев, вообще, очень странные пристрастия в выборе увлечений. Но Кирдык превзошел своим хобби всех...

— Ты в этом уверена? — выслушав коротко мой план, уточнил Горыныч, смеясь. Идея понравилась не только ему, но и близняшкам. Только те свой смех старательно пытались скрыть.

— Абсолютно. — Кивнула настроенная на месть ведьма. — Так мы хотя бы будем в расчете.

— Мм, принцессы сейчас не в моде. — Покачал головой змей, — Зато полный арсенал царевен-лягушек. Посмотришь?

Да, эти свои... игрушки змеев развратник еще и продавал!

Но смотреть лягушек я тогда отказалась. Все-таки придя за определенным товаром, уйти мне хотелось именно с ним.

— Нужна принцесса! — заявила я Киру сурово.

И была таковой! Вредной, коварной, но очень хитрой покупательницей, которая ко всему прочему еще и собиралась мстить. Даже змей проникся моей важностью, просто кивнув:

— Хорошо. — И улыбкой такой одарил, что ведьме прямо ух как подозрительно стало. Но она не повелась! Выучила его, поди, уже за столько лет дружбы-то, да в ответ улыбаться стала. Мол, в порядке все, только принцессу неси!

Принцесс принес. Водрузил пред ногами нашими, да и давай на грудь каждой пялиться, на годность проверять, видимо. Несколько девушек после тщательных ощупываний не подошли — грудь сдалась почти сразу и в руке Горыныча лежать осталась.

— Говорю же, не в моде, — заявил змей ошарашено, но дельце свое темное делать не прекратил. И дальше к остальным игрушкам полез. И опадала бы так дальше грудь девичья к ногам искусителя злого, пока одна девушка не встрепенулась и глаза свои голубые-то не открыла. А в них тоска глубокая, да ярость звериная не отразились.

Ох, страшны женщины в гневе. Ох, страшны.

А дальше уже знакомое:

— Херя-ясь! — и череда ударов по морде змеиной, пока ручки-то сами-то не устали.

Времена сейчас, видимо, такие, что не то, что метлам, принцессам приходиться быть боевыми.

А молодка эта — та еще краса. Кожа бледная, глазища огромные, губы алые, волосы черные, да в аккуратную косу плетеные, из одежды: сарафан длинный, синющий, под цвет глаз подобранный, рубаха белая, с рукавами широкими и узором заморским. Красот невиданных! Завидно стало сердечку моему девичьему, и я как рявкну:

— А ну прекратить!

И слушается, главное, молодка ведьму-то вредную, удары наносить прекращает, да в слова свою злость превращает. Да в слова такие, что леший и тот произносить постеснялся бы.

— Негоже деве выражения такие употреблять. — Поучительно говорит Бажена. Видимо, тоже от шока отошедшая, да возлюбовавшаяся девушкой этой. — Как звать-то тебя, краса?

И Горыныч был просто-напросто забыт, груди с пола все-таки подняты, а взор красавицы обращен на нас. Нам же она и представилась:

— Снеж...аной зовите, коль зла не затеваете. — И тонкий ее голосок эхом разнесся по огромному каменному дворцу.

— Ярина. — Честно призналась ведьма. — Коли вреда не причинишь, Ярькой звать можешь.

— А коли причиню? — уточняет лукаво красавица.

— А коли причинишь, мертвой станешь. Прокляну тебя — руки на себя наложишь, да сама в гроб лезть станешь. Усекла?

Ох, и страшна та ведьма, кто угроз своих не жалеет.

— Поняла, — с трудом проговорила Снежка.

Вот нет доверия в сердце ведьминском к принцессам горемычным. Никогда его там не водилось и тут от красивых глаз не явиться.

— А я Беляна и это Бажена, моя сестра. — Дружелюбно представились сестры. — Мы близняшки. И коли вред нам причинить решишься, то не перепутай. А Ярусю не слушай. Добрая она слишком, да только маг коварный сердце девичье поразбил, мысли ведьминские позанимал, и покоя ей нет со времен тех страшных. Ох, и горюет дева-краса. Ох, и плачет. А былого-то не воротишь и счастья свое заново не построишь. Мы, ведьмочки, любим-то редко. Но, если в сердце избранника своего впустили, то навсегда почитай это. Жизнь целую одного только любить будем. Во как.

И взгляд на меня такой... хитрый. Мол, делай, что хочешь, подруга, но подыграть ты нам должна.

— Целую жизнь? — не верит Беляне принцесса. — А сколько живут сейчас ведьмы?

И снова взгляд со стороны близняшек...

— Годков этих предостаточно, — задумчиво объявляет Бажена, — И с ума сойти можно успеть, и пожалеть о том, что на свет белый появилась. А у Яруси вся жизнь еще впереди: счастье семейное, да карьера ведьминская. Ан нет! Поклялась ведьма наша, что пока со свету мага-то не сживет, спать спокойно не будет!

— И? — нетерпеливо уточняет Снежана.

— И ведь не спит дура стоеросовая! Месть свою все продумывает, да другим спокойно жить мешает!

И когда я уже начинала подумывать об обиде, взгляд синющих глаз нашей новой знакомой устремился — да-да! — на меня. Естественно, об обиде теперь речи не шло. Я быстро изобразила глубокую задумчивость и делала вид, что я здесь, вообще, не причем.

Благо, Снежка поняла мое состояние правильно.

— Она так несчастна! — прошептала стремглав принцесса. — Чем я могу ей помочь?

И... и ведьмам-то большего было не надо! Они и без того самые коварные, хитрые и изворотливые существа, которых я когда-либо встречала на своем пути!

Но помощь — это, как говорится, дело добровольное. Поэтому...